- -
- 100%
- +
— Самый трудный участок. Надо разведать.
Надев на себя брезентовые куртки, резиновые сапоги и обмотав головы полотенцами, чтобы уменьшить проникновение мошкары, мы вышли из машины и медленно прошлись по автомобильным следам, заполненным болотной жижей. Потыкав палкой следы, Алексей подозвал нас и тревожно сказал:
— Здесь по следам нельзя ехать. Слишком тонкий торфяной слой. Если колеса прорежут его, то намучимся. Друган предупреждал меня об этом. Это его следы — туда и обратно. Что будем делать? Можно переночевать у костра, а утром попытаться ее проехать, а можно сейчас рискнуть.
— Далеко до Витима? — спросил Сергей.
— Осталось около десяти километров и еще две пади, но они более проходимые.
— Чем кормить здесь этих кровососов, предлагаю рискнуть, — решительно предложил Сергей.
Я поддержал Сергея.
— Большинство. Мне остается только подчиниться, — не скрывая удовлетворения нашим решением, подытожил Алексей. — Я медленно поеду вдоль правого следа, а вы будете идти рядом, чтобы облегчить машину, и если потребуется, то сразу же и подтолкнете.
Так мы пересекли почти половину пади. И вдруг автомобиль тюкнул передом и остановился. Алексей тут же выскочил из машины и, чертыхаясь, огорошил нас:
— В промоину, прикрытую травой, провалился передок, — и попытался почти двухметровой палкой измерить глубину ямы.
К нашему ужасу, ее длины не хватило!
— Это надолго. И тут лебедка нам не поможет — до берега троса не хватит, чтобы зацепиться, — упавшим голосом добавил он.
Таким растерянным мы еще не видели Алексея, и это побудило нас с Сергеем, не попадавших еще в такие ситуации, к действиям.
— Может, с помощью домкрата приподнять передок и подложить жерди? — предложил Сергей.
— А во что его упереть? Ты же видел, какая здесь глубина, — возразил Алексей. И после непродолжительной паузы вновь заговорил уверенно: — Если бы Архимед получил опору, то перевернул бы Землю. Все дело в ней. В нашем случае опору можно получить двумя путями. Первый — натаскать из лесу камни и забить ими яму, понятно, что их потребуется очень много. Второй — необходимо срубить длинное бревно, называемое таежниками вагой, и использовать его как рычаг, а опорой в этом случае будет служить настил из бревен, который тоже предстоит проложить.
Ободренные восстановившейся уверенностью лидера, мы с Сергеем приняли активное участие в обсуждении вариантов. После непродолжительной дискуссии был принят второй вариант.
— Как бы тут нас для полного счастья еще и дождь не накрыл, — взглянув на небо, по которому ползли черные тучи, встревожился Алексей. — Надо спешить, а то долго придется тут сидеть. Помощи ждать неоткуда.
Более трех часов мы потратили на то, чтобы приподнять сначала переднюю часть «газика» и вымостить под ней настил из жердей, а затем то же самое проделать и с задней частью. Кроме того, мы решили выезжать по своему следу, и нам пришлось следы от колес забить хворостом. О движении вперед мы и не помышляли, так как уже доносились раскаты грома. Тщательная подготовка пути отступления дала свои результаты. С первой же попытки нам удалось вырваться из топкой пади.
Уставшие, искусанные гнусом, который тучами кружил над нами, стараясь перед грозой насытиться нашей кровью, мы все равно были переполнены радостью оттого, что удалось вырваться из плена. Смыв с себя пот, мы попрыгали в машину.
— Столько времени не было дождя, а тут как назло! Все небо затянуло тучами. Придется возвращаться, — грустно сказал Алексей. И спросил нас: — Проголодались?
— Как волки! — подтвердил Сергей. — Да вздремнуть не мешало бы.
— Чаи гонять некогда. До дождя надо успеть проскочить первую падь, а то развезет так, что туда не сунешься. Дорогой перехватите, а когда проскочим падь, то после и вздремнем.
— При той трясучке в рот не попадешь, — хохотнул Сергей. — Но из двух зол надо выбирать меньшее.
