Доля человека

Свет святый, святый близкий, разруби тот венец, отправь девку под венец,

и под лавку, и под ставку, забери свои булавки.

То булавок насажали, и мне, девице, ссужали

не красавца- молодца, не горячего певца,

а поганую краюху да ребёнка-сиротуху.

Нагони его, Судья, стану бабою и я.

Перечитай пять раз, повернись, освятись, до иконы дотронься, на меня перекрестись и снова повались. Думаю, так поможет. Коли не так, то никак.

Долог путь невесты к замужеству, тому как не она одна себе жениха берет, а род ее на нее ставит. И по роду своему не она выбирает, а карма ее соединяет. До того они много раз уж были вместе и в постели одной соединялись. И если удачным брак их был, то право имеет на следующий брак, а коли сварились, то отдохни до следующего прихода. Отдохни да призадумайся, одной ли тебе лучше, либо с каким да мужем.

Порядок такой, что свого мужа ублажать жена должна и не перечить, и с супругом не свариться. Да того, что сам он принимает жену как данную и в самом соку ему отданную. И, например, считает ее девушкой, а когда не девушка, то не признает. Тогда я того, кто девушке желанной свой перстень не отдал и женой не назвал, жену такую даю, что у него пусть лучше все перекрутится, да счастья ему не видать. Потому как, кто женщину желанной назвал, а супружества не предложил, я сам жизнь своей волей прекращу. До недавней поры так и считалось, а кто себя не блюдет, того я не виню, производством детей не упрекаю, народ не созываю, и детям не приношу вины. Для того и живет женщина, чтобы своих деток иметь и на чужих не заглядываться. Поторопилась – так устраивайся, как смогла, не успела – так не усыхай. Для меня все дети одинаковые, и всем я рад. Караю только тех, кто сам волей своей дитю отцом быть не захотел. Ох, я и покуражусь, греметь буду и по нему с плетью прохаживаться. На дверях его воском нацарапаю, что живет здесь вредный мне упрямый глупец. За него отмолено быть не может, и прямо в свое вонючее пространство его направляю.

Дети

Для девушки свадьба есть главное в жизни, потому как род сама она продолжает, и нити в ее руках. Пустая женщина не сама стала, и нет вины ее в том, a только род мужа ее, либо ее род не хотят принимать к себе их детей. С кем кому пароваться, то роды их решают – не я, но роды их решают. Длительное отсутствие детей означает семейные или брачные упреки. Кто кого упрекал, не знаю, а только кто-то кому-то не так сделал.

Добивайся счастья собственным хорошим поведением и добрым отношением. Не отчаивайся, когда долго не женишься либо замуж не выходишь – придет пора, когда с тобой твоя пара встретится, если по другому Богом не назначено. Тому как, у некоторых на небе пара есть. Говорю, у некоторых на небе пара есть. И стать им мужьями никому не назначено, кроме людей небесных. До того никто с ними не сможет в брак вступить.

Длительное девичество остается незапятнанным, то таким я награду назначаю – в чертоги царские ввожу. А запятнанное девичество слезы сами смывают, и после я также в чертоги царские ввожу, тому как царевны приходят к царям своим на брачный пир небесный. Кто из них ребенка своего имеет, того ребенка и я, и сам царь ее своим признают, и царевым дитем принимают. Те, кто с ними зачал ребенка, но помогать отказался, в вонючее пространство оправляется, и выйдут ли нет, то не ведомо и мне.

Стать женщины в ее детях, в ее нраве и способностях производить детей. Но та, кто помощи не имела, статью мне самой высокой будет. Дети приятной наружности появляются у людей с родом правильным. Дети с уродствами, застрявшими по пути из чрева, на свой род пусть обиды не держат – это о каре им напоминают, что не сразу повинились за дела свои. Обиду не простили, и она детям перешла.

Головой кто идет, тот сам пробьется, кто ногами – пусть бегает, боком – переползает, а кесаревы дети находят себе опору. Для детей кесаревых свет слишком ярок по пути оказывается. Под домом кто рожает, те дети жить долго будут, а кто с мучениями, тем все простится. Кто не кричит, тот потом кричать станет, а кто спит, потом очей не сомкнет. Где так – будет по-другому, а эдак – то по-противоположному. Не завидуй о чужих детях, потому как твой и есть самый красивый.

