Сахара

Солнце огромным багряным диском закатывалось за горизонт, окрашивая красным цветом, гонимые ветром пески пустыни. Всё вокруг дышало тяжестью прошедшего дня. Пески были ещё горячими, но уже бескорыстно отдавали это тепло, вбирая в себя прохладу надвигающейся ночи. На стоянке караванов, возле колодца «Мира» было много людей. Бедуины, держащие свой путь через пустыню, очень часто останавливались здесь на ночлег.

Надвигавшаяся ночь нисколько не заставляла пустыню молчать, наоборот, она все больше и больше наполнялась звуками. Люди разбивали лагерь. Туда-сюда шныряли погонщики, поторапливая рабов, набиравших воду для верблюдов. Караванов было несколько, поэтому нужно было соблюдать очередь, а уставшие и раздраженные животные могли легко выйти из себя, если их вовремя не напоить. Ставились шатры дня ночлега, а в центре стоянки, в большом каменном очаге, караванщики, развели огонь.

Поручив свои заботы прислужникам и рабам, пятеро караванщиков сели у костра, чтобы проводить этот день, узнав перед сном последние новости. Для караванщиков самым главным врагом была пустыня, поэтому на стоянках было принято делиться и не заводить конфликтов. Они накрыли общий стол, на который каждый старался поставить самое хорошее, что у него было и, провожая взглядом почти скрывшееся за песками солнце, начали свою беседу.

- Братья мои, прежде чем приступить к трапезе, возблагодарим Всевышнего за все его щедрые дары. – сказал на вид самый старший из пятерки. Он был невысокого роста, но выглядел очень крепким. Кожа его была коричневой от бесконечных сражений с солнцем. Постоянно прищуриваемые глаза, покрылись морщинами в уголках. Волосы его были белыми, словно облака, только несколько прядей сохранили былой черный цвет, напоминавший о минувшей молодости. Старец носил аккуратную седую бородку. Одежды его были простыми, как и у всех караванщиков. Он был одет в чистый белый балахон, подпоясанный ремнем, простые свободные сандалии, а на голове его красовался тюрбан такой же белый, как и всё остальное его одеяние.

Караванщики вознесли руки к небу, повторяя молитву благодарности. Костёр уже неплохо разгорелся, и ветер поднимал в небо искорки, которые смешивались в нём с понемногу загоравшимися звездами.

- Благодарю вас, братья. – продолжил старший из них и, присев, взял свой кубок с водой. – Теперь можно отдохнуть. Была ли сегодня к вам благосклонна судьба?

- Всё благополучно, Наби́-аба́. – ответил более молодой караванщик. Старца, к которому он обращался, звали Наби́, он был очень мудрым и добрым человеком, поэтому многие знавшие его люди, после его имени добавляли «аба́», что означает «отец». – Пустыня была сегодня добра. Все люди и животные живы, товары не потеряны и мы, благосклонностью Всевышнего, дошли до колодца.

- Слава Всевышнему… - сказал старик, поднимая свой кубок к небу.

- Слава Всевышнему. – повторили за ним остальные.

- Есть ли какие-нибудь новости из западных границ пустыни, мудрейший? – спросил старца один из других караванщиков. Это был очень высокий широкоплечий мужчина с черными волосами. Одет он был так же, как и остальные караванщики. За исключением того, что он единственный укрывал голову платком, вместо тюрбана.

- На границе все спокойно, Бадр. – отвечал ему старик, понемногу попивая из кувшина воду. – Нам по пути встретились торговцы из Три́поли, они рассказали, что скоро в порты прибудут корабли с товарами с севера. Так что, если у вас будет желание, то вы сможете там поторговаться. Говорят, что для этих товаров немного снизят пошлины, поэтому советую не упускать такого шанса.

- Благодарим вас, Наби́-аба́. – вновь вмешался в разговор самый молодой из них. – Думаю, что если не упустить момент, то можно хорошенько разжиться на этих иностранных товарах.

- Наби́-аба́, я вас также сердечно благодарю за вести и мудрый совет. – сказал Бадр, кивнув головой в знак уважения старому караванщику. – Я смотрю, тебе не терпится вновь пересечь пустыню за этими товарами, Кира́м? Ты разве не слышал, что происходит на севере?

- Нет, почтенный Бадр. – ответил молодой караванщик, делая вид, будто не заметил замаскированной издевки своего старшего товарища. – Что же там происходит?