Не успели мы развернуться в обратный путь, как первые капли дождя застучали по брезентовой крыше «газика», и мы, подгоняемые дождем, в очередной раз прошли испытание трясучкой на участке до первой пади. Подъехав к ней, Алексей без остановки, с разгону направил автомобиль по нашему следу, и наконец нам повезло — мы проскочили ее!
Алексей остановился, выключил двигатель, уткнулся головой в руль и засыпающим голосом проговорил:
— Теперь что хотите, то и делайте: ешьте, спите… — и тут же заснул, а вслед за ним и мы.
Из первой попытки прорваться летом к Витиму мы с Сергеем сделали вывод, что летняя рыбалка на таежных речках — занятие для рыбаков очень азартных и выносливых, поэтому старались в дальнейшем свой рыбацкий азарт не связывать со словом «очень» и вновь переключились на озерную рыбалку. А при встречах с Алексеем на его шутливо-проверочный вопрос: «Ну, рыбаки, готовы к следующей поездке?» — уклончиво отвечали, что еще не отошли от первой.
И все же мечта побывать на Витиме в нас продолжала жить и магнитом притягивала к себе все, что требовалось для ее воплощения.
Нам вдруг захотелось получить подробную информацию об этой реке, и вскоре знакомый учитель географии дал нам такую справку. Оказалось, что Витим хоть и является правым притоком могучей реки Лены, но он гораздо величественней и внушительней ее. Эта своевольная река рождается на восточных склонах Икатского хребта и, огибая Витимское плоскогорье и пересекая хребты Станового нагорья, несколько раз резко меняет направление течения. Витим изобилует порогами, россыпями камней, перекатами с плесами, шиверами, круговоротами воды с обратными течениями, то есть любимыми местами обитания хариуса, ленка и тайменя. На своем пути он собирает чистейшие воды многочисленных таежных речушек, в которых нерестится рыба. Витим — река горная, и в период паводков уровень воды в ней резко поднимается и с огромной скоростью проносится по ее руслу. Горе тому, кто об этом забывает! Витим еще не покорен человеком. Однако специалисты уже знают, что Витим в четыре раза сильнее Днепра, и вынашивают планы обуздания его дикого нрава с помощью ГЭС.
А в конце июля мы с Сергеем поехали на моих «Жигулях» в тайгу за голубикой и на спуске по лесной дороге увидели съехавший под откос «Запорожец», а рядом с ним мужика, которые при виде нас выскочил на дорогу и отчаянно замахал нам руками. Мы остановились, и он, проклиная себя за оплошность, рассказал нам, что пошел посмотреть грибы, а автомобиль оставил на обочине дороги лишь с включенной скоростью и, по-видимому, недовключил ее…
— Легко отделался, — осмотрев место происшествия, отметил я и, показав на стоявшие в начале крутого откоса молоденькие березки, прогнувшиеся под тяжестью уткнувшегося в них «Запорожца», добавил: — Если бы не они, то была бы груда металлолома.
— Да я им, миленьким, уже в ножки поклонился, — растроганно сказал мужик.
— Как будем вытаскивать? — спросил Сергей.
— У меня есть ручная лебедка, только зацепить ее не за что. Если поставить сзади на тормоза ваш автомобиль, то трос от лебедки можно к нему прикрепить, а потом потихоньку лебедкой подтягивать мой. Дергать нельзя — сразу сползет под откос.
— Разумно, — одобрил Сергей. — Только надо подстраховаться — привязать еще и наш автомобиль к противоположному дереву, — и поинтересовался: — Часто в тайге бываешь?
— Роднее тайги для рыбака и грибника ничего нет.
— Рыбак рыбака видит издалека, — рассмеялся Сергей.
— Вы тоже рыбаки! — радостно воскликнул мужик и протянул нам руку для знакомства: — Иван.
Мы, представившись, обменялись крепкими рукопожатиями, и Сергей с улыбкой проинформировал Ивана о нашей попытке проехать к Витиму:
— Месяц назад на пути к Витиму мы до отрыжки напоили своей кровью тамошний гнус, вытаскивая машину из болота.
— В каком месте там рыбачили?
— А вот до места мы тогда так и не доехали, — с грустью ответил я.
— Такая игра стоит свеч, — понимающе сказал Иван. — В прошедшем году в июле я в течение трех дней рыбачил на Витиме в районе Усть-Каренги — это была лучшая рыбалка в моей жизни!
