Программа Любви

– Есть! – издалека донёсся радостный голос Кондилятора.

Затем тот же шум раздался в обратной последовательности, он вылез из кондиционера и спрыгнул на пол.

– Вот, это тебе может пригодиться, – он протянул Ярусу небольшую монтировку, – и может быть, понадобится оружие, – Кондилятор достал из-за спины пистолет довольно большого калибра, – стреляет он патронами с концетрированным холодным и горячим воздухом. Всего в магазине шесть патронов, три холодных, три горячих.

– Ух, ты, здорово, – Ярус с интересом рассматривал оружие.

– Вот здесь производится переключение, поставишь флажок на синий кружок – стреляет холодом, на красный – теплом. Температура холодного выстрела минус сто градусов, горячего плюс сто градусов по Цельсию. Прицельная дальность пятнадцать метров. Убить не убьёт, но заморозить или обжечь может. Это всё, чем я тебе могу помочь.

Ярус вытащил из школьного рюкзака учебники, положил туда еду, фонарь, монтировку, пистолет, спички и надел кроссовки.

– Спасибо, я тебя никогда не забуду, – юноша обнял Кондилятора, дружески похлопал его по спине, а заглянув в глаза, увидел на щеках у него слезы, – ну, что ты? Кондиляторам нельзя плакать, – и вытирая их, он почувствовал, что одна слезинка у него тёплая, а другая – холодная.

– Я и не плачу, это у меня конденсат скопился, – застеснялся Кондилятор.

– Ой, а как же мама? – беспокойно спросил Ярус.

– Ничего, это я улажу, – ответил Кондилятор и тяжело вздохнув, добавил, – что я делаю? Как я буду на твою маму теперь смотреть?

Ну что? Готов?

– Готов, – Ярус бодро расправил шлеи рюкзака на плечах.

– Постой, а кто такой этот «Спой дурман», которым ты меня, это…обозвал? – прищурился Кондилятор.

– А-а, – улыбнулся Ярус, – Спайдермэн? Это американский человек-паук.

– Ты меня, конечно, извини, Ярус, – Кондилятор весь подобрался, гордо откинул голову назад, и чётко выговаривая каждое слово, продолжил. – Я – русский Кондилятор, и попрошу больше меня, с американскими пауками, не сравнивать.

– Хорошо, хорошо, – добродушно улыбнулся Ярус, – договорились. Это я сгоряча, прости меня, пожалуйста. Да, он тебе и в подмётки не годится. Ну, что я пошел? – юноша обнял Кондилятора за плечи.

– Куда пошел? – удивился Кондилятор.

– На вокзал, – простодушно ответил Ярус.

– Какой вокзал? Открывай окно, сейчас полетишь, скомандовал Кондилятор.

– Это же седьмой этаж.

– Ты Зену спасть будешь? – жестко спросил Кондилятор.

– Буду, – резко ответил юноша и открыл окно.

Кондилятор высунул голову наружу и замысловато свистнул. Откуда ни возьмись, на абсолютно безветренную улицу налетел такой мощный порыв ветра, что Яруса и Кондилятора начало сдувать в комнату. Они вцепились руками за подоконник, шторы напоминали развевающиеся стяги, люстра болталась, как фонарь в каюте корабля. Всё, что находилось на столе: бумаги, ручки, тетради, учебники, всё полетело на пол или стало летать по комнате.

– Брат, ты здесь? – крикнул Кондилятор.

– Здеееесь! – откуда-то из темноты раздался низкий и продолжительный голос.

– Этому парню нужно попасть под землю, помоги мне, брат! – захлёбываясь от ветра, прокричал Кондилятор.

– Хаааа – раааа – шоооо! – на каждый слог порывы ветра были такие сильные, что если бы они не держались за раму, то влипли бы в противоположную стену.

– Залезай! – уже скорее по губам Кондилятора понял Ярус. Он схватился за наружную сторону рамы, поставил одну ногу на подоконник, потом другую и, преодолевая сопротивление ветра, медленно выпрямился.