- О, это очень интересная история. История о шатре… - Бадр многозначительно посмотрел в свой кубок, делая вид, что не собирается дальше ничего рассказывать, пока заинтригованный молодой караванщик не начнет его упрашивать.

- О шатре? – удивился Кира́м. – Что за история такая? И почему она должна стоять между мной и моим желанием пересечь пустыню?

- Мудрейший Наби́-аба́. – обратился к старику один из других караванщиков. – Вы когда-нибудь слышали историю о шатре, которую хочет рассказать Бадр?

- Нет, мой дорогой, Али. Боюсь, что с этой историей я не знаком. Я уже давно не хожу к северным границам, поэтому до меня доходят лишь обрывки самых важных новостей. На интересные истории, как всегда в нашей жизни, у меня, к сожалению, не хватает времени. – старик снисходительно улыбнулся и опустил взгляд на пламя костра.

- Если вы позволите, Наби́-аба́, я расскажу вам. – произнес Бадр и снова сделал кивок, отдавая дань уважения пожилому караванщику.

- Что ж, думаю, что одна история перед сном мне не повредит. – старик кивнул в ответ своему более молодому собеседнику, а затем, приподняв руку, давая знак Бадру, что нужно немного подождать, во все горло крикнул: Саха́ра!

Эхо этого крика разнеслось по всей пустыне. Не смотря на то, что Наби́ был довольно пожилым человеком, его внутренняя энергия могла бы сравниться с потенциалом многих молодых людей. Его голос звучал уверенно и громко, когда это было нужно, в остальное же время, он предпочитал говорить тихо, так, чтобы все внимательно его слушали.

Меньше чем через минуту после того, как он крикнул, к очагу подошел человек. Это была очень красивая девушка среднего роста. Она была одета в белые свободные одежды, покрывавшие практически всё её тело, за исключением головы и рук. Её длинные волосы, словно морские волны, аккуратно спадали на плечи. Глаза её были темно-карими, как крепко заваренный кофе. Во взгляде читалась уверенность и дерзость с небольшой щепоткой девичьих мечтаний. Кожа бронзовая от южного солнца, всё же была безупречно гладкой и нежной. И даже свободная одежда не могла скрыть её прекрасной фигуры. Когда она подошла, то все скромно отвели глаза, потому как знали, что это за девушка.

- Ты звал меня, отец? – спросила она, подойдя к пожилому караванщику.

- Да, Саха́ра. Я знаю, что ты занята с сестрой, но я не могу поручить это слугам. Бадр хочет рассказать нам какую-то очень интересную историю, а мы совершенно не настроены слушать её с водой в кубках. Бадр слывет хорошим рассказчиком, поэтому его истории достойны лучшего вина. Ты знаешь, о каком я говорю?

- Да, отец.

- Принеси его нам, мы подождём тебя. А пока, прежде, поговорим о делах. Ступай.

Девушка развернулась и пошла в сторону шатров. Слуги всё также шныряли туда-сюда, пытаясь как можно быстрее напоить уставших животных. Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, оставив пустыню в покровительстве ночи. Найти шатёр Наби́ было нетрудно. Он был самым большим на всей стоянке. Несмотря на то, что сам старик очень редко проводил в нём время, он заставлял слуг тащить его с собой, когда вместе с ним путешествовали его дочери: Саха́ра и Сафи́на.

Войдя в шатёр, Саха́ра увидела, что её сестра лежит на простыне, рисуя что-то палочкой на песке. Когда Саха́ра вошла и начала рыться в вещах, Сафи́на беспокойно поднялась. Она была очень красивой молодой девушкой, одетой почти так же, как и её сестра. Её глаза были очень выразительными, познавшими печаль и несправедливость этого мира, но, всё ещё, по-детски наивными. У неё были острые скулы и аккуратный носик. Волосы её были такими же чёрными и прямыми, как у сестры, а кожа немного темнее, но не менее шелковистая и гладкая. Она была немного худее своей сестры, но это никак не умоляло красоту её фигуры. Она казалась хрупкой, словно фарфоровая ваза, словно капелька воды, застывшая на травинке после дождя.

- Не переживай, Сафи́на. – сказала Саха́ра, положив обе ладони сестре на щёки, а та их немедленно к себе прижала. – Я скоро вернусь. Отец попросил отнести это вино. Они с другими караванщиками решили сегодня немного отдохнуть, послушав какие-то истории. Хочешь, я подслушаю их историю, а потом расскажу тебе перед сном.

