Прибрежник

Да-а, по-моему, я впадаю в меланхолию… Впрочем, эти дожди кого угодно вгонят в хандру!

Миде наконец-то вернулся из своей душеспасительной экспедиции и приволок кувшин вина. Бьюсь об заклад, он проповедовал без отрыва от стойки. Жрецы им недовольны, но при мне открывать рты не рискуют. Миде признался по секрету, что тайком пробирался на берег и битый час пялил глаза на море. Чует мое сердце, сбежит он отсюда! Ладно, авось я сам сбегу. Вот закончу записки, а там будет видно. На чем же я остановился?

19

Пароход «Санта-Барбара» строился на верфях Увежа для прогулочных рейсов к берегам Великой Империи, однако начавшаяся в девяносто восьмом году война заставила судовладельцев изменить планы. Одна тысяча семьдесят пять тонн «Санта-Барбары» отныне были обречены на прозябание в мелких портах типа Стэката, так как на самых выгодных маршрутах давным-давно обосновались конкуренты. Огромная столовая с длинными столами по бокам и шитарским ковром на полу, салон, где стояло пианино, библиотека, курительная, светлые каюты, ванны, души – все это дожидалось своего часа. Немногочисленные пассажиры дивились роскоши и бранили высокую цену на билеты. Девяносто два пассажира находились на борту «Санта-Барбары», когда, пополнив запасы угля, она вышла из Ярроуза на Танне.

В Ярроузе Ирил сходила на берег, ей надо было зайти к старой приятельнице, жене местного лоцмана. Когда-то все эти городишки хорошо знали две синие полосы на трубах пароходов компании «Ютер». Шесть безоблачных лет Корнелий Данни держал в своих руках две основные линии сообщения между островами Объединенного Королевства, а потом все закончилось. Ирил частенько вспоминала это время, но не потому, что они тогда жили богато, а просто там осталась ее молодость…

В Эделасе Ирил тоже ходила в город, но лишь по делу. Эделас она не любила, хотя первый их дом был именно там. Ирил забрала черепаховый гребень, оставленный когда-то Корнелием в крепком сейфе городского банка. Сейчас этот гребень покоился на дне черного саквояжа, брата-близнеца того, о котором я уже упоминал.

20

Ирил Данни неторопливо прошла по длинному коридору и остановилась перед дверью своей каюты. Дверь была приоткрыта так, что в щели виднелся мохнатый бок и часть завернутого «бубликом» хвоста.

– Очень мило! – сказала Ирил самой себе, шагнула в каюту и плотно затворила за собой дверь. Посреди каюты, накрыв голову руками, лежал человек в грязной матросской робе. Над головой человека нависал похожий на волка зверь, лениво скалил зубы и держал лапу с длинными несточенными когтями между лопаток пленника. – Вы всегда лежите в присутствии дам? – Человек шевельнулся, но подниматься не рискнул. – Иди на место, Макс! – Зверь спрятал клыки, убрал лапу и отправился в сторону лежащего в углу коврика. Вытянувшись на коврике, он удовлетворенно вздохнул и опустил голову на лапы. – Вставайте, лейтенант!

Нэти Рикат поднялся, но взгляд его все еще был прикован к серому зверю:

– Макс?!

– Ну, разумеется, Макс. Неужели вы никогда не видели оборотней?

Боюсь, что лейтенант действительно с оборотнями не встречался. Он с таким ужасом следил за происходящей на его глазах трансформацией «волка» в шинлийского поросенка, что Ирил даже улыбнулась. Серая шерсть обернулась коричневой щетиной, рост уменьшился вдвое, зато бока раздались.

– Не смущайте Макса своим бледным видом! Поверьте, не все его личины столь свирепы, как волчья. Что привело вас сюда?

Слегка запинаясь и косясь на шинлийского поросенка, Нэти рассказал историю своего неудачного бегства из Стэката. После захвата Элен и Риката шеф морского отдела зафрахтовал один из самых быстроходных пароходов – «Норис», но в погоню за «Санта-Барбарой» не пустился. Вместо этого он по кратчайшему маршруту отправился в Ярроуз, высадил там лейтенанта и ушел.

– Я двое суток торчал в Ярроузе, ожидая ваш пароход!

