Егерь. Вызов. Книга 3
- -
- 100%
- +
Я направился в сторону дома, погружённый в мрачные размышления.
Чёрт, так много времени провёл в опасной зоне, выслеживая ветряных рысей. Неделя упорной охоты, схватки, наконец — успех. Казалось бы, всё просто. Поймал — продай. Ан нет…
И что теперь? Да, они стоили один-два золотых, но…
Рыси были близнецами. Прожили всю жизнь вместе. Режиссёр доверился мне только потому, что я пообещал защищать их обоих. А Актриса сдалась лишь для того, чтобы остаться с братом.
И теперь я должен разлучить их? Это чистое предательство. Нет, похоже придётся продать сразу двух в одни руки. Так они хотя бы останутся вместе.
У меня было столько планов, и все они рухнули за один день. Договориться с торговцем Тимофеем или дождаться лекаря, который разобьёт ложь о моей болезни — тогда жители перестали бы шарахаться от меня, а ложь Ефима бы вскрылась. Можно было бы найти покупателей, заключить сделки, занять денег у кого-нибудь из зажиточных семей. Лишить «дряблую лису» авторитета, в общем — найти решение! Но завтра это всё не будет иметь смысла, если на Ольгу наденут кандалы.
Третьим козырем были реагенты из опасной зоны. Но Ганус оказался без денег, да ещё и надуть пытался. Впрочем, логика у него железная: зачем платить больше, если можно попытаться надурить?
Всё пошло прахом. Лекарь задерживается, Тимофей вообще может не приехать. Рассрочка? Не вышло. Алхимические реагенты? Кроме Гануса их никто не покупает в этой глуши. А даже если бы кто-то и захотел — никто не решится, пока я «заразен».
Дьявол! Неужели остаётся только продать зверей? Афину? У меня не поднимется рука! Красавчика? Тоже.
Ха, классно мыслишь. Будто рысей сможешь?
Чёрт, это будет тяжело. Но когда на кону стоит спокойствие и жизнь матери, даже самый дорогой питомец отходит на второй план. Логика была безжалостной, но понятной.
И всё же… этого так не хотелось делать!
Чёрт, чёрт, чёрт! Должен быть способ! Нужно подумать…
Я уже подходил к своему дому, когда из-за поворота мне навстречу вышел худощавый мужчина с луком за плечом. Лицо казалось смутно знакомым — один из тех типов, которые мелькают на периферии зрения, но в памяти не задерживаются.
— Ты продаешь своего зверя? — спросил он вместо приветствия, приближаясь размеренным шагом охотника.
Мастер — зелёные татуировки на предплечьях выдавали его с головой. Правда, узоры были бледнее, чем у Кирилла.
— А ты кто? — настороженно уточнил я.
— Василий, — представился он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Охотник. Животное у тебя что надо. Не продашь ли?
Второй покупатель за день. Какое удивительное совпадение.
— Смотря какую цену назовёшь, — осторожно бросил я.
Василий приблизился, оценивающе осмотрел Актрису. Рысь встретила его взгляд с царственным равнодушием.
— Зверь хороший, спору нет, — протянул он задумчиво. — Жаль только, что времена неудачные. Раньше за такую красавицу три-четыре золотых получить можно было.
Он вздохнул с показным сожалением.
— Полтора золотых, — сказал Василий без предисловий. — Но с условием.
— Каким?
— Мне нужна гарантия, что зверь здоров. Документ от лекаря или что-то в этом роде. Без этого максимум золотой дам — риск слишком большой.
Другой подход, но результат тот же — я получу ровно сумму долга.
— Понятно, — кивнул я. — Ефима случайно не знаешь?
— Старосту? — он чуть дёрнулся, словно ужаленный. — Естественно, знаю. Кто его не знает? — Голос стал жёстче. — Слушай, парень, хорошие покупатели долго не ждут. Решайся быстрее.
— Чего так торопишь? — я прищурился.
— Время — деньги, — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Продавай рысь, пока предлагают. Как раз такая мне нужна.
