Убить королеву

В машине по пути на работу в голове Маргариты продолжают крутиться воспоминания, нахлынувшие сегодня утром.

– Интересно, много ли людей, которые очень похожи друг на друга? Вспоминаю, бабушка рассказывала, что у моей мамы была сестра-близнец. То ли она умерла при родах, то ли что-то случилось позже, бабушка точно не знала, она же бабушка по папиной линии. Единственное, бабушка точно знала, что близнецы у маминых родителей появились, когда они были уже в зрелом возрасте. Типа, они потеряли всякую надежду обзавестись детьми, а тут тебе нате – на старости лет сразу две девочки. А дальше судьба маминой сестры покрыта мраком. Скорее всего, она умерла, и родителям тяжело было распространяться на эту тему. И еще известно: пожилые родители мамы умерли один за другим, еще до того, как мои папа и мама поженились. И знала бабушка о близнецах со слов моей мамы, которая толком ничего не помнила, какие-то отрывочные сведения из детства. Мама рассказывала бабуле, что ее родители, то ли не хотели, то ли специально темнили об истории с близнецами. Все это напоминало семейную легенду, которую никто толком не помнит, а каждый рассказчик привносит в нее новые главы. Короче мое родовое дерево практически засохло, а я – оставшийся пенек.

– Слава богу, я подъехала к офису, надо выбросить из головы эти семейные головоломки. Опять забыла, что идет дождь, и упорно припарковалась на привычное место, где я выхожу прямо в лужу. Наверняка, зеваки из офиса и из кофейни напротив злорадно смотрят в окно и комментируют: «Невеселая вдова» или села (или стала в лужу). Мне наплевать, гордо погружаю ногу по щиколотку в воду, затем вторую и шагаю будто по подиуму в здание. Все хорошо, у меня есть туфли и колготки на смену (как в школе). Летящей походкой, оставляя мокрые следы, вбегаю в приемную. Наташа на месте, у нее везде идеальный порядок, мне это очень нравится.

– Доброе утро, Маргарита Николаевна, по вашему поручению звонила следователю. Машину, с которой столкнулся Михаил Сергеевич, до сих пор не нашли. Майор Егоров весьма невежливо напомнил мне, что я ему звонила неделю назад. Он сказал, что, как только будут новости, он сам нам сообщит, а пока следствие продолжается.

– Привет, Наташенька! Зря майор обижается, мне кажется, следствие давно спихнуло бы дело в архив, если бы мы регулярно их не тюкали. Наташа, у меня сегодня день воспоминаний, я тебя тоже немного подергаю своими вопросами. По-моему, ты мне говорила, что в тот день, когда Михаил Сергеевич разбился, он вышел из офиса около 19 часов, причем не один, а с посетителем, и сказал, что едет домой. Мне Миша тоже позвонил перед выходом, сообщил, чтобы я ждала его дома минут через двадцать. Никак не могу успокоиться, мне кажется странным, что нашли его через несколько часов за 100 километров от дома. Я, думаю, в первую очередь надо понять, почему он там оказался, и в конце концов найти машину, врезавшуюся в его автомобиль. А эти странные обстоятельства нашего майора Егорова, похоже, совсем не беспокоят.

– Маргарита Николаевна, я следователю несколько раз повторяла все эти факты. Сыщик говорит, что мы только мешаем ему работать.

– Не нравится мне следователь, этот майор Егоров. Наташа, я не могу понять, почему почти за полгода не обнаружили, кто столкнулся с Мишиным джипом? Можно подумать, ищут иголку в стогу сена. Кстати, я никак не могу запомнить имя-отчество майора, хотя общаюсь с ним полгода. Ты, кстати, помнишь?

– Майора зовут Борис Иванович.

– После аварии этого Бориса Ивановича больше всего интересовало, где я была на момент катастрофы, и есть ли у меня свидетели? Слава богу, был свидетель – помощница по хозяйству, Ирина Марковна. Она, к счастью, еще не ушла, готовила ужин. Ирина Марковна полностью подтвердила мое алиби. Все мои причитания о том, что «Горбачев» собирался ехать домой после работы, что телефон, который у него был для связи со мной, был отключен, чего раньше, никогда не случалось, – майор Егоров пропустил мимо ушей. Следователь не захотел принять во внимание и тот факт, что Миша был очень пунктуален. Уж если он сказал, буду через 20 минут, и не приехал, значит произошло нечто экстраординарное.

– Маргарита Николаевна, вы хотите и там вместо следователя работать?

