Месть Дианы де Монсоро

Пролог

Париж, 1580 год

Туманный вечер окутал улицы столицы, словно саван. В покоях замка, украшенных гобеленами с изображением древних битв, стояла тишина – тяжёлая, гнетущая, пропитанная горечью утраты. Графиня Диана де Монсоро стояла у окна, вглядываясь в сумрак. Её пальцы, бледные и тонкие, сжимали клочок пергамента – последнее письмо от возлюбленного, графа де Бюси. Каждая строка дышала отвагой и нежностью, но теперь эти слова жгли душу, напоминая о том, что их автор больше не дышит.

Известие о гибели де Бюси достигло Дианы лишь спустя недели – обставленная как случайная стычка, она на деле была хладнокровным убийством. Заговор плелся в тени королевского двора, и в его сердцевине стоял он – герцог Анжуйский, чья зависть и ревность не знали границ. Диана знала правду: Бюси пал не в честном бою, а от удара в спину, подстроенного тем, кто называл себя другом, но был воплощением коварства.

В дверях бесшумно появился лекарь Реми. Его взгляд, внимательный и проницательный, задержался на графине. Он знал её тайну – как знала её вся Франция: любовь Дианы и Бюси была запретной, но оттого не менее сильной. Реми помнил, как лечил раны графа после очередной стычки, как тот, едва придя в себя, шептал имя Дианы. Теперь же в глазах лекаря читалась решимость.

– Я готов помочь, – тихо произнёс он, подходя ближе. – Я владею искусством, которое может служить не только жизни, но и… справедливости.

Диана медленно обернулась. В её глазах, прежде полных слёз, теперь горела сталь.

– Ты говоришь об отраве? – её голос звучал ровно, почти бесстрастно.

– О возмездии, – поправил Реми. – Герцог Анжуйский не должен уйти от расплаты. Я знаю составы, которые действуют незаметно. Один глоток – и судьба его будет решена.

Графиня молча кивнула. Мысль о мести, прежде казавшаяся безумной, теперь обретала очертания плана. Но одного Реми было мало. Требовался союзник, чья рука была бы столь же твёрдой, а ум – столь же изощрённым.

Дверь скрипнула вновь, и на пороге возник граф дю Бюшаж. Его лицо, обычно оживлённое и насмешливое, сейчас было мрачным. Он поклонился Диане с той особой почтительностью, что выдавала не просто уважение, но глубокую личную привязанность.

– Я слышал о вашей утрате, – произнёс он. – И пришёл предложить вам свою шпагу. Герцог Анжуйский должен ответить за содеянное.

Диана взглянула на него, и впервые за долгие дни в её душе шевельнулась надежда. Граф дю Бюшаж был не только опытным воином, но и мастером придворных интриг. Его связи при дворе могли открыть двери, закрытые для других.

– Вы оба понимаете, – медленно проговорила она, – что это путь без возврата? Мы вступим в игру, где ставка – не только жизнь, но и честь.

Реми склонил голову:

– Моя честь – служить справедливости.

Граф дю Бушаж улыбнулся – холодно и жёстко:

– А моя – защищать тех, кто этого достоин.

Диана выпрямилась. В этот миг она перестала быть скорбящей вдовой – она стала воительницей.

– Тогда пусть будет так, – произнесла она. – Герцог Анжуйский заплатит за смерть де Бюси. И пусть Господь простит тех, кто вершит этот суд… но я – не прощу.

За окном ветер усилился, швыряя капли дождя в стекло. Где‑то вдали, в лабиринте парижских улиц, герцог Анжуйский смеялся, не подозревая, что тень мести уже протягивает к нему свои холодные пальцы.

Глава 1. Тайные приготовления

План Реми оказался хитрее, чем ожидала Диана. Отравленные конфеты должны были попасть к герцогу Анжуйскому через доверенного слугу – человека, чья преданность казалась незыблемой. Но лекарь, склонившись над склянками с мутноватыми жидкостями, настаивал на крайней осторожности:

– Мадам, – его голос звучал глухо, почти предостерегающе, – малейшая ошибка может привести к разоблачению. Один неверный шаг – и мы все окажемся на плахе.

Диана, скрестив руки на груди, пристально посмотрела на него:

– Вы слишком мрачны, мэтр. Разве не вы говорили, что ваш яд действует незаметно, словно лихорадка?