— Нет, — отрезал я и попытался обойти его, но цепкие пальцы вцепились в мою руку.
— Парень, последний раз говорю — пожалеешь! Продавай!
— Лапы убери, — рука сама потянулась к рукояти ножа. — Я тебе разве что-то должен? Одно слово и тебе глотку перегрызут, мужик.
— Думаешь, у меня зверей нет? — оскалился Василий, но в голосе прозвучала неуверенность.
— А ты думаешь, что у меня один?
Актриса издала низкое, угрожающее рычание. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок ярости. Из потокового ядра я почувствовал готовность Афины материализоваться по первому зову.
Василий быстро отпустил мою руку, сплюнул и отступил.
— Ещё встретимся, вот увидишь, ты не обрадуешься, — бросил он и зашагал прочь, стараясь не оглядываться.
Я прошёл во двор и опустился на старую деревянную лавку у дома. Актриса тут же подошла и села рядом, её серебристые глаза внимательно изучали моё лицо. Красавчик устроился у моих ног, свернувшись белым комочком.
В прошлой жизни мне доводилось продавать собак. Но то были щенки, ещё не привязанные к хозяину.
И что я собираюсь делать?
— Слушай, девочка, — тихо заговорил я, поглаживая рысь по голове. — Мне нужно кое-что обсудить с вами.
Актриса чуть наклонила голову, её уши дрогнули. В потоковом ядре я почувствовал беспокойство Режиссёра — он откликнулся на серьёзность моего тона.
— Возможно… — я сделал паузу, подбирая слова, — мне придётся временно разлучиться с вами обоими. Не навсегда, понимаешь? Просто… на какое-то время.
Реакция была мгновенной. Актриса резко вскинула голову, её глаза расширились. Из потокового ядра ударила волна паники — Режиссёр буквально метался внутри, посылая хаотичные импульсы тревоги.
Рысь издала тихий, но полный отчаяния звук — что-то среднее между скулением и рычанием. Она прижалась ко мне всем телом, её лапы легли мне на колени, а морда уткнулась в грудь.
— Нет, нет, — попытался я успокоить её. — Это не навсегда. Я обещаю…
Но Актриса только сильнее прижалась, её дыхание участилось. В связи с Режиссёром я чувствовал настоящую панику — для них разлука со Звероловом, которому доверились, была немыслимой.
ПРОКЛЯТЬЕ!
Красавчик поднял голову, его тёмные глазки метались между мной и рысью. Даже он понимал, что происходит что-то неправильное.
Режиссёр в ядре забился ещё сильнее, и я почувствовал, как он просит материализоваться, чтобы быть рядом с сестрой.
Но я не хотел рисковать и показывать вторую рысь хоть кому-либо. Брат был моим козырем в рукаве.
— Тише, тише, — шептал я, обнимая дрожащую рысь. — Я всё понял.
Ооооооооооох, да почему так сложно, аж сердце разрывается!
— Ладно-ладно, малышка, дай мне подумать…
Я понимал, что обещания будут звучать пусто. Ветряные рыси не переживут разлуки.
Пока я сидел во дворе, за забором несколько раз прошли любопытные. Кто-то делал вид, что просто гуляет, кто-то «случайно» заглядывал через калитку. Весть о моём возвращении и о рыси явно разлетелась по всей деревне.
Это объясняло, откуда так быстро появились покупатели.
Именно тогда во двор вошёл высокий мужчина. Григорий.
— Макс, — спокойно сказал он. — Хорошо, что ты дома. Хочу с тобой поговорить.
Только тебя не хватало.
— Слушаю, — ответил я.
Григорий окинул взглядом Актрису и слегка кивнул с одобрением.
— Неплохая рысь. Твой отец гордился бы. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Но скажи мне честно, слухи правдивы? Ты правда собираешься её продавать?
— А что, тоже хочешь купить за один золотой? За последние пару часов все только и хотят, что купить рысь, — не удержался я от сарказма.
Лицо Григория стало серьёзным.
— Значит, уже были предложения, — констатировал он. — Макс, я всегда был добр к тебе, правда ведь? Говорю тебе как старший товарищ.