– Выходит, мы с Гарунди разминулись, – с какой-то странной интонацией произнесла Ирил. – Но я не поняла, где вы были те три часа, пока «Санта-Барбара» стояла у причала? Или ходили следом за мной по городу?

Нет. Гарунди вручил мне письмо, я хотел вам его передать…

– И с этой целью взломали дверь каюты? Лейтенант, не смешите меня! Вы видели, как я сходила на берег, и решили воспользоваться случаем, чтобы обыскать мою каюту. Здесь наткнулись на Макса и три часа провалялись на полу, проклиная все на свете. Так? – Рикат молчал. По выражению его лица можно было понять, что слова Ирил не далеки от истины. – Давайте письмо.

Нэти подал запечатанный конверт, Ирил прочитала послание и зачем-то посмотрела бумагу на свет. На секунду Рикату показалось, что краешек листка начинает чернеть. Прежде, чем он успел это осознать, письмо вспыхнуло в руках Ирил, и она выронила пылающий листок! Макс громко хрюкнул, вскочил, попытался схватить горящую бумагу, но только размазал по полу сажу. Письмо сгорело очень быстро. Макс безуспешно ловил языком крошечные пластинки хрупкого пепла.

– Оставь! – Ирил явно была раздосадована. Поросенок тряхнул головой так, что уши громко хлопнули, и поплелся на место. – Теперь уже все равно. Вы знали, что было в письме?

– Да он сам прочитал мне его. «Я буду первым», – и это все. Но от этого листка, сказал он, зависит жизнь Элен.

– Вы видели ее перед тем, как уйти?

– Нет. Гарунди упрятал ее под замок. Меня он почему-то держал у топок, вместе с кочегарами. Выдал робу, лопату и приставил личного адъютанта для надзора.

– Благоразумный человек.

Нэти посмотрел на руки, с которых еще не сошли мозоли от держака лопаты, и ничего не сказал.

Впрочем, Ирил и не ждала ответа. Быстрыми шагами она пересекла каюту, открыла шкафчик, вынула черный саквояж, запустила туда руку и достала… голову. Ту самую, что видел когда-то Рикат на борту «Миража»! Каштановые волосы. Удивительно правильные черты лица. Застывшие в вечном недоумении тонкие брови над закрытыми глазами, страдальческий изгиб маленького рта. Щеки мертвенной белизны.

21

– Возьмите!

Нэти отшатнулся, но Ирил протягивала, и он, не отводя глаз от мертвого лица, позволил каштановым волосам коснуться своих ладоней. И вдруг ощутил укол! Удар топора перерубил шею деревянной скульптуры, но не до конца, чья-то нетерпеливая рука просто переломила уцелевшую деревяшку, край которой теперь торчал острым углом.

Все еще не веря себе, Рикат провел пальцами по твердым скулам и понял, что не ошибся. Женская головка была всего лишь мастерски вырезанной и раскрашенной скульптурой с тщательно подклеенным париком из человеческого волоса.

Это почти все, что осталось от богини Кеоде – главного сокровища туземного храма острова Сазе! Солдату не хотелось таскаться с большой деревянной скульптурой и, отрубив голову, тело он швырнул в огонь. Голова была продана им торговцу с Эделаса вместе с черепаховым гребнем, украшавшим волосы. Торговец подсунул ее моему мужу – Корнелию Данни, а от него она перешла ко мне. Год она пробыла в гостиной дома в Эделасе, пока не попалась на глаза Никлю Веренте. Вам что-нибудь говорит это имя?

– Руководитель янвайского заговора.

– Бывший действительный член Академии Наук Янваи, великолепный знаток четырех мертвых и семи используемых языков, выдающийся коллекционер, собиратель редкостей, основатель Южного зала в Королевском музее истории, наконец, магистр ордена магов и лучший друг моего мужа! Именно он велел немедленно разделить и надежно упрятать то немногое, что осталось от туземной богини. Именно он посоветовал Корнелию отправить на остров Сазе двадцать четыре ящика свиных копыт и попросить взамен у жрецов Кеоде ухо Макса, которое совершенно случайно потом оказалось со мной в шинлийской крепости. Если бы не политика!..

Ирил замолчала, а Нэти с нарастающим восхищением любовался творением безвестного мастера. Вероятно, модель была удивительно прекрасна, если копия ее производила столь сильное впечатление.

– Но при чем здесь Гарунди?

Ирил почему-то усмехнулась.