– Действует, – кивнул лекарь. – Но и следы его можно обнаружить, если знать, что искать.

Она вздохнула, отворачиваясь к окну. В её голове роились мысли: «Сколько ещё тайн придётся хранить? Сколько масок надеть, прежде чем цель будет достигнута?»

Тем временем граф дю Бушаж занялся организацией прикрытия. Он втерся в доверие к охране замка, где проживал герцог Анжуйский, и узнал все тайные ходы и расписания патрулей. Его военная смекалка оказалась бесценной в подготовке операции.

Однажды вечером граф встретился с одним из стражников – коренастым мужчиной с грубыми чертами лица.

– Друг мой, – граф похлопал его по плечу, – я слышал, ты знаешь все закоулки этого замка. Не поделишься секретами? За хорошее вознаграждение, разумеется.

Стражник поколебался, но блеск золотых монет в руке графа развеял его сомнения:

– Ну… скажем так, есть один ход, которым редко пользуются. Он ведёт прямо в сад, минуя главные ворота.

– Превосходно, – улыбнулся дю Бушаж. – А расписание патрулей?

– Через каждые два часа, – понизив голос, ответил стражник. – Но после полуночи они часто задерживаются в караулке – погреться у камина.

Граф удовлетворённо кивнул. «Ещё одна деталь на месте», – подумал он.

Диана же тем временем вела двойную игру. Придворные интриги стали её вторым домом. Она умело поддерживала видимость счастливой женщины, одновременно собирая информацию о врагах и возможных союзниках. Её красота и ум помогали заводить полезные знакомства.

На одном из приёмов она разговорилась с молодой фрейлиной герцогини:

– Ах, мадемуазель, – вздохнула Диана, – как же я завидую вашему положению! Вы так близки к герцогине… Наверняка знаете все её секреты.

Фрейлина, польщённая вниманием столь блистательной дамы, охотно поделилась сплетнями:

– О, поверьте, секретов хватает. Например, герцог Анжуйский терпеть не может миндаль в десертах. Говорит, от него у него изжога.

Диана едва заметно улыбнулась. «Вот и подсказка», – отметила она про себя.

Однажды вечером, когда луна освещала парижские улицы своим серебристым светом, трое заговорщиков собрались в тайной лаборатории Реми. Стены комнаты были увешаны странными инструментами и засушенными травами, а в воздухе витал терпкий запах химических соединений.

Реми разложил на столе карту замка:

– Итак, – начал он, – план таков. Граф обеспечит доступ в сад. Диана подменит конфеты в вазе на столе герцога – она будет среди гостей на ужине. Я же прослежу, чтобы никто не заподозрил неладного.

– А если герцог не станет есть конфеты? – нахмурилась Диана.

– Станет, – уверенно ответил Реми. – Я добавил в них особый аромат – он пробуждает аппетит. К тому же, как я слышал, он любит сладкое.

– Что ж, – граф дю Бушаж скрестил руки на груди, – звучит разумно. Но что, если что‑то пойдёт не так?

На мгновение воцарилось молчание. Затем Диана тихо произнесла:

– Тогда мы все погибнем. Но разве не ради этого мы здесь? Разве не ради высшей цели?

Реми кивнул:

– Именно. Мы меняем ход истории. И пусть Бог простит нас за это.

Финальный план был готов. Каждый знал свою роль, каждый был готов рискнуть всем ради успеха.

Но судьба готовила им сюрприз. В город прибыл королевский следователь, известный своей способностью раскрывать самые запутанные дела. Его появление могло разрушить все их планы, и теперь Диане и её союзникам предстояло действовать ещё осторожнее.

– Я слышал, его зовут Ларош, – сообщил граф на следующей встрече. – Говорят, он видит ложь насквозь.

– Значит, – холодно ответила Диана, – нам придётся лгать ещё убедительнее.

Напряжение нарастало с каждым днём. Все понимали – скоро произойдёт то, что изменит их жизни навсегда. И каждый из них задавался вопросом: готовы ли они к последствиям своего выбора?

Реми, глядя в окно на огни Парижа, размышлял: «Что есть справедливость? И кто вправе решать, кому жить, а кому умереть?»

Граф дю Бушаж, сжимая рукоять шпаги, думал о том, сколько ещё раз ему придётся переступать через совесть ради «высшего блага».