Он подошёл ближе, понизив голос до доверительного тона.
— Парень, ты же понимаешь, в каком положении оказалась твоя мать? Долг висит, сборщик завтра придёт. Это серьёзные люди, шутить не будут.
Григорий покачал головой с сочувствием.
— А ты два года болел, ничего не знаешь о том, как дела ведутся. Думаешь, что можешь диктовать условия?
Интересно. Он явно считает меня наивным мальчишкой, который ничего не понимает.
— И что посоветуешь?
— Продавай, — сказал Григорий, и в его голосе прозвучала отеческая забота. — Один золотой — это честная цена, Максим. Ты молодой, неопытный, зверь тоже без подготовки. В нынешних условиях больше не получишь. Но это тебе поможет.
Он положил руку мне на плечо.
— Послушай старшего. Я в этом деле давно, знаю, как что работает. У твоей семьи проблемы, а ты упрямишься из-за каких-то амбиций. Это неразумно.
— Просто… — я нахмурился, делая вид, что сомневаюсь, — казалось, что такой зверь должен стоить дороже.
— Должен, да не может, — Григорий покачал головой. — Ты же не в столице живёшь, парень. Здесь покупателей немного, и все они знают друг друга. Честно сказать, Ефим всё держит под контролем.
Он отошёл на шаг, скрестив руки на груди.
— К тому же, Максим, подумай о репутации. Если будешь торговаться и требовать невозможного, слух пойдёт. Потом вообще никто иметь дела не захочет. А я ведь хочу помочь.
— Понимаю, — кивнул я.
— Вот и умница, — одобрительно сказал Григорий. — Спаси мать от беды, это главное. А дальше жизнь наладится. Опыт наберёшься, новых зверей поймаешь. Всё ещё впереди у молодого Зверолова.
Он развернулся к выходу, но у калитки остановился.
— Решай быстрее, Максим. Время не ждёт, а покупатели могут передумать. Не всем нравится иметь дело с… ну, ты понимаешь.
Григорий ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Все вокруг считали меня неопытным юнцом, который ничего не смыслит в жизни. И пытались этим воспользоваться.
Я остался во дворе, чувствуя, как стены ловушки сжимаются вокруг меня. Ефим создал систему, в которой у меня не было выбора.
Глава 5
Едва Григорий растворился в тени, я заметил, что солнце уже касается макушек деревьев. День подходил к концу. Я переступил порог дома, за мной скользнула серебристая тень Актрисы, а Красавчик соскочил с плеча и стрелой метнулся к Ольге.
Она сидела за столом, перебирая какие-то бумажки. На лице читалась усталость не только от сегодняшнего дня, но от всех этих лет борьбы. Когда Красавчик забрался к ней на колени, она машинально погладила его белую шёрстку, но взгляд остался мрачным.
Актриса подошла к матери и тихо урчала, потираясь о её ногу. Ольга удивлённо посмотрела на рысь, затем осторожно протянула руку. Серебристая хищница позволила себя погладить, и на лице матери мелькнула слабая улыбка.
— Красивая какая, — прошептала она. — И умная. Чувствует, наверное…
Ольга подняла голову и посмотрела на меня. Улыбка тут же исчезла, сменившись напряжённым выражением.
— Сынок, ну как? Что-то вышло?
— С одной стороны — да, с другой — нет, — я сел рядом с ней, чувствуя усталость.
Рассказал ей о встрече в беседке старосты — как представители барона увидели рысь, как Ефим был вынужден публично признать, что хворь, возможно, отступила. О том, что у меня остался один вариант — продать зверя. Ольга слушала внимательно, но в её глазах горел не столько надежда, сколько гнев.
— Значит, ты здоров? Так он сказал? — она сжала кулаки, и я увидел, как побелели её костяшки. — Макс, этот… эта гнида изгнал тебя по своему желанию?!
Голос её дрожал от ярости.
— Он знал! Знал, что ты здоров, и всё равно…
— Успокойся, — я накрыл её руку своей. — Понимаю, но сейчас нужно думать о том, что делать дальше.
