Записки, рассказанные вслух
- -
- 100%
- +
Тимка вдруг напрягся и спрыгнул с моих рук. Два кота встретились взглядами и замерли. А потом началась шумная драка. Я в ужасе замерла, потом проскользнула мимо них и открыла спасительную для Тимки дверь в подъезд. Мой кот проиграл, он стремительно спасался бегством. Васька не стал его особо преследовать, только кричал в след беглецу обидные кошачьи ругательства. Я спешила наверх.
Дома Тимку осмотрели. Была одна царапина на ухе, но в целом он мало пострадал физически. А вот настроение у моего друга совсем испортилось. Он посетил лоток и даже не стал контролировать процесс его очистки, вяло поел и ушел спать в шкаф. Вышел оттуда только вечером. Задумчивый и недовольный. Я тоже переживала поражение друга, чесала за ушком, разговаривала с ним. Надеялась, что все забудется и Тимка станет прежним.
Утром после завтрака я отправилась погулять. Бабусенька отпускала меня на площадку, где дети соседних домов играли под присмотром старушек-соседок. Тимка засобирался со мной. Пока я надевала сандалии он сосредоточенно сидел рядом. Стоило открыть дверь – юркнул на лестницу. Из подъезда мы выходили вместе. Я – с опаской, Тимка – с решимостью.
Васьки-мордоворота нигде видно не было. Тимка уселся на лавку. Я помахала знакомым девчонкам на площадке, но решила остаться с котом. Время шло. Тимка пригрелся на солнышке и даже лег на теплые доски лавки. И вот из подвального окна показалась огромная рыжая голова. Васька-мордоворот вылез на улицу. И сразу уставился на Тимку. Тимка сел, посмотрел на него и пренебрежительно зевнул. Ваську это разозлило. Он медленно начал приближаться. Мой кот продолжал невозмутимо греться на солнышке, только ушки-локаторы были повернуты в сторону врага. Хозяин двора громко мяукнул. Тимка повернулся к нему спиной. Я, наблюдая за ними немного отошла, понимая, что сейчас будет битва века.
Васька издал низкий рычащий звук и стал приближаться. Тимка шевельнул хвостом, повернулся и уставился ему в глаза. Некоторое время они замерли без движения, словно вели серьезный безмолвный разговор. Потом Тимка прыгнул, выпустив когти на передних лапах. И начался бой. Рыжий вперемежку с черно-серым клубок катался по газону. Стоял демонический вой такой силы, что бабульки, отогнув края занавесок дружно выглянули в окна. Сражение обретало все новых зрителей. И тут мой герой высоко подпрыгнул и приземлился на поверженного врага, нещадно нанося удары передними лапами. Васька как-то весь сжался и, пригибаясь к земле, устремился к подвальному окну, а потом скрылся в нем. Тимка издал громогласный победный маяв, огляделся, гордо подняв голову и устремился к двери подъезда. Гордость переполняла и меня. Вместе мы вернулись домой, где я в захлеб рассказывала о реванше сначала Бабусеньке, а потом вернувшейся с работы бабушке. Тимка сидел рядом, поводя ушами, тщательно умывался и получал удовольствие, явно наслаждаясь происходящим.
Васька-мордоворот по-прежнему жил в подвале, ловил мышей и крыс, следил за порядком. От старушек он получил свою долю сочувствия. Но каждый раз встречая Тимку, предпочитал удалиться на безопасное расстояние под благовидным предлогом. Победа моего сиамца была полной и безоговорочной.
Чертежи или Коварная мстительность
Каждое лето я проводила с Тимкой. Мама моя – вечный студент доучивалась, и тем летом как раз готовилась к защите диплома. Он приехала к нам, чтобы вместе со своей младшей сестрой подготовить сложнейшие чертежи для защиты дипломного проекта (сестра работала в конструкторском бюро и превосходно чертила). И вот в центре большой комнаты разобрали стол, как обычно делали по праздникам в ожидании гостей. Мы с Тимкой путались под ногами у взрослых, забрались под стол, устроив там домик. А на столе тем временем появились призывно шелестящие рулоны ватмана, миллиметровки, полупрозрачной кальки и прочие богатства чертежного таинства. Тимка прыгнул на стол. Понюхал баночку с тушью, сбросил вниз лежавший на краю дефицитный кохиноровский ластик, я стала рассматривать серого слона, нарисованного на нем. Ластик у меня забрали, Тимку со стола согнали.