Маргарите показалось, что Наташа намекает на то, что она и здесь занимается не своим делом.

– Ладно, Наташ, пока я переоденусь, будь добра, сбегай в «Чашку» за круассаном и свари чашечку кофе, дома, я, как обычно, не успела позавтракать.

У Наташи в приемной навороченная кофе-машина, «Горбачев» очень гордился этой чудо-кофеваркой. Он привез ее откуда-то из заграницы, с выставки-продажи специального оборудования для кофейни. Сначала все смеялись, мол для такой техники нужен специалист, но очень скоро Наташа ее освоила, и стала варить кофе не хуже элитного бариста. Раньше муж несколько раз привозил Маргариту в офис специально, чтобы выпить кофе.

Теперь же Марго могла пить чудесный напиток в офисе каждый день, прекрасно понимая, что дома у нее такой вкусный кофе не получится, бессмысленно соревноваться с Наташей. Именно поэтому для приличия использовала разные уловки, частенько делая вид, что не успела дома позавтракать (хотя на самом деле и не пыталась).

Через некоторое время, уже переодевшись в сухое, Маргарита Николаевна выглянула из кабинета в приемную. Наташа, по-видимому, убежала за круассанами, в приемной было пусто. На кофейном столике уже стояли две чашки ароматного кофе – ее и Наташина, наполняя комнату божественным запахом.

Все чашки у Наташи в приемной были одинаковые, из красивого немецкого сервиза, «Горбачев» любил, чтобы все было на высшем уровне. Маргарита Николаевна, когда пришла работать в офис, попросила Наташу подписать ее чашку, чему секретарша очень удивилась:

– Зачем, Маргарита Николаевна, я тщательно мою все чашки со специальным средством?

– Такая вот у меня придурь, Наташа, люблю пить из своей. К этому меня приучила бабушка, посуда у нас была очень простая, но каждый пил из своей кружки. Даже дома с «Горбачевым» свою чашку я тайно пометила, незаметно поставив лаком для ногтей точку на донышке.

В офисе же, наоборот, надо было сделать так, чтобы все видели, поэтому Наташа прямо на наружной стороне чашки поставила инициалы – М.Н. ярким лаком. Ей очень понравилась эта затея, она и свою чашку пометила инициалами – Н.М. – Наталья Миронова, ее очень рассмешило, что буквы те же, но поменялись местами. Маргарите нравилась Наташа, она выполняла любые поручения весело, легко, не задавая ненужных вопросов, но в то же время на лету схватывала суть проблемы.

Пока Маргарита Николаевна дожидалась завтрака в своем кабинете, она слышала, как несколько раз хлопала дверь в приемной. Девушке показались непривычными звуки хлопающей двери, как-то раньше она не замечала, чтобы в приемной стоял такой грохот. Буквально через минуту дверь шарахнула еще раз, и запыхавшаяся Наташа принесла Маргарите Николаевне в кабинет кофе и еще теплый круассан. Поблагодарив секретаршу, Маргарита попросила принести отчеты по прибыли за прошлый месяц всех пяти магазинов.

– Хорошо, с отчетами я потороплю Андрея Петровича и Дмитрия Ильича по магазинам «Двенадцать месяцев» и «Диваны Обломова», по остальным отчеты у меня на полке.

Когда Наташа была уже на пороге кабинета, Маргарита Николаевна окликнула ее:

– Кстати, Наташа, мне казалось, что дверь в приемной бесшумная, а сегодня почему-то громко хлопает, или мне кажется?

– Маргарита Николаевна, вы правы, я уже вызвала мастера отремонтировать дверь. Дело в том, что сломался механизм, позволяющий дубовой тяжелой двери плавно закрываться, не беспокойтесь я позвоню еще раз, напомню.

Когда Наташа вышла, Маргарита Николаевна с наслаждением позавтракала. Только опустошив чашку, она поняла, что пила не из своей чашки – на этой были Наташины инициалы – Н.М.

– Странно, не похоже на Наташу, обычно она очень внимательна, да и я тоже хороша, не заметила сразу.

Вроде ерунда, но у Маргариты Николаевны опять возникло нехорошее предчувствие.

– И что за глупости лезут сегодня ко мне в голову!

Усилием воли отбросив тревожные мысли, Марго погрузилась в работу.