— Что делать?! — Ольга резко встала, опрокинув стул. Красавчик испуганно метнулся в сторону. — Я продала всё! Всех отцовских питомцев, инструменты, да чтоб меня!
Актриса тревожно заурчала, чувствуя накал эмоций.
— Послушай, — я встал и обнял её за плечи. — Я понимаю. Но злость не поможет решить проблему с долгом.
— Чёртов долг! — Ольга вырвалась из моих объятий, но голос её дрогнул. — Как же так!
Она опустилась на стул, и я увидел, как её плечи затряслись. Но слёз не было — только сжатые кулаки.
— Если… если меня заберут, — сказала она тихо, но твёрдо, — ты мне пообещай одно.
— Послушай…
— Пообещай! — её глаза встретились с моими, и в них пылал холодный огонь. — Если этот мерзавец разрушит нашу семью, ты не оставишь это просто так.
Что-то горячее поднялось в моей груди. Материнская боль, переплетённая с яростью за несправедливость.
— Обещаю, — хрипло ответил я. — Но я не допущу этого. Барут что-то говорил?
Ольга села обратно, её плечи поникли.
— Ушёл куда-то быстро, сразу после того, как ты ушёл. Сказал только, что скоро вернётся. Лицо было… озабоченное. Господи… — она обессиленно откинулась на спинку стула. — И что же теперь? Меня правда арестуют?
Я посмотрел на её уставшее лицо, на руки, покрытые мозолями от тяжёлой работы. Эта женщина четыре года тянула семью одна, пока я лежал больной. Пахала в полях с утра до ночи, лишь бы прокормить нас.
— Слушай, а торговец Тимофей, он…
— Он писал, что постарается и всё, — вздохнула она.
— А Ирма где? — спросил я.
— Ушла в лес с утра, — Ольга покачала головой. — Заказ важный у неё — собрать редкие травы для богатой семьи из соседней деревни. Сказала, что утром придёт.
— А что, если мы просто уйдём? Прямо сейчас, на пару дней. Я продам реагенты Ганусу чуть позже, заплачу этот долг, и всё.
Ольга замерла.
— Максим… Ты не понимаешь. Этот золотой — он ведь копился годами.
— Что ты имеешь в виду?
— Это не простой налог, сын. Это долг, который накапливался все эти годы, пока ты болел. Лечение, лекарства, отсрочки оплаты… Всё это записывалось, пересчитывалось, оплачивалось…
— То есть?
— Даже если ты заплатишь деньги через пару дней, ничего не изменится. По закону, если долг такой давности не выплачивается в срок, должник обязан отработать всю сумму на каторге. И при этом долг всё равно остаётся за ним — его нужно выплатить дополнительно. Понимаешь? Я должна и отработать, и заплатить.
Я молчал, переваривая информацию. Потом вдруг выпрямился.
— Тогда бежим!
Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. В голове мелькнула дикая картинка — мы с матерью, рюкзаки за спинами, идём по лесной тропе прочь от этой проклятой деревни.
— Что? — Ольга резко обернулась, стул заскрипел под ней. В её глазах вспыхнуло не просто возмущение — настоящий ужас. — О чём ты вообще говоришь?
— Да просто… — я замялся, видя её реакцию, но упрямо продолжил. — Бросить эту деревню к чёрту и уехать. Начать новую жизнь где-то далеко. У меня есть способности Зверолова, смогу прокормить нас.
— Ты хочешь погубить меня что ли?! — она снова вскочила с места так резко, что Красавчик испуганно метнулся в сторону. Словно её ужалили раскалённым железом.
Лицо побелело, губы затряслись. Я даже не ожидал такой бурной реакции.
— Как это погубить? — я растерянно моргнул. — Наоборот, переживаю за тебя. Мы просто…
— Сынок! — голос её дрожал от гнева и отчаяния, чуть ли не срываясь на крик. — Отработать долг — это просто время, тяжёлое, но пройдёт! Я выживу, вернусь домой! А если бежать от королевских долгов…
Она медленно провела дрожащей ладонью по горлу, и этот жест был красноречивее любых слов.