— А как ты туда попал? — спросил Сергей.
— Мой родственник летает на Ан-2 в Усть-Каренгу. К нему часто обращается местный охотник с просьбами доставить что-либо из Читы. Родственник ни рыбалкой, ни охотой не увлекается, а я однажды воспользовался приглашением охотника. Он и завез меня на моторной лодке по Витиму на место, изобилующее рыбой. Вот там я и отвел душу! Недавно я опять получил от него приглашение, но из-за предстоящей длительной командировки не смогу им воспользоваться.
— А если мы воспользуемся, посодействуешь? — спросил Сергей.
— С удовольствием, — отозвался Иван. — Я напишу ему записку, чтобы он завез вас на мое место. Если поедете, то возьмите с собой пару мешков капусты для засолки — на севере она в дефиците. В четверг улетите в Усть-Каренгу, а в воскресенье обратно вернетесь. С родственником я договорюсь. Утром в четверг увезу вас в аэропорт и ему представлю.
Вытащив «Запорожец», мы расстались с Иваном как добрые друзья.
В среду мы были готовы к поездке. В этот раз мазь от таежного гнуса покупал Сергей и в магазине, продавшем нам подделку, провел такую воспитательную работу, что ее с извинениями обменяли на проверенный таежниками репудин.
В четверг утром, как и обещал, за нами заехал Иван и отвез в аэропорт. Там он познакомил нас со своим родственником и расстался с нами со словами: «Мужики, как я завидую вам! Вы на природу, а мне в командировку — в людскую суету. Но знайте — душой я с вами! Вас встретит на трехколесном мотоцикле Борис — охотник, о котором я рассказывал. Ему лет сорок. Он среднего роста, крепкого телосложения, волосы и глаза у него черные, лицо скуластое. Мою записку он уже получил».
Мы поблагодарили Ивана за заботу и договорились с ним о совместном выезде на рыбалку после его возвращения из командировки.
В Усть-Каренгу мы прилетели перед обедом. Встречать нас Борис подъехал на мотоцикле прямо к самолету. Мы сначала подали ему из самолета свои рюкзаки, а потом мешки с капустой, и по тому, с каким радостным удивлением он их принял, поняли, что Иван в записке о них умолчал. Выйдя из самолета, мы поздоровались с Борисом за руку, называя себя.
— Не ожидал я такого сюрприза. Капуста у нас на вес золота. Я ваш должник, — пожимая наши руки, с радостным возбуждением сказал он нам. — Задание Ивана мне понятно. У меня все готово. Сейчас ко мне, почаюем и в дорогу, — скороговоркой проинформировал он нас.
Дома Борис насторожил нас:
— Этот год в наших местах неудачен. Уже больше месяца нет дождей. Солнце все сожгло. Реки обмелели. Если раньше от нашего поселка на моторке мы без проблем по Каренге спускались к Витиму, то нынче придется на веслах, а местами и волоком.
— А рыба-то есть? — спросил Сергей.
— В Витиме она всегда есть. И, как говорят у нас рыбаки, чем меньше в нем воды, тем больше рыбы. Вас я оставлю на Ванькином месте, а сам проеду дальше. Доставлю почту и продукты в лагерь геологам, а на обратном пути посижу на своих солонцах. Надо добыть мясо к возвращению жены с детьми из гостей. К вам вернусь в субботу.
— Сколько времени нам потребуется, чтобы доехать туда? — поинтересовался я.
— Не меньше двух часов.
— Все, мужики, рассиживаться некогда! — решительно встал Сергей, а вслед за ним и мы.
Когда сели в лодку, Борис проинструктировал нас:
— Смотрите вперед в оба, чтобы не дай бог не налететь на подводный камень.
Река Каренга действительно оказалась воробью по колено. Спускались мы по ней на веслах малой скоростью, а на опасных участках даже перетаскивали моторку на руках. Только в устье Борис включил мотор, и мы на хорошей скорости врезались в воды Витима и сразу почувствовали мощь этой реки.
— Теперь можете расслабиться и полюбоваться красотой наших мест, — снял с нас обязанности впередсмотрящих Борис.