Сафи́на улыбнулась и кивнула, отпуская руки своей сестры. Взяв среди вещей кувшин с вином, Саха́ра вышла из палатки и поспешно направилась к отцу. Теперь она не только переживала, о том, чтобы успеть доставить вино, она ещё и боялась пропустить начало истории. К счастью, этого не произошло. Когда она подошла, отец с другими караванщиками, всё ещё обсуждали новую торговую политику султана Икра́ма и то, как она скажется на их делах.

«Скукота…» - подумала про себя Саха́ра, и, подойдя к отцу, поклонилась, протягивая кувшин с вином.

- А, вот и ты, Саха́ра. Благодарю тебя, да сохранит тебя Всевышний. Ну что ж, дорогой Бадр, теперь можно и рассказ послушать. Только потом не говори, что старый Наби́ тебя не уважил вином. – караванщик засмеялся.

- Никогда не подумаю сказать такого о, мудрейший. Для меня великая радость разделить с вами это вино и эту историю. – он снова сделал свой дежурный поклон в сторону Наби́. Конечно, эти поклоны были больше данью этикету, но чувствовалось, что они, всё-таки, делались искренне.

- Саха́ра, ты ещё здесь? – удивился старик, заметив, что его дочь всё ещё стоит рядом с ним.

- Отец, позволь мне разлить вино, в знак моего уважения тебе и всем присутствующим. – она опустила голову, спрятав хитрые глаза, а уставший Наби́ даже не старался разглядеть в них какого-то подвоха.

- Что ж, дочь моя, позволяю. Бадр, прошу тебя, не стоит больше нам мучить юного Кира́ма ожиданием. Если ты не против, то я попросил бы тебя начать свой рассказ. – Наби́ присел поудобнее и устремил свой взгляд прямо в глаза Бадру, приготовившись внимательно слушать.

- Как вы пожелаете, мудрейший. Тогда я начну. – Бадр тоже уселся поудобнее и, вдохнув побольше воздуха, заговорил: – Когда несколько дней назад я был на северо-востоке пустыни, я встретил на стоянке двух караванщиков, рассказавших мне историю, которой я отказался поверить. Они сказали мне, что по пути на восток, потеряли несколько своих людей из-за какого-то шатра в пустыне. Я очень удивился этому и спросил их, что они имеют в виду. Тогда они рассказали о том, что в середине седьмого дня их путешествия, в самый жаркий час, когда солнце было в зените, они увидели на горизонте небольшой красивый шатёр чёрного цвета.

- Чёрного цвета? – удивился Кира́м.

- Кира́м, не перебивай рассказчика, пожалуйста. – улыбнулся Наби́, и дал знак Бадру, чтобы тот продолжил.

- Да, чёрного цвета. Я сам удивился, потому, как редко встречал чёрные шатры, обычно они все из белой ткани, но это не самое интересное в истории. Дальше они рассказали, что подумали, будто это самый обычный пустынный морок – мираж, который пропадёт, как только они к нему приблизятся. Они шли дальше, подходили всё ближе, но мираж не исчезал. Они начали переспрашивать друг у друга, кто что видит. Все видели одно и то же – небольшой чёрный шатёр, стоявший прямо на вершине песчаного бархана, а возле шатра сидящего неподвижно старца, одетого в чёрные одежды.

Саха́ра внимательно слушала историю караванщика, как можно медленнее разливая вино, чтобы потом не пришлось где-то прятаться и подслушивать. Но, несмотря на то, что Бадр говорил довольно быстро, она наполнила уже три кубка из пяти и скоро должна была уходить.

- Они подходили всё ближе и ближе. – продолжал свою историю Бадр. – Но шатёр со старцем не исчезали, и тогда они поняли, что это вовсе не морок. Дойдя до них, они подошли к старцу и спросили его, что он тут делает, куда держит путь, почему разбил тут шатёр и почему сам сидит снаружи, вместо того, чтобы быть внутри.

- И что же ответил старик? – выпалил в нетерпении Кира́м.

Саха́ра наполнила последнюю чашу и посмотрела на него злобным взглядом, думая при этом, что мужчине никак не идёт быть настолько несдержанным и нетерпеливым. Она поставила кувшин и, поклонившись всем пошла в сторону шатров. Ночь уже полностью опустилась на пустыню, поэтому Саха́ра отошла всего на десяток шагов и, затаившись, с упоением слушала продолжение рассказа.