Сестры сосредоточились на работе. Тимка с интересом наблюдал за ними. С барского плеча ему кинули скомканный кусочек кальки, который замечательно шуршал. Но стоило Тимке попробовать его на вкус, как калька предательски приклеилась к губе. Коту пришлось долго мотать головой и снимать лапой ошметок этой противной бумаги. Потом он брезгливо тряс лапой и был недоволен. Готовые подсохшие чертежи сворачивали рулонами и складывали отдельно. Пока, тихо переговариваясь, чертежницы склонились над очередным листом, Тимка подошел к готовым рулонам. Бумага была плотной и на вид вкусной. Тимка прикусил краешек. Острые зубы хорошо прокалывали ватман и при этом замечательно чистились. Кот увлекся процессом и даже начал чавкать. Этот звук и выдал его, что называется, с головой.
Его не просто согнали, но еще и не ясно за что отлупили тряпкой, о которую вытирали перья. Тимка обиделся и забрался на шкаф, оттуда с вожделением смотрел на плотные белые края ватмана. Он решил, что стоит подождать. И оказался прав, сестры сделали перерыв.
Тимка спрыгнул вниз и снова оказался на столе. Он только прикусил так манивший его уголок чертежа, как вернулась моя мама. Коту снова досталось. До самого окончания работы восхитительные листы не оставляли без присмотра. А потом убрали в темное и воняющее пластмассой нутро тубуса. Кот его понюхал и громко чихнул. Тимка был раздосадован и зол. В его умной ушастой голове стали созревать коварные планы мести. Но дело осложнялось тем, что у моей мамы не было своей комнаты, поэтому привычный трюк со шторами не годился.
Кот стал изучать свой объект – мою маму, – ходить по пятам, наблюдать. Домашние поняли, что его внимание не к добру. Мы хотели пойти в театр, мама достала гладильную доску и стала отглаживать мою парадную водолазку, которую привезла с собой. Белую с воротничком стоечкой и аккуратной аппликацией на груди. Погладив, она отнесла ее и положила на диван. Глаза Тимки радостно сверкнули. Он пошел в комнату, прыгнул на диван, обнюхал водолазку – она отчетливо пахала утюгом и врагом. Зажал передними лапами и выгрыз замечательную дыру. После чего с чувством исполненного долга пошел ко мне требовать поиграть.
Факт мести довольно скоро обнаружили. Водолазку пришлось выбросить, дыра была прогрызена с большим чувством и штопке не поддавалась.
Вечером кота ждало новое разочарование. Мама легла спать со мной, для этого разобрали диван. В Тимкиной голове не укладывалось такое безобразие. Я была его подопечной, его отвоеванной наперстницей в путешествиях в страну снов. Он побегал по квартире, а потом забрался под одеяло, устроившись между мной и мамой, уперевшись в нее всеми четырьмя вытянутыми лапами. Мою радость от приезда мамы он не разделил. И когда она наконец уехала со своими чертежами защищать диплом, я снова была в полном его распоряжении и под его присмотром и опекой.
Годы прошли, по законам мироздания, давно уже нет на свете Тимки. Но он живет в моей памяти. Иногда приходит в снах. И вижу я себя маленькой девочкой, обнимающей во сне сиамского кота, и слышу мурлыканье, тиканье часов с маятником. Тогда время перестает существовать. И прошлое воскресает в памяти, и я ловлю взгляд умных голубых кошачьих глаз. И кажется, что мой любимый кот вот-вот ткнется носом мне в щеку.
Сейчас Тимка продолжает жить на страницах моих рассказов, а значит, и в воображении читателя. Котам не ставят памятники, пусть эти рассказы, заставившие Вас улыбнуться, посмеяться, а теперь и погрустить станут «памятником нерукотворным» моему мохнатому другу детства.
Реальность. Невыдуманные истории
Мне нравится наблюдать за происходящим вокруг, иногда мелочи и детали, невольно подмеченные, складываются в удивительные картины. Рассказы этого цикла – отголоски реальности, которая умеет и любит удивлять, поражать, наводить на размышления. Вероятно, рассказы этого цикла можно отнести к определению литература нон-фикшн, мне трудно судить. Давайте наблюдать за чудесами этого мира вместе.
