- -
- 100%
- +
– Ого! – воскликнул Ришар, а Клод даже сигарету выронил.
На ладони незнакомца сверкала большая жемчужина.
– Сколько тонн баксов за нее дадут? – Ришар наморщил лоб, пытаясь сосчитать.
– Братва! Потрясем чувака! – Лис вытащил из бардачка револьвер. Ришар достал из-под сиденья бейсбольную биту, в руке Клода появился нож.
– Ты с нами? – оглянулся Лис. По спине Огги побежали мурашки. Он хотел что-то сказать, но не смог – в горле пересохло.
– Держи! – Ришар протянул ему туристский топорик. Мальчик взял его и чуть не уронил на ноги. Клод хлопнул его по плечу.
– Не дрейфь!
– Пошли парни, надерем ему задницу!
Огги кое-как выбрался вслед за ними из машины. В голове билась мысль: неужели придется… Он не хочет… Нет, он…
– Гони жемчужину! – рявкнул Клод.
Человек в маске не отреагировал – просто стоял, уставившись перед собой, и что-то бормотал себе под нос.
– Похоже, чувак нас не боится! – захихикал Клод. Он взмахнул ножом. Удар пришелся незнакомцу в плечо. Дальше началось невероятное. Жемчужина на ладони незнакомца вспыхнула! Парни замерли, разинув рты. Никто из них ни разу в жизни не видел, чтобы камни горели. Огонь в мгновение ока перекинулся на чешуйчатый костюм, тот вспыхнул странным голубоватым пламенем. Незнакомец повернулся к Клоду, вскинул руку – с нее сорвалась молния и угодила прямо в лезвие ножа. Оно тотчас покраснело, скукожилось и тоненькой струйкой стекло Клоду на ладонь. От страшной боли тот закричал и упал на колени. Лис вскинул револьвер, но выстрелить не успел. Из уродливой крокодильей пасти выплеснулась струя пламени. Лис и Ришар пылающими факелами рухнули на асфальт. Огги застыл на месте, не в силах поверить в то, что произошло.
В этот миг языки пламени на теле человека – крокодила слились в одно пылающее облако. Оно закружилось вокруг него, выбрасывая в стороны тучи искр, затем взмыло вверх и рассеялось в воздухе. Вместо чешуйчатого костюма, на незнакомце теперь была самая обычная одежда. Он поднял руки и стал разглаживать крокодилью маску на лице. Из-под чешуи стали проступать брови, глаза, нос, губы… Незнакомец несколько раз открыл рот, словно проверяя, все ли в порядке, подцепил пальцами кожу на скулах и сдвинул ее пониже. Затем пошел к машине.
– Помоги! – услышал Огги. Это Клод полз к нему, вытянув перед собой окровавленную культю. Вслед за ним по асфальту тянулся кровавый след. Человек-крокодил обернулся, и тут Огги не выдержал – закричал и бросился прочь. Он бежал по лесу, крича и плача одновременно, спотыкался, падал, вставал и снова бежал….
* * *
Старенький «фольксваген» натужно ревел, поднимаясь на перевал. Казалось, еще чуть-чуть, двигатель заглохнет, и машина полетит в пропасть!
– Черт! – выругался Жанно, – Если бы я знал, что придется пилить по этой козьей тропе, да еще на такой развалюхе, ни за что не поехал бы! Почему этот камень не могли найти там, где есть нормальные дороги?
– Осталось всего пару километров! – успокоил его Роже.
– Инструменты взял?
– Они не понадобятся. Сейф в мэрии вообще не закрывается!
– Почему?
– У них, типа, никто не ворует.
– И, правда, чего воровать-то в такой дыре?
– Не скажи! Помнишь, у дома «кадиллак» видели?
– Ну, угонишь ты его и что? По такой дороге на нем далеко не уедешь! В первую же пропасть загремишь. Или жандармы сцапают.
– А что будем делать с камнем?
– Загоним кому-нибудь. Вот житуха будет! – Жанно мечтательно зажмурился.