– Андрюх, слышишь, опять чуть свет приехала наша «Невеселая вдова». Просто смех, снова паркуется в лужу. Мне кажется, это говорит о ее небогатых интеллектуальных возможностях, ну как так не запомнить, что, если идет дождь, надо парковаться в другом месте. Стоянка у нас, на зависть всем огромная, выбирай любое место, а наша мадам норовит стать в лужу. Она как выбрала одно место, так и будет пристраиваться в него, даже если там разверзнется земля. Приезжает, едва рассвело, и копает, копает. Хотел бы я знать, чего она там ищет, почище, чем аудит. Мне, кажется, она нам не доверяет. Понять бы, что ей надо? Глядишь, так пойдет по нашим квартирам проверять, не меняем ли мы в них мебель каждый год за счет фирмы. Как, хорошо было при «Горбачеве», только сейчас и оценишь. Мы надеялись, что будем для нее наставниками, а вышло все наизнанку. Она просто потрошит нас, отчитываемся за каждый шаг, как перед мамой в детстве.

– Дим, ты слишком придираешься, нам просто обидно, что такая молодая, неопытная девчонка нами руководит, да к тому же хочет перестроить наш отлаженный годами бизнес на новый современный лад. Формально мы остались заместителями, а на деле я чувствую себя рядовым сотрудником. Представляю, что чувствуешь ты, ведь, «Горбачев» без тебя шагу не делал, ты у него в любимчиках ходил.

– Ладно, посмотрим, чем это закончится, думаю, надо еще немного потерпеть. А впереди – либо ее начинания провалятся, либо ей надоест вся эта канцелярия. Молодая женщина, надо детей рожать, в стране демографический провал, вот о чем ей надо думать.

Дмитрий хмыкнул:

– Можем помочь, но она, похоже, считает иначе. Да, Андрей, звонила Наташа, говорит, что не хватает наших отчетов по прибыли.

– Каких еще отчетов, только что сдавал списки всех поставщиков и производителей мебели?

– Да нет, мы задержали ведомости по прибыли «12 стульев» и «Диванов Обломова», вроде, ты их курируешь.

Андрей заглядывает в монитор, ищет.

– Вот, уже все готово, сейчас распечатаю и отнесу Наташе.

– Андрюш, пойду- ка я к Наташе, выпью чашечку кофе, тебе принести?

– Нет спасибо, я дома заправился. Распечатаю отчеты и сразу отнесу, передай Наташе. Дим, ты у нас самый обаятельный и привлекательный, постарайся у Наташи выведать слабости «Невеселой вдовы», вдруг пригодятся.

– Попытаюсь, но мне, кажется, Наташа ее боготворит, так что вряд ли удастся.

– Наташенька, привет, как живешь? Не угостишь ли чашечкой крепкого, вкусного напитка?

– Доброе утро, Дмитрий Ильич! С утра ко мне все ходят, как в кофейню. В мои обязанности входит варить кофе только партнерам и важным клиентам, а на деле я готовлю всем сотрудникам офиса. Спуститесь вниз в «Чашку», мне сейчас некогда.

– Да, Наташенька, «и ты Брут»? Раньше ты приветливее меня встречала. А вот две чашки на столе уже готовы, аромат сумасшедший.

– Я сварила Маргарите Николаевне и себе, а сейчас бегу в кофейню за круассанами, надо быстро, чтобы не остыл кофе.

– Нетрудно догадаться, вы же свои чашки подписали. Кстати, с ностальгией вспоминаю жизнь при «Горбачеве», тогда порядки у нас были куда более либеральные – обиженно ворчал Дмитрий Ильич вслед убегающей секретарше.

– Ну, вот убежала, хлопнув дверью, не хочет поболтать, а помнится, раньше при «Горбачеве» Наташа любила со мной порассуждать о жизни, о детях, о погоде. Теперь же строит из себя деловую, под стать своей нудной начальнице.

Последнюю фразу огорченный Дмитрий Ильич произнес про себя. Он уже не мог остановиться и продолжал ворчать:

– Да, все течет, все меняется и, как правило, к худшему. Ладно, я человек простой, сварю себе сам. Помню, помогал Михаилу Сергеевичу тащить этот агрегат из Швейцарии, а теперь вот кофе вари себе сам. Никакого уважения к ветеранам. А, ничего получилось, сварил, хотя признаю, у Наташи – лучше.

Уже, выходя из приемной, Дмитрий Ильич в дверях столкнулся с запыхавшейся Наташей. В руках у нее был фирменный пакет из «Чашки», по- видимому, с круассанами.

– Наташенька, прощай, разочарован холодным приемом. Сам приготовил себе кофе, но обиженный буду пить в своем кабинете.