Чудеса плацкартного вагона
Я люблю путешествовать, люблю поезда. Мне нравится смотреть, как за окнами вагона проносятся дома, дачи, сады и огороды, леса и просеки. В пути всегда хорошо думается. Есть несколько часов тишины, если, конечно, с попутчиками повезет…
Фирменный поезд Москва – N (идет до моей деревни, останавливается там в середине ночи всего на две минуты). Плацкартный вагон нового образца, все чисто, аккуратно. До отправления 10 минут, но в вагоне подозрительная пустота. Народ по перрону стремительно движется мимо – в другие вагоны. Но вот в полнейшей тишине начинают заходить – женщины, их роднит странное выражение лиц, замкнуто-сосредоточенное. Напротив моей боковушки садятся две дамы. Поворачиваюсь к ним с намеком на улыбку, готова поздороваться, но меня обдает холодом высокомерия. Ну, ладно, тише будет – пожимаю плечами, не очень-то и хотелось.
Все нижние полки заняты. Одни женщины в длинных юбках, как привидения перемещаются по вагону, метут подолами в проходах. Вот появляется главная. Стройная, с прямой спиной, плюшевым ободком на бесцветных волосах с бледными и столь же бесцветным лицом. Ее сухие губы вроде как улыбаются. Подходит к каждой. С любопытством наблюдаю, прислушиваюсь.
– Настюша, все хорошо, вам удобно? Я специально все нижние полки нашим заказала. Благослови Бог! – что-то прячет в узкий конвертик. И так каждой что-то говорит, и все-то у нее Любаши, Иринушки… Да уж…
Загружаю на смартфоне книгу, и мир вокруг перестает для меня существовать, тем более что за окном стемнело, и его поверхность теперь отражает призрачные тени бледных фигур. Читаю, растянувшись на полке. Тут понимаю, что что-то странное происходит – вокруг сплошное мельтешение, его фиксирует боковое зрение. Отрываюсь от подсвеченного экрана телефона, с которого читаю, озираюсь. Весь вагон подернут рябью от крестных знамений. Они молятся, все, разом! У всех платки на головах, все шепчут. Странно все это как-то… Мне становится не по себе. Включаю музыку.
За черными, зеркальными стеклами вагона тихо проплывают невидимые пейзажи, поверх которых наложились отражения истово крестящихся немолодых женщин с молитвенниками в руках. В наушниках звучит голос Кипелова:
По дороге в ад черный всадник мчится,Бледное лицо и странный блеск застывших глаз.Он посланник зла, тень предсмертной птицы,Словно сквозь прицел он видит нас.Он не просит. Жжет и рушит.В ночь уносит наши души.И поезд, набирая ход, мчится сквозь ночь. Закрываю глаза. «И совсем пуста дорога в рай!» – Не знаю почему, но эта песня мне особенно нравится. Вслушиваюсь в голос, думаю о темной дороге, ведущей в ад.
Вскоре всё успокоилось. Утомлённые усердной молитвой они уснули и только сопение и похрапывание напоминало об их присутствии. На большой станции в тамбуре началась возня и в вагон ввалилась целая толпа мужиков в камуфляже – поисковики. Они заняли все верхние полки и тут же уснули. Поезд прибыл на мою станцию, покидая вагон я вдруг представила картину – коллективная утренняя молитва хором и непосредственная реакция мужиков. Всех ждет интересное утро! А пока поезд все быстрее грохочет сквозь ночь.
Он не просит. Жжет и рушит.В ночь уносит наши души.Всадник отслужит на гореЧерную мессу по тебеИ эхом грянет над землей:«Следуй за мной!»Главное – красивая картинка
Лето в деревне – мечта аристократа XIX века – свежий воздух, первозданная природа. Наша «усадьба» на расстоянии почти 500 км от Москвы. Небольшой аккуратный двухэтажный домик в деревне с печкой-голландкой, огородом, садом и поляной, на краю которой стоит банька.
Каждое лето мы с дочкой жили в деревне. То есть одни, я и она. Топили баню, пропалывали грядки, ходили за молоком. Люблю, когда уютно потрескивают поленья в печке (всегда приношу в дом небольшой запас дров и обязательно выбираю несколько смолистых, чтобы они потрескивали). Вот насыщенный день подошел к концу, уютно горит бра, топится печка. Мы устроились в кровати с книжкой, читаю вслух на сон грядущий.