Глава 4

ТО ВВЕРХ, ТО ВНИЗ

Вначале, Ярус даже боялся подумать, как он отпустит раму. Ему хотелось вцепиться в неё руками и не отпускать или ещё лучше запрыгнуть обратно в комнату, залезть под диван, схватиться за его ножки, и уж там, никакая сила не смогла бы оторвать его от родного дома. Но тут, он вспомнил о Зене, и ему стало за себя стыдно.

Ветер несколько уменьшил свои порывы, Ярус выпрямился на окне своего седьмого этажа, спиной прижимаясь к раме. Он почувствовал, что потоки воздуха изменили своё направление, раньше ветер дул прямо в комнату, а теперь начал дуть снизу-вверх. Решив окончательно преодолеть страх высоты, Ярус оторвал свои побелевшие пальцы от рамы и, балансируя руками, покачиваясь, сделал несколько переставных шагов к центру окна. Выставив вперёд руку, он почувствовал, что ветер легко поднимает её вверх, потом выставил вторую. Плотно прижав пальцы рук, он оперся на упругий поток, как на твердую опору, и несколько раз подпрыгнул.

– С Богом! – крикнул Кондилятор, но Ярус его уже не слышал.

Юноша просто сделал шаг вперёд, и почувствовал, что ветер легко подхватил его тело. Он лежал на этом мощном потоке воздуха лицом вниз, как на невидимом матраце, широко расставив руки и ноги, вначале испуганно, а потом радостно смотрел вниз на эту смертельную пустоту в 20 метров. Где-то прямо под ним ездили машины и автобусы, проходили люди, а он парил в воздухе.

В соседнем окне на кухне он увидел маму, готовящую ужин.

– Прощай, мамочка, я тебя очень люблю! – крикнул Ярус, и поток воздуха начал медленно поднимать его вверх. Он поднялся над крышами многоэтажек, выше заводских труб, на которых были установлены красные фонари. Потом подъём закончился, его закрутило вокруг собственной оси, как стрелку компаса, будто бы ветер определял направление пути, и услышал низкий голос: «Следующая остановка – город герой Киев». Его сорвало с места и понесло вперёд и вверх с такой быстротой, что глаза его начали слезиться, а кожа лица натянулась до такой степени, что казалось ещё немного, и она треснет. Ярус выставил руки вперёд, как он всегда делал, когда нырял в воду. Встречный ветер был такой силы, что рюкзак за плечами, ему казалось, весит несколько сот килограммов.

– Терпи Ярус, терпи, Зене сейчас тяжелее, – стиснув зубы, сказал он сам себе, а вслух произнёс только что родившиеся строчки:

Я пройду через всё, а нет, пролечу,

Спасая тебя!

И победы свои к ногам положу!

Я живу для тебя!

Было довольно прохладно, и Ярус застегнул замок олимпийки до самого верха. Да, можно было и шапку с собой прихватить, – подумал он, растирая руки, нос и уши. Немного освоившись, юноша начал рассматривать красивые пейзажи прямо под собой: далеко внизу вечерние трассы дорог, которые были похожи на яркие бусы со светящимися фонарями. Быстро мелькали посёлки, с небольшим количеством огоньков, и большие города со множеством ярко освещённых площадей и памятников.

А всё-таки жалко, что сейчас вечер, наверное, днём ещё красивее посмотреть на Землю в свободном полёте. Интересно, с какой скоростью я сейчас лечу? Наверное, быстрее, чем на самолёте, – улыбнувшись, подумал он.