Доля такая, что первенцы на роду самые несчастливые, вторые – самые простые, третьи – серьезные, четвертые – любимые, пятые – жестокие, шестые – одинокие, седьмые – даровитые, восьмые – красивые, девятые – старость доживут с родителями, десятые на чужбину уедут, а остальные не имеют никакого другого назначения.

Дети из семей с детьми больше десяти, полностью свободны, и рода у них свои, и нити их прочны, и время им новое начисляю. Потому и сказываю: плодитесь и размножайтесь. Только не берите с собой грехов дедов ваших, тому как сами себе потом плохо делаете. Кому назначено жить, тот не умрет, а кому умирать, тот не противься, тому как скоро и ему другой путь предстоит.

Здоровье и сила – отдельный подарок, которым бог награждает своих детей. Милым ликом и милой обходительностью награждает бог разумных и светлых.

Отдельный счет идет на преступников, которым бог открывает счет и обвиняет в том, что преступник один в семье своей преступник, и ждет его работа в тюрьме, и одинокое существование после. И как становятся преступниками, и кто – скажу я сейчас.

Имя человека начинает звучать, когда ему исполняется четыре года. И расстройство имени и вибрации создает раскол и неприятие. Имя человека совещанием с богом должно выбираться. И бог звуком всех людей называет. И простые имена звучат в унисон, и простые имена не заглушают вибрацию, и сочетаются с человеком. Имя, которое вызывает плохой контраст, именем являться не должно. Ищут имена в святках и присваивают, да только не такие имена. У каждого есть собственная нота, и звенит она в голосе, когда плачет младенец, и сам имя свое он пропевает, и говорит сам, что имя его такое. Послушай каким плачем плачет ребенок, таким именем, плачу тому созвучным, его называй. И слышишь когда м-и-и-и-т-я, то Дмитрий, а когда с-а-а-а-ш-а, то Александр.

Дочерей называть надо именами разными, чтобы не все одинаково звались. Откровенно вызывающее имя будет отпугивать, а редкое да красивое привлекать. Имя свое каждая девочка должна считать самым красивым. И когда то так, то именем своим звучать она будет, и слышен тот сигнал всеми станет, и теми восприниматься, кто ей больше подходит.

Кристофором когда называют, то не то, чтобы страдать на кресте, но имя его должно служить одному делу, и с пути того уже он сворачивать не будет. И если Тимофей, то потребуется целая жизнь, чтобы человек по имени своему свою суть тайную определил. И Тимофеи к старости только становятся взрослыми и мудреют с возрастом. Александры по свету разбросаны, и связи имени с человеком нет, оттого что по-старому имя разрешено было отдельно присваивать, а когда многим оно принадлежит, то смысл свой и звучание теряет имя.

Идеально, когда на полном имени стоит звук, часто принимаемый за рык. Рык это по-мужски, а по-женски стоять стон. Отгадывать имена легко, посмотрев в детский лик. Искать одинаковые имена что значат, нет смысла, того что разница многими факторами собирается, и где имя влияет, где возраст, где план и где вероятность.

По старым именам было вычитано, какому каким зверем себя звать. И от зверя отходил вихрь и человеку с именем того зверя прикреплялся. От того, каким зверем человек назывался, приходило качество, каковым зверь тот обладал в степени известной людям. А когда шел вихрь от потайного места, которым человека называли, то от места того шел вихрь и человеку приводил свое состояние.

           Светлые волосы обещают весеннее созревание, черные – позднюю любовь, желтые – огромную силу, коричневые – жажду счастья, и пепельные – свирепый нрав. И одинаково с глазами: светлые волосы, голубые глаза – чистоту весеннего ручья; черные с черными – род, полный страстей; коричневые с коричневыми – желание полной жизни; желтые с серыми глазами – великие свершения; пепельные со стальными – завоевания.

