По следу аркуды. Прощай, лощина

– Быстрее! – скомандовал Стоян, который уже открыл замок на кандалах и передал ключ своим товарищам по рабству.

Придя в себя от изумления от всего увиденного, гребцы торопливо совали ключ в замки кандалов. У некоторых не получалось с первого раза провернуть ключ в заржавевшем замке, и им помогали освободившиеся. Минуты хватило, чтобы пятнадцать гребцов скучились у лестницы, ведущей на палубу.

– Туда нельзя, – предупредил Стоян. – Мы без оружия. Выход только здесь, – он кивнул на люк, где за последние несколько минут исчезли Пират, надсмотрщик и русалка.

Он первым пошел к люку, сел на его край глубоко вздохнул и резко оттолкнулся руками. В тот момент он не думал, что плавал, в общем-то, не очень. Но освобождение из рабства и Ждана, которая сейчас крушила врагов на палубе ладьи, пересилили неуверенность в собственном умении выплывать. Он опускался на дно, задерживая воздух в легких. Ладья стояла у берега, потому и глубина была небольшой – метра три-четыре. Совсем как в бассейне, подумалось ему, куда его водили родители ради закаливания после того, как он пару раз за зиму переболел ангиной. Он, помнится, не хотел учиться плавать, и тренеру однажды пришлось скинуть его с бортика бассейна на глубокое место. Хлебнув хлорированной водички, Дизель вынырнул, а потом, колотя руками и ногами по воде, поплыл к железной лесенке. Рядом хохотала всякая мелюзга, которая чувствовала себя в воде, как в родной стихии. После этого Дизель наотрез отказался ходить в бассейн, и родители взяли с него слово, что он будет заниматься дыхательной гимнастикой. Две недели он старательно «дышал», а потом забросил. Тем более что родители снова отправились в длительную командировку, а дед с бабулей так любили внука, что ни слова не сказали.

Достав дно ногами, парень оттолкнулся и, помогая себе руками, начал подниматься к свету, едва пробивавшемуся сквозь тяжелую речную воду. Воздух в легких кончился, и теперь их разрывало от боли. Перед глазами поплыли яркие фиолетовые круги.

Не выплыву, мелькнуло в голове Стояна. Не смогу… Круги перед глазами завертелись быстрее, а руки напротив отяжелели и больше не хотели подчиняться его воле. Эх, еще бы немного…

Сознание гасло. В последний момент Стоян открыл глаза – манящий свет становился все дальше. Он опускался на дно.

– Жда…

Вода хлынула в глотку, заставив его большое тело содрогнуться. От этого в голове словно бомба взорвалась, лишив его зрения, слуха и чувствительности. А иначе он бы почувствовал, как чья-то крепкая рука схватила его за волосы и потащила наверх.

Очнулся Стоян на берегу от боли в ребрах. Он лежал на чьём-то колене, и этот кто-то сильными ударами по спине заставлял его исторгать из себя речную воду. Удар, еще удар..

– Ха-а-тит, ха-а-тит, – с трудом проговорил Стоян и жутко закашлялся.

– Живой!

Его осторожно уложили на землю, подложив под голову чей-то чпаг. С трудом разлепив глаза, Стоян обнаружил себя в окружении Жданы, Богданы, Дичка и нескольких гребцов.

– Радмила где? – язык плохо слушался его.

– Вон с Юром.

Уже одетая, Радмила затягивала на себе ремень, к которому крепится меч, а Юр держал перед ней остальное оружие. Девушка через плечо оглянулась на Стояна, озорно подмигнула, потом поднесла палец к губам: «Молчи».

–Э-э-э-э, – не понял сначала Стоян, а потом догадался, что девушка имела в виду, чтобы он не рассказывал Ждане и другим, что она в трюме появилась обнаженной. – Ага, – глупо произнес он и покраснел.

Там, в трюме, ему и дела не было до тела девушки, ему важнее всего было выбраться из рабства. Зато сейчас он попытался вспомнить, как выглядела Радмила, но понял, что запомнил мало: мокрые длинные волосы, её растянутые в улыбке губы и виднеющаяся прореха в стройном ряду белоснежных зубов. И ключ в руках. А остальное в голове размылось после того, как он чуть не отправился в гости к Подводному Владыке.