Вдруг слышу – хлопает калитка и шаги – кто-то, не таясь, идет мимо дома в огород. Напряженно прислушиваюсь и начинаю закипать от возмущения. Местные знают, что в этом доме все лето только «девка с ребенком», а значит, запершись изнутри, мы будем сидеть тихо. Вылезаю из-под одеяла, смотрю в окно – не видно ни зги, одеваться лень, да и нет желания выходить из тепла на улицу – лето выдалось прохладным. Мне не страшно, просто злюсь. И снова шаги, стук калитки и тишина. Вдалеке лает собака, раздается паровозный гудок.
Утром выхожу к бане. Смотрю на поленницу, кажется, дров было больше. Укладываю их поровнее и подмечаю, как лежат. Поздним вечером снова шаги. Утром поленьев меньше. Ясно, наглый кто-то таскает по ночам дрова, полностью уверенный в собственной безнаказанности. Так это оставлять нельзя.
Как-то много лет назад, один мой поклонник подарил на восьмое марта весьма оригинальный подарок: пневматический пистолет, который заряжается газом и стреляет маленькими белыми шариками из пластмассы – отличная копия беретты. Коробку с пистолетом я нашла на шкафу, заправила остатками газа, в обойму поместила пульки. День выдался солнечный. В саду, который отлично просматривается с дороги, повесила мишень. Убедилась, что меня видно всем, начала упражняться в стрельбе, принимая картинные позы героинь боевиков. Первыми на меня обратили внимание мальчишки. Стреляю я метко, поэтому в грязь лицом не ударила, завоевав некоторый авторитет у местной шпаны, которую, правда, и подозревала в краже дров.
– Чтой-то вздумала пострелять? – у забора замер щупленький лопоухий мужичок.
– Да, вот навык решила обновить! – «Тебя-то мне и надо! Пока идет все по плану, теперь вся улица будет знать о моей причуде и наличии оружия, а к вечеру молва превратит мой пистолет в автомат или даже пулемет с бронебойными зарядами».
– Ты, это осторожнее, оружие все же… Пневматика? В глаз такой попадешь, пришибить можно…
– Она самая. Видишь ли, дрова у меня повадились воровать. Да так нагло, по вечерам, не таясь ходят. Вот и тренируюсь. Со второго этажа в глаз, конечно, не попаду, а вот в пятую точку – точно не промажу.
Я снова приняла красивую позу, прицелилась, в голове звучал саундтрек к фильму «Миссия невыполнима», и попала в десяточку. Мужичок уважительно крякнул.
– Хорошо смотришься…
– А то… Вот и узнаем, кто завтра сидеть не сможет…
– Можно еще это… патрон в полено засунуть, печку-то затопит… и как рванет…
– Нет, это негуманно и печку жалко, да и патронов таких у меня нет…
Светская беседа продолжилась о затянувшихся дождях и грибах, потом собеседник мой засобирался по делам. Я же еще минут пятнадцать покрутилась на виду у всей улицы. А потом ушла в дом, благо, газ в моей пневматике подошел к концу.
Вечером, как обычно затопили печку, уселись с книжкой. Жду, пока дрова прогорят и читаю, прислушиваясь. Вот шаги на дороге – прошли мимо, гудок поезда, собачий лай… Калитка так и не хлопнула.
Утром все поленья оказались на месте. Я поздравила себя с победой и поняла, иногда самое главное – чтобы картинка была красивой…
Странница или Чудеса плацкартного вагона 2
Люблю поезда. Очень часто в путешествии случаются интересные события. Этот эпизод произошел уже много лет назад, но в памяти он возникает в мельчайших деталях, а потому не смея противиться, переношу на бумагу.
Мы с мамой сели в поезд, следующий в деревню, точнее, в город N, нам примерно в средине пути предстояло сойти на ночном полустанке. Был теплый майский вечер. За окнами поезда виднелась еще робкая молодая листва, нежной салатовой дымкой, окутывающая пролетающие мимо леса. Я бездумно смотрела на медленно плывущие облака, предвкушая отдых. В городе оставался предпоследний курс филфака и работа учителем в моем десятом классе. Постепенно стемнело. Вагон был почти полон, на верхних полках над нами мирно храпели мужички, скромно дыша перегаром в низкий потолок. На боковушке – парень и девушка никак не могли размокнуть объятий. О чем-то тихо шептались. Его короткий армейский ёжик контрастировал с ее длинными русыми волосами, за которыми почти не было видно лица.
Я смотрела на черные макушки елей и круглый диск луны, в наушниках звучал Кипелов. Мне нравилось это мелькание и эта музыка. В полночь поезд остановился на большой станции. Вагон мирно спал. Оставалось примерно два часа пути, меня тоже стало клонить в сон. Вдруг послышался шум. И напротив нас возник высокий парень в рясе. Он как-то резко согнал влюбленных с их нижней полки. Я выключила музыку. Появилась проводница – крайне примечательная, таких сейчас, к счастью, почти не осталось – огромная бабища с обесцвеченными волосами и ярко-красным, отчаянным цветом помады. Громогласная хамка и скандалистка, чей принцип сводился к советской истине: «вас тут много, а я – одна». Этакая Тамарка из стихотворения Галича «На сопках Манчжурии». Ее хриплый голос звучал невозможно учтиво. Я непроизвольно вытянула шею. Она склонились над сухонькой старушкой в черном одеянии и аккуратном платочке. Парень в рясе быстро и ловко застелил постель. Поставил корзинку с провизией, а потом встал на колени. Старушка картинно благословила его, он поцеловал маленькую руку и вышел. Проводница принесла чай в подстаканнике и с блюдечком и конфеткой. Когда она отказалась брать деньги я приоткрыла рот, памятуя, как пару часов назад эта самая проводница устроила скандал из-за того, что с ней пытались расплатиться рваной десяткой.
Старушка аккуратно прихлебывала чай, пошуршала фантиком, зорко рассматривая спящий вагон. Я отвернулась к окну, тихонько наблюдая за ее отражением в темной глади стекла. Робкой тенью возникла проводница, забрала стакан и блюдечко. Влюбленные стояли поодаль. Она устремила взгляд свой на них.
– Стоите? – громко и четко произнесла она – Что припали друг к другу? Невенчанные – грех это.
Судя по молчанию, пара решила тихо ретироваться. Бабка удовлетворенно хмыкнула. Поезд еще стоял. Вагон спал. В полной тишине, обращаясь сразу ко всем она начала монолог.
– Ой много мест я повидала. Все по святым местам. Странница я. Столько чудес на свете Божьем! Только и дивлюсь. Недавно в самой Москве была. В Храме Христа Спасителя. Как в раю побывала! Все службы стояла. Вот, где благодать…
Я ждала, что эту странницу сейчас пошлют по-пролетарски, чтобы не мешала народу спать. Но многие проснулись, некоторые придвинулись ближе. Мама тоже проснулась, вопросительно посмотрела на меня, я лишь пожала плечами в ответ. Поезд тронулся и набрал ход. А она все говорила. Громко, хорошо поставленным голосом. Проводница притулилась в проходе, стояла, облокотившись на верхнюю пустую полку, прижав руку по-бабьи к щеке. Почти никто уже не спал. Все слушали, как завороженные. Словно по волшебству перенеслись в детство, и бабушка сидит рядом и рассказывает добрую сказку, где благородные князья и счастливая земля. Я тоже поддалась очарованию. Мерный стук колес, голос, интонации. Но смысл ее речи отрезвил меня.
– Благословенна наша страна. Богом избрана. И президент наш. Он, ведь, как князь Владимир Красно Солнышко (эк, куда ее занесло). Вся власть от Бога (что-то мне это напоминает? Ах, да! Идеология Николая I – теория «официальной народности»). А нынешняя особенная. Вот, однажды ехал наш президент в храм, а его машину злые люди и обстреляли. Живого места на машине не было. А на нем – ни царапинки – Бог его уберег. (Так… А это что? В новостях о покушении ничего не было… Ну, конечно, двойка мне по фольклору… это классический жанр – народное сказание).
Уровень образования, полученный на факультете, и привычка к анализу текстов уберегли меня от очарования повествования. А она все говорила и говорила… Я наблюдала за слушателями. Луна светила в окно, фигура странницы была вся освещена этим серебристым светом. Рядом с ней сидел косматый мужик, очень аккуратно помещаясь на краешке, с другой стороны – тетка со спящим ребенком на руках выглянула из соседнего купе, так и замерла. Потом старушка поблагодарила всех, пожелала спокойной ночи. И к ней потянулась вереница пассажиров, она каждому говорила что-то, некоторых благословляла, кого-то ругала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.