Дмитрий Ильич вышел, дверь опять с грохотом закрылась.

– При прежнем начальстве и двери не так хлопали.

Дмитрий Ильич осадил себя, справедливо решив, что стал ворчлив, как старик.

– Если так дело дальше пойдет, следующим этапом мне будет казаться, что при «Горбачеве» и трава была зеленее.

Наташа, наконец-то, отнесла кофе с круассаном Маргарите Николаевне.

– Уф, теперь можно присесть самой, спокойно выпить чашечку кофе и съесть вкуснейший круассан. Такие вкусные, прямо как во Франции, пекут в «Чашке» (надо похвалить девочек из кофейни).

Наташа один раз была во Франции, сопровождала Михаила Сергеевича в командировке. Она хорошо помнила вкус тех, французских круассанов.

– Да, в «Чашке» – круассаны не хуже. А вот у кофе сегодня странный привкус, не пойму, в чем дело, вроде варила, как всегда, а вкус необычный. Интересно, Маргарите Николаевне понравился кофе?

Это последнее, что подумала Наташа, тихо сползая со стула. Чашка выпала из рук при падении, но не разбилась, в приемной пол был застелен ковролином.

– Наташа, привет, ты где? – бодро вошел Андрей Петрович, громко хлопая дверью.

– Я принес отчеты по прибыли магази….

Посетитель не договорил, увидев Наташу, неловко лежащую на полу. Он засуетился, не зная, что делать. Сначала бросился было обратно к входной двери, но потом вернулся и с криком ворвался в кабинет Маргариты Николаевны.

– Наташа, Наташа – осипшим голосом повторял он.

– При чем здесь Наташа? Андрей Петрович, поясните толком, что произошло?

– Наташа лежит на полу в приемной, мне, кажется, она не дышит! Маргарита Николаевна, надо срочно вызывать «Скорую помощь» – сбивчиво твердил перепуганный Андрей Петрович.

Маргарита Николаевна спокойно изучала прибыль магазинов за последний месяц, когда в кабинет ворвался Андрей Петрович, белый как мел, с криком:

– Наташа лежит на полу.

Она сразу поняла, случилось несчастье. Выходит: предчувствие ее не обмануло: мгновенно сигнализировал мозг.

Через пятнадцать минут в приемную сбежались сотрудники офиса, приехала «Скорая помощь» – констатировала смерть. Прибыла полиция, знакомый следователь майор Егоров с бригадой экспертов.

– Интересно, что в Москве работает один единственный следователь Егоров? – мелькнуло у Маргариты Николаевны, но она тут же осадила себя:

– Боже, о чем я думаю, какое теперь имеет значение, какой сыщик занимается расследованием, Наташу уже никто не оживит.

Егоров всех вытолкал из приемной, просил ничего не трогать, оставил только Маргариту Николаевну и Андрея Петровича, так как они обнаружили труп. Когда сыщик произнес «слово» труп, Маргарита подумала:

– Как страшно звучит это слово, только полчаса назад Наташа была такая живая, жизнерадостная – и вдруг труп.

Эксперт поднял чашку с пола, понюхал и сразу заключил по характерному запаху – яд, надо проверить в лаборатории. На чашке были инициалы – М.Н., тут до Маргариты Николаевны мгновенно дошло, что отравить хотели именно ее, а вовсе не Наташу.

– Бедная Наташа, она ни при чем, все дело в перепутанных чашках. Надо бы сообщить об этом майору Егорову, ему самому, чтобы понять это (судя по расследования с аварией мужа) понадобится очень много времени. Господи, как же хлопает дверь!

Эксперты деловито с бесстрастными лицами выполняли свою работу. Майор Егоров тут же в приемной опрашивал Андрея Петровича, первым обнаружившим Наташу. Маргарита Николаевна забилась в дальний угол приемной и от нечего делать разглядывала следователя, раньше у нее как-то не было такой возможности:

– Небольшого роста, неторопливый, нелепые усы. Только спустя полчаса скинул с себя мятый плащ и кепку.

– Мне кажется, он косит под какого-то литературного сыщика. Когда мы с ним встретились первый раз, мне было не до разглядывания, но плащ и кепка были точно. Похоже, теперь мне часто придется сталкиваться с майором Егоровым.