Зато остальные гребцы, что сейчас стояли тут же на берегу, с интересом посматривали на свою спасительницу и видели перед собой крепкую девицу в одежде воительницы, которая как раз прилаживала длинную пику к седлу.

– Поднимайся! – скомандовала Ждана. – Нам пора.

– А там что? – Стоян кивнул в сторону ладьи.

– Людей мы освободили, пусть идут с миром, куда хотят. Ладью оставляем. Убитых пожертвовали Подводному Владыке. Эй, Юр! Коней веди!

Юр кинулся к ближайшим деревьям, где были спрятаны их кони. Полуголые гребцы переминались с ноги на ногу, не зная, что им делать и куда идти.

– Други! – обратилась к ним Ждана. – Вы получили свободу. Вон там, за леском, большое селение. Идите туда. А хотите, берите ладью и плывите. Куда – не знаю, сами решайте. Там, я видела, много разного товара. Берите себе.

– А вы? – донеслось от группы гребцов.

– Мы не тати, чужого нам не надо. Забираем только нашего друга, – она улыбнулась, глядя, как Стоян с помощью Юра взбирается на коня. – Торопитесь, не то жители селения, могут отобрать у вас ладью. Кто знает, какие здесь порядки.

Она ударила пятками коня.

– Ю-ю-ю-рать!!

Взбивая песок копытами, кони понесли всадников в сторону, обратную ходу ладьи. Радостные, что все обошлось, подогривцы на ходу обсуждали моменты битвы, вспоминали забавное.

– Открывает он глаза, а перед ним я, – смеясь, рассказывал Дичка. – Он мне: «Ты кто?», я ему в ответ: «Сын Чернобога – Дичка». Я не успел до него дотронуться, как он от страху умер!

– А я…– Юру тоже хотелось рассказать, как он расправился с двумя ладейщиками у костра.

Ждана скакала молча и всё поглядывала на Стояна, который морщился от боли в спине и руках. Кровавые рубцы на лице подсохли и стянули кожу. Казалось, что парень усмехается. Хотя тому было не до смеха.

А на следующий день они совершили ошибку – не разглядели, что уже двигаются не вдоль реки, а вдоль одного из её широких притоков. И вместо того, чтобы двигаться строго на юг, они пошли навстречу солнцу – на восток.

– Мать Домогара сказала, что идти надо берегом реки, – сказала Ждана, когда Стоян обратил на это внимание. – Повернет река – повернем и мы.

Парень не стал возражать, но наутро, когда солнце только чуть поднялось над холмами, увидел…Синий лес. Этот лес ни с каким другим не спутать – густые заросли ели придавали ему необычный синеватый цвет.

– Это Синий лес, – сказал Стоян своим спутникам. – Мы отклонились от выбранного пути. Я этот лес знаю, только был в его южной части.

Получалось, либо Мать Домогара дала им неверное направление, либо они где-то сбились с пути.

– Как я думаю, это западная часть Синего леса, – сказал Стоян. – Отсюда можно спуститься к дороге, что идет к селению Матери Белые Волосы. Но если немного пройти лесом, а потом повернуть на юго-восток, то можно сразу прийти к дреговичам. Что выберем?

– Решай, – сказала Ждана Стояну.

– Можно и так, и так, только дорога к дреговичам отсюда сложнее. В одном месте через болото придется пробираться.

Ждана задумалась. Болото – это плохо. Но идти в обход – день или полтора потерять. Может, рискнуть?

– Ладно, пойдем коротким путем, – решила она. – Не впервой болото одолевать.

– Слушайте, – вдруг загорелся Стоян. – Есть еще путь!

Он вспомнил, как с друзьями и Ополком везли к пещере в Медвежьей лощине Грека. Мальчишка вел их не напрямую, а по диагонали. Вот бы только вспомнить, где они сворачивали.

– Если пойдем через лес и выйдем к старой гари, то оттуда прямиком можно выйти к дреговичам. И круг к Матери Белые Волосы не придется делать.

– А ты помнишь этот путь? – спросила Радмила. – А то заведешь, вовек не выберемся.

– Постараюсь, – почесал в затылке Стоян. – Правда, в тот раз, когда мы тем путем шли к Синему лесу, я больше о Греславе думал, по сторонам не смотрел. Да и чего было смотреть, если шли с проводником. Но не десять же лет прошло с той поры. Гарь не может так быстро зарасти, а от неё поворот я запомнил: там пологий холм с наваленными камнями по краю. Из-за этих камней огонь на другую сторону и не перекинулся. Заметное место.