– Абсолютно ни при чем! Он не подозревал о существовании головы Кеоде до тех пор, пока не узнал о ней от вас.

Нэти не поверил собственным ушам и решил переспросить:

– Но при чем?..

– Существует некая сила, имя которой – Чердже. Можно назвать его демоном, можно просто злым духом. Думаю – это Никль во время проведения одного из своих магических ритуалов случайно привлек внимание Чердже к останкам богине Кеоде. Каким образом маг заметил свою ошибку, не знаю, но он встревожился и постарался свести до минимума ее последствия.

По прямому распоряжению Никля Корнелий упрятал голову Кеоде в деревушке неподалеку от Стэката, а черепаховый гребень оставил в Эделасе. Если бы Никль Веренте не надумал свергать Шота и не лишился собственной головы, тайники остались бы не тронутыми. Никль был хорошим магом, умел держать нечисть на расстоянии, но, к несчастью, в человеческих делах оказался не столь компетентным. Шот вначале убил Никля, потом казнил Корнелия вместе с десятком других знакомых Веренте, а лишь потом объявил о раскрытом заговоре.

Поскольку наш король не любит публичных раздоров со своими наместниками, для поддержания благопристойности меня тут же отправили в шинлийскую крепость. Но убийства лучшего мага Королевства он Шоту не простил. Со мной очень неплохо обращались в крепости, только с ухом Макса получилось недоразумение. Сушеные уши оборотней не следует хранить вблизи мест, где льется кровь. В данном случае кладовая арестантских вещей находилась в двух шагах от кухни, куда время от времени притаскивали свиные туши, и еще одного, очень нехорошего местечка, где стояла плаха. Короче, Макс наделал много шума, местные жители приняли его за знамение небес и сочинили слезное прошение королю о моем помиловании.

– Я никогда не слышал об ордене магов. Богини, оборотни, злые духи!.. В каком веке мы живем?!

– Невежеством не стоит кичиться. Но мы отвлеклись!

Шпионы Чердже появились сразу же, как только я выбралась из крепости. Хотя Никль кое-чему научил меня, но до его могущества мне очень далеко. У меня не было даже его записей, только Макс, а он не всесилен. Я поняла, что Чердже рано или поздно доберется до богини, и решила его опередить.

После смерти своей матери Элен часто и подолгу гостила у нас с Корнелием, но когда у нас начались проблемы с правителями, ее это не задело. Власти не стали трогать дочь вице-губернатора.

За головой Кеоде мы с Элен отправились посуху, но на обратном пути нас подобрал «Мираж», чтобы доставить в Стэкат, где сейчас мой дом. Чердже обнаружил нас только в море и пришел в бешенство. Разыгрался ужасный шторм, нас отнесло далеко от берега, но расправиться с яхтой Чердже не смог. Он ведь не из крупных демонов, предпочитает действовать исподтишка, чужими руками. Я подозреваю, что и Кеоде нужна-то ему для усиления мощи. В игру вступил Гарунди.

– Но почему он?

– Чердже обычно нематериален. Он всего лишь субстанция, дым, облачко мерзости! Для конкретных дел ему нужно конкретное тело. Ему нужно раствориться в ком-то, проникнуть в каждую клеточку, подчинить, перестроить, потом он может уйти, но след его останется. Человек уже не принадлежит себе, в нем остаются знания Чердже, часть его способностей. У самого Чердже способностей не так уж много, но подкрепленный мощью исполнителей он достаточно силен, чтобы сокрушать. Шеф морского отдела идеально подходил ему, отождествление прошло без помех. Гарунди теперь не совсем человек, хотя и человек тоже: о своих интересах не забывает.

Для начала Гарунди подослал в стэкатский дом человека, которого Макс изрядно отделал. Потом явился лично, надумав устрашить меня очередным арестом. Однако, кроме вас, лейтенант, у него ничего не было. Простите, но вы сами не знали, в чем обвинять хозяйку «Миража»: в убийстве, колдовстве или посягательстве на вашу жизнь! Тогда, чтобы шантажировать меня, Гарунди надумал похитить Элен.

