Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

— Спокойно, ученик, — сказал Иван, отодвигая древко в сторону двумя пальцами. Движение было небрежным, но я видел, как его плечи под плащом развернулись. Он был готов к тому, чтобы в долю секунды превратить жест примирения в захват. — Мы к твоему другу.

— Наставник, — Стёпа посмотрел на меня. Я кивнул, и парень отступил, пропуская гостей внутрь.

Иван вошёл первым, и взгляд его сразу нашёл Вальнора. Моментально, как хищник находит другого хищника в любой толпе. Древний оборотень сидел в дальнем углу комнаты и при появлении Драконоборца даже не шевельнулся. Только глаза медленно поднялись и встретили взгляд Ивана.

Два зверя, каждый из которых точно знает, на что способен второй, и не собирается делать вид, что не знает.

— Драконоборец, — сказал Вальнор ровным голосом. — Каждый раз, когда слышу это имя, жду, что войдёт кто-то повыше.

— А я каждый раз жду, что от жнецов пришлют кого-то помоложе, — Иван остановился посреди комнаты, не отводя взгляда. — Похоже, мы оба разочарованы.

Вальнор чуть качнул головой — что-то вроде признания удара.

— Последний раз, когда я тебя видел, ты хромал. Колено зажило?

— Зажило. — Иван усмехнулся одним уголком рта. — Всего лишь тренировка на пределе возможностей. Ты-то, наверное, всё так же линяешь весной. Или это уже возрастное?

Лана, сидевшая у окна, фыркнула. Мика переводил взгляд с одного на другого, как зритель на поединке, не понимая, шутят они или вот-вот бросятся друг на друга. Ника замерла с пучком трав в руке, и по её лицу было видно, что она задаётся тем же вопросом.

— Ты привёл с собой только советника? — Вальнор откинулся к стене. В его голосе мелькнула тень насмешки. — Я почти оскорблён.

— Если бы я думал, что ты опасен, я бы привёл армию. А так — хватит и меня.

— Когда-нибудь мы с тобой проверим, кто быстрее, — сказал Вальнор, и это прозвучало как обещание.

— Когда-нибудь — это вежливый способ сказать «никогда», — Иван скрестил руки на груди. — Тебе не понравится результат, старик.

— Может быть, — Вальнор впервые за весь обмен улыбнулся, и от этой хищной улыбки Стёпа у двери заметно напрягся. — А может, и нет. В этом вся прелесть.

— Мы что тут, собрались в словоблудии практиковаться? — недовольно сказал Арий.

Несколько секунд эти двое смотрели друг на друга. Потом Иван коротко кивнул, и Вальнор кивнул в ответ — этого оказалось достаточно.

Советник шагнул вперёд.

— Нам нужно поговорить. — Он посмотрел на меня, потом обвёл взглядом комнату.

Я повернулся к своим.

— Оставьте нас ненадолго.

Лана цыкнула. Её взгляд метнулся к отцу, потом ко мне, но она встала с подоконника, одёрнула плащ и двинулась к двери первой, не оглядываясь.

Вальнор медленно поднялся, и я заметил, как он чуть придержал правую руку, которую порезала какая-то из тварей Лже-Карца. Движение было почти незаметным, но Иван его увидел. Драконоборец ничего не сказал, но что-то отложил в памяти. Такие, как он, всегда замечают слабости.

— Что за секреты между жнецами и короной? — бросил Вальнор на пороге, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы не собираетесь нарушить наш хрупкий мир?

— Боюсь, дело во мне, — холодно ответил я. — Идите.

Оборотень помедлил, потом качнул головой и вышел, тяжело ступая по половицам.

Мика поднялся из-за стола, подхватив сестру под локоть.

— Пойдём, Ника.

— Я ещё не закончила сортировать…

— Потом закончишь, — он мягко, но настойчиво потянул её к двери.

— Стёпа может остаться, — кивнул Драконоборец.

Барут встал последним. Потянулся, хрустнув спиной, поправил Фукиса за пазухой — зверёк высунул ярко-синее ухо и сонно моргнул, не понимая, зачем его тревожат.

— Проветримся, — торговец улыбнулся мне и похлопал Мику по плечу, проходя мимо. Улыбка была лёгкой, но глаза — серьёзными.

Дверь за ним закрылась, и в комнате стало тихо.

Арий выглядел как всегда — лицо спокойное и непроницаемое.

Иван занял место у стены — спиной к камню, лицом к двери и окну одновременно. Широкоплечий, с тяжёлыми руками, он всегда выглядел так, будто его вырезали из цельного куска гранита.

Арий разглядывал меня, я разглядывал Ария, и между нами висело напряжение, которое не нуждалось в словах, чтобы быть понятным. Это было похоже на то, как два зверя изучают друг друга перед схваткой.

— Слишком много шума, Зверолов, — сказал наконец советник.

Голос у него был ровный, спокойный, но с абсолютной уверенностью в том, что я должен слушаться.

— Ты устроил бой посреди жилого квартала. Крыши разрушены, черепица оплавлена огнём твоих зверей, жители в панике прячутся в подвалах. Дым видели отовсюду — городская стража думала, что началась осада. Стража поднята по тревоге, патрули удвоены. Король Аларих очень недоволен.

Пожалуй, это был один из тех редких моментов, когда злость поднялась мгновенно. Горячая, тугая, как пружина, которую слишком долго сжимали, а потом отпустили разом. Кровь ударила в виски, и я почувствовал, как мышцы в плечах напрягаются сами собой.

— Тогда пусть король сам мне об этом скажет, — ответил я, и голос прозвучал жёстче, чем я планировал. В нём слышались нотки, которые я не собирался показывать — усталость, и что-то ещё, что можно было назвать разочарованием. — Лично. Глаза в глаза. А не через посредников, которые приходят без приглашения и только и делают, что пытаются читать мне мораль после того, как сами же связали руки!

Иван оттолкнулся от стены.

Его кулак двинулся ко мне — скорее как предупреждение, как щелчок по носу зарвавшемуся щенку.

Но я не был щенком.

Резко ушёл в сторону. Кулак прошёл мимо виска, обдав щёку ветром. Иван чуть приподнял бровь, в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Руки убери, Драконоборец, — процедил я стальным голосом. — Воспитывай так своих учеников, а я не в настроении.

— Вижу, — сказал Иван спокойно. Опустил руку и вернулся к стене, будто ничего не произошло. — Так, побаловаться захотелось. Вижу ты в форме. Злость — плохой советчик, Зверолов. А ты злишься.

— Я злюсь с того момента, когда Моран сбежал! Не ставь вы палки в колёса, мне не пришлось бы так изгаляться, и мы бы взяли его прямо на арене. ВМЕСТЕ!

Голос сорвался, прозвучал слишком громко в тишине вечерней комнаты, и мне потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки. Глубокий вдох — воздух в лёгкие до самого дна. Выдох. Ещё раз. Ещё. Контроль.

— Вы ничем не помогаете, — сказал я тише, но от этого слова стали только острее. — Друиды охотятся на моих зверей, как на дичь в лесу. Моран чуть не забрал Режиссёра — и забрал бы, если бы не случайность. Мы дрались на крышах, как собаки на помойке, и могли сдохнуть — все, до последнего. А от вас за всё это время одно жирное ни-че-го.

Арий стоял неподвижно, как статуя в храме. Лицо — зеркало без единой эмоции. Но его пальцы чуть сжались на боку, веки едва заметно дрогнули.

А потом он сорвался.

Не закричал — Арий не из тех, кто кричит. Но его голос стал таким, что температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Даже Стёпа у стены невольно выпрямился, почувствовав перемену в воздухе.

— Думаешь, мы ничего не сделали? — советник шагнул ко мне. — Думаешь, после того как ты убил участника турнира посреди ночи, к тебе не было вопросов? Думаешь, это само рассосалось, как дождь в песке?

Я открыл рот, но Арий не дал вставить слово.

— Ты убил зверолова, зарегистрированного от имени Южного Королевства, — продолжил он. — Это дипломатический инцидент, Максим. Скандал между короной. Король требовал расследования, требовал выдачи виновного, требовал компенсации в золоте и кровью. И знаешь, что сделал Аларих?

Пауза.

— Он три часа лично разговаривал, используя всё своё влияние, каждый политический козырь, который копил годами, чтобы эту историю замяли. Три часа, Зверолов. Король, который правит четвёртой частью континента, три часа унижался ради тебя. Извинялся за подданного, которого не может контролировать. Предлагал компенсации, делал уступки, обещал расследование, которого не будет.

Злость внутри меня дрогнула. Не исчезла — но дрогнула, как пламя свечи на ветру.

— Я не знаю почему монах напал на меня. До сих пор лишь догадки.

— Кто в этом виноват? Я? Король? Ты — боец, а не политик, и чем меньше ты лезешь в наши дела, тем легче нам прикрывать твою задницу от последствий твоих поступков.

Арий замолчал и выдохнул.

— Король сделал всё, что мог, — добавил он ровнее, но в голосе всё ещё слышалась сталь. — Ты испортил порядок, нарушил правила, создал проблемы, которых можно было избежать. И теперь нам приходится выкручиваться. Мы выкручиваемся. Но не тебе говорить, что я или Иван делаем недостаточно. Ты даже не представляешь, насколько прикрыты твои тылы, Макс. Иначе ты бы давно был мёртв. Друиды не появляются в открытую не просто так. Именно наши войска шерстят Оплот Ветров. Именно по просьбе Алариха патрули усилены.

Я помолчал. Злость медленно отступала, уступая место чему-то тяжёлому. То неприятное чувство, которое оседает в груди и не даёт дышать полной грудью.

— Он хотел меня убить, Арий, — сказал я тише, спокойнее. — Тот монах — не обычный зверолов. Это был зверолов с кучей насекомоподобных тварей, и вот ещё что… Он твой братишка, или кто вы там друг другу. Монах был истинным магом пустоты.

Арий осёкся.

Мгновенная заминка, которую большинство людей не уловили бы. Но пальцы правой руки дрогнули.

— Истинный маг, — повторил Арий медленно. — Пустоты.

— Да.

— И при этом зверолов.

— Уж поверь, тварей у него было предостаточно.

Арий посмотрел на Ивана. Драконоборец ответил тяжёлым взглядом.

— Насколько они редки? Сколько их вообще осталось? — спросил я, чувствуя, как напряжение в комнате становится профессиональным. — Истинных магов?

— Мало, — ответил Арий после паузы. — Очень мало. Истинная магия приходит с рождением — или не приходит вовсе. Каждый истинный маг — это аномалия, исключение из правил, которое невозможно предсказать или объяснить.

— А чтобы истинный маг был ещё и зверолов… — Иван отлепился от стены и скрестил руки на груди. — Это настолько маловероятно, что за всю мою жизнь я видел лишь троих таких. Разом. Тогда я и получил своё второе имя.

— Драконоборец? Расскажи, — сказал я.

Иван оценивающе посмотрел на меня, потом кивнул.

— Я тогда не был телохранителем короля — возвращался верхом с дальней охоты, через южный тракт. Дорога шла вдоль городской стены, и я видел кортеж Алариха ещё издалека. Король возвращался после переговоров о торговых путях. Тридцать человек охраны. Серьёзный эскорт. Достаточный для любой разумной угрозы.

Он замолчал на секунду.

— Только угроза была неразумной.

Иван провёл ладонью по лицу. Шрамы на его руках побелели на фоне загорелой кожи.

— Первым ударил маг огня. Просто стена пламени поперёк дороги. Воздух прорезало с таким рёвом, будто рвались небеса. Передние лошади влетели в неё на полном скаку. Я слышал, как они кричали. Ты когда-нибудь слышал, как кричит лошадь, когда горит заживо?

— Слышал, — холодно ответил я. В памяти всплыли звуки из детства — крики животных во время лесного пожара.

— Да? Тем лучше. Значит понимаешь. Кортеж встал. Никто ничего не понял — сразу ударил второй. Маг гравитации. Людей вдавило в мостовую, лошади рухнули, ломая ноги с хрустом, который долетал до меня через рёв пламени. Один удар — и двенадцать человек перестали существовать. Красные пятна на серых камнях, осколки стали, смешанные с мясом и костями.

Стёпа у стены нервно сглотнул.

— Оставшиеся попытались драться. Началась настоящая бойня зверей и людей. За первый десяток секунд трупов было больше пятидесяти.

Иван помолчал.

— Третьим был маг кости. Невысокий, худой человек в тёмном плаще. Ничего особенного — если бы не то, как вокруг него дрожал воздух. У ближайшего Мастера охраны рёбра сломались внутрь за секунду. Когда враг убивает тебя, не касаясь — тело перестаёт слушаться. Я даже не осуждаю тех воинов. Это не трусость. Это инстинкт, который говорит бежать, потому что ты слабее.

Стёпа прислонился к стене плечом и посмотрел на меня. Мы не знали, почему Иван рассказывает это с такими подробностями, но перебивать воина, которого уважали, не собирались. Поэтому мы молчали и слушали.

— Когда я добрался до кортежа, в живых оставались семеро. Карета горела, дым стоял такой чёрный и въедливый. Аларих стоял с мечом в руке — один.

— И ты вмешался, — сказал я.

— Я ехал верхом, — поправил Иван. — С копьём. Маг огня стоял ко мне спиной — он не ждал удара с тыла. Я вогнал копьё ему в основание черепа на полном скаку. Стена огня рухнула в ту же секунду.

— Маг гравитации сразу развернулся и ударил. Моего коня расплющило на месте. Я услышал, как хрустнули кости, как лопнула грудная клетка, почувствовал, как седло уходит из-под меня вместе с жизнью животного. Успел выдернуть копьё и спрыгнуть за долю секунды до того, как давление накрыло бы и меня.

— Каким образом? — выдохнул Стёпка.

— Ученик? — Иван вскинул брови. — Ты забыл, что я говорил тебе о возможностях тела? Мне не нужно быть магом или звероловом, чтобы двигаться быстрее магического удара.

— Ты мог так… — я действительно впечатлился. — Уже тогда?

Драконоборец усмехнулся и не ответил. Лишь продолжил.

— Я перекатился за опрокинутую повозку — он бил снова. Повозка затрещала, но выдержала — на секунду или две. Этого хватило. Я метнул копьё из-за укрытия. Он увидел его слишком поздно — не успел перенаправить давление. Наконечник пробил ему грудь. Ох уж эти маги, которые надеются только на свои силы. Оба даже не призвали зверей, потому что не успели. Их сил всегда хватало, а тут я… Да, Арий?

— А? — советник поднял рассеянный взгляд. — Да, так и есть.

— А третий? — спросил Стёпа. Голос у него был таким напряжённым и хриплым от сухости в горле, что Иван искренне улыбнулся. Похоже мой друг равняет эту историю на себя и понимает, сколько ему ещё учиться.

— Оставался маг кости, — сказал Драконоборец, и его лицо потемнело. — Он был в десяти шагах от короля. Он развернулся и ударил по мне. Три ребра и ключица. Вот так. — Иван щёлкнул пальцами. — Боль была такая, будто внутри тебя кто-то работает молотком. Я шёл к нему, чувствуя, как что-то хрустит и трётся в груди, как каждый вдох даётся через острую боль. А он ломал мне кости одну за другой. Четвёртое ребро — хрясь. Пятое — хрясь. Он знал, что я не дойду. Что через несколько секунд у меня не останется целых костей, чтобы стоять.

В воздухе висела тяжесть недосказанного, и я чувствовал, как моё сердце бьётся чаще, словно я сам был на той мостовой четырнадцать лет назад.

Это было воистину впечатляюще.

— Я дошёл. Копья не было и…

— Не может быть! — вырвалось у меня. — Как ты мог дойти?

— Стёпа? — Иван кивнул копейщику.

— Макс, дело в том, что Иван не просто так взял меня в ученики, — парень почесал затылок и нервно хохотнул. — Он увидел во мне особенность, такую же какая есть у него.

— О чём ты? — я опешил. Он что, всё время хранил что-то в тайне?

— Мы можем пройти тропой физических тренировок и укрепить своё тело гораздо крепче многих других людей, — смущенно добавил парень. — Поэтому я так много тренируюсь.

— Что-то я всё равно не понял, — нахмурился я.

— Кости! — повысил голос Иван. — Мышцы, кожа, кости — всё это мы можем развить до феноменальных показателей. Мне не нужна броня, чтобы меч отскочил. Понимаешь теперь?

— Это невозможно.

— Так же невозможно, как рысь, призывающая ураган? — улыбнулся Иван. — Как юный зверолов Максим, тело которого действует далеко за гранью обычного человека, а?

Я осёкся и поджал губы. Крыть было нечем. Иван вдруг рассмеялся, а затем продолжил.

— Так вот… Там, где обычного человека сплющило бы — у меня лишь сломалось ребро. Вот так я и дошёл. Он сломал мне шестое ребро, когда я был в пяти шагах. В глазах потемнело, но я видел его лицо — эта тварь очень удивилась. Никто не должен был дойти. А я дошёл. И вогнал кинжал ему под челюсть снизу вверх. Лезвие прошло через плоть, хрящи, достало до мозга.

Все молчали. В тишине было слышно, как далеко внизу по улице едет повозка, скрипя колёсами по камням мостовой.

— Три истинных мага, — сказал Арий, и голос у него был тише. — Каждый по отдельности мог уничтожить отряд звероловов. Вместе они оставили больше тридцати трупов за какие-то секунды.

Он посмотрел мне в глаза.

— Аларих предложил Ивану должность главного телохранителя в тот же вечер, не дожидаясь, пока врачи соберут ему кости обратно.

— Подожди, — перебил я. — Ты сказал, что после этого получил прозвище Драконоборец. Но при чём тут драконы?

Иван усмехнулся — не весело, а с той горечью, которая остаётся после слишком дорогих побед.

— Банду эти троих истинных магов называли «Драконы», — сказал он просто. — Точнее, они сами себя так звали. Они свято верили в то, что человечество мешает пробудиться истинным зверям, спящим где-то в глубинах Раскола и носили татуировки. На спине каждого было изображение дракона, выжженное магическим огнём. У мага огня дракон извергал пламя, у мага гравитации — поднимал камни, у мага кости… У того дракон пожирал человеческие скелеты. Красиво и жутко одновременно.

— Драконы? — Стёпа рассмеялся. — Что за идиоты… Их не существует.

— Ты так думаешь? — ответил Арий. — Решил, что пожил в миру достаточно, чтобы быть полностью в этом уверенным?

Копейщик смутился.

— Да нет, я просто…

— Вот потому меня и стали звать Драконоборцем, — добавил Иван. — Трёх драконов, которые являлись опытными убийцами, и всех за один день. Слух разошёлся быстро. К вечеру половина столицы знала. К концу недели об этом говорили в соседних королевствах.

Он посмотрел на свои ладони, словно до сих пор видел на них кровь.

— Прозвище прилипло намертво. Хотя, честно говоря, я предпочёл бы, чтобы тот день никогда не случился. Много хороших людей погибло из-за амбиций трёх ублюдков с татуировками на спине.

Иван сделал шаг ко мне, и половицы под его ногами скрипнули.

— Макс, после этой истории ты реально думаешь, что мы ничем не занимаемся? Понимаешь, ЧТО бывает там, куда ты не смотришь? Подумай, почему я до сих пор охраняю короля Алариха? Этот человек изо всех сил держит оборону и пытается дать людям безопасность. Даже турнир, который ты наверняка не признаёшь, существует лишь для одной цели — дать людям ощущения того, что они всё ещё могут что-то контролировать. Что зверей можно убивать. Что они смертны. И когда твари нападут на их город во время очередного прилива… Что они могут поднять свой меч.

Я молчал. Слова застряли где-то между горлом и языком, как кости в рыбе.

— А ты что? — фыркнул Арий. — Сидишь, и думаешь, что мы сидим во дворцах и пьём вино из золотых кубков, пока ты дерёшься на крышах с друидами? Что считаем монеты и играем в политические игры, потому что нам скучно?

— Не лезь в политику, — сказал Иван. В его голосе не было злости. — Делай свою работу. Дерись со своими врагами. Защищай своих зверей. А большую игру оставь тем, кто в ней разбирается и знает её цену. Как сказал Арий — ты во многом дышишь просто потому, что у тебя надёжно прикрыты тылы. Мы делаем то, чего ты не видишь, потому что тебе и не нужно это видеть.

Злость внутри остыла окончательно. Не потому что Иван был красноречив — потому что он был прав. И я ненавидел это чувство, когда знаешь, что человек напротив прав, а ты нет, но признавать это всё равно не хочется. Так же, как ребёнок ненавидит справедливое наказание.

— Ладно, — сказал я.

Слово далось тяжело, как будто пришлось выдирать его из горла щипцами. Однако не понять всю важность момента — удел переросшего юнца, а я давно таким не был.

— Ладно. Принимаю. Но послушайте и меня.

Оба смотрели. Ждали.

— Моран вернётся, — сказал я, и уверенность в собственном голосе удивила меня самого. — Он не просто так пришёл на турнир. Он почти достал Режиссёра. Ему что-то нужно от рыси, и он не отступит, пока не получит это. Когда друиды сделают ход — а они сделают — я не смогу справиться один. Мне нужно знать, что в нужный момент вы вмешаетесь. Не «рассмотрите возможность», а вмешаетесь. Со всей силой, которая у вас есть.

Арий поднял руку — жест мягкий, но останавливающий. На его пальцах блеснули кольца.

— Прежде чем мы ответим — ты должен понять, в каких рамках мы все теперь существуем. Особенно ты.

Он заговорил тем ровным, бесцветным тоном, которым судьи зачитывают приговоры. Каждое слово звучало окончательно.

— После драки на крыше король Альметы выставил ультиматум. Любой — повторяю, любой — новый акт насилия со стороны участника от Железного Королевства Алариха вне арены будет расценен как объявление войны. Это война, Макс. Ты будешь объявлен врагом четырёх корон и не доживёшь до рассвета.

Я открыл рот, но Арий не позволил — поднял руку выше.

— Это первое. Второе: совет турнира назначил за тобой наблюдателя. Нейтральный человек вольного народа Оплота Ветров — опытный Мастер, знающий толк в своём деле. Ты его никогда не увидишь, как бы не пытался, поверь. Он будет следить за каждым твоим шагом вне арены. Если ты хотя бы замахнёшься на кого-то на улице, даже в ответ на оскорбление, ты будешь дисквалифицирован и передан Серебряному Королевству для суда по их законам. Аларих не сможет тебя защитить, потому что у него не останется ни одного политического инструмента. Он потратил всё, что имел, чтобы замять все твои предыдущие… Ошибки. Всё, Зверолов. Игры кончились.

— То есть я должен просто стоять и смотреть, если Моран придёт за Режиссёром? — спросил я. В груди вновь сжалось что-то холодное и злое.

— Ты должен быть умнее, — ответил Арий. — На арене — другие правила. Там ты можешь драться, калечить, убивать, если того требует бой. Арена священна, её законы выше дипломатии, старше королевств. Кровь, пролитая в честном поединке, не считается преступлением. Но за пределами арены ты — подданный Железного Королевства, и каждый твой поступок ложится на плечи Алариха. Третьего шанса не будет. Ни для тебя, ни для короля.

— Что? — я усмехнулся. — Судя по вашим каменным лицам, это не всё?

— Последнее, — добавил Иван негромко. — Аларих просил передать лично. Слово в слово. «Скажи Зверолову, что я ценю его клинок, но не потерплю, если этот клинок ударит без моего ведома. Следующий раз, когда он решит действовать сам — пусть помнит, что я защищаю его только из расчёта. И расчёт может измениться».

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири. Как грёбаные оковы! Я почувствовал, как они давят на плечи, как вгоняют в пол. В горле пересохло.

Но я понимал! Понимал каждое слово и ненавидел каждое из них. Мы превратились в серьёзную политическую проблему, которую приходится решать. И если проблема станет дороже пользы — её устранят.

Ясно, — сказал я, и удивился тому, как ровно прозвучал мой голос. — На улицах не трогаю никого. На арене — без ограничений. А если Моран нападёт первым — вне арены, на меня или моих людей?

Арий и Иван переглянулись — быстрый взгляд, полный понимания, отточенного годами совместной работы.

— Здесь ничего не меняется, — сказал Арий медленно, взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Самооборона — другое дело. Но доказательства должны быть железными. Свидетели, следы, однозначность угрозы. Если хоть кто-то усомнится, что ты защищался, а не провоцировал — ты труп.

— Класс! — я не сдержался и вскинул руки. — И что? Дадим друидам делать свои дела, да?

Афина, всё это время мирно спавшая в углу комнаты, вдруг рыкнула. Драконоборец хмыкнул.

— Теперь к твоему вопросу. Мы вмешаемся. Но на наших условиях.

Ох, что-то мне всё это уже не нравится.

— Не раньше, чем они придут все, — продолжил Иван. — Моран — один. Опасный, да, но один. Но за ним стоит «Семёрка». Мы подозреваем, что они рассредоточены по городу. Скорее всего часть из них уже в Оплоте Ветров, но тщательно скрывается. Если мы ударим по Морану сейчас… Что тебе объяснить, ведь ты уже попробовал один раз?

— Все друиды придут на турнир, — подхватил Арий. — Когда соберутся все — мы будем готовы. И разом покончим со всей угрозой. Это договорено, Макс. Четыре короны закончат с друидами.

— Не четыре, — зло процедил Драконоборец.

— А… кхм, — советник закашлялся. — Да, с Валдрисом третьим всё не просто. Почему-то он стойко держит нейтралитет, но это вопрос времени.

— Да он вообще будто сам не свой, — фыркнул Иван.

Я стиснул зубы так сильно, что заболели челюсти. В висках застучало.

Логика была понятной… Но только если учесть, что мне полностью связали руки. Ждать, пока враги соберутся, означало дать Морану время для ещё одной попытки? Нет, он этого не сделает. Я больше не выпущу Режиссёра из ядра. И если будет надо — СДОХНУ, но не дам им сделать, что хотят. Это уже слишком личное.