На том и порешили. Синий лес старались пересекать по прямой, хотя и трудно было – во многих местах бурелом закрывал проход коням и людям. В одном месте пришлось свернуть чуть севернее, и к ночи они вышли к небольшой реке. На берегу устроили привал, развели костер. Пока готовили еду, Стоян о чем-то напряженно думал.

– Дичка, давай с тобой в ту сторону сходим, – сказал он дружиннику. – Если я прав, то эта речка впадает в большую реку. А если пройти берегом большой реки по течению, то слева будет обрывистый берег с белыми камнями. Если это так, то скоро мы до старой гари доберемся.

– Не-а, – протянул Дичка. – Ты у Жданы спроси. А то мне за прошлый раз досталось.

– Ну и спрошу!

Он нашел девушку на берегу. Ждана только что искупалась и сейчас отжимала длинные волосы. В который раз Стоян подивился их длине – пряди доставали до колен!

– Ждана! – позвал он, отвернувшись в сторону, чтобы не смущать девушку, на которой из одежды была только короткая вязаная рубашка. – Отпусти нас с Дичкой проверить, туда ли мы идем. Тут недалеко!

Девушка обернулась.

– Недалеко, говоришь? Так ведь ночь, что увидишь.

– Увижу, там приметное место: на берегу широко навалены белые камни. Вот будто с горы сбросили вниз огромный мешок, и они посыпались до самой воды. Даже ночью они видны.

– Тебе это место знакомо?

– Да. Два раза там был. Хорошо запомнил.

Тут ему вспомнилось их первое утро в нынешнем времени, и как они, скользя, оступаясь и припадая на пятые точки, спускались с крутизны, не догадываясь, что их ждет.

Ждана немного подумала.

– Ладно, бери Дичку. Но долго не задерживайтесь. Или ты думаешь, мы так и будем тебя из разных передряг вытаскивать? Опять хочешь рабом прикованным стать?

Если бы было светло, девушка бы увидела, как полыхнули темным румянцем щеки Стояна. Он крякнул с досады, но ничего не ответил. Права была Ждана, ох, права. Но теперь он будет в сто раз осмотрительней! Да и Дичка это тебе не Юр! Дичка – опытный, осторожный воин, хоть и молодой.

И вот они вдвоем пробираются по лесу, беспокоя его обитателей, которые своим рычанием, квохтаньем и писком выражают свое недовольство. Сквозь кроны огромных деревьев не видно неба, но еле слышный шум воды и запах реки служили им верными ориентирами. Потом лес немного поредел, и, в конце концов, они выбрались к месту, где небольшая река вливалась в большую. Место заросло ивняком, под ногами чмокала вязкая тина. Свернув вдоль течения, парни вышли из зарослей и оказались на узкой полоске каменистого берега.

Серебром отливали воды реки, темной громадиной возвышался за ней противоположный берег. Ночь была безлунная, а звезды не давали достаточно света, чтобы что-то разглядеть.

– Давай туда, – тихо проговорил Стоян, махнув рукой вправо.

Уже полчаса они шли по берегу, и с каждым шагом уверенность в собственной правоте покидала Стояна.

Да-а-а, это тебе не в городе ориентироваться, думал он. Наверное, то место много дальше. Или вообще это не та река. С чего он вообще взял, что выйдет к Медвежьей лощине? Был там всего два раза, да и то не присматривался – некогда было и незачем. Конечно, есть что-то похожее, но не то, не то.

– Долго еще? – подал голос Дичка. – Идем, идем, а толку? Где твои камни?

– Я почем знаю, – огрызнулся Стоян. – Наверное, до них далеко. Надо возвращаться, а то Ждана будет волноваться.

– И то верно.

Они постояли у самой воды, помолчали. Ладно, пойдут длинным путем. Еще день-два в пути это не страшно. Страшно заблудиться в незнакомом месте или встретить, например, аркуду…

– Аркуда!

Дичка со страху присел и потянул книзу спутника. Тот ничего не понял, но присел, старательно вглядываясь и вслушиваясь.

– Где? – выдохнул он.