Один ребенок – это спесь, два ребенка – это драка, три ребенка – это ложь, четыре – это первый всегда прав, пять детей – широкая дорога для всех, шесть детей – сила выросла, семь детей – главой рода станет последний, восемь детей – выворачивается нить рода, распускаются кармические узлы и вплетается нить старейшего из Меру в нить седьмого и восьмого, девять детей – развивается все, и растет все вокруг детей, десять детей – пламя вырывается, нить сжигает семейные проклятия, и очищенными становятся все дети, одиннадцать детей – поддержка ангелов, двенадцать – ученики достигают учителя, тринадцать – собственный путь всех и каждого, четырнадцать – радость признания, пятнадцать – светлое будущее, ареопаг, шестнадцать – владение великой судьбой, семнадцать – частые болезни, восемнадцать – род истощается, девятнадцать -возврат кармических задач, двадцать – силу забирают.

Когда детей рождается много, в семью спускаются новые нити, по которым сходят послания, описывающие, кем станет каждый ребенок. И пока ребенок один, его путь строится так, появляется второй, – путь второго описывается иначе, а путь первого меняется. Приходит третий ребенок и меняет пути предыдущих всех детей. И так каждый приходящий новый ребенок по-новому развивает своего рода направления. Когда семья большая, открывается множество новых возможностей. И если сил нет у одного весь груз нести, то бывает делимым он среди всех, а бывает что один за всех нести соглашается, и по новым детям приходят разные возможности.

Когда свой путь ребенок выбрал, а после еще один рождается, то если путь первого удачно складывался, то он оттянуть может успех и себя поднять, а другого опустить, и когда приходит третий, то двое первых на себя все забрать могут, а могут и все отдать. От какого рода ребенок нить получает и есть ответ, каким он будет в схватке этой за силу рода. И когда разными родителями сходство определяется, то хорошо, потому как видно, что из разных нитей питаемы дети будут, и когда из сильного рода тянут несколько детей и после свoею силой укрепляют, то хорошо, потому что крепнет сила и поддерживает. А там, где немощь, нездоровье, болезнь либо долг остается, в тех семьях за детей количество запрет стоять должен. И если такой запрет поставлен на количество, то иметь много нет права, оттого что родитель за здоровье и судьбу потомков ответ держит.

8. Kaрмический узел

Сила рода меряется числом праведных, именитых, веселых, здоровых, крепких, рукастых, умных, чересчур щепетильных, щедрых и счастливых. По количеству всех таковых понять можно, что складывает план семьи, кто ведет, кто правит, руководит и собирает. По тем, что выбиваются, счет вести нужно. И когда ставятся развратники, потаскухи, крадущие, злобистые, гордые, раздражительные, спесивые, часто ругающие, ссорящиеся, драчливые, оговаривающие, нестойкие, несчастливые, невеселые, неприветливые, считать надо, кому кто какую нить передал.

Когда сходство такое найдено, то по тому, что нить передает, устраивают панихиду либо поминовение, открывают окна, двери и, взывая к нему, просят простить, кто перед ним виноват, простить тех, кто ему нить передал, кто тянул и ему прилепил, и просить, чтобы все плохое, что ему помешало, забрать, а все хорошее передать, и лучшее, чем себя означить в миру мог, завещать, и силой, здоровьем, умом и сочувствием помочь ребенку тому. И не криком, а уговором согласится когда, поставить свечу на четыре конца и поставить свечу на другой угол, и, покрестившись либо кто как на молитву настраивается, обратиться к тому, кто святым роду является, и, вспомнив имя своего родственника неудачливого, попросить закрепить тот договор, и ребенку нить переданную не рвать, а по ней послать ему силу и благословение. И когда святой рода того услышит и примет, то дитя свой лик не изменит, но свет сам в нем все иное переставит, и уже наследником хорошего, а не плохого пойдет в мир он и получит те дары, что не получены предшественником его были.

Когда имя родственника того не знаешь, то по всему роду послать зов – и кто откликнется и именем своим назовется. И если имя не знаешь ты, то не спорь и не переспрашивай, может, сам себя так хочет означить. Да только ему просьбу на имя им самим названное отправляй, и по очереди всех расспрашивай, кому кто что делать мог, а после по имени попроси все ранее сказанное сделать. И раньше лучше то сделать, пока путь ребенка складывается только, и пока сам себя еще не осознает, и сам себя еще в свете ином не видел, и пока ломать та нить его не начала. Потому, все такое, что неровным либо непонятным в твоем ребенке ты видишь, задумайся и меры прими, пока еще ему нет много лет.