- Этот старик ответил им. – Бадр вновь продолжил свое повествование. – Что он страж и советник при этом шатре и, что это не простой шатёр, а волшебный – исполняющий желания.

Все громко засмеялись. Даже Саха́ра, притаившаяся в ночи, прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя подступающим смехом. Однако на Бадре почему-то не было улыбки. Он выглядел довольно встревоженным, хоть и не настолько сильно, чтобы это могли заметить остальные, но у Саха́ры было особенное чутьё на такие вещи. Она прекрасно понимала людей, была очень хитрой, увёртливой, и никогда никому не позволяла себя обмануть. Поэтому, увидев выражение лица рассказчика, она поняла, что история далеко не смешная.

- Я тоже смеялся… - сказал Бадр, вздыхая.

- Прошу тебя, дорогой Бадр, не обижайся. – сказал Наби́. – Просто мы не ожидали такого поворота событий, я думал, что ты рассказываешь нам реальную историю.

- Так и есть, мудрейший. Я говорю чистую правду вам и я уверен, что они говорили чистую правду мне, ведь они поклялись перед Всевышним. Настолько они были отчаянны в том, чтобы я им поверил, что сделали это, Наби́-аба́. Когда они так сказали, я понял, что они не шутят, и попросил продолжить историю дальше. Если вы хотите, то и я вам дальше расскажу.

- Ну, конечно же, дорогой Бадр. Прости, что мы тебя перебиваем. Мы с удовольствием послушаем. Правда, же? – спросил караванщик у остальных.

- Да, да, конечно. – все согласно закивали, и внимание снова было приковано к рассказчику.

- Так вот… - продолжил караванщик. – Этот старик сказал, что шатёр исполняет желания и, что попросить у него можно что угодно, кроме одной вещи. Какой – они не знают, но я догадываюсь. Старик предупредил их, чтобы они крепко подумали над своими желаниями, перед тем, как входить в шатер. А ещё сказал, что может дать им один совет – ни в коем случае не входить туда.

- Почему они вообще ему поверили? – спросили Наби́, озвучив вопрос, который был на устах у всех.

- Я спросил у них то же самое, мудрейший. Дело в том, что они не поверили, они приняли всё за бред сумасшедшего. Но, это их забавляло, и один из них решил войти в шатёр. Опасаться было нечего, ведь, они там были целым караваном, а у шатра был всего один старик. Они смеялись… Но, как только подол шатра закрылся за входящим, они перестали смеяться. Потому как вошедший, больше никогда оттуда не вышел.

- Что?! – воскликнул Кира́м, удивленный подобным поворотом истории. – Что значит не вышел!?

- То и значит, мой юный друг.

Лица всех сидящих стали более серьёзными. Старый Наби́ понимал, что Бадр не шутит и у него оставалось два варианта: либо Бадр на жаре немного потерял рассудок, либо всё это каким-то чудесным образом, действительно было правдой. За свою долгую жизнь Наби́ видывал немало разных чудес. Какие-то он мог для себя объяснить, какие-то нет, поэтому полностью отмахнуться от истории Бадра он не мог.

- Прошу тебя, дорогой Бадр, продолжай. – сказал Наби́, заметив, что все слушатели были в сильном напряжении, включая притаившуюся неподалеку Сахару, о которой он, конечно же, не догадывался.

- Они сказали мне, что когда начали окликать зашедшего в шатёр первого человека и не услышали ответ, то за ним вошли ещё двое, снова запахнув за собой подол шатра. Они тоже оттуда не вернулись. Тогда среди тех, кто остался снаружи, началась паника, они отодвинули подол шатра, но там было пусто. Только песок, да ткани, больше ничего… Никаких следов вошедших туда трех людей. Тогда они накинулись на старика, сидевшего у этого шатра, спрашивая у него, где эти люди. Тот отвечал, что не знает и знать не может. Они начали кричать и обвинять его в убийстве, тогда он воскликнул: «Как можете вы клеветать на меня, когда я всегда был подле вас, и разве не я предупредил вас, чтобы вы туда не заходили!?». Они были в отчаянии и грозились убить его, тогда он сказал, что это нашлёт на них большое проклятье, от которого им никогда не отмыться. Они хотели снести шатер, но не смогли с ним ничего сделать, так как, как только они предприняли свою попытку, поднялась песчаная буря. Словно детей их охватил страх, и они поспешили убраться оттуда, оставив позади и шатёр, и старика, и трёх своих товарищей. Это мне рассказали двое присутствовавших там людей, клятвенно зарекаясь, что всё это правда…

- Интересная история, дорогой мой Бадр… Наверное, силы шайтана пытаются обманом и лживыми обещаниями затащить людей во мрак. Я допускаю, что это правда и верю тебе. Но, всё же, я думаю, что старик, сидевший у шатра, соврал насчет исполнения желаний. – Наби́ задумчиво поглаживал свою бородку.

- Я не знаю, Наби́-аба́, но я думаю, что раз в этом шатре есть сила, то она может быть использована и в праведных целях. Недаром страж сказал, что над желанием надо подумать… - Бадр задумчиво устремил свой взгляд к звёздам.

Дослушав рассказ, Саха́ра поспешила вернуться в свой шатёр, пока её присутствия никто не заметил. К этому моменту движение на стоянке уже поубавилось. Почти все животные утолили свою жажду, и большинство слуг уже отдыхало. Стоянка медленно погружалась в сон. Ясно слышно было только шум, доходящий от пятерых караванщиков, говоривших о чём-то своём у костра. Что именно они говорили, Саха́ра уже не могла услышать, но она была уверена, что они обсуждают рассказанную Бадром историю.

Войдя в шатёр, она обнаружила, что сестра, не дождавшись её, спокойно спит, положив руку на подушку. На секунду девушка была рада, что Сафи́на её не дождалась, потому как Саха́ра не очень хотела рассказывать ей на ночь эту историю. Конечно, её сестра была всего на пять лет младше её и уже казалась совсем взрослой, но Саха́ра знала, что внутри она, всё ещё, хрупкое дитя, требующее заботы.

Сафи́не было семнадцать лет, в то время, как Саха́ре скоро должно было исполниться двадцать три. Обычно приличные девушки, которые к тому же обладают знатным приданным, в её возрасте уже все были замужем, но Саха́ра отличалась своенравным и строптивым характером, подчиняясь только своему отцу, да и то, не всегда. Не раз почтенный Наби́-аба́ пытался подобрать жениха для своей дочери, но, каждый раз эти попытки оборачивались провалами и принципиальными отказами молодой девушки.

Конечно, как и все остальные девушки, она верила в любовь. И в те великолепные волшебные романы, которые им с Сафи́ной рассказывали нянечки. Она верила, что где-то там для неё есть идеальная пара и никак не могла представить, что выходит замуж только потому, что её просит отец. С возрастом девушки на востоке теряли это мечтательное чувство и, в своём большинстве, были вынуждены мириться с тем, что им преподносит судьба. Они выходили замуж и старались полюбить своих мужей. Кому-то с мужьями везло и им это удавалось легко, а кто-то очень много страдал, со временем теряя всяческую радость жизни. Естественно, такая судьба не устраивала нашу молодую девушку и она, будучи намного упорнее всех остальных, твёрдо решила, что не выйдет замуж до тех пор, пока не найдет своего настоящего счастья.

Дни Саха́ры, были довольно обыденными и проходили в ухаживании за больной сестрой и составлении той приятной компании. Саха́ра очень любила Сафи́ну, несмотря на то, что они не были настоящими сёстрами. Хотя это никогда никому не бросалось в глаза, ведь девушки были очень похожи. Возможно что, отчасти, именно из-за чувства долга перед Сафи́ной, Саха́ра и не спешила покидать отеческий дом.

Так и сейчас, вернувшись в шатёр и обнаружив сестру спящей, Саха́ра взяла покрывало и накрыла им Сафи́ну, чтобы та не замёрзла. Затем она легла рядом, лицом к своей младшей сестренке и, изучая её подрагивающие во сне ресницы, задумалась о том, что сегодня услышала.

Эта история, рассказанная Бадром, и правда, её затронула. Она не могла уснуть, размышляя о том, существует ли на самом деле этот шатёр? Исполняет ли он желания? Если да, то почему тогда не отпустил вошедших в него людей, если нет, то тогда вообще в чём его цель? Задумавшись об этом, Саха́ра, невольно, затронула глубокие нити и своих душевных желаний. О многом она мечтала, но самым сильным и горячим её желанием было вылечить младшую сестренку. Она протянула к сестре ладонь и погладила её волосы, смешно спавшие во сне на её лицо. Из глаз Саха́ры маленькими капельками начали падать на покрывало слёзы. Она прикрыла глаза руками и, тихонько всхлипнув, отвернулась от сестры, устремив свой взор на полотно их шатра.

Суждено ли когда-нибудь сбыться её заветному желанию? Сможет ли она хоть что-нибудь сделать, чтобы исцелить свою сестру? Саха́ра не знала ответы на эти вопросы. Она могла лишь гадать и надеяться, что когда-нибудь судьба предложит ей подобный шанс и тогда, она его точно не упустит. Она твердо решила всё разузнать об этом шатре и, если он действительно существует, то она непременно попытается помочь своей сестре исцелиться. С этими мыслями девушка заснула.

Пустынная ночь протекает довольно быстро. Встревоженная разными волнующими снами Саха́ра проснулась от того, что её толкает в плечо Сафи́на. Протерев глаза и присев на своем покрывале, Саха́ра посмотрела на сестру, которая, глядя на неё, проводила двумя пальцами по горлу, от подбородка, к груди.

- Вода есть в кувшине, Сафи́на, почему ты меня так рано разбудила? - улыбнулась Саха́ра и приобняла свою сестру, чтобы та не подумала, что она на неё сердится.

Сафи́на ещё раз провела пальцами по горлу, а затем обхватила себя руками, будто подрагивая, и снова просящим взглядом уставилась на сестру.

- Холодную хочешь? – улыбнулась Саха́ра.

Сафи́на кивнула, и её лицо тоже осветлилось в лучезарной улыбке. Сафи́на не могла говорить. С самого детства она не сказала ни слова. Для Наби́ это было большим ударом, осознавать, что девочке предстоит провести всю жизнь в борьбе с этим недугом. Он долго винил себя, говоря, что Сафи́на получила этот недуг за его грехи, но, со временем, мольбы Саха́ры о том, чтобы он не корил себя дали результат и Наби́ смог немного успокоиться. К тому же, за столько лет Саха́ра и Сафи́на научились прекрасно общаться. Сафи́на всё понимала и слышала, просто не могла вымолвить ни слова, и Саха́ре нужно было только научиться понимать её жесты, что она успешно и делала.

Погладив сестру по голове, Саха́ра поднялась на ноги и стала приводить себя в порядок, чтобы пойти к колодцу и зачерпнуть для Сафи́ны холодной воды. Она отряхнула свою одежду, поправила волосы и умылась водой, стоявшей в углу шатра. Завершив свой образ, она повернулась к своей сестре и посмотрела на неё вопросительным взглядом:

- Ну, как? – спросила она, сделав полный оборот, чтобы сестра полностью её осмотреть.

Сафи́на, внимательно изучив Саха́ру, улыбнулась и показала двумя пальцами на глаза, а затем коснулась ими губ. Этот жест означал то, что она любит то, что видит, иначе говоря, ей нравится.

Подмигнув сестре, Саха́ра взяла кувшин, чтобы наполнить его водой и вышла из шатра. Стоянка понемногу начинала просыпаться. Она шла тихонько, чтобы никого не разбудить. В нескольких метрах от их шатра спал отец, предпочитавший сон под открытым небом, исключение составляли только ветреные дни. Пройдя практически через всю стоянку, Саха́ра встретилась лишь с несколькими слугами, поднявшимися пораньше, чтобы начать подготовку животных. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, но небо было уже довольно светлым, было не холодно, дул лишь небольшой ветерок, обдававший Саха́ру приятной прохладой. Когда она подошла к колодцу, то увидела, что возле него стоит один из караванщиков, сидевших вчера с отцом у костра.

Это был Кира́м. Он был довольно отчаянным юношей, любившим рискованные предприятия. У людей в округе и у её отца, Кира́м имел весьма сомнительную репутацию неопытного, но горячего юнца, который мог с лёгкостью согласиться на любое пари, если его обвинить в трусости. Он легко мог поссориться с любым человеком, имевшим неосторожность бросить в его сторону какое-либо сомнительное слово. Несмотря на взбалмошный характер, Кира́м прослыл, как довольно успешный караванщик для своего возраста и многие предрекали ему большое богатство к сорока-пятидесяти годам, если, конечно, с его любовью к неприятностям, он до них доживёт.

Кира́м и Саха́ра были знакомы друг с другом, ведь, он бывал у них дома и, как и любому другому гостю, Наби́ представил ему своих дочерей. Зная, что будет невежливо, если она не поприветствует Кира́ма, Саха́ра опустила глаза, и уже хотела, было, открыть рот для того, чтобы что-то сказать, как диалог начал сам юноша.