Конечно, Элен – несколько беспечное создание, однако за пять лет попечительства мой супруг на пару с Никлем Веренте воспитали из благородной барышни истинного чертенка! Даже пансион, в который ее, в конце концов, отдал отец, не смог изменить ее сути. Не сомневаюсь, что похитителям пришлось несладко. Тут опять появляетесь вы…

Ирил взяла голову богини, чтобы уложить обратно в саквояж. Нэти не без сожаления смотрел, как исчезает скульптура в недрах черной сумки, это казалось ему чуть ли не кощунством по отношению к божеству.

–… А вслед приходит Гарунди. Теперь у него есть прекрасный повод для обыска. «Мираж» уже в Стэкате, более того, я знаю, что Кренге Лув уже сел в ялик, чтобы кое-что привезти мне.

«Восход на стеклах?» – подумал Рикат.

– Что мне остается делать? Вы прибрежников привели, за вами они и отправились. Прядь волос богини на какое-то время обманула Чердже, увлекла по ложному следу. Но долго это продолжаться не могло, и тогда Чердже вернулся бы в истинный облик, чтобы догнать «Санта-Барбару», а до этого я успела бы забрать из Эделаса гребень.

– Все так хорошо спланировано, – сказал Нэти, – Только почему Гарунди захватил Элен, и, что вы теперь собираетесь делать?

Ирил могла сказать правду, но в последний момент сдержалась. С Янваи «Мираж» привез Ирил записи Никля Веренте, а Кренге Лув все-таки вручил их хозяйке еще в Стэкате. С тех пор Ирил не расставалась с тетрадями Веренте, но ей не хватало его опыта и решимости. Учитывая, что каждая магическая формула имеет несколько значений, Ирил предпочла бы вообще обойтись без магии там, где это возможно. Оборотень Макс, бывший охранник богини Кеоде, своего рода сторожевой пес, мог только придержать Чердже, а не уничтожить его. Ирил не хотела прямого столкновения с демоном, она надеялась на хитрость, а для этого правда должна быть известна лишь немногим. Тем более, еще не вся правда была открыта ей самой!

– Почему вы здесь, лейтенант? – спросила она вместо ответа. – В Ярроузе вы могли скрыться.

Нэти смутился. Он действительно мог воспользоваться случаем, чтобы просто исчезнуть, но решил исполнить поручение Гарунди и дождаться «Санту-Барбару». С одной стороны, Нэти и в самом деле не желал бы лишних неприятностей Элен, но со второй стороны, были еще и другие мотивы. Это Эл потом сочинила сказку о любви с первого взгляда, но я гарантирую, что самопожертвованием здесь и не пахло! Вторым мотивом был обычный хватательный рефлекс прибрежника: лейтенант Рикат не хотел оставить дело неоконченным. Третий мотив… о нем позже.

– Я пришел передать письмо! – наконец произнес Рикат.

Ирил кивнула.

– Я недаром говорила так долго. Возможно, мне снова придется просить помощи. Я могу на вас рассчитывать?..

– Да.

– Тогда, в случае необходимости, я пришлю Герни. Какая у вас каюта?

22

Рикату снилась охота. Захлебываясь, лаяли псы, храпели лошади, трубили охотничьи рога…

Внезапно басовитый волчий вой, заглушив остальные звуки, вознесся над лесом, как торжественный гимн. Все живое смолкло, внимая голосу самой смерти, даже облака приостановили бег по небу и зависли над верхушками деревьев. Несколько секунд звучала песнь волка, потом конь под Рикатом взвился на дыбы и рухнул на спину, подминая всадника.

Грянувшись об пол, Нэти проснулся. Не волчий вой, это надрывался пароходный гудок. Страшный удар выбросил Риката из койки, заставив перелететь через каюту и врезаться локтем в дверь.

Форштевень чужого парохода ударил спереди в правый борт «Санта-Барбары», войдя в корпус почти на пять метров. Носовая оконечность чужака имела усиленный набор шпангоутов для плаванья в северных водах. Подводная часть форштевня вошла вовнутрь угольной ямы, надводная часть разнесла каюты второго класса. Один человек был раздавлен. Через несколько минут чужак даст задний ход, и в пробоину хлынет вода…

Все это Нэти осознал мгновенно, картинка прокрутилась в его мозгу под неумолчный рев гудка (истерика с вахтенным штурманом). Нэти оказался в коридоре раньше, чем гудок смолк. Толпа бегущих взволнованных людей заставила его прижаться к стене. Старичок-священник, выпучив безумные глаза, пролепетал ему: «Мы тонем, сын мой!» Где-то уже шумела вода, из открытых дверей угольной ямы она хлестала в оба котельных отделения, потом она проникнет в машинное, затопляя коридоры и проходы нижней палубы. Приняв тонны воды в помещения на стороне пробитого борта, пароход начнет быстро крениться…

Ирил?! Нэти понадобилась почти минута, чтобы добежать до ее каюты, распахнуть дверь и застыть на пороге.

Ирил неторопливо сворачивала подстилку Макса, раскрытый саквояж стоял на столе, поросенка в каюте не было. Услыхав шум, Ирил повернулась ж двери, но руки ее продолжали начатое дело.

– Пароход тонет! – сообщил Рикат, тяжело переводя дыхание. – Вам лучше подняться на палубу.

Ирил уложила подстилку в саквояж, закрыла его и поманила Риката пальцем. Нэти машинально переступил порог, сделал два шага и опять остановился.

– Лейтенант, вы мне поможете.

Заскрипела дверь, Нэти почувствовал в затылке знакомый холодок и, не размышляя, рванулся к столу. Саквояж оказался в руках лейтенанта прежде, чем холод волной прокатился по телу. Ирил смотрела на Риката спокойно, выжидающе, но в глазах ее мерцал почему-то голубой огонек. Только теперь Нэти обернулся.

На пороге каюты стоял человек с бледным испитым лицом, измятый пиджак болтался на узких плечах, как на тремпеле, ворот несвежей сорочки был расстегнут, брюки были заправлены в тяжелые армейские сапоги. Жадный взгляд незнакомца остановился на саквояже, а руки, как бы нехотя, извлекли из-за голенища нож с красивой костяной ручной.

– Тебе придется убить его, Рикат! – внезапно переходя на «ты» сказала Ирил.

Нэти почувствовал, как саквояж слегка задрожал, словно внутри возился маленький зверек. Незнакомец что-то произнес по-эделасски, но так быстро, что Рикат понял только конец фразы «с дороги двоедушца».

Сверкнуло лезвие, но Рикат отшатнулся, заслонившись саквояжем. Нож вспорол кожу, и глубоко вонзился в черный бок.

Саквояж затрепетал, лейтенант явственно ощутил движение, как будто кошка тыкалась мордочкой в стенки изнутри. Рукоятка ножа вдруг вспыхнула ослепительным белым пламенем, зашипела, разбрасывая искры, потом отвалилась и упала на пол. Только рукоятка. Лезвие просто перестало существовать.

Незнакомец хрипло засмеялся, протянул руку. Пальцы его изогнулись немыслимыми зигзагами и тоже зашипели, каждый по-своему, словно змееныши из потревоженного гнезда. Нэти почувствовал, как сразу вспотела спина. Бледно-голубые глаза незнакомца полезли из орбит и закачались на тоненьких стебельках, поминутно моргая растянувшимися веками.

– Отдай мне! – прошипели пальцы, вытягиваясь к саквояжу.

Нэти отступил на шаг, в глубине его естества поднялась и начала нарастать волна гнева, клокочущая и горячая. Кажется, он зарычал. Саквояж полетел в угол. Незнакомец следил за его полетом дрожащими от алчности глазами. В следующую секунду Рикат прыгнул навстречу незнакомцу. Они столкнулись в воздухе, потому что соперник тоже сдвинулся с места, и рухнули на пол, вцепившись друг в друга. Нэти дохнул волной ярости, и глаза незнакомца тут же втянулись в орбиты, пламя опалило их и заставило прищуриться. В руку со змеиными пальцами Рикат вонзил свои: крепкие и безжалостные. Они раскроили змеиные тела в кровавое месиво. Незнакомец взревел и мощным ударом отбросил от себя Риката. Изувеченная рука его корчилась и трясла обрубками пальцев, но вторая копила на себе сгустки черной грязи, чтобы размахнуться и швырнуть в лицо Риката. Нэти закрылся локтем, но грязь ударилась о локоть, а потом, соскользнув по рукаву, впилась в кожу правой щеки. Адская боль заставила Нэти вскрикнуть, он содрал со щеки прилипшую лепешку, не обращая внимания на жжение в ладони, растер в кашицу и вытер руку о покрывало на койке. Покрывало почернело, на нем тут же расползлась дыра.