– Давай, рванем за границу? Мой кузен работает боцманом на корабле. Он нас матросами устроит. В Турцию махнем.
– Матросами? Грязь по палубе шваброй гонять, – презрительно фыркнул Жанно.
– Да это ненадолго! Как в Турцию придем, загоним камень. Там тьма-тьмущая всяких ювелирных магазинов. Заберем денежки и смоемся!
– Здорово придумано! Где сейчас твой кузен?
– В Марселе.
– Надо ему позвонить.
За разговором они не заметили встречную машину. Жанно резко затормозил, «фольксваген» занесло в кювет. А тут еще юнцы из той машины швырнули им в кабину банку с пивом. Роже схватился за пистолет.
– Не надо! – остановил его Жанно, – Черт с ними, пусть едут! Нам сейчас нельзя светиться.
К городу они подъехали около полуночи, остановились на окраине. Отсюда были хорошо видны освещенные окна мэрии.
– И чего им не спится? Придется ждать! – буркнул Жанно и вынул из кармана сигареты. Роже принялся за гамбургер.
Эти двое дружили с самого детства. Жили в одном доме, учились в одном классе, сообща промышлял кражами, и вместе мотали срок. В полиции им даже прозвище дали – «твиксы». Пару дней назад они вышли на свободу. Взяли напрокат машину и отправились в Пиренеи, в гости к тетке Роже. По дороге она позвонила ему. Хотела узнать, скоро ли приедет любимый племянничек. А заодно и новости последние выложила. Услышав о чудесной находке, приятели решили похитить карбункул.
Жанно докурил сигарету и вышвырнул окурок в кусты. Что-то зашуршало, и оттуда вылез тощий рыжий котяра. Голова у него была треугольная и плоская, как у змеи, а из пасти торчал тот самый окурок. Кот зыркнул на Жанно красноватыми глазами, задрал ногу и оросил колесо «фольксвагена». Запах был такой, что Роже тут же вывалил на дорогу все, что съел. Жанно выругался и запустил в кота палкой. Кошак подпрыгнул и смачно клацнул зубищами. Палка толщиной в три пальца упала на землю, перерубленная пополам! Роже вновь вытащил пистолет, но в этот миг огни в мэрии погасли.
* * *
Часы на церкви пробили полночь. Взявшись за руки, дети шли по улице. С обеих сторон высились дома – тихие, мрачные, с наглухо закрытыми ставнями, словно слепцы в черных очках. Дойдя до мэрии, дети беззвучно скользнули к задней двери. Джонни открыла ее и замерла. Сверху доносились какие-то странные звуки – не то рев, не то стон. Том вцепился ей в руку, словно клещами. Они выждали несколько минут, но шум не стихал. Он доносился сверху. Джонни решительно шагнула к лестнице. Том шел за ней. У кабинета мэра Джонни помедлила, толкнула дверь. Комнату освещала одна единственная лампочка. В центре стоял стол, накрытый скатертью и два стула. Пипин сидел, опустив голову в тарелку с салатом, и оглушительно храпел. Эти звуки и услышали дети.
– Стой тут! – шепнула брату Джонни и на цыпочках подошла к сейфу, высокому металлическому шкафу в углу комнаты. Ключ от него был утерян в незапамятные времена, поэтому дверцу просто подпирали стулом. Едва девочка отодвинула его, как дверь со звоном ударилась о стену. Жандарм зашевелился и громко всхрапнул, дети замерли, но тот даже не проснулся.
– Смотри, там ларец! – прошептал Том, выглядывая из-за плеча сестры. Джонни вынула их сейфа потемневший от времени сундучок, открыла крышку, и ахнула. Внутри лежало огромное кроваво-красное яйцо.
– Это он! Карбункул! Какой красивый! А где же заклинание? – прошептал Том.
Словно в ответ на его вопрос, на поверхности карбункула вспыхнули золотистые значки. Они были похожи на маленьких паучков, выстроившихся в ряд.