Мимо нас то справа, то слева проносились огромные отвесные скалы, живописные скалистые обрывы, переходящие в крутые берега, сплошь покрытые осыпями разрушенных скал, на которых виднелись следы большой воды. Моторка, подталкиваемая упругим потоком реки, стремительно рассекала шивера, плесы, перекаты с небольшими стоячими волнами, и лишь там, где их высота достигала опасных размеров, Борис снижал скорость. Очарованные красотой дикой природы, мы с Сергеем, встретившись с очередным ее шедевром, с восклицаниями обращали внимание друг друга.
Вдруг Борис снизил скорость и показал на идущую навстречу лодку:
— С охоты возвращается. Тяжело идет. Как бы не с моих солонцов снял урожай.
А когда лодка приблизилась, Борис прокричал ее хозяину:
— Откуда дровишки?
Мужик широко развел свободной рукой, и до нас донеслось:
— Тайга большая…
— Поганый мужик. У нас в поселке поверье, если повстречался с ним, то удачи не жди, — чертыхнулся Борис, сплюнул в воду и добавил газ. — За тем островом начнутся рыбные места, облюбованные Иваном, — прервал тягостное молчание Борис и снизил скорость.
Мы с Сергеем сразу оживились и во все глаза стали всматриваться в показавшийся длинный остров. Почти по всей его длине проходил широкий плес, в который за островом впадала протока, а за ней русло реки сжималось высокими берегами, скорость воды увеличивалась, и начинался перекат со стоячей волной размером до полуметра. Затем перекат переходил в морщинистую шиверу, которая по правой стороне огибала скалистый выступ из высокого каменистого берега, дотягивавшегося своей будто срезанной вершиной почти до половины этого берега.
Показав на выступ, Борис сказал:
— Приехали. Наверху этого выступа и размещался Иван, — и причалил к его подножью рядом с тропинкой, уходящей вверх.
Уже было около пяти дня, но жара не спадала. Не успели мы высадиться на берег, как над нами закружили роями комары, слепни и оводы. Пришлось сразу же испытать мазь, приобретенную Сергеем. К нашей радости, она была настоящей.
Навьючив рюкзаки, мы поднялись по тропинке наверх выступа и оказались на довольно просторной площадке. В центре ее размещалось старое кострище, обложенное камнями, а у берега в углублении под нависшей козырьком каменной глыбой мы увидели приподнятый над землей лежак из досок, и Сергей удивился:
— Откуда здесь доски?!
— В прошлом году мы с Иваном заехали сюда сразу после паводка, и у подножья выступа много чего валялось. Он и дров оттуда натаскал, и спальное место смастерил, — пояснил Борис.
— Умно организовано. Под таким козырьком ни камнепад, ни дождь не страшен…
— Ты посмотри вокруг — какая красота! — перебил меня Сергей.
Я осмотрелся и тоже залюбовался открывшейся панорамой.
— Любоваться будете после моего отъезда, а пока послушайте, как извлечь для себя практическую пользу из окружающей среды, — приземлил нас Борис. — Прежде всего вам надо позаботиться о костре. За сушняком для него подниметесь выше. Там этого добра навалом. Иван ловил рыбу в этой шивере, на перекате перед ней, в плесе вдоль длинного острова и в протоке, впадающей в него. Если захотите полакомиться голубикой, то перед перекатом можно легко перейти по обмелевшему участку Витим на ту сторону. Там ее полно. Там же можно подстрелить и косачей. Я на всякий случай оставлю вам свою старую одностволку. Ну а мне пора.
Проводив Бориса, мы с Сергеем решили с помощью жребия распределить обязанности. Жребий обязал меня заготовить дрова, принести воду и развести костер. А Сергея — наловить рыбы и приготовить из нее первую уху на Витиме.
Проклиная жребий, я вскарабкался на берег и, смахнув пот с лица, ужаснулся. Всюду, куда проникал взгляд, виднелись обгоревшие пни, черные скелеты кустарника, хаотично валялись обугленные стволы деревьев. Многие деревья с подгоревшими у основания стволами и пожелтевшей хвоей еще подпирали дышащее жаром небо, но участь их тоже была предрешена, так как питательная влага от корней уже не могла подняться по стволу и оживить крону. Вся поверхность земли была покрыта гарью, через которую кое-где смогли пробиться чахлые зеленые травинки, но, лишенные теневой защиты деревьев, они под воздействием испепеляющего солнца стояли прогнувшимися почти до самой земли, словно вымаливая у него пощады.