Просто наблюдать ему стало неинтересно, и Ярус начал считать, за какое время он пролетает разные населённые пункты. На небольшие города у него хватало досчитать до двух-трёх секунд,

на большие – до пяти-шести. Он смотрел, как под ним мелькали светящиеся мосты через какую-то широкую реку, корабли, которые издали, выглядели игрушечными. Вдруг он заметил, что шнурок на одном кроссовке развязался, и решил, что надо срочно завязать его, ведь неизвестно какое будет приземление. Он подтянул под себя одну ногу, потом другую, преодолевая воздушный поток, принял сидячее положение, как в кресле и завязал шнурок. Подняв голову, он вскрикнул от ужаса, увидев прямо перед собой огромную женщину с поднятыми руками, в одной руке у нее был меч, в другой – щит. Ярус стремительно летел прямо ей в лицо, глаза её были огромные и незрячие, величиной с него. Юноша моментально принял горизонтальное положение, но когда столкновение казалось уже неизбежным, его вдруг резко отнесло влево, и он без ущерба для здоровья пролетел между головой и мечом. Выдохнув с облегчением, он обернулся назад и понял, что это был огромный памятник.1

1Монумент-скульптура «Родина-мать» установлен в честь победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов в г. Киеве на высоком правом берегу Днепра. Авторы мемориала Евгений Вучетич и Василий Бородай. Высота скульптуры «Родина-мать» 62 метра, общая высота с постаментом 102 метра. Киевский митрополит решил вопрос с архитекторами, чтобы высота скульптуры ни в коем случае не была выше большой лаврской колокольни. Действительно кончик меча ниже колокольни на 12 метров.

Скорость полёта начала падать, и Ярус увидел золотые купола церквей. Должно быть, это и есть Киево-Печерская лавра. Теперь бы очень хотелось как-нибудь помягче приземлиться, – только он об этом подумал, как поступательное движение прекратилось, ветер подхватил его снизу, и лёжа на воздушной подушке, он стал плавно спускаться вниз. Деревья и кусты гнулись и шатались, наклоняясь до самой земли, прямо под Ярусом кружил смерч. Он очень вовремя принял вертикальное положение, потому что через мгновение уже опустился на булыжную мостовую.

– Приии-еее-хааа-лиии! – услышал он протяжное завывание сверху.

– Спасибо, брат! – крикнул Ярус вверх и ветер сник.

Оглянувшись, он увидел сидящего возле забора мужчину с деревянным костылём вместо ноги, перед которым лежала широкополая шляпа, которую он придерживал от ветра двумя руками. На груди у него висела табличка: «Христа ради! Подайте хромому и слепому на пропитание».

– Извините, Вы не подскажете, как мне попасть в пещеры? – положив в шляпу несколько рублей, спросил Ярус.

– Изыйди! Чур, меня, чур! Сатана, нечисть поганая! – калека отбросил свой костыль, напялил шляпу, ловко вытащил из-под себя, оказывается, очень даже здоровую ногу, потому что в следующее мгновение он уже бежал от Яруса, как неплохой спортсмен.

– Да, исцеление прошло как нельзя лучше, – подумал Ярус.

Под навесом он увидел табличку «святая вода». Допив минералку, набрал в бутылку из источника воду и, оглянувшись, увидел идущего навстречу молодого семинариста в очках и длинном чёрном одеянии. Священнослужитель был таким худым и длинным, а шагал такими большими шагами, что Ярус сразу назвал его про себя Циркуль.

– Добрый вечер, – потревожил его Ярус, – извините, пожалуйста, Вы не подскажете, как мне попасть в пещеры?

– Вам, в какие? Ближние или дальние? – спросил семинарист, поправив мизинцем очки.

– Мне нужны те, в которых находятся мощи Евфросиньи Полоцкой.

– Тогда Вам нужно в дальние пещеры. Это, вот по этой дороге вниз. Справа Вы увидите памятник Кириллу и Мефодию, а чуть дальше слева будет Аннозачатьевская церковь, вот там и начинаются пещеры. Только уже поздно, время экскурсий до шести часов вечера, и Вас туда сегодня уже не пустят, – Циркуль сделал ударение на слове Вас.

– А монахов пускают?