– Там-м-м-а, – Дичка махнул на противоположный берег. – Слыш-ш-шишь?

Честно сказать, Стоян ничего особенного не слышал: ни шагов, ни рычания. Если только…кто-то чавкает и сопит. Но это может быть единец (кабан).

– Откуда знаешь, что аркуда?

– Дух почуял, – Дичка испуганно повел носом. – Его дух ни с каким не спутаешь. Уходим.

– Погоди.

Стоян, вместо того, чтобы повернуть назад, наоборот тихонько двинулся вперед, не сводя глаз с противоположного берега и ловя малейший звук.

– Стой! – зашипел Дичка. – Аркуде переплыть реку, как Ждане голову татю срубить. Не успеешь оглянуться, как ты у него в лапах.

– Да погоди ты! – Стоян дернулся из цепких рук спутника. – Проверить надо.

Стараясь ступать бесшумно, Стоян двигался в сторону, откуда слышалось сопение зверя. И тут река круто повернула. Повернул и Стоян. А там…

– Да, с ориентированием у меня вовсе не плохо, – шепотом похвалил он себя. – Вот они, камни! Вот они мои беленькие! Дичка, смотри!

Действительно, на том берегу, где в зарослях сейчас терзал свою жертву аркуда, широкой полосой сверху вниз белела россыпь камней. В темноте ночи казалось, будто кто-то пролил молоко, и теперь «молочная» река стекала с горы и вливалась в реку, отсвечивающую серебром.

– То место? – спросил Дичка.

– То. Возвращаемся, а утром сюда, – шептал на ухо дружиннику Стоян. – Вон там поодаль есть незаметный проход, через него Синий лес пройдем, потом старую гарь, потом краем болота выйдем на прямую дорогу, которая связывает селение дреговичей и селение Матери Белые Волосы.

– Точно?

– Точнее не бывает!

Стараясь не привлечь внимание аркуды, парни тем же путем вернулись к месту привала.

Ждана не спала, ждала. Увидев разведчиков, облегченно выдохнула и, завернувшись в куяк, растянулась у тлеющего костра.

– С толком сходили? – поинтересовалась она.

– Угу.

Стоян растянулся рядом, но не сразу уснул, а все вспоминал путь, которым они проходили с Ополком, когда тащили Грека в пещеру.

– Лишь бы не сбиться с пути, лишь бы не сбиться, – думал он засыпая.

Чуть забрезжило на востоке, как маленький отряд оседлал коней и двинулся вслед за Стояном, который вертел головой, чтобы не пропустить заветное место прохода через Синий лес. В какой-то момент они оказались напротив «молочной» реки. Парень запрокинул голову, чтобы рассмотреть вход в пещеру, но не тут-то было: густой туман скрывал верхушку холма.

Ладно, будет еще время, думал он. Вдруг сложится так, что мы все пойдем к пещере. Интересно, как бы себя почувствовала Ждана, попади в наше время? Поглядеть бы на её лицо и на лица других подогривцев. Ха-ха-ха! В таком прикиде появиться в городе! Да еще с оружием. В момент заметут в полицию!

– Чего ухмыляешься? – заметила его выражение лица Ждана. – радуешься, что скоро своих увидишь?

– Ага, – только и ответил парень. Не рассказывать же ей про свои фантазии!

Старую гарь они заметили издали. Поднявшийся к вечеру ветер поднимал черные вихри пепла и бросал их на валуны, как будто умерший когда-то огонь пытался хоть так пройти через естественную преграду и испачкать зелень травы, кустов и деревьев, которых спаслись от губительного огня.

– Уже недалеко, – сказал Стоян, приподнимаясь в седле и пытаясь разглядеть незаметный серповидный ложок, который приведет их к речушке, вытекающей, как он помнил, из болота. – Во-о-он там, видите, местность под откос идет, а деревья хилые, много поваленных? Там болото начинается.

– Мы по болоту пойдем? – спросила Радмила, которая хоть и была почти русалкой, но не любила стоячей воды. Ей по нраву были реки, озерца. Она бы, подумал Стоян, и в море запросто сориентировалась и стала бы там своей. Он тоже терпеть не мог болото, помня, как чуть не погиб там.

– Мы краешком его обойдем, – успокоил парень. – Можно сказать, только понюхаем. Ох, и мерзко же там пахнет!