А Диана, улыбаясь гостям на очередном балу, спрашивала себя: «Когда маска станет моей настоящей кожей?»

В воздухе витало предчувствие скорой развязки, и даже птицы, казалось, затихали, предчувствуя грядущие события. Париж жил своей обычной жизнью, не подозревая о том, какие страсти кипят в его узких улочках и роскошных дворцах.

Глава 2. На грани разоблачения

В замке царила напряжённая атмосфера – словно перед грозой, когда воздух густеет, а каждый звук отдаётся в груди глухим эхом тревоги. Герцог Анжуйский, облачённый в тёмно‑бордовый камзол с серебряной вышивкой, стоял у высокого окна своих покоев и вглядывался в сумеречный парк. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он пытался ухватить неуловимую нить, связывающую разрозненные факты в единую картину.

«Что‑то не так… – думал герцог, хмуря седые брови. – Слишком гладко всё складывается. Слишком безупречны отчёты, слишком слажены действия. Это не порядок – это спектакль».

Его острый ум, отточенный годами придворных интриг, подсказывал: за показным благополучием скрывается тщательно выверенный план. Кто‑то умело дёргал за ниточки, оставаясь в тени. И чем больше герцог размышлял, тем более осторожным и подозрительным становился – что ставило под угрозу всю операцию.

Реми работал не покладая рук. В своей лаборатории, спрятанной в подземелье старого крыла замка, он создавал всё новые составы, проверяя их действие на животных. Пламя спиртовки отбрасывало дрожащие тени на каменные стены, а на полках выстроились склянки с разноцветными жидкостями – от прозрачных, как слеза, до густых, маслянисто‑чёрных.

Яд должен был быть идеальным – незаметным и смертоносным. Без вкуса, без запаха, с отсроченным действием, чтобы никто не связал смерть с конкретным событием. Реми смешивал экстракты белладонны и аконита, добавлял капли редких масел, полученных из восточных трав. Каждый день лекарь отправлял пробные образцы через доверенных лиц, отслеживая их воздействие.

«Природа мудра, – размышлял Реми, растирая в ступке сухие лепестки наперстянки. – Она даёт нам оружие и противоядие в одном флаконе. Вопрос лишь в пропорции… и в том, кто первым найдёт верный баланс».

Он поднял взгляд на портрет жены, висевший над столом. Её улыбка, запечатлённая художником много лет назад, казалась теперь далёкой и нереальной.

«Прости, – беззвучно прошептал Реми. – Но если мы проиграем, мир станет ещё хуже. Иногда зло нужно, чтобы остановить большее зло».

Граф дю Бушаж тем временем укреплял свои позиции при дворе. Его рыцарская доблесть и благородство вызывали восхищение среди придворных. На вчерашнем турнире он одержал победу в трёх поединках подряд, а после лично помог раненому сопернику подняться, вызвав бурю оваций.

Репутация молодого графа росла, что давало Диане дополнительное прикрытие. Она часто появлялась рядом с ним – то на прогулке в саду, то на вечернем приёме, – и сплетники уже вовсю судачили о возможной помолвке.

Но его чувства к ней становились всё более очевидными, и это могло сыграть злую шутку. За завтраком граф не сводил с Дианы глаз, а когда она случайно уронила салфетку, бросился поднимать её с такой поспешностью, что опрокинул кубок с вином.

– Вы слишком внимательны, граф, – тихо сказала Диана, наклонившись к нему. Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тревога. – Помните: наша цель – не любовь, а справедливость.

– Разве они не могут идти рука об руку? – улыбнулся дю Бушаж. – Разве нельзя бороться за правду и при этом любить?

Диана отвела взгляд.

– Можно. Но цена такой борьбы может оказаться выше, чем мы готовы заплатить.

Однажды вечером, когда заговорщики собрались на очередное совещание в лаборатории Реми, произошло непредвиденное. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился королевский следователь в чёрном плаще с капюшоном. Его лицо, бледное и худое, казалось высеченным из мрамора, а глаза – холодные и цепкие – мгновенно охватили всю комнату.

Реми едва успел спрятать свои записи и ингредиенты под столешницу, а Диана метнулась к окну, делая вид, что любуется закатом.

– Что это за место? – спросил следователь, оглядывая лабораторию. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась сталь.

– Здесь я провожу исследования для лечения больных, – спокойно ответил Реми, стараясь не выдать волнения. Он шагнул вперёд, загораживая собой стол. – Ничего противозаконного, уверяю вас.

Следователь медленно прошёл вдоль полок, проводя пальцем по пыли на склянках.

– Лечение, значит… – протянул он. – И от каких же недугов вы лечите? От старости? От скуки? Или, может, от… излишней болтливости?

– От лихорадки, – твёрдо сказал Реми. – От воспалений. От отравлений, в конце концов. Разве это преступление – искать способы спасти жизни?

Следователь остановился напротив Дианы.

– А вы, мадам? Что привело вас в эту… лечебницу?

– Любопытство, – улыбнулась она, стараясь, чтобы улыбка не дрогнула. – Я интересуюсь наукой. Говорят, прогресс начинается с вопросов.

– О да, – кивнул следователь. – И заканчивается ответами. Иногда очень неприятными.

Он ещё раз окинул комнату взглядом, задержавшись на едва заметном пятне от пролитого реагента на полу.

– Что ж, продолжайте свои опыты, доктор. И вы, мадам, сохраняйте любопытство. Но помните: некоторые вопросы лучше не задавать вслух.

Когда он ушёл, все выдохнули с облегчением.

– Он что‑то подозревает, – прошептала Диана.

– Хуже, – мрачно сказал Реми. – Он знает. И ждёт, когда мы ошибёмся.

В ту ночь заговорщики не спали. Они сидели у камина в потайной комнате, куда огонь отбрасывал причудливые тени, похожие на шепчущих призраков. Каждый из них осознавал, что цена ошибки – не только их жизни, но и честь многих невинных людей.

– Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать, – сказал дю Бушаж, сжимая кулаки. – Но и идти вперёд опасно. Что, если он уже доложил королю?

– Тогда нас арестуют до рассвета, – отозвался Реми. – Но я думаю, он играет в свою игру. Хочет поймать нас с поличным.

Диана молча смотрела на пламя. В её голове крутились обрывки фраз, взгляды, случайные слова, сказанные за последние недели. Кто‑то явно следил за каждым шагом Дианы и её союзников. И этот кто‑то был куда ближе, чем они предполагали…

«Предатель среди своих, – поняла она с леденящей ясностью. – Кто‑то, кому мы доверяем. Иначе как бы следователь узнал про лабораторию?»

– Нам нужно выяснить, кто сливает информацию, – сказала она вслух. – И сделать это до того, как он нанесёт удар.

Напряжение достигло предела. Казалось, ещё немного – и хрупкое равновесие рухнет, увлекая всех в пучину кровавых событий. Но Диана не собиралась отступать. Её решимость только крепла с каждым новым препятствием.

«Мы начали эту игру, – думала она. – И мы её закончим. Даже если придётся пожертвовать всем».

За окном догорала последняя звезда, предвещая рассвет – возможно, последний для кого‑то из них.

Глава 3. Паутина лжи

Диана провела бессонную ночь, обдумывая каждый свой шаг. Она лежала без сна, уставившись в потолок, украшенный позолотой и фресками с изображением античных героев. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. «Сколько ещё продержится эта игра? Когда нить, на которой держится наша паутина, оборвётся?»

Она понимала, что теперь нужно действовать ещё осторожнее. Каждое утро начиналось с тщательного планирования – от выбора платья до маршрута передвижения по дворцу. Сегодня она остановила выбор на тёмно‑синем наряде с серебряной вышивкой: цвет ночи и блеск стали, словно отражение её внутреннего состояния.

Реми появился в её покоях ранним утром, едва первые лучи солнца коснулись шпилей дворца. Он был бледен, но собран.

– План изменён, – тихо произнёс он, оглядываясь на дверь. – Яд теперь в парфюме. Герцог Анжуйский обожает этот аромат – «Ноктюрн Сен‑Жермена». Лекарь создал уникальную смесь: действует через кожу, незаметно, без запаха.

– А если он не воспользуется им сразу? – спросила Диана, поправляя перчатку.

– Тогда мы подстроим ситуацию. Бал у маркиза де Лаваля – идеальный момент. Герцог не устоит перед возможностью обновить аромат перед выходом в свет.

Граф дю Бушаж тем временем сблизился с одним из помощников королевского следователя – молодым, честолюбивым человеком по имени Пьер. Его природное обаяние и благородство помогали заводить полезные знакомства. За бокалом вина в тени галереи Тюильри граф осторожно выведывал информацию.

– Вы, должно быть, устали от этих бесконечных допросов, – заметил дю Бушаж, разливая вино. – Королевский следователь – человек упорный, но, кажется, порой теряет суть.

Пьер усмехнулся:

– Он видит заговор в каждом шорохе. Но в этот раз, боюсь, он на верном пути. Слишком много совпадений вокруг мадам де Монсоро.

– О, Диана? – граф изобразил лёгкое удивление. – Она всего лишь женщина, уставшая от дворцовых интриг. Разве не так?

Но Пьер лишь многозначительно улыбнулся, и граф понял: опасность ближе, чем казалось.Неожиданным подарком судьбы стала придворная дама маркиза де Лаваль – мадам Клод. Узнав о готовящемся покушении, она не только не выдала заговорщиков, но и предложила свою помощь.

– Я не одобряю убийства, – сказала она Диане во время прогулки в саду. – Но герцог Анжуйский – угроза для Франции. Его амбиции могут привести к войне.

– Вы рискуете всем, помогая нам, – заметила Диана.

– Я уже потеряла всё, – вздохнула мадам Клод. – Мою семью, моё имя. Теперь у меня есть шанс восстановить справедливость. И я им воспользуюсь.

Её влияние при дворе могло оказаться решающим.

В это время королевский следователь, месье Ларош, начал проявлять особый интерес к Диане. Он часто появлялся на балах, где она присутствовала, задавал наводящие вопросы и внимательно наблюдал за её реакцией. Его присутствие действовало на нервы всем заговорщикам.

Однажды вечером, во время торжественного приёма в честь приезда испанского посла, произошло то, чего все так боялись. Следователь открыто подошёл к Диане и, под предлогом обсуждения последних новостей, начал задавать вопросы, касающиеся её недавнего прошлого.

– Мадам де Монсоро, – произнёс он с лёгкой улыбкой, но глаза оставались холодными, – я не могу не отметить вашу удивительную способность всегда оказываться в центре событий. Словно вы – невидимая нить, связывающая их воедино.

Диана сохранила спокойствие, хотя сердце забилось чаще. «Он знает? Или только подозревает?»

– Ваша проницательность, господин следователь, достойна восхищения, – ответила она, слегка склонив голову. – Но, возможно, вы преувеличиваете моё влияние? Я всего лишь женщина, которая следует велениям судьбы.

– Судьба, – задумчиво повторил Ларош, – или расчёт? Говорят, вы были близки с графом дю Бушажем. А он, как известно, человек рискованных убеждений.

– Мы знакомы с детства, – парировала Диана. – Разве дружба – преступление?

– В политике, мадам, даже дружба может стать оружием. – Он сделал шаг ближе. – Будьте осторожны. В этой игре слишком много игроков, и не все играют по правилам.

Этот разговор оставил неприятный осадок. Диана вернулась к своей свите, но мысли её были далеко. «Он подозревает. Но достаточно ли у него доказательств? И сколько ещё времени у нас осталось?»

Вечером, в своих покоях, она встретилась с Реми и дю Бушажем.

– Нам нужно действовать быстрее, – сказал Реми. – Ларош на хвосте. Если он найдёт связь между нами и ядом…

– Он не найдёт, – твёрдо произнесла Диана. – Мадам Клод обеспечит доступ к флакону. Бал завтра. Это наш последний шанс.

Дю Бушаж кивнул:

– Я отвлеку следователя. Устрою скандал с испанским послом – он не сможет остаться в стороне.

– Хорошо, – Диана сжала руки. – Пусть будет так. Но помните: если кто‑то из нас падёт, остальные должны выжить. Ради Франции. Ради того, чтобы эта паутина лжи не поглотила нас целиком.

В воздухе витало предчувствие скорого разрешения конфликта. Париж продолжал жить своей жизнью, не подозревая о том, какие страсти бушуют в его стенах. Но заговорщики знали – развязка близка, и она может оказаться куда более опасной, чем они предполагали.

Диана подошла к окну. Внизу шумели улицы, звенели кареты, смеялись люди. «Они живут, не зная, что завтра может не наступить. А мы… мы плетём свою сеть, надеясь, что она не станет нашей могилой».

Она закрыла глаза, вслушиваясь в гул города. Где‑то там, за поворотом судьбы, их ждал ответ – на вопрос, который они боялись задать вслух: «Кто останется в живых, когда паутина разорвётся?»

Глава 4. Час возмездия

Маркиза де Лаваль стала неожиданным козырём в их игре. Она не только искусно отвлекала внимание герцога Анжуйского, увлекая его в долгие беседы о последних парижских сплетнях, но и предоставила доступ к его личным вещам – к заветному бюро с потайными ящиками, где хранились важные письма и документы. Теперь доставка яда через парфюм казалась вполне осуществимой, почти обыденной задачей – словно передать веер на балу.

Реми работал над финальной формулой в своей тесной лаборатории, пропахшей травами и металлами. Он создал особый состав: бесцветный, без запаха, с отсроченным действием. Яд должен был подействовать через несколько дней после контакта с кожей – достаточно времени, чтобы никто не связал флакон духов с внезапной болезнью. Лекарь склонился над колбами, помешивая смесь тонкой стеклянной палочкой, и тихо прошептал:

– Ещё один поворот – и колесо судьбы повернётся. Это наш последний шанс.

Его пальцы дрожали, но не от страха – от напряжения. Он знал: если план провалится, их всех ждёт не просто опала, а казнь.

Граф дю Бушаж, тем временем, усилил охрану вокруг Дианы. По его приказу двое молчаливых стражников теперь сопровождали её повсюду – даже в саду, где она любила гулять в одиночестве. Однажды вечером, когда Диана стояла у фонтана, наблюдая, как последние лучи солнца золотят лепестки роз, герцог подошёл к ней.

– Вы слишком бледны, – заметил он, внимательно вглядываясь в её лицо. – Вас что‑то тревожит?

Диана вздрогнула, но тут же заставила себя улыбнуться.

– Просто устала, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – День был долгим.

Герцог помолчал, потом тихо произнёс:

– Если вам что‑то угрожает, скажите мне. Я сделаю всё, чтобы вас защитить.

Она подняла глаза и встретилась с его взглядом – в нём было столько искренней тревоги, что на мгновение ей захотелось всё ему рассказать. Но она лишь покачала головой:

– Благодарю вас, герцог. Но со мной всё в порядке.

В это время королевский следователь начал действовать более открыто. Он установил слежку за всеми участниками заговора, пытаясь найти связь между ними. Его подозрения усиливались с каждым днём – слишком много странных совпадений, слишком много случайных встреч, которые не могли быть случайными.

– Они плетут сеть, – говорил он своему помощнику, раскладывая на столе записки и донесения. – И если мы не перережем нити сейчас, она затянется на шее самого короля.

Однажды вечером, когда солнце медленно опускалось за крыши Парижа, окрашивая небо в багряные тона, произошло то, чего все так ждали. Парфюм оказался у герцога Анжуйского.

Маркиза де Лаваль, проявив незаурядное актёрское мастерство, подарила ему флакон, якобы в знак восхищения.

– Ваша светлость, – промурлыкала она, протягивая изящный хрустальный сосуд, – этот аромат создан специально для вас. Он называется «Полночный сад» – в нём ноты жасмина, бергамота и чего‑то неуловимого… как ваша харизма.

Герцог, польщённый, принял подарок с улыбкой:

– Вы слишком добры, маркиза. Но я уверен, что этот парфюм будет напоминать мне о вас.

Когда она вышла из кабинета, её руки слегка дрожали, но улыбка оставалась безупречной. Только в своей комнате, за запертой дверью, она позволила себе выдохнуть и прислониться к стене.

– Господи, – прошептала она, – пусть это сработает. И пусть никто не узнает…

Первые признаки отравления появились через три дня. Герцог Анжуйский начал жаловаться на слабость и головные боли. Он отмахнулся от советов вызвать врача:

– Это просто усталость. Слишком много дел.

Но Реми, следивший за развитием болезни, знал – яд действует именно так, как было задумано. Он сидел у окна своей лаборатории, наблюдая за прохожими, и думал:

– Ещё немного. Ещё день или два – и всё будет кончено. Но что будет потом?

Но в этот момент случилось непредвиденное. Следователь получил анонимное письмо, написанное неровным почерком на дешёвой бумаге. В нём указывались все участники заговора: имена, роли, даже места встреч. Он пробежал глазами строки, и его лицо стало каменным.