– Монахов пускают, но Вы же – не монах, – сказал, улыбаясь, Циркуль, поправил очки и стал подниматься по дорожке в противоположную сторону.

– Да, я – не монах, пока, – сказал Ярус последовав за ним, – Боже мой! Это же одна из старейших церквей древней Руси! Как было бы классно попасть сюда с Зеной на простую экскурсию. Посмотреть эти соборы, пещеры.

Семинарист «привёл» Яруса к двухэтажному корпусу, напоминающему общежитие. Он перекрестился, вытер ноги и зашёл в здание. Притаившись в кустах неподалёку, Ярус наблюдал через светящиеся окна, как священнослужители занимаются своими личными делами. В одном окне монах читал Библию и молился перед иконой, в другом – несколько семинаристов очень красиво на разные голоса пели молитвы. В следующем – он увидел монахов, которые смотрят телевизор. Наконец-то он нашёл то, что ему было нужно: священник гладил утюгом рясу, а закончив, аккуратно повесил её в шкаф, выключил свет и вышел, прикрыв за собой дверь. Форточка в комнате была открыта, но окна были, довольно, высоко над землёй.

Эх, сейчас бы Ветер попросить, да влететь в эту форточку. Но делать нечего, надо самому выкручиваться, – подумал юноша, обходя здание. С тыльной стороны он обнаружил незавершённые строительные работы, к монашескому общежитию делали пристройку. Тут Ярус нашёл несколько досок, выбрал из них самую крепкую.

Прости меня, Господи, за этот грех. Это только ради спасения Зены. А что может быть дороже жизни человека, тем более любимого? – думал Ярус, аккуратно ступая по строительному мусору, неся на плече доску. Осторожно, чтобы не шуметь, он поставил её под окно и спрятал рюкзак под кустом. Потом, медленно ступая по доске, балансируя руками, дошёл до окна и схватился за края форточки. Передохнув, Ярус просунул голову внутрь, подпрыгнул и повис грудью в окне. Поворачивая туловище слева направо, он начал заползать в комнату. Когда большая часть туловища оказалась внутри, тело его перевесило, и он руками коснулся подоконника. Теперь ему оставалось только втащить ноги, которые неуклюже болтались в форточке. Как вдруг он услышал на улице крик: «Держите вора!

Вот он! Все сюда!»

Ярус молниеносно, втащил ноги в комнату, как будто снаружи была злая собака, спрыгнул на пол и посмотрел в окно. Седой священник, убрал доску и, продолжая звать на помощь, смешно подпрыгивал, стараясь разглядеть, что там делает воришка. Ярус понял, что обратный путь ему отрезан, но услышав хлопанье дверей и топот ног по коридору, быстро надел рясу и выскочил из комнаты. Увидев бегущих монахов, он последовал следом за ними на улицу и пристроился за их спинами.

– Я иду себе спокойно и вижу! – возмущённо кричал священник, – доска приставлена, а из форточки ноги торчат! Воры! И где, в лавре! Боже праведный! Ничего святого у людей не осталось! Ничего! Куда мир катится?

И тут к своему большому неудовольствию Ярус увидел, что к толпе подбежал и стал рядом с ним Циркуль, который сильно прищурившись, сделал виноватое лицо: «Мол, извините, вот опять опоздал!» Надеясь, что без очков Циркуль его не узнает, Ярус пожал в ответ плечами: «Мол, ничего страшного, бывает…»

– Но я заметил! – продолжал кричать священник, – у вора темные джинсы и кроссовки, такие, с белой полосой. Это просто возмутительно, неслыханно!