В это время эксперты закончили свои исследования и разрешили санитарам унести тело Наташи. Очередной раз хлопнувшая дверь закрылась за ними. В приемной остались только Маргарита Николаевна, и сыщик, все еще допытывающий Андрея Петровича. Помещение приемной довольно солидное, поэтому до девушки только смутно долетали отдельные слова беседы майора с заместителем. Ее искренно удивляло, о чем так долго пытает бедолагу сыщик? Она сама себя одернула:

– Не о том думаешь! Сейчас надо размышлять на тему, кто тебя хочет убрать? Действительно интересно, кому же я перешла дорогу? Ума не приложу, неужели я могу так мешать, что надо убивать?

Внутренний голос тут же откликнулся:

– Не будь дурочкой, Марго, ты очень многим испортила планы, выйдя замуж за «Горбачева».

Маргарита продолжала рассуждать:

– И правда, я уже это поняла в нотариальной конторе, когда зачитывали завещание «Горбачева». Кроме меня там были родители Миши, а также его сестра с мужем. Что меня тогда удивило? Ну, во-первых, что он оставил завещание. Мне показалось очень странным, почему мужчина в самом расцвете сил, здоровый, еще жить да жить, а он пишет завещание – это все-таки разговор о смерти. Во-вторых, я не предполагала, что помимо бизнеса, который муж еще при жизни переписал на меня, у него такое огромное количество различной собственности. Но, и в-третьих, самое ужасное – он все завещал мне. Там только было обязательство. Я должна была по списку выплачивать ежемесячно его бывшей жене, родителям и сестре обозначенные суммы, которые он им сам платил при жизни. Но это были сущие пустяки по сравнению с его капиталом и многочисленными объектами недвижимости. Кому-то это не нравится, и значит, этот кто-то хочет убрать меня с дороги. Я должна подумать, кто все получит, если я исчезну.

– Кстати, через неделю исполняется полгода после смерти Миши, и я должна стать полноправной наследницей. Честно говоря, меня это очень беспокоило. Зачем мне такая ответственность? Что мне с этим богатством делать? Надежда только на Мишину команду, которая всем этим управляла. Я предпочитала, чтобы наследство хотя бы поделили на всех наследников поровну.

Но, подумав, Маргарита поняла почему Миша так распорядился. Родители «Горбачева» – глубоко пожилые люди, им обоим уже под восемьдесят лет. А муж младшей сестры Миши – заядлый игрок. Он давно спустил весь бизнес, подаренный «Горбачевым» сестре. Поэтому лучшим выходом для них являлись ежемесячные выплаты, очень достойные для комфортной жизни. Хорошей недвижимостью Миша всех тоже обеспечил. Зная щедрость мужа и трогательную заботу о близких, Маргарита была уверена, что «Горбачев», все продумал, когда выбрал именно такой расклад для помощи родственникам при жизни. После смерти по завещанию все оставалось по-прежнему. Она стала рассуждать, что могло поменяться, и почему именно сейчас спустя почти полгода после гибели Миши:

– Неужели мужу сестры захотелось спустить всю собственность Миши? Надо вспомнить, как он выглядит. Припоминаю – большой рыхлый мужик с горящими глазами. Интересно, у всех игроков так горят глаза? Оказалось, что кроме горящих глаз я ничего вспомнить не могу. Зовут его, кажется, Вадим, но это не точно (надо же, у меня что-то с памятью на имена). У мужа сестры явно был мотив, но мне не верится, что он способен организовать убийство, тем более такое изощренное. Мне представляется, он всецело поглощен вариантами ставок, которые вращаются в его голове с огромной скоростью, ни о чем другом этот горе-родственничек думать не способен.

– Родителям Миши тоже вряд ли нужны лишние заботы. Может быть, они хотят передать все наследство бывшей жене «Горбачева» и внукам? Насколько мне известно, они прекратили общение с внуками сразу после развода, поскольку очень жалели страдающего сыночка. А может быть, Миша запретил им встречаться? А что, если их сердца оттаяли, ведь они много лет считали мальчиков своими внуками? Но даже, если дело обстоит именно так, не убивать же меня старикам?

Маргарита Николаевна так озаботилась этими вопросами, что не обратила внимание, что массивная дверь опять шарахнула не по-детски, вслед за покинувшим помещение Андреем Петровичем. К ней уже направлялся следователь Егоров, решивший сменить локацию. Майор между тем совершенно по-хозяйски удобно устроился в кресле напротив девушки и стал задавать свои протокольные вопросы. Во-первых, сразу спросил, как обнаружили Наташу. Маргарита Николаевна была уверена, что следователь просто тупо хочет сверить ее показания со сведениями, полученными от Дмитрием Петровичем. Когда девушка ответила на все вопросы, майор Егоров удовлетворенно кивнул, из чего можно было заключить: все сошлось. А вот следующий вопрос показал Маргарите, что майор Егоров не так уж безнадежен. Он спросил:

– Что за инициалы на чашке, из которой пила Наташа?

– Инициалы – М.Н. мои – Маргарита Николаевна.

– А почему Миронова пила из этой чашки?

– Этот вопрос без ответа, могу только предположить, что Наташа случайно перепутала чашки, мне она дала свою с инициалами – Н.М. – Наташа Миронова. Я заметила поздно, когда уже выпила кофе, но не успела с ней обсудить путаницу.

– А вы четко всегда пьете из своей чашки?

– Да, в первый раз Наташа перепутала чашки.

Про себя Маргарита Николаевна горестно заключила: – «и последний», и продолжила пояснения:

– Помечены только наши с Наташей чашки, остальные пьют из таких же, все чайный пары из сервиза, но без меток.

– Все ли знали – (Егоров внимательно, прямо в упор, посмотрел на Маргариту Николаевну), что ваша чашка подписана – М.Н.?

– Да все знали, никто ее не трогал.

Опять, глядя прямо в глаза, следователь повторяет вопрос.

– А, что же случилось сегодня?

– Наташа перепутала чашки.

– Почему?

Маргарите хотелось ответить: «спросите у нее», но это бы оскорбило Наташину память, поэтому она еще раз спокойно и коротко ответила непонятливому сыщику:

– Не знаю.

Маргарита Николаевна ждала, что Егоров повторит вопрос третий раз, но он неожиданно переключился:

– Кто сегодня приходил к вам?

– Ко мне никто не приходил, только Наташа принесла кофе с круассаном.

– А в приемной были посетители?

– Не знаю, обычно я не слышу, когда там открывается дверь, она бесшумная. Но как раз сегодня в ней сломался какой-то механизм, и дверь так громыхала, что я слышала, как несколько раз кто-то входил и выходил.

Не успела Маргарита Николаевна договорить, в приемную зашел мастер, громко хлопнув дверью. Не зная, что тут произошло, он весело пошутил:

– Доктора дверей вызывали? Диагноз больной двери ставлю сразу без осмотра, надо менять доводчики.

Маргарита Николаевна вопросительно взглянула на следователя:

– Что делать, отправить мастера?

Майор Егоров благодушно разрешил починить дверь, по-видимому, этот грохот надоел и ему. Эксперты уже все исследовали и уехали, Наташу увезла «Скорая помощь», поэтому Егоров благодушно принял предложение Маргариты Николаевны перейти из приемной в ее кабинет, оставив мастера лечить дверь. Допрос продолжился:

– У вас есть враги?

– Думаю, что есть, если меня хотели отравить, друзья так не шутят.

Маргарита Николаевна вспомнила, что заглядывала в приемную, заметив две чашки с готовым кофе, уже стоящие на столе. Наташи в комнате не было, по-видимому, она умчалась в кофейню за круассанами.

– Ваша чашка стояла?

– Да, и моя, и Наташина, я четко видела на них метки.

– Что было после этого?

– Села опять за стол в своем кабинете, ждала Наташу.

– А дверь хлопала?

– Да, несколько раз, похоже, кто-то входил и выходил, я еще подумала: «Просто проходной двор!».

– А у вас на дверях есть камера наружного наблюдения?

– Здесь нет, есть внизу на входе в офис.

Егоров спросил, где найти (он заглянул в записную книжку) Дмитрия Ильича Дубовского. Маргарита Николаевна проводила его до кабинета, в котором обитали ее заместители.

– Интересно, а зачем Дмитрий Ильич понадобился следователю? – подумала девушка, возвращаясь к себе.

В приемной дожидался довольный мастер. Дверь была починена, открывалась и закрывалась также бесшумно, как прежде. Мастер ждал Наташу, ему нужна была ее подпись в квитанции. Платить за ремонт, как оказалось, не надо, двери были на абонентском обслуживании. Про Наташу Маргарита Николаевна мастеру не стала рассказывать, пусть узнает от других, промямлила ему что-то невразумительное и сама расписалась в квитанции.

Тем временем, майор Егоров долго снимал свой мятый плащ и кепку, аккуратно пристраивал их на вешалке, казалось, очень боится помять. Наконец-то, он уселся в кресло напротив Дмитрия Ильича. Он видел, что Дмитрий Ильич явно нервничает, Егоров опять заглянул в записную книжку.