Детские капризы тоже примечай и откровенно советуй. Oт того, как с ним те капризы разъяснены взрослыми бывают, свое поведение среди людей он понимает. Когда у ребенка много злобы, значит сидит в нем бес, и когда много криков, и когда сильным непослушанием отличается, то его карма в нем свое сообщение открывает. Не давай тому бесу ли кармическим узлам вплетаться в его путь. Не давай скандалами ему своего добиваться, не позволяй злобу свою вымещать и силой себя показывать – не будет такого, чтобы ему в помощь то было. Правильный человек своим пониманием, миролюбием и приятным обхождением себя миру давать должен. Когда кaрмический узел вплетаться в нить ребенка начинает, то, видя все это, отливать воском при молитве произнесенной надо. По воску и увидеть можно, как приобретена та неправильность. Бывает, что людьми спроецирована она и бывает обстоятельствами. Когда ребенок падает, либо ушибов много, то есть знак, что в нем свой узел кармический дорогу пробивает. Когда ребенок падает и ушибается, то, может, для его развития, и благо. Оттого, что он упал, узел в него не вплетается и дальше по нити не поползет, того что выбитым станoвится, а когда разбивается сильно, то здоровью его потеря. Чтобы не бился и расшибался, а узeл расплетался, надо его поднимать и подбрасывать легонько, приговаривая: “Узел, узел, расплетайся, мою доньку не касайся, не касайся мою детку, не сплетайся с малолетку”. Никому тот приговор слышен не надобен, а только в уме имей, для чего те подбросы ты совершаешь.

Откажется когда от тебя супруг твой и от ребенка твоего, по двери своей проведи крест и скажи:

В двери, в двери приходи,

голубь сизый, прилети,

к голубице-соколице

повертайся до девицы.

Когда ребенка воспитывает одна мать, то пламенной своей любовью восходит в него, и прожигает свой путь в нем разум. Когда ребенка воспитывает один отец, то силой своею восходит, и прожигает в нем путь свой разумение. Когда ребенка воспитывает одна бабушка, то восходит в него, и силой прожигает в нем сочувствие. Когда ребенка воспитывает один дед, то силой своей прожигает уважение. Когда ребенка воспитывает одна сестра либо один брат, то силой своей восходит в него и прожигает в нем свой путь о страдании принять согласие. Когда женщина из родни – то материнской ласки если не достает, то восходит в нем жестокость, когда мужчина – то разгильдяйство. И если ребенка воспитывают отец и мать, что гармонию отношений нарушают, то прожигает в ребенке свой путь жадность, потому что к равновесию стремится и не имеет.

И ко всему этому должно быть понимание и принятие. И если человек, что вырастает с одним либо неправильным отношением между двумя его воспитателями, то принимая свой план, себя принимать таковым должен, и никого не винить, и никого не упрекать, оттого что вину чужую на себя брать не должен.

И если себя мучает сомнениями либо воспоминаниями, обидами либо гневом, то себе все это вплетает в узлы. А ты плюнь, растопчи и не растрачивай свой праведный либо нет гнев на пустые переживания. Нет, так и не надо. Не горюй, что в детстве недолюблен был. Постарайся, чтобы пара твоя тебя долюбила. И не соси свою память, и не вводи себя в грех пустых соблазнов, что мог бы да не имел, не то детям своим все эти сопли передашь. Развяжись от всех узлов и поблагодари тех, кто к тебе добр и участлив был, а тем, кто недобрым, вслед скажи: нет обиды и злобы нет, а Судией всеми мы судимы и оцениваемы будем.

Если не в полной семьи ребенок вырастает, то, значит, что зрелым уже приходит и другим учителем быть должен. А когда старые, тебя оставившие, после к тебе лезть начинают, то выбор твой – принять, старшим им быть, либо отринуть и богу дело свое передать. И когда находишь сочувствие, то поднимаешься вверх ты по роду своему, и за немщение, неприпоминание обид и несовершение кары род твой распускает такие узлы и дальше тебя не передает.