Циркуль опустил глаза, и начал рассматривать обувь у впередистоящих. Ярус посмотрел на свои ноги – ряса была ему мала и не скрывала его кроссовки, поэтому он быстро присел, прикрывая полами обувь. Циркуль медленно перевел взгляд на нашего героя, но увидев, что тот, улыбаясь, смотрит ему в подслеповатые глазки, подмигнул в ответ, улыбнулся, но уже как-то криво, так как странная фигура Яруса с выпирающей задней частью и выступающими коленями спереди, вызвали у него некоторые подозрения. Положив руку на спину, Ярус поморщился: «Мол, ты не правильно понял, это у меня спина болит». Лицо Циркуля приняло понимающее сострадальческое выражение мол: «Понятно, терпи!» Но тут же он, стал недоверчиво посматривать на Яруса, старательно прищуриваясь и уже не скрывая своей подозрительности.

Седой священник громко раздавал приказы: «Вы! Сейчас же позвоните в полицию! Вы трое охраняете окно! Остальные за мной, нужно поймать вора, который находится внутри!»

Все дружно направились ко входу. Ярус тоже последовал за семинаристами гуськом, семеня ножками, одной рукой полами прикрывая кроссовки, другой – имитируя боль в спине. Циркуль отстал от других, и некоторое время низко пригнувшись, наблюдал за Ярусом.

– Стойте! – наконец, выкрикнул Циркуль, резко выпрямившись, – вот он! – и выставил вперед руку, тыча указательным пальцем в нашего героя. Все обернулись и посмотрели на Яруса, который в свою очередь обернулся тоже, но за спиной у него никого не было. Теперь ему стало понятно, что его «раскололи», и не дожидаясь, пока его схватят, он в два прыжка оказался около куста, подобрал свой рюкзак, перепрыгнул через постриженные кусты и бросился вниз. Несколько семинаристов бросились его догонять. Ярус сразу оторвался от них довольно далеко, недаром он был один из лучших бегунов в школе. Он бежал напрямую, пересекая булыжные мостовые, тропинки, дорожки, перепрыгивая заборы, кусты, ограждения. Миновав огромные памятники создателей славянского алфавита, он перешёл на шаг, и приблизившись к Аннозачатьевской церкви, возле которой висела табличка «Дальние пещеры», пригладил волосы руками. Около входа в пещеры никого не было. Он потянул на себя тяжёлую дубовую дверь, но она оказалась закрытой, рванул её со всей силы, но она даже не колыхнулась. От безысходности Ярус стал трясти её, хотя получалось, что трясется он сам, а не дверь. И тут юноша почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо.

– Все, попался. Догнали семинаристы, – подумал Ярус.

– Чего хочет сын Божий в пещерах? – услышал он низкий, певучий бас.

Ярус медленно повернулся, перед ним стоял огромный монах, большая копна чёрных волос которого, на голове соединялась с такой же чёрной бородой и усами. На фоне чёрного неба вырисовывались только его хмурые глаза и нос.

– Я, я, я учусь в духовной семинарии. Понимаете, я был сегодня в пещерах и уронил свой сотовый телефон, а мне будут звонить родственники, и если я не отвечу, они будут очень сильно волноваться. Очень! Я буду Вам признателен, если Вы мне поможете… – затараторил Ярус, глядя на большую связку ключей, висящую у него на поясе.

– Это хорошо, – глаза монаха стали тёплыми и добрыми, – что Вы волнуетесь за своих родных, это правильно, – с этими словами он открыл два замка и распахнул перед ним дверь. Достав из рюкзака фонарик, Ярус посветил в длинный тёмный коридор.

– Если хотите, я могу Вам помочь, – прищурился монах.

– Нет, нет, спасибо. Я сам справлюсь, – ответил он и быстро добавил, – с Божьей помощью.

– Хорошо. Дверь я запру, а когда Вы найдёте то, что потеряли, постучите, я Вам открою, – монах положил руку ему на плечо, прищурив приветливые глаза.

– Спасибо Вам огромное, – Ярусу захотелось даже обнять его, ведь сейчас, в лице этого огромного и доброго священника, он прощался со всеми людьми на Земле. А что его ждёт под землёй – никому неизвестно.

– Ну, тогда, с Богом, – монах повернул юношу лицом к себе, перекрестил и легонько подтолкнул, – идите сын мой, и храни Вас Господь.