– Заклинание! – прошептала Джонни, – А Огги мне не верил! Ты понимаешь, что тут написано?
– Конечно!
– Ты знаешь драконий язык?!
– Да это клинопись, язык древних шумеров. Мы с мсье Бодэном читали такие тексты.
– Тогда, читай! А я сфотографирую камень.
– Но папаша Дюшо сказал…
– Так и знала, что ты струсишь!
– Я не боюсь, но…
– Чушь! Как могут убить какие-то значки? Читай! Мы найдем золото и поедем в Африку к маме и папе!
Это подействовало. Том наклонился над камнем.
– Я – Мес – ка – ламе – дуг, великий маг страны черноголовых, приказываю, – вполголоса бормотал он, – Джонни, а вдруг это и в самом деле опасно?
– Ерунда! – Джонни достала телефон.
– …приказываю той, что обитает в этом сосуде, той, что много лет была в теле великого, могучего Аж… Ах… Дха… Ажи– Даха…, – внезапно Том замолчал.
–Ну что ты? – спросила Джонни. От волнения она несколько раз нажимала не ту кнопку.
– Голова кружится! – Том машинально вытер пот со лба.
– Забудь! Что там дальше?
– Да обрушит она свой гнев на любого… на всех…
Внезапно на лестнице послышались чьи-то голоса. Джонни на мгновение застыла, потом схватила брата за руку и затащила под стол. Скатерть опускалась до самого пола, поэтому, снаружи детей не было видно. Том закрыл глаза и мягко привалился к сестре. Лицо его было бледным, на скулах выступили красные пятна.
Раздались шаги, к столу подошли двое. Снизу Джонни видела только их ноги – одни – в блестящих черных туфлях с длинными узкими носами, другие – в коричневых мокасинах.
– Жанно! Вот это камушек! Впервые такой вижу! – сказали черные туфли.
– Держи сумку! – приказали коричневые мокасины.
– Черт! Какой тяжелый!
– Осторожнее, Роже! Не урони!
– Жанно? Роже? Имена эти Джонни были незнакомы, впрочем, как и их голоса.
Похоже, они не местные.
– Звони своему кузену в Марсель! Скажи, мы будем ждать его в следующую пятницу, в три часа дня, в «паучьем» ресторане, – сказал Жанно.
– Это в Старом порту? Сейчас позвоню. Вот будет прикол, когда жандарм проснется, а камешек тю-тю!
– Черт! – выругался Жанно, – Ты, почему без перчаток? Нас в два счета вычислят!
– Сейчас протру все салфеткой.
– Это грабители! – сообразила, наконец, Джонни, – За камнем сюда пришли! А Пипин спит и ничего не слышит!
Под столом было очень пыльно. У Джонни засвербело в носу. Она терла переносицу, дергала себя за кончик носа, но это не помогло. Когда грабители были уже возле двери, она чихнула. В тишине ее оглушительное «апчхи!» прозвучало, как выстрел. В ту же секунду край скатерти приподнялся. Кто-то схватил детей за руки и вытащил наружу. Это был высокий крепкий детина в кожаной куртке и джинсах. Тонкая полоска усов, словно приклеилась к его верхней губе. Рядом стоял толстяк с бритой головой и малюсенькими глазками на красном жирном лице. Одет он был в цветастую рубаху и шорты.
– Шпионить вздумали?! Да я вас сейчас! – усатый замахнулся на Джонни. Та вцепилась ему в руку зубами. Бандит взвыл и выпустил детей.
– Беги! – Джонни толкнула Тома к выходу. Тот сделал несколько шагов, толстяк ринулся к мальчику, но Джонни кинулась ему под ноги. Что-то сильно ударило ее по голове, перед глазами вспыхнули разноцветные искры.