— Измена! Смертный приговор! Охота по всему королевству! Нет места, где можно спрятаться! — её глаза наполнились слезами ярости. — Вот такого умника я воспитала! Хочешь обречь меня на жизнь вечной беглянки? Хочешь, чтобы твою мать поймали и казнили на площади?!
Ольга отвернулась к окну, я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.
Проклятье! Откуда я мог знать?
— Господи, прости меня. Не подумал…
Похоже в этом мире долги перед короной ставились превыше всего. Неуплата — серьёзное преступление, а бегство от неё — государственная измена. Оно может и логично, учитывая ситуацию с Расколом, с тем, что человечеству приходится выживать. Но я не знал этих законов.
Подошёл к Ольге, её плечи всё ещё вздрагивали. Осторожно обнял сзади, чувствуя, как напряжены её мышцы.
— Прости, сынок. Просто… паника взяла своё.
Её руки накрыли мои, и я почувствовал, как холодны её пальцы. Ольга медленно повернулась в моих объятиях и крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я сейчас исчезну.
— Максим, — прошептала она мне в грудь, — Если мы сбежим… нас обоих казнят.
Я крепче обнял её, вдыхая уже знакомый запах её волос — травы, мыла и чего-то неуловимо родного.
За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в тревожные оттенки красного. Время утекало, как песок сквозь пальцы.
— Рысь… — мать отпрянула и посмотрела мне в глаза, — Ты же продашь её?
Вопрос, которого я боялся больше всего.
— Это очень тяжело... Но ради тебя — конечно. За неё предлагают ровно столько, сколько нужно для долга.
— Тогда что мы обсуждаем? — в голосе Ольги зазвучала сталь. — Продавай немедленно!
— Чёрт, — выдохнул я, и она увидела боль в моих глазах. — Это не так просто! Поэтому я оттягивал этот момент, думал, что найду другое решение. Но уже нет времени, ничего не получилось. Скоро придёт Кирилл, покупатель. Продам ему. А не придёт, есть ещё варианты. Но все они мутные какие-то, чувствую, что что-то не так.
Актриса настороженно следила за нашим разговором.
— Максим, я прожила достаточно, чтобы понимать — всё можно заработать заново. Деньги, репутацию, даже питомцев. Не переживай.
Я тяжело опустился на лавку рядом с матерью, чувствуя, как последние моральные силы покидают меня. Актриса подошла и положила морду мне на колено, её серебристые глаза смотрели с грустью.
— Есть кое-что, что ты должна знать, — сказал я тихо. — О рысях.
Ольга подняла голову.
— О каких… рысях?
Я мысленно потянулся к потоковому ядру, ощущая присутствие Режиссёра. Брат откликнулся мгновенно, и я позволил ему материализоваться.
Воздух рядом со мной замерцал серебристыми искрами, и через мгновение в комнате появилась вторая рысь.
Мать ахнула, отшатнувшись.
— Духовный зверь! Уже? Стой. Их… их двое?
Режиссёр окинул комнату царственным взглядом, затем посмотрел на Ольгу сверху вниз, словно оценивая. В его позе читалось благородное высокомерие.
— Двое, — подтвердил я, поглаживая Актрису. — Брат и сестра. Близнецы. Они всю жизнь были вместе, охотились парой, защищали друг друга.
Режиссёр подошёл к своей сестре и нежно коснулся её морды носом. Актриса тихо заурчала в ответ. Между ними была глубокая, неразрывная связь, которую я чувствовал.
— И ты их разлучишь? — голос матери дрогнул.
Я сжал кулаки.
— Понимаешь, когда поймал брата… Самка сдалась только потому, что не хотела оставаться одна. А он… — я посмотрел на Режиссёра, который смотрел на меня с плохо скрытой тоской. Он понимал, о чём идёт речь.
— …Принял меня как вожака только после того, как понял — я не причиню вреда его сестре. Они доверились мне. А теперь я должен предать это доверие ради денег? Это невозможно принять, хоть головой и понимаю!