И по каре Бог тебя не судит, т.к. право имеешь не принимать, и, зло не чинив, ты просто переходишь в другой переход и с теми, кого принять ты не захотел, в мире ином уже не встречаешься. И когда здесь ты решение принимаешь в мире другом с людьми, обиду тебе по детству твоему причинившими, не встречаться, то на суде только ими видим, а тебе невидимыми они предстают.

9. Семья

Доля семьи остается неизменной, пока ее не исправит кто-то из этого рода. Например, на матери висит сделанный ею аборт. Дочь тоже будет делать аборт. Если она наперекор обстоятельствам сохранит ребенка, то с ней могут случаться неприятности, но ребенок будет здоров и полностью освобожден от греха бабки, и прощение будет дано бабке.

Тоже соединение семей происходит, потому как сами свои силы люди чувствуют. Непринятие своей собственной доли означает нарушение в цепи связей, но в тоже время дает возможность роду вырваться из прежнего круга воплощений, и найти другую семью, и другую дорогу. Если мать, например, нашла другого мужчину вместо того, кто ей был предложен по судьбе, то семья может и не сложиться, а может и пойти правильным путем. Это зависит от женщины, которая прокладывает путь семье. Когда это приносит хорошие результаты, карма перестанавливается, прокладываются новые пути. Семья выходит на другой уровень и принимает свою новую судьбу. Бывает, что тот, кто ломает прежний путь, сам ничего не получает, но его дети станут счастливее.

Как узнать, какой путь выбрать. На том пути много есть искушений и подводных камней. И один из них – принцип уловления, когда женщине кажется, что это и есть ее судьба. Это и есть уловление, тому как ей предлагается самый типичный субъект из цепи ее прошлых воплощений или родственников. И если она пойдет по проторенной дороге, то и семья ее будет такой, как была у всех в ее роду женщин. Если он похож на отца, то с ним она будет жить, как ее мать с ее отцом. Если она будет с ним вести себя по-другому, то очень может быть, что с ним либо с ней произойдет счастливый случай, и они непременно останутся вместе, а если несчастный, то они разойдутся.

Потому, сведением мужчины и женщины ведают те силы, которые плетут нить рода. К роду они приплетают того, кто наиболее похож на членов рода. С кем женщина начинает встречаться, его нить примеряется к нити семьи женщины. И самое первое свидание показывает, подойдут ли люди друг другу или нет. На свете много может быть пар, но сплетаются не все. Какому роду что подойдет, решает род сам. Человек может попытаться вырваться, или ему богом по-другому назначено. Коли богом назначено, то такую долю не обойти и не потерять. А коли человек сам решил сломать, то по пути он на многие неприятности может напороться.

Самое простое остаться одиноким, но тогда и свое семя не посеешь, и самому жизнь не станет казаться радостной. До того не доводи себя. Собери пелену, которой тебя окутывали в детстве твоем, накинь на голову, поставь свечу, и Спасу помолившись, направь свою силу туда, где ты был, когда еще не родился.

То великая тайна, кому каким родом числиться. Если своего будущего ребенка попросишь участие принять в поиске отца, то счастливым браком и должен стать брак твой.

Род сам связывает, но ты выбираешь, и по пути самый святой не сможет провести, того, что нет права у него, чтобы счастье кому попало раздавать. Говорю: нет у него права счастье направо и налево кому попало раздавать.

Говорит род в своей правоте и спасения у детей своих просит. И дают ему дети. И семьи становятся чище, если семейное счастье у людей получается. На дворе спят и в звездное небо смотрят, а так и не знают, за что кому как выходит, и где прав, а где виноват, и с чем дитя вину чужую окупать будет. Говори мне – сам свой меч направлял, а там свет от меча заблестел, и все тебе спутал. Спать спокойно не дает тебе теперь блеск того меча.