* * *
Джонни лежала на полу среди объедков и осколков посуды. Над головой мерно раскачивалась лампочка. Пипин все также храпел за столом. Девочка вспомнила, что произошло. Где Том? Успел ли он убежать? И где грабители? Девочка попыталась встать – затылок пронзила острая боль, во рту появился солоноватый привкус крови. Стараясь поменьше двигать головой, Джонни побрела к выходу. На улице было темно и тихо.
– Том! Ты где? – крикнула она. В ответ – ни звука. Джонни пошла вперед. У самого поворота увидела на дороге что-то темное. Это был Том.
– Вставай! Они уехали! – девочка тронула его за плечо. Мальчик не шевельнулся. Джонни наклонилась над братом. Дыхания не было слышно.
– Том, миленький, что с тобой?! – крикнула Джонни.
Глава 3. Погоня
–Том! – вновь крикнула Джонни, но туман заглушил ее голос. Багровый липкий, он висел над ней, словно гигантский ком жвачки. Неожиданно Джонни увидела брата. Он лежал ничком в буром месиве. Жижа доходила ему до подбородка. Он сейчас утонет! Джонни рванулась к брату, но не смогла сдвинуться с места – ноги завязли в трясине.
– Том! Том! – закричала она.
– Тише, успокойся!
Кто-то осторожно приподнял ее голову, приложил к губам стакан. Она глотнула прохладную, отдающую мятой жидкость и опустила голову на подушку.
Снова она проснулась от того, что скрипнула дверь. В комнату вошли две женщины в белых платьях. Одна из них, с лицом, напоминающим сморщенный огурец, встряхивала градусник. Это была сестра Ламберт. Когда мадам Лекок заболела, она приходила к ним домой делать уколы.
– Совсем еще малыш. Как он там? – спросила другая, маленькая и пухлая, как пышка. Это была мадам Нильс, санитарка.
– Он до сих пор в коме. Хотя, доктор Фонтэн осмотрел мальчика и не нашел никаких повреждений.
– Вы слышали, что говорят в городе? – прошептала мадам Нильс, оглянувшись на дверь.
– Я не люблю сплетни!
– Мальчонка умрет! Карбункул убьет его!
– Что за глупости вы говорите, мадам Нильс!
Джонни приподнялась. От резкого движения в глазах потемнело.
– Проснулась? Очень хорошо, надо смерить температуру, – сестра Ламберт протянула ей градусник.
– Где мой брат? Что с ним?
– Он в палате интенсивной терапии.
– Я хочу к нему!
– Все посещения запрещены. А тебе пока вообще вставать нельзя.
Дверь распахнулась, в палату вошел мсье Бодэн, высокий худой человек с бледным лицом и темными начинающими редеть волосами. В руках он держал коробку конфет.
– Доктор Фонтэн разрешил навестить Джоанну!
– Не больше пяти минут, и постарайтесь не нервировать девочку, – предупредила сестра Ламберт. Они с мадам Нильс вышли.
– Я принес тебе подарок, – Бодэн улыбнулся, – Как ты себя чувствуешь?
– Со мной все нормально, а Том заболел! Он прочел заклинание.
– Что?! Какое заклинание? – коробка выпала из рук Бодэна, но он даже не заметил этого.
– На камне были странные значки. Они светились. Том начал читать их, и ему стало плохо, – Джонни рассказала, что случилось в мэрии.
Бодэн вытащил из кармана салфетку и вытер пот со лба.
– Как странно. Ты помнишь, что именно он произнес?
– Вроде бы Масме… Или нет Мекал… дуг, великий маг, какой-то там страны…
– Мескаламедуг?
– Не помню.
– А дальше? Что дальше? – Бодэн машинально вынул еще одну салфетку, но тут же скомкал ее и швырнул в урну.
– Потом в мэрию пришли грабители. Они схватили нас, но мы сбежали! Что теперь будет с Томом? Все говорят, что он… – Джонни захлюпала носом.
– Ну-ну, успокойся. Том поправится. А что касается всех этих разговоров о заклинании, то это полнейшая ерунда! Это я тебе, как специалист говорю.
– Но я видела на камне значки! Том прочел их, а потом упал!
– Нельзя слушать всякую галиматью! Была ночь, вам обоим хотелось спать, вот и приснилась какая-то чушь. А может, он просто решил разыграть тебя. За день до этого мы с ним читали текст о чародее Мескаламедуге. Вот он и вспомнил несколько строк. Успокойся, нет никаких заклинаний, а Том скоро поправится.
Джонни облегченно вздохнула. Мсье Бодэн – человек ученый. Раз он говорит, что никакого заклинания не существует, значит, так и есть! Но с чего вдруг, Том решил разыграть ее?
– Джоанна, ты помнишь, как выглядели те грабители?
– На всю жизнь их рожи запомню! Один такой здоровый, с усами, а второй – поменьше и толстый. Толстяк позвонил по телефону и …
Договорить Джонни не успела. В комнату вошел человек в мундире полицейского. Маленький, плотный с квадратным лицом, отвисшими щеками и вздернутым носом, он был очень похож на бульдога.
– Я же велел к девочке никого не пускать! – сердито сказал он. Бодэн вскочил, выронил халат, быстро подобрал его и, скомкав в руках, вышел за дверь. Полицейский проводил его внимательным взглядом, затем обернулся к Джонни.
– Доброе утро, Джоанна. Меня зовут инспектор Жюстен. Не хочется вас беспокоить, но ничего не поделаешь, служба. Я слышал, о чем вы тут разговаривали с этим мсье, как бишь его…?
– Бодэн. Он историк.
– Он прав, все эти заклинания, таинственные надписи и прочее – чепуха. Посмотри на это фото. Оно было сделано у реки, сразу после того, как нашли карбункул. На нем нет никаких заклинаний. У твоего брата обычное сотрясение мозга. Кстати, в мэрии мы нашли телефон. Это твой?
– Мне его Рик дал.
– В нем нет снимков камня.
– Я не успела его сфотографировать.
– Разве? А мы считаем, что дело тут не в фотографии. Просто ты помогала своим сообщникам похитить карбункул. А теперь рассказываешь байки, чтобы запутать следствие. Где скрываются твои дружки? Как их имена?
Голос инспектора звучал резко, как удары хлыста, приветливая улыбка исчезла, глаза стали колючими, злыми.
– Где карбункул? Отвечай, противная девчонка! – инспектор схватил Джонни за плечи и принялся трясти, словно куклу, – Надеешься, что дружки помогут тебе? Их вовсе не волнует судьба мальчика. Им наплевать на него! Бросили ребенка умирать и сбежали!
– Вы все врете! Том не умрет! – закричала девочка. В палату вбежала сестра Ламберт. Следом за ней – доктор Фонтэн, высокий молодой человек, в очках с металлическими дужками и стетоскопом поверх халата.
– Что вы делаете? Вы не имеете права допрашивать девочку! Она больна! Уходите, иначе я сообщу вашему начальству! – сказал врач.
Инспектор зло скривился, но вышел. Но Джонни этого уже не видела. Она колотила кулаками по подушке и кричала:
– Он не умрет! Не умрет! Нет!
– У девочки не все в порядке с головой. Дурная наследственность! – поджала губы сестра Ламберт.
– Прошу вас воздержаться от скоропалительных выводов. Сделайте ей укол! – велел доктор, – А ты, Джоанна успокойся. Тебе нельзя волноваться.
– Я не хотела ничего плохого! Мы просто поспорили! А он говорит, что Том умрет! – девочка заплакала так горько и безнадежно, что врач почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
– Вот, мерзавец! – пробормотал он сквозь зубы. Потом присел на край кровати, и, стараясь придать своему голосу как можно больше внушительности, сказал:
– Джоанна, твой брат обязательно поправится. Завтра его отправят в Сент – Луи. Там прекрасное оборудование и отличные специалисты. Они разберутся, в чем дело.
– Но папаша Дюшо говорил…
– Опять этот старик со своими сказками! Сейчас не средние века. Это раньше верили в колдунов и ведьм. В то, что они портят коровам молоко и летают на шабаши.
– Но я тоже по ночам летаю!
– Летаешь? – недоуменно спросил доктор. Сестра поджала губы и покачала головой.
– Мне все время снится, будто я превращаюсь в чудовище и летаю!
– Все дети видят такие сны. Это объясняется очень просто. Во сне дети растут, их организм пытается приспособиться к новым условиям, поэтому им снится, будто они летают.
– Но вчера во сне я чуть не сожгла человека!
– Сны – отражение того, что происходит с нами в реальной жизни. Очевидно, накануне ты прочла какой-нибудь страшный комикс. Вот тебе и приснились такие страшилки. Я уверен, что все окончится благополучно, и вскоре ты увидишь своего брата здоровым и бодрым. А сейчас ложись и постарайся заснуть.
Доктор и сестра вышли в коридор. К ним подошла мадам Нильс:
– Там на крыльце журналисты.
– Слетелось воронье! – разозлился доктор, – Никого сюда не пускать! Сейчас девочке необходим покой. Она пережила страшнейший шок.
– Бедняжечка, личико-то у нее совсем зеленое, – вздохнула мадам Нильс.
– Ничего, нормальный сон и нужные лекарства быстро поставят ее на ноги. Впрочем, как и ее брата.
– Лекарства, лекарства! Много вы понимаете! Ваши лекарства ничто против колдовства! – проворчала санитарка.
* * *
На город опускался вечер, когда мадам Нильс отправилась домой. Но едва вышла из ворот, как нос к носу столкнулась с мадам Лекок. Внешность аптекарши поразила санитарку. Она никогда в жизни не видела мадам Лекок в таком вульгарном наряде: огромная черная шляпа, зеркальные очки в пол лица, на руках медные браслеты, а на запястье …татуировка! Мадам Нильс покачала головой: боже! Куда катится мир?!
– Чего уставилась?! – зашипела аптекарша. Мадам Нильс от изумления даже рот открыла. Солидная дама, и так выражается!
Мсье Лекок подошел к супруге и что-то прошептал ей на ухо. Та скривилась, потом вновь повернулась к мадам Нильс.
– Ах, душечка, прошу меня извинить. Мои бедные малютки при смерти! Я так расстроена! Прорыдала всю ночь! – мадам Лекок сняла очки. Глаза у нее и вправду были красные.
– Мне очень жаль. Такое несчастье!
– Где сейчас мои птенчики?
– Мальчика только что отправили в Сент – Луи, а завтра утром и девочку туда отвезут. Да, кстати, мы нашли у нее медальон, – вспомнила мадам Нильс. – Он не ваш?
– Разве можно думать о безделушках, когда речь идет о здоровье моих деток! – мадам Лекок всхлипнула.
– Это дорогая вещица – серебряный дракончик в золотой короне с рубинами.
– В короне! – повторила мадам Лекок и уронила на землю зонтик.
– С рубинами? – побледнев, воскликнул аптекарь
– Я как увидела его у девчонки под подушкой, так сразу же побежала к сестре Ламберт. И говорю ей, мол, откуда у приемыша такие драгоценности? Небось, стащила где-нибудь! Уж эти мне, приютские дети! – закатила глаза мадам Нильс, – Так и норовят прихватить то, что плохо лежит! Сестра…
– Где он? – перебила ее мадам Лекок каким-то свистящим шепотом.
– Дорогая, тебе вредно волноваться, – попытался успокоить супругу аптекарь.
– Прочь! – оттолкнула его мадам Лекок, – Где он?!
– Что это вы на меня кричите? – обиделась санитарка.
– Успокойся, милая! Нельзя же так! – прожурчал мсье Лекок, похлопывая супругу по руке. Потом обернулся к мадам Нильс, – Не обижайтесь на мою супругу. Мы так переволновались из-за всех этих событий! Этот медальон подарила моей супруге ее покойная матушка. Где же он?
– Сестра Ламберт хотела его забрать, но Джоанна такой крик подняла, что даже доктор прибежал. Сказал, придет ее приемная мамаш… то есть вы, вот тогда сами и заберете.
– Конечно, конечно, – улыбнулся санитарке аптекарь, – Как приятно, что в наше время еще остались такие порядочные люди, как вы! Мы непременно отблагодарим вас, правда, дорогая?
Мадам Лекок побурчала что-то невнятное.
Воодушевленная словами аптекаря, мадам Нильс поведала супругам обо всем, что произошло в то утро в палате Джоанны. Услышав о странных снах своей приемной дочери, мадам Лекок побледнела и вся как-то съежилась.
– Летает во сне! – пробормотала она, глядя куда-то в сторону.
– Детям часто снятся такие сны, – промурлыкал мсье Лекок, нежно обнимая супругу.
– Сны?! Это ты называешь снами?! – взвизгнула та. От резкого движения ее шляпа сползла набок. Под ней мелькнули красные огоньки. Но мадам Нильс не успела ничего толком разглядеть, потому что аптекарша тотчас надвинула шляпу на самый лоб.
– Мы бы хотели навестить нашу милую дочурку, – сказал мсье Лекок.
– Сегодня не получится. Сестра Ламберт дежурит в вечернюю смену. А она такая вредная! Ни за что вас не пропустит. Ой, мне пора! – заторопилась мадам Нильс. К больнице подходил доктор Фонтэн, и ей вовсе не хотелось, чтобы тот застал ее за разговором с Лекоками. Еще решит, что она разносит сплетни!
– Куда же вы, мы еще не успели…
– Лучше, поговорите с доктором
– С доктором? – повторила мадам Лекок, – Да, думаю, он нам поможет. Артур, пойди, поздоровайся с ним.
– Конечно, дорогая! – ответил мсье Лекок. Уходя, мадам Нильс увидела, как он, жмет руку доктору Фонтэну.
* * *
Сестра Ламберт отложила журнал дежурств и довольно улыбнулась – больница блистала чистотой. И в этом была ее заслуга. С детства ее учили, что главное в жизни – порядок и дисциплина. К сожалению, нынешняя молодежь воспитана совсем по–другому. Не следи она за санитарками, они бы просто разгоняли грязь по углам. Доктор Фонтэн слишком мягок и с персоналом, и с больными. А с такими, как Джоанна Лекок нужна строгость. Возможно, после всего случившегося ее приемные родители поймут, что девчонке не место в приличном обществе, и вернут ее в приют. Но сначала она бы посоветовала показать ее психиатру. Странные ночные видения, истерики…. Все это наводит на определенные мысли.
Наверху хлопнула дверь. Джоанна Лекок! Она опять бродит по больнице! Невоспитанная девчонка! Сестра покачала головой и стала подниматься по лестнице. Когда она открыла дверь второго этажа, в здании погас свет. Подстанция у них в городке была слабенькая и перебои с электричеством случались уже не раз. Но на этот случай у сестры в кармане всегда был фонарик. Она включила его и увидела доктора Фонтэна. Очевидно, вернулся проведать Джоанну. Когда у него сложные пациенты, он приходит в больницу даже по вечерам. Доктор был в халате. Странно, когда он успел переодеться? Его кабинет по соседству с сестринской, а она не слышала, чтобы кто-нибудь заходил туда.
– Добрый вечер, мсье Фонтэн, – поздоровалась сестра.
– Где Джоанна Лекок? – вместо приветствия спросил тот.
– У себя в палате.
– Где Джоанна Лекок? – вновь спросил Фонтэн. Свет фонарика упал на его лицо. Глаза у Фонтэна были совершенно красными. Из-под воротника выглядывало нечто рыжее, похожее на лисий мех. Меховая куртка? В такую-то жару!
– Что у вас с глазами? Вы не простыли? Смерить вам температуру? – спросила сестра.
– Где Джоанна Лекок? Где Джоанна? – как заведенный твердил Фонтэн.