Ольга молчала, глядя на рысей. Режиссёр величественно прошёлся по комнате, его движения выражали сдерживаемую ярость. Он был готов сражаться, готов умереть, но не готов смириться с тем, что его владелец может смениться.
— Боже мой, — прошептала мать. — Точь-в-точь как твой отец.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Что ты имеешь в виду?
— Саша всегда говорил, что звери понимают намного больше, чем мы думаем. — Ольга смотрела на рысей, и в её глазах светилась грустная нежность. — Особенно те, кто привязан друг к другу. Он никогда бы не предал такое доверие зверя.
Она протянула руку к Режиссёру. Тот настороженно принюхался, затем позволил ей коснуться своей головы.
Мать посмотрела мне в глаза.
— Я понимаю, как тебе тяжело. Но, сынок… иногда приходится делать болезненный выбор. И наша семья тоже важна.
Режиссёр прислал мне через связь образы — он и Актриса, бегущие по лесу, охотящиеся вместе, спящие бок о бок. А потом — картинку клетки, одиночества и тоски. Его ярость была холодной и отчаянной.
— Знаю, — прошептал я ему. — Знаю…
Морда брата легла мне на колени.
Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди сдавливает что-то тяжёлое. Актриса тоже подошла и прижалась к моей ноге, словно пытаясь поддержать.
— Просто… хотелось бы найти другой выход, — выдавил я. — Ефим выиграл, а мне остаётся только подчиниться? Бред.
— Какой ещё выход?! — Ольга ударила кулаком по столу. — Он перекрыл тебе все пути!
Она опустилась на стул, внезапно постарев лет на десять.
Я понимал её страх. И мой выбор был очевиден.
— Придётся продать обеих. Хотя бы не разлучу друг с другом.
Она кивнула и снова принялась за бумаги, но руки её дрожали. Красавчик осторожно вернулся к ней на колени.
— В ядро! — резко скомандовал Режиссёру, когда во дворе послышались тяжёлые и уверенные шаги человека, который пришёл по делу.
Стук в дверь прозвучал как приговор.
— Макс, — раздался знакомый голос. — Это Кирилл. Ты дома?
Но точно ли я рассмотрел все варианты? Пожалуй, остался ещё один… Тот, который я откладывал на самый крайний случай.
Взглянул на мать. Она сидела прямо, сжав губы.
— Актриса, — тихо сказал я, — останься тут.
— Что ты удумал? — всполошилась Ольга, но я жестом остановил её.
— Сделаю то, что нужно.
Хищница неохотно отошла к очагу, но продолжала следить за мной напряжённым взглядом. Красавчик спрыгнул с коленей матери и устроился рядом с рысью, а она… лизнула его и посмотрела на меня с такой глубиной, что я прикусил губу.
Поэтому побыстрее открыл дверь и вышел во двор.
Кирилл стоял у ворот. В вечернем свете его зелёные татуировки тускло поблёскивали, а лицо казалось суровым и решительным.
— Ну что, юноша, — сказал он, — надумал продавать?
— Зависит от условий, — ответил, стараясь сохранить спокойный тон. Я уже всё для себя решил, просто не мог понять, что грызёт меня изнутри этой холодной тревогой. Хотелось узнать, в чём конкретно подвох? Где ловушка?
— Условия простые, — Кирилл шагнул ближе. — Один золотой, как и говорил. Деньги у меня с собой.
Он похлопал по кожаному мешочку на поясе, который мелодично звякнул монетами.
— А если я захочу выкупить её обратно? — спросил я. — Скажем, через месяц или два?
Кирилл нахмурился, словно такая мысль ему и в голову не приходила.
— Выкупить? — переспросил он. — Зачем тебе это? Продал — значит, больше не твоё. Так дела не ведутся.
— Просто интересно, — настоял я. — Чисто теоретически.
Мастер помолчал, явно обдумывая ответ.
— Теоретически… — протянул он, — можно было бы обсудить. За подходящую цену, конечно. