Егерь. Чёрная Луна. Книга 8

Она замерла на крыше, распластавшись на черепице. Внизу, через стену, глухо бубнили голоса.

***

Красавчик работал.

Горностай спрыгнул с подоконника на кухонный стол, приземлившись на подушечки лап без единого звука, и замер. Из соседней комнаты доносились голоса — двое, нет, трое мужчин. Шлепки карт о дерево, звон монет, приглушённый смех.

Играют. Хорошо.

Зверёк спрыгнул со стола и проскользил вдоль стены, прижимаясь к полу. В лунном свете из окна мелькнула белая полоска — и тут же пропала. Красавчик двигался рывками, замирая в тенях.

У дверного проёма он остановился и осторожно высунул мордочку.

Комната. Стол с картами и горкой медяков. Три наёмника — двое сидят, один полулежит на лавке у стены, свесив руку с кружкой. Волки крови лежали у двери, ведущей к лестнице. Спали, положив головы на лапы, но уши чутко поворачивались к каждому шороху.

Пройти мимо них незаметно, даже с замаскированным запахом, было рискованно. Волки крови реагировали не только на нюх. Инстинкты хищника не обманешь одним лишь отсутствием запаха.

Красавчик принял решение за долю секунды и спрятался за дверью.

Затем сконцентрировался, и в дальнем углу комнаты, за спинами игроков, мелькнула маленькая тень. Призрачная копия с характерным шорохом скользнула между ножками стула.

Один из волков поднял голову.

Иллюзия метнулась к дверному проёму, ведущему на кухню.

Второй волк вскочил. Охотничий инстинкт толкнул его вперёд. Иллюзия юркнула за угол. Волк рванул следом, царапая когтями каменный пол.

— Эй! — гаркнул один из наёмников, оборачиваясь. — Куда, дурак?! Сидеть!

Но второй волк уже нёсся за первым, и оба скрылись на кухне. Звук падающей посуды, скрежет когтей, короткий рык — звери гонялись за призраком, который вёл их подальше от лестницы.

— Чёрт, крыса что ли забежала?! — второй наёмник поднялся из-за стола. — Дюк, иди глянь, пока эти дурни всю кухню не разнесли.

— Сам иди.

— Пошёл ты. Твоя очередь.

Двое наёмников ушли на кухню. Третий остался за столом, лениво перекладывая карты и прислушиваясь к возне.

Красавчик не стал ждать.

Белая молния метнулась через комнату, мимо пустого места, где лежали волки. Лестница. Деревянные ступени, покрытые ковром — хорошо, ковёр глушит звук. Горностай взлетел наверх за четыре прыжка.

Второй этаж.

Коридор. Две двери. Из-за левой — тяжёлое дыхание спящего человека и густой запах того самого гада, которого невзлюбил вожак.

Варон. А ещё слабый, едва уловимый запах фукиса.

Из-за правой — ничего. Пустая комната? Нет. Красавчик прижался к щели под дверью и втянул воздух. Ещё один фукис.

Куда же бежать?

Красавчик замер и снова принюхался. Почувствовал справа ещё один запах — металл, замкнутое пространство.

Переноска.

Горностай проскользнул под дверью — щель была достаточно широкой для его обтекаемого тела. Внутри — небольшая комната, очевидно, гостевая. У стены стояла массивная переноска из тёмного дерева и металлических скоб. Закрытые глухие стенки, ни единой щели для звука. Магическая звукоизоляция — стандартное оборудование для перевозки ценных зверей. Внутри не слышно ничего, снаружи — тем более.

Красавчик подбежал к окну. Тяжёлые ставни были закрыты на железную задвижку — простой засов. Горностай встал на задние лапы, упёрся передними в металлическую пластину и толкнул. Задвижка поддалась с тихим скрежетом. Зверёк слегка толкнул ставню мордой, и в комнату хлынул ночной воздух.

Лана была уже на карнизе — и сразу же остановила эту ставню рукой.

***

Опыт подсказывал — если путь выглядит открытым, значит, ты чего-то не видишь. Варон был садистом и подонком, но дураком точно не был. Человек, который путешествует с ценным чемпионом, должен беречь его. Обязательно.

Лана медленно провела пальцами по раме ставен, ощупывая дерево сантиметр за сантиметром. Лунный свет едва проникал в щель, но её пальцы видели лучше глаз.

Есть.

Почти невидимая тонкая проволока была натянута поперёк оконного проёма на высоте колена. Один конец крепился к раме изнутри, другой уходил куда-то вглубь комнаты.

Лана проследила проволоку пальцами до крепления. Простая механика — натяжение удерживало маленький грузик на полке у стены. Зацепи проволоку, грузик падает, бьёт по жестяной миске. Звук разносится по всему дому. Именно то, что поставил бы параноик.

Лана усмехнулась.

Она осторожно сняла проволоку с крепления на раме. Грузик остался на полке.

Теперь — внутрь.

Лана перетекла через подоконник одним текучим движением. Сапоги коснулись пола без единого звука. Золотистые глаза мгновенно адаптировались к полумраку.

Красавчик у основания переноски выжидательно поглядывал снизу вверх.

Лана прислушалась. За стеной — мерный храп Варона. Внизу — приглушённая ругань наёмников, загоняющих волков обратно на место. Иллюзия Красавчика давно растворилась, но звери всё ещё нервничали, принюхиваясь.

Времени достаточно.

Лана опустилась на колени перед переноской. Замок простой — поворотная задвижка с магической печатью. Печать гудела ровным гулом, создавая барьер для звука. Всё, что происходило внутри, оставалось внутри.

Она осторожно сдвинула задвижку.

Внутри, свернувшись в тугой клубок на мягкой подстилке, спал Принц.

Лана задержала дыхание.

Фукис был чуть крупнее, чем зверёк Барута, и явно ухоженнее — шерсть переливалась синим блеском даже в темноте. Огромные глаза были закрыты, маленькое тельце мерно вздымалось от дыхания.

Трёхкратный чемпион Северного Королевства спал, не подозревая, что наступающий день заставит его изрядно понервничать.

Лана протянула руки. Движения были мягкими — пальцы скользнули под тёплое тельце и аккуратно подняли его. Принц шевельнулся, издал сонный тихий звук, похожий на птичью трель, и открыл один глаз. Огромный, мутный от сна зрачок уставился на незнакомое лицо. Маленькое тело напряглось.

Лана прижала его к груди и замерла.

Это было похоже на то, что она проделала с крысой — и одновременно совсем другое. С крысой она надавила, вбивая волю хищника в мозг добычи. Сейчас же девушка сделала обратное. Пантера внутри опустила голову, прикрыла глаза и замурлыкала.

Передала ощущение. Тепло, исходящее от кожи, от дыхания, от самой крови. То, что кошка излучает, когда вылизывает чужого котёнка, принимая его за своего. Древний сигнал, вшитый в плоть любого зверя: ты в безопасности, ты под защитой, спи.

Принц дрогнул. Напряжение ушло из маленького тела так же быстро, как пришло. Зверёк моргнул, закрыл глаз и уткнулся мордочкой Лане в ключицу. Сердце, на секунду заколотившееся быстрее, снова замедлилось.

Лана почувствовала укол чего-то, чему не сразу нашла название. Этот зверь — гордость Варона, и… мгновенно потянулся к чужому теплу, как будто собственный хозяин никогда ему такого не давал.

Наверное, и правда не давал.

Лана развязала холщовый мешочек на поясе и извлекла крысу. Тварь по-прежнему не подавала признаков жизни — обмякшая, с полузакрытыми глазами, парализованная аурой хищника. Лана положила крысу на подстилку.

Получилось паршиво. Облезлый хвост, гноящийся глаз, жёлтые зубы — ничего общего с серебристым красавцем. Но внутри закрытой переноски, в темноте, за звукоизоляцией — Варону придётся открыть и заглянуть, чтобы заметить разницу. А он не заглянет. Зачем проверять то, в чём уверен? Этот хлыщ считал, что он самый умный. Тем более, когда будет собираться второпях.

Лана улыбнулась и закрыла дверцу. Задвижка встала на место с мягким щелчком. Магическая печать снова загудела, запечатывая содержимое в коконе тишины.

Красавчик одобрительно дёрнул хвостом.

Лана завернула спящего Принца в мягкую ткань, извлечённую из-за пазухи, и убрала свёрток под куртку, прижав к телу. Маленькое сердце стучало у неё на груди.

Она шагнула к окну и на мгновение обернулась. Комната выглядела нетронутой. Переноска на месте, дверца закрыта, замок защёлкнут. Ничего не сдвинуто, ничего не нарушено. Осталось выбраться и дело сделано.

И тут за стеной скрипнула кровать.

Лана замерла. Всё тело превратилось в камень. Пантера внутри прижала уши и оскалилась.

Тяжёлый скрип половиц. Босые, грузные шаги. Человек, который встал среди ночи и ещё не до конца проснулся. Шаги двинулись к двери.

К этой двери!

Лана метнулась к окну. Одно движение — перетекла через подоконник на карниз, прижала Принца к груди и распласталась по стене, вжимаясь в камень. Ночной ветер ударил в лицо, и она стиснула зубы, чтобы не выдохнуть слишком громко.

Красавчик остался внутри.

Горностай стоял посреди комнаты, и его чёрные глазки метнулись от окна к двери. Ставни были распахнуты. Если Варон войдёт и увидит открытое окно, открытые ставни — он поймёт. Может, не сразу. Может, не всё. Но зерно подозрения упадёт в его параноидальную голову, и прорастёт в уверенность.

Шаги за дверью. Скрип дверной ручки.

Красавчик метнулся к окну, вскочил на подоконник, упёрся лапками в створку ставен и толкнул. Тяжёлое дерево медленно поехало навстречу. Слишком медленно! Умный зверёк упёрся всем телом, задние лапки скребли по подоконнику.

Дверная ручка повернулась.

Ставни сомкнулись. Красавчик соскочил с подоконника, метнулся к задвижке и ударил по ней обеими передними лапами. Железная пластина скрежетнула в пазах и встала на место с тихим щелчком.

Дверь открылась.

Красавчик нырнул за массивную ножку шкафа у стены. Он замер, вжавшись в пол и растворяясь в тени. Запах замаскирован, тело неподвижно, дыхание подавлено. Маленький белый зверёк превратился в ещё одну тень среди теней.

Варон стоял в дверном проёме.

Волосы всклокочены, глаза, припухшие от сна, но взгляд уже цепкий, настороженный. Параноик просыпается быстрее обычных людей.

Он медленно обвёл комнату взглядом. Лана по ту сторону ставен перестала дышать.

Варон подошёл к переноске и наклонился. Провёл пальцами по магической печати — та загудела ровным гулом, откликаясь на прикосновение хозяина. Дёрнул дверцу…

Заперта. Звукоизоляция работала исправно — ни звука изнутри, ни звука снаружи.

Он выпрямился, повернулся к окну и прошёл два шага. Красавчик за ножкой шкафа видел его босые ступни совсем близко — и дёрнул ставни. Закрыты. Задвижка на месте.

Варон постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь. Потом его взгляд скользнул по стене и добрался до полки.

Красавчик перестал дышать.

Маленький свинцовый цилиндр стоял на краю полки рядом с жестяной миской — всё на месте. Но проволока, которая должна была тянуться от него к оконной раме — проволоки не было.

Варон прищурился. Сделал шаг к полке. Рука потянулась к грузику.

Внизу загрохотало. Звон посуды, ругань, сдавленный рык — один из волков снова сорвался с места, и наёмник с грохотом опрокинул лавку, пытаясь его удержать.

— Да какого!.. — рявкнул кто-то снизу. — Кастор, помоги! Он опять на кухню рвётся!

Варон дёрнулся на звук. Рука замерла в воздухе, не дотянувшись до полки.

— Чёртовы псы, — пробормотал он. Раздражение перевесило подозрение. — Так вот, кто разбудил. Уроды, скоро параноика из меня сделаете.

Он развернулся и вышел.

Красавчик не двигался ещё целую минуту. Потом осторожно высунул мордочку из-за ножки шкафа, повёл носом. Запах Варона удалялся. Дыхание за стеной выровнялось.

Лана тем временем спустилась по трубе, придерживая Принца одной рукой. Труба снова хрипнула, но выдержала — старая кладка и ржавый металл были единственными союзниками этой ночью.

Горностай выскользнул из укрытия и бесшумно скользнул к двери.

Лестница. Наёмники решили покормить волков. Отлично!

Красавчик проскользнул, прижимаясь к стене, и выбрался через кухонное окно.

Свобода!

Лана ждала его на земле, у стены дома, в густой тени каменной ограды. Принц спал у неё под курткой, и его маленькое тело грело рёбра. Когда Красавчик выскочил из кухонного окна и метнулся к ней по мостовой, Лана подставила ладонь, и горностай вскочил на неё, взбежал по руке на плечо и ткнулся мордочкой в щёку.

Девушка почувствовала, как он дрожит. Малыш перенервничал.

— Умница, — прошептала она и прижалась щекой к его тёплому боку. — Умница, дружок. Лучше бы никто не сделал.

Горностай фыркнул и спрятал мордочку ей в волосы.

Они двинулись прочь. Лана не оглядывалась. Незачем. Ставни закрыты, засов задвинут, переноска на месте. К утру Варон забудет, что вообще вставал.

Принц спал у неё на груди, и его сердце стучало быстро-быстро, как маленький тёплый метроном.

***

Утро пришло с криками чаек и грохотом телег на мостовой. Никого из команды дома уже не было.

Лана успела запереть Принца в одной из комнат, оставила с ним Красавчика и немного вздремнула.

А затем вернулась к дому Варона, когда солнце уже стояло над крышами. Она шла открыто — по улице, при свете дня, не скрываясь. Другая одежда — чистая тёмная рубашка, пояс с клинком, волосы собраны в тугой хвост. Выглядела как опасная, красивая женщина, которую лучше не задевать.

У парадного входа стояли уже другие охранники — утренняя смена. При виде Ланы оба подобрались. Золотистые глаза и кошачья грация заставляли людей нервничать.

— Мне нужен Варон, — сказала Лана спокойно.

— Хозяин не принимает, — ответил тот, что покрупнее, но в его голосе не было твёрдости. Глаза скользнули по её фигуре, задержались на поясе с клинком и вернулись к лицу.

— Скажи ему, что я от Барута.

Наёмники переглянулись. Один ушёл внутрь. Через минуту вернулся и молча отступил, открывая проход.

Лана вошла.

На первом этаже за столом сидел один из мастеров и жевал хлеб, ещё один дремал на лавке.

По лестнице спустился Варон.

Садист выглядел мятым и заспанным. Но при виде Ланы его лицо мгновенно ожило. Тонкие губы растянулись в ухмылке, глаза цепко ощупали её с головы до ног — оценивающе, по-хозяйски, как покупатель на невольничьем рынке.

— Ну-ну-ну, — протянул он, остановившись на последней ступеньке. Опёрся плечом о перила. — Какие гости. Торгаш прислал красотку?

— Не прислал. Сама пришла.

— Ещё лучше.

Варон спустился, подошёл ближе. От него несло кислым запахом вчерашнего вина. Он остановился в шаге от неё — нарочито близко, вторгаясь в личное пространство. Проверял реакцию.

Лана не отступила. Даже не моргнула.

— Мы хотели бы обсудить условия, — сказала она ровным тоном. — Через полчаса, у ратуши. Максим считает, что тебе понравится то, что мы предложим.

— Понравится? — Варон хохотнул и наклонился к ней, понижая голос до интимного полушёпота. Его глаза скользнули по шее Ланы, по ключицам, задержались на губах. — А знаешь, что мне уже нравится? Вот прямо сейчас?

Лана ощутила, как внутри шевельнулось что-то древнее и тяжёлое. Зверь под кожей качнул головой, открыл один глаз и лениво оскалился. Одно движение, один удар, и этот самодовольный кусок мяса перестал бы существовать.

Девушка мягко улыбнулась.

Так улыбаются женщины, которые знают свою цену и не опускаются до ярости. За этой улыбкой Варон не разглядел ни клыков, ни когтей.

— Там будет интереснее, — сказала она. — Поверь. Но если хочешь провести время с пользой — захвати нашего фукиса. Барут хочет убедиться, что зверёк жив и здоров.

— Фукиса? — Варон отступил на полшага. — Что ж, хотите убедиться, что ставка на месте. Хорошо, приведу. Хотя лично мне было бы достаточно просто тебя в качестве приза. — Он усмехнулся, снова окинув её тем самым взглядом. — Остальное имущество и не нужно, если честно. Останься, детка.

Пантера внутри Ланы оскалилась шире. Когти беззвучно вышли из подушечек лап, полоснув по невидимому полу.

Она сохранила улыбку. Каждая секунда рядом с этим человеком стоила ей усилий, о которых он не догадывался.

— Через полчаса, поторопись, иначе предложение аннулируется, — повторила она и повернулась к выходу. Лане нужно было нагнать суеты на Варона, и она это сделала.

— Эй, деточка! — крикнул тот ей в спину. Его голос был полон самоуверенности. — Чего так быстро-то? Но как отказать такой красотке… скоро буду.

Лана вышла на улицу.

Утренний свет ударил по глазам, и она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как пантера внутри медленно, нехотя убирает когти.

Лана перешла улицу, свернула за угол и позволила улыбке сползти с лица. Пальцы, которые минуту назад были расслаблены, сжались в кулаки.

Ничего. Скоро.

— РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР!

Турнир уже заканчивался.

Лана поспешила в наёмный дом.

Красавчик встретил её у двери комнаты, где всё ещё спал Принц. Горностай вскочил на плечо, едва она вошла.

Девушка почесала его за ухом.

— Устал, мой рыцарь? — тихо сказала она.

Горностай фыркнул.

Лана улыбнулась и заглянула в комнату. Принц спал, свернувшись клубком на подушке. Синяя шерсть мерно вздымалась.

Пора идти к ратуше.