Ярус вошёл в тёмный притвор церкви, освещая просторное помещение фонариком, прислушиваясь к эху своих шагов. На стенах висели иконы, под ними стояли витрины с церковной утварью: Библии, свечи, крестики, иконки разных размеров. Правее он увидел массивную зелёную дверь, толкнув её двумя руками, он протиснулся в образовавшуюся щель. Посредине зала стояли два больших подсвечника с огарками свечей. Каким-то пятым чувством Ярус ощутил, что кто-то внимательно следит за каждым его движением, он резко поднял луч фонаря и увидел под полукруглой сферой высокого потолка массивную икону с сердитым ликом Иисуса Христа. Ярус зажёг свечу и три раза перекрестился, мысленно прося у Господа помощи в спасении рабы Божьей Зены, попавшей в руки тёмных сил. Теперь ему показалось, что Господь смотрит на него не так сурово.

В помещении были ещё одни двустворчатые двери в рост человека с маленькими стеклянными окошками с закруглением под пещерный свод. Ярус заглянул внутрь через стекло, но ничего не увидев, осторожно открыл дверь – это был вход в пещеры. Ему стало жутковато, глубоко вздохнув, юноша стал медленно спускаться по извилистому проходу вниз, в котором с трудом могли бы разминуться два человека. Низкие узкие коридоры, как будто сдавливали его. Минуя несколько поворотов, Ярус увидел слева углубление в стене и часть гроба. Так страшно, как сейчас, ему ещё в жизни никогда

не было. Он замедлил ход и провел тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. Затаив дыхание, он приблизился к стеклянной раке. Под облачением из синей ткани с вышитыми крестами и черепами угадывалось тело святого. Непокрытыми были только его высохшие тёмно-серые кисти рук. На иконе, висящей сверху, была надпись «преподобный Игнатий». Ярус перекрестился, дрожащим шёпотом попросил помощи у преподобного и даже попросил извинения за то, что побеспокоил его в столь поздний час. Дальше он миновал мощи преподобного Иосифа, диакона Макария, затворника Лаурентия, преподобного Моисея-чудотворца, преподобных Иллариона, Лукиана и Феодосия. Увидев дверцу в виде кованого креста, ведущую в крохотную келью, Ярус вспомнил, что в них послушники усмиряли свою плоть, принимая за день кусочек хлеба и глоток воды. Продвигаясь вперед, он останавливался и крестился около мощей отрока Геронтия, преподобного Павла, Григория чудотворца, Пимена постника. Наконец, после мощей преподобной Агафьи чудотворецы, в правой нише по ходу движения, он увидел раку Святой Преподобной Евфросиньи Полоцкой. С большой иконы на него смотрели красивые грустные глаза. Правая рука её лежала на Библии, левая поднята на уровне груди, как будто предупреждая его об опасности. Он положил фонарик на пол, достал спички и зажёг две лампадки, висящие над ракой преподобной. Внутри стеклянного гроба на холсте была изображена преподобная Евфросинья с закрытыми глазами и сложенными крест-накрест руками. Справа от иконы на деревянной дощечке было написано «Тропарь1» и ниже текст молитвы на старославянском языке. Ярус пробежал глазами по строчкам, выискивая современные слова: «и вся мирская презревши», «путем аггльскага жития», «чтущих благочеста памать твою»… Переведя взгляд на дощечку слева от иконы, он шёпотом прочитал: «На сём месте 737 лет почивались св. мощи преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой игумении Спасо-Евфросиниева женского монастыря.

20 апреля 1910 года сии св. мощи преподобной по неоднократным усиленным просьбам полочан с Высочйшего Государя Императора Николая-II соизволения и разрешения высшей церковной власти, были взяты отсюда и перенесены в богоспасаемый град Полоцк в

Спасо-Евфросиниев монастырь, где почивают ныне, а здесь, где покоились мощи, поставлена сия святая икона преподобной с частицею св. мощей ея.»

1Тропарь – в православной церкви краткое молитвенное песнопение, в котором раскрывается сущность праздника или прославляется священное лицо.

Трижды перекрестившись, юноша мысленно попросил помощи и сил не только у Евфросиньи, но и у всех святых для спасения любимой Зены. Кланяясь в пояс, Ярус обратил внимание, что под ногами у него как раз напротив раки лежат три каменные плиты размером примерно метр на метр.

Ну, вход находится не под этими плитами, – подумал Ярус, – Кондилятор говорил, что он – слева от мощей Евфросинии Полоцкой.

Дальше туннель уходил вниз, и от раки с мощами Евфросиньи Полоцкой до следующей раки лежало ещё три плиты. Значит, под одной из них находится вход под землю. Первая плита целая, а вот средняя имеет несколько трещин посредине. Сдаётся, что под этой плитой и будет вход, – подумал Ярус, внимательно всматриваясь в её тёмные трещины.

Кстати, надо посмотреть, чьи мощи находятся дальше, – подумал Ярус и опасливо, перешагнув треснутую плиту, прочитал: «Мартули диакон». Ярус перекрастился, и зажигая лампадки над его мощами, ему показалось, что из гроба на него кто-то смотрит. Ярус резко опустил взгляд, и увидев своё отражение в стеклянной крышке гроба, тут же отпрянул к стене.

– Фуууу! Так и заикой можно стать! Сам себя испугался, дурачок! – вытерев испарину, выступившую на лбу, Ярус перевёл дух, достал из рюкзака монтировку и присев на колени, начал рассматривать трещину в ней. Оказалось, что это не каменная плита, а обычный металлический лист.

– Ага! Значит, все плиты в пещере из толстых металлических листов. Но все они целы, – Ярус посветил фонариком вперёд, потом назад, убеждаясь в своём выводе. – А этот, как-будто разорван посредине, – отогнув один край монтировкой, он заметил, что земля под ним рыхлая. – Но ведь за прошедшие сотни лет здесь прошли миллионы пар ног, и она должна быть плотно утромбована.

Очень похоже, что под этим листом и будет вход под землю. Ярус очистил монтировкой периметр листа от земли, взялся за край, поднатужился, оторвал его и прислонил к стене. Переведя дух, он с силой вонзил монтировку в землю, раздался металлический лязг.

– Есть, – сам себе сказал Ярус. Он ещё несколько раз вонзил монтировку в землю, определяя края люка. Истекая потом, он стал руками сгребать с него землю, уже чувствуя холод металла и неожиданно нахлынувшее на него чувство тревоги. Очистив люк, он поднёс фонарик, и проведя рукой по ржавой поверхности, медленно прочитал: «И крови твоей будет мало».

Теперь Ярус почувствовал холодок, который пробежал у него по спине. Засунув монтировку под люк, он сдвинул его на несколько сантиметров в сторону и посветил фонариком в образовавшуюся щель. Это был колодец, на стенке которого были видны ржавые металлические скобы, являющиеся ступенями. Напрягшись, Ярус отодвинул люк ещё дальше, чтобы можно было пролезть в это отверстие, привязал фонарик на кожаный шнурок на шее.

Дай Бог, мне спасти Зену и вернуться домой, – перекрестился Ярус, спуская ноги в колодец, и вдруг услышал леденящий душу шёпот: «Давай! Давай! Иди к нам, иди!» Он поднял фонарь, противоположная побеленная стена начала двигаться, она уже не была твёрдой субстанцией, а напоминала тонкую ткань, с другой стороны которой прислонялись чьи-то огромные лица и руки. Он довольно явно мог разглядеть их страшные носы, глубоко-посаженные глаза, кривые беззубые рты, которые наперебой шипели ему: «Мы ждем тебя! Мы тебя уже заждались! Иди! Иди к нам! Иди!» Ярусу стало