10. Kруг перерождений

О круге перерождений сам скажу, что главный круг с меня начинается. Даю кому я сам нить вести, тот ее порвет либо по самому краю поведет – то и есть неприятие. Так сам нить намотает, что и распутать я не в силах. Скажу, что нить должна одна идти. А кто в разные стороны ее мотать начинает, что запутывается сам, и, как в пелене, сюда назад является, то спрашиваю:«В вонючее ли пространство пойдешь либо на кого другого свой грех разматывать оставишь?» Так отвечает: «На сыновей моих либо дочерей.» И частью одной дочери, часть другому сыну. Так и навесит, а ко мне потом приходят вопли детей его, и спрашивают, за что наказание мне такое, и как все мне разгрести, и почему семья моя разрушена. А после и сами накрутят, и внукам передадут. И такие клубки постоянно валятся, а когда спрашиваю: «Может тебя в вонючее пространство отправить?», «Нет» – ответствует. Того, что знает, что в полет скоро всем, и всем там лучше. А пожертвовать собой никто не хочет.

За племя свое ответ никто нести не хочет. А я числю племенами, и племенами ответ держать приходят. У племен мера другая, чем у родов, но скрепляются роды в народы, и по тем и другим тоже мера выставляется. Уж и не знаю, до какого часа мотаться все будет, до какой минуты приставать будут. С чем пришли, с тем не возвращайтесь.

По первому своему вздоху человек соображает, что в голове его мой глас слышится. И ему я все пересказываю, как было, как и кто ему свой грех повесил, и какие грехи сняты, и какие замолены. И по первому, и по второму разу семьи за один и тот же грех отвечают. И решает дитя сам либо по роду, каким делом заниматься будет, и от кого убегать, и каким быть, и принимать ли долю либо дальше мотать клубок. И кроме него самого, никому то решать не дано. С копейки другой богачом становится, и с золотого нищают. И как объяснить, и как распутаться?

За перенос на первый виток многие пройти просят. И говорю, что так можно, да только мало кто понимает, а сам я никому то делать не стану. А коли распутываться взялся, то разматывай до конца, и помощь моя тебе в том будет, того что труд это и слава, и мало жизни одной, чтобы закончить.

А только пережечь можно, то есть оторваться. Да только все, кто до тебя был, сразу от тебя отлетят. Тому и ссорятся многие с родственниками своими, того что оторваться хотят, а как не знают.

А можно еще и самому поменяться с первым в роду твоем, и самому стать первым у рода своего. Да то я сказывал и то наказывал, да никто сам так не решает. А род ему помогает, коли достойнейший и славнейший, и разумнейший в роду получается. Того что так вся сила вкладывается в одного, и многие свои нити ему отдают, чтобы род свой спас. Да только мало кто на то решается. И говорю, что царями и правителями тот человек возвращается, и к новому роду переставляется. Народу он правителем становится.

Говорю, оторваться можно и нить пережечь, да только во спасение ведь род твой дал тебе прийти, и во спасение ждет помощи от тебя. Потом, я сказал, размотать весь моток назад и переставить колена рода. Да то мало кому по силам размотать моток. Есть по силам, часть – тебе, часть – вам, часть – мне, часть – другим. И по полу, и по стенам, и по потолку покатится тот моток и разовьется, и все вспомнится, и вернется. Да только быстро так пролетит и промчится, и вреда никому не сделает. И за каждый проступок повинись, и за каждый грех помолись, и согласия спросись отпустить грех тот тебе, и клянись, что отказываешься от того неправа, что сделано было. И поставь себя во главу рода, и ответ сам придешь держать за всех. И коли свят, то приди, коли слаб – отступись, и спросу не будет. Но если чем-то смог помочь, то зачту все и за тебя, и за предков твоих. Коли попросишь, то отмотаю и размотаю, и добавлю нити твоей, и добавлю нити рода и народа, и крепче сделаю. И детям твоим тот привет твой передам, и сохраню, и поправлю, когда споткнутся. Того и есть моя вам милость и благословение, и свет мой, и лик, и правда. Истинно так говорю.

Принимаю у себя я совершивших свой путь, и отправляю в покои, где мера своя у каждого. Для святого и праведного рака моя стоит, в какой и омоются, и отдельно полоскаются. В середине стоит качалка, на которой меряются всех людей чаши. И ставит та чаша для кого рай, для кого вонючее пространство. И крепка та кровь, чьи чаши на рай попадают, либо после, либо сразу. А кто не проходит, то поглощает его черное пространство, в котором и остаются греховные и неправедные, злые и пьяницы, убийцы и злодеи, жадные и неряшливые, и другие такие всякие.