Несмотря на то, что до темноты было еще несколько часов, всадники спешились и решили сделать привал, чтобы уже с рассветом двинуться дальше. Местность незнакомая, а близость болота – это вероятность встречи со змеёй. Были случаи, когда змея кусала коня. А кому хочется коня потерять!

Чем ближе к селению дреговичей, тем нетерпеливей становился Стоян. Он понимал, что идти близ болота, когда солнце вот-вот покинет небосвод, неразумно, но сердце его так и рвалось вперед.

Ладно, успокаивал он себя, осталось чуть-чуть, сутки, не более. Зато неделю, а то и более он проведет с друзьями! И пусть Ждана не торопит его. И вообще, он собирался идти один, без сопровождения.

Тут по коже мороз прошел – вспомнил, что без подогривцев так и остался бы рабом на ладье. А может, он бы и не попал в рабство, стал юлить сам перед собой Стоян. И вообще, если пошли с ним, так и нечего торопиться. Подумаешь, Мать Домогара разочек без них в поход сходит. Сколько тех походов у них впереди за жизнь! Целее будут.

И опять мороз по коже: а ведь из-за него они могли потерять кого-нибудь на той ладье. Им повезло, что ладейщики не ожидали нападения, расслабились, да и разошлись по разным сторонам. А если бы они были в одном месте, удалось бы освободить его, Стояна, без потерь со стороны его спутников? Да-а-а, наделал он дел и подставил своих под удары мечей ни за что ни про что. Нет в нем осмотрительности и настороженности. Был бы воином – давно бы сложил голову.

– Ну, чего ты всё возишься, как матерый единец (дикий кабан)! – шикнула на него Ждана. – Спи! А не спится, так смени Юра в дозоре!

И вправду! Все равно не спится.

– Пойду, сменю.

– Да не усни, не проворонь коней, – крикнула вслед девушка. – С зарей разбудишь.

Стоян пробрался к месту, где Юр следил за стреноженными конями и отослал его спать. А сам всю ночь сидел, слушал возню зверей и птиц, пытаясь разгадать, кто есть кто, считал, сколько раз крикнет на болоте выпь, сколько раз бухнет из-под тины выхлоп болотного газа.

К утру густой туман опустился на лог, и дальше собственной руки ничего не было видно. Пусть еще поспят, решил Стоян, и, ёжась от сырости, собрал коней, повел к ручью. Сейчас он разведет костер, вскипятит воды с шиповником, что собрал вчера по пути, да так и не съел. Туман разойдется, они быстро перекусят и двинутся в сторону селения дреговичей. И хорошо бы без приключений!

Вместе

У селения дреговичей гости из Подогривы появились ближе к полудню. Стражники на воротах сначала насторожились, увидев вооруженных людей, потом узнали Дизеля, хотя тот за прошедшие годы сильно возмужал. Но его белозубая улыбка, румяные щеки, длинные вьющиеся волосы и довольный хохоток выдавали в здоровяке парнишку, который появился в компании своих друзей неизвестно откуда.

– Тур, Бажен, узнаёте?! Ха-ха-ха! Это же я – Дизель! Не ждали?! А я вот не один, со мной… – тут он обернулся к своим спутникам. Те настороженно смотрели на стражников, держа наизготовку оружие. – Ждана, скажи своим, пусть расслабятся. Их здесь не обидят.

Дизель слез с коня, широко раскинув руки, подошел к стражникам.

– Ну, здорово!

Те с удовольствием стали хлопать здоровяка по плечам, тыкать кулаками в ребра. От полноты чувств тот схватил Бажена и Тура в охапку и закружил, чем вызвал улыбки у девушек. Ждана знала, какой силой обладает её Стоян, и ей было приятно видеть подтверждение тому.

– А тут мало что изменилось, – крутил головой Стоян, проезжая по улице и успевая здороваться с сидящими у очагов женщинами, бегущими навстречу ребятишками. – О, Дед, здорово!

С деревянными вилами в руках на дорогу вышел дед. Он еще больше высох телом, на голове почти не осталось волос, но в глазах сквозь веселый прищур плясали черти, и он с удовольствием оглядывал гостей, оценивая стать незнакомых девиц.

Стоян спрыгнул с седла, обнял Деда, приподнял над землей, потряс как спелый сноп.

– Ты всё при конях? – кивнул в сторону десятка коней, морды которых были опущены в кормушку с овсом. – К походу готовишь?

– Не, из похода вернулись, – Дед аккуратно прислонил вилы к стожку свежескошенной травы, вытер руки о штаны. – Две охромели, одна ранена…Остальных подкормить надо да шкуры подлатать. Твои тебя заждались. Что так долго добирался?

– Ох, Дед, рассказал бы, да времени нет. Не сердись, хочу сначала своих увидеть. А ты приходи вечером, посидим, поговорим.

– Отчего не прийти, – улыбнулся беззубым ртом Дед. – Приду. Все придут. Светояр пир устраивает, всех зовет.

– Вот это любо!

Тут Дед взглянул на Ждану.

– Твоя невеста?

Стоян смутился.

– Богатырша. Под стать тебе, – Дед причмокнул. – Как величают тебя, красавица?

– Жданой отец назвал. Сына ждал, а родилась я. Вот и Ждана.

– С такой дочкой и сын не надобен, – усмехнулся Дед. – В битве, вижу, ты двоих стоишь.

– Не мне судить, Дед, – пожала плечами девушка, но было видно, что ей приятны слова старика.

– И спутницы твои без изъянов.

– Мои подруги Богдана и Радмила, – кивнула Ждана. – А это Дичка и Юр. Не могли мы отпустить Стояна одного, так что гости мы незваные.

– Мы гостей всегда привечаем, – ответил Дед. – Погоди, может, какую красотку из вас у себя оставим. У нас таких светлооких и белокурых не сыскать. Мы в тёмную породу, – Дед провел ладонью по лысой голове.

– Ты, Дед, точно помнишь, каким цветом волосы у тебя были? – подковырнула старика Богдана, а остальные захохотали.

Дед не обиделся на шутку, а тоже посмеялся.

– Езжайте, что на старика время тратить.

Конники продолжили путь, с интересом поглядывая по сторонам. Дреговичи тоже с любопытством рассматривали гостей, цокали в восхищении, глядя на волнистые длинные пряди волос девиц, цветом напоминающие отбеленный лён. Внимание девушкам было приятно, и они еще выше поднимали головы, выпячивали грудь и поигрывали мышцами обнаженных рук и ног.

На развилке Стоян придержал коня. Куда сначала – поприветствовать Общую Мать или к дому Ярика?

– Едем к Общей Матери, – махнул рукой спутникам.

– Верно, – поддержала его Ждана. – Долг велит, и подарки надо вручить.

Через несколько минут они уже спешивались у главного дома селения. Тут же на пороге появились Общая Мать, вслед за ней Старая Мать. Обе внимательно вглядывались в лица приезжих, а когда увидели Стояна, улыбнулись.

– Приветствуем тебя, Общая Мать, – опустился на одно колено Стоян, прижав кулак правой руки к левой ключице. Ждана и её сородичи сделали то же самое. – Приветствуем тебя, Старая Мать.

Хозяйки и гости обменялись ритуальными рукопожатиями – локоть к локтю, а потом Радмила отвязала чпаг от седла и вытащила из него приготовленные подарки.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Стоян, увидев оружие. – На другие подарки фантазии не хватило.

Но Общая Мать была удовлетворена и высказанным уважением, и подарками. Она пригласила всех в дом, но, заметив, что Стоян в нерешительности топчется на месте, разрешила:

– Иди к своим. Вижу, не терпится. А гости у меня останутся. На заходе солнца придем, как Светояру обещала. Иди-иди!

Стоян виновато поглядел на Ждану, мол, увидимся чуть позже, вскочил на коня и поспешил к дому, в котором они когда-то начинали жить.

– Стой! – закричала Общая Мать. – Тебе не туда! Езжай к дому Белоуса.

Парень на секунду задумался, вспоминая, потом радостно кивнул и погнал коня в сторону дома, находящегося за площадью, на которой Грек сдавал экзамен на звание воина. Как давно это было! Интересно взглянуть на него. И на Клима, и на Ярика.

Свернув у берез, на которые приколачивали черепа для соревнований на меткость, Стоян оказался у дома Белоуса, старого воина, у которого было шестеро сыновей, но все они сложили головы в битвах. Старику дом был велик, и он ушел жить к внучке, а дом потом отдали Светояру.