Вокруг стояла гробовая тишина.
После любования зелеными гривами лесов, обрамлявших скалистые берега почти на всем протяжении пути на моторке, и восхищения силой отдельных деревьев, сумевших вырасти до исполинских размеров на некоторых крутых склонах этих каменистых берегов, я был шокирован увиденным. Машинально передвигаясь по мертвой тайге, я вдруг понял, какой беззащитной она бывает. В такую жару в хвойном лесу, переполненном эфирными запахами, всего один незатушенный окурок, брошенный безответственным человеком на иссушенную хвою, может загубить все живое в округе.
И вдруг с северной стороны на дне ложбинки я заметил в чудом сохранившейся от пожара хвое бугорки и подумал: «Неужели грибы», — и, осторожно расковыряв хвою, воскликнул: «Рыжики!» Целых шесть штук я аккуратно срезал ножом, после чего тщательно прикрыл хвоей грибницы.
Эта неожиданная находка каким-то образом облегчила тягостное состояние моей души. Я стал замечать в основаниях некоторых сгоревших кустов багульника зеленые побеги, а чуть ниже по ложбинке увидел молоденькую, высотой не более десяти сантиметров, сосенку и рядом с задымленным стволом осинку, на которой подрагивали зеленые листочки, словно опасаясь меня. Я нежно прикоснулся к ним и ласковым голосом успокоил осинку: «Не бойся, красавица. Расти большая и помогай другим». Увиденное вселило в меня надежду на то, что здесь, хоть и нескоро, но тайга возродится из пепла. Я оживился и, насобирав сушняка, вернулся на табор.
Заготовив дрова, я спустился к Витиму за водой. Сергей напряженно стоял с удочкой в руках на большом полузатопленном у берега камне и из-за шума воды не слышал моего подхода. В котелке с водой, стоявшем на берегу, плавало с десяток окуньков и серебрились два небольших хариуса, а в целлофановом пакете так и лежала неочищенной картошка для ухи.
— И это весь улов?! — с наигранной строгостью громко спросил я. — Плохо ты справляешься с поручением жребия. Даже картошку до сих пор не почистил.
— Хитрющий хариус прячется за валуном. Наживку съедает, а подсечь никак не могу, — не отрывая взгляда от поплавка, пожалился он мне.
— Плохому танцору всегда что-то мешает, — поддел я его. — Выходи, рыбак-кулинар, на берег. В ожидании исполнения твоих обязанностей по жребию можно собственный желудок переварить.
Сергей нехотя спрыгнул с камня на берег и, увидев, что я мою рыжики, удивился:
— Где ты их нашел!
— Тайга большая, — скопировал я повстречавшегося нам браконьера, не став расстраивать его рассказом о пережитом, и, увидев плывущую по течению лодку, отвлек от рыжиков Сергея:
— Мы здесь не одни.
— Еще один браконьер, — рассматривая лодку, предположил Сергей.
Когда лодка приблизилась, сидевший в ней пенсионного возраста мужик заработал веслами и подплыл к нам. Сойдя на берег, он скользнул из-под выгоревших на солнце бровей оценивающим взглядом по котелку с рыбой и вместо приветствия с доброй улыбкой на простодушном лице весело спросил:
— Что насупились, рыбаки? Ваша рыба мне не нужна, свою некуда девать, — и кивнул на лодку.
Мы с Сергеем перевели свои настороженные взгляды на лодку и увидели в ней пять ленков, граммов по семьсот каждый.
— Вовремя помощь подоспела, — в тон ему сказал Сергей, — нам как раз надо ушицу сварганить.
— Сначала угостите сигареткой. А то я, пока вытаскивал этих рыбешек, куда-то сумку с сигаретами подевал. Наверное, обронил в воду.
Сергей протянул ему сигарету и усмехнулся:
— Ничего себе рыбешки!
— Для здешних мест эти мелковаты, — буднично сказал мужик и спросил: — Вы здесь впервые?
— Мы из Читы. Сегодня прилетели ненадолго, чтобы попробовать экологически чистую уху и познакомиться с Витимом, — продолжил разговор Сергей.
— А что же вы в своей Ингоде и Читинке не ловите рыбу? Тоже таежные речки.
— Экологи предостерегают, что в этих реках рыба напичкана тяжелыми металлами, — ответил я
— Темные они и вы люди, — усмехнулся мужик. — Не знаете своих преимуществ, — и серьезным тоном добавил: — Я недавно книжку финскую прочитал. Так в ней автор утверждает, что такую пойманную рыбу надо на сутки подвесить вниз головами в холодильнике. За это время тяжелые металлы опустятся в головы, и вам останется только оторвать головы и смело жарить рыбу. А головы, говорят, уже на каком-то комбинате принимают по хорошей цене для извлечения из нее этих металлов.
От полученной информации мы опешили и, наверное, настолько выглядели смешными, пока переваривали услышанное, что мужик, посмотрев на нас, рассмеялся и сознался, что разыгрывает нас. После чего мы пришли в себя и тоже залились смехом.
— А если серьезно, то вы правы, пока Витим еще не загажен человеком. Хотя уже ходят слухи, что собираются его тоже перекрывать плотиной для ГЭС, — тяжело вздохнул мужик и спросил: — А вы умеете варить настоящую уху?
— Рецепты разные, — уклонился от ответа я и, заметив в лодке укрытый брезентом лодочный мотор, спросил: — Мотор сломался?
— Нет. Он меня обратно потащит. Спешить мне некуда. Я пенсионер, зовут меня Николаем Дмитриевичем. Сюда я приезжаю к брату уже третий год, чтобы порыбачить в этой удивительной реке. У меня пониже есть свое любимое место, но если не возражаете, то вечернюю зорьку встретим вместе и я уху сварю…
— Не возражаем, Дмитрич! — перебил его Сергей и представил ему себя и меня.
— Но это не будет тебе зачтено, — вставил я и пояснил Николаю Дмитриевичу смысл сказанного. Он рассмеялся и сказал:
— Пусть варганит из моей и своей рыбы, а я подскажу, если что не так, — и, увидев рыжики, спросил: — А из таких красавцев пробовали шашлык?
Мы с Сергеем с удивлением переглянулись и отрицательно мотнули головой.
— Какие же вы после этого таежники, — укорил нас Николай Дмитриевич и с улыбкой обнадежил: — Сегодня попробуете.
Вытащив лодку на берег, мы с Сергеем приступили к чистке рыбы и картошки для ухи.
— У окуньков выкиньте внутренности, чешую оставьте, а хариусов дайте мне. Я их посолю, и пока мы будем гоношиться с ухой, они подоспеют, — распорядился Николай Дмитриевич.
Сергей подал ему хариусов со словами:
— Я считал, что в Витиме они крупнее.
— Крупнее начнет спускаться осенью, а этот местный, — ответил он и, выпотрошив внутренности хариусов, стал сосредоточенно в них копаться.
— Что ты делаешь?! — поразился Сергей.
— Смотрю, что у них в желудке, чтобы подобрать соответствующую мушку для последующей ловли, — пояснил Николай Дмитриевич и, достав из рюкзака соль, обильно обсыпал ею хариусов, после чего завернул их в чистую бумагу.
Затем он вырезал три прутка из прибрежного ивового куста и, заострив у них по одному концу под граненый штык, пояснил нам, что они нужны для приготовления шашлыка.
Когда мы поднялись на наш табор, Николай Дмитриевич сразу оценил место.
— Надо же, столько раз проезжал мимо и даже не подумал о том, что здесь так удобно можно расположиться. Хорошая продуваемость, а какой обзор! Кто это вас надоумил?
Пока я разжигал костер, Сергей рассказал Николаю Дмитриевичу о нашем случайном знакомом Иване и его содействии нашему появлению на Витиме.
— Передайте ему искреннее восхищение от старого таежника. И, если не возражаете, я после вашего отъезда займу это место. Бог даст, может, мы и с Иваном еще здесь встретимся.
— Дмитрич, хоть сейчас здесь и располагайся, — гостеприимно предложил Сергей.
— Сначала я побываю на своих местах. Очень уж я прикипел к ним.
Затрещал, разгораясь, костер, и Сергей попытался подвесить котел на таганок, но Николай Дмитриевич придержал его:
— Погоди, пусть наберется жару, — и, когда в костре стали образовываться угли, а пламя приобрело синеватый оттенок, он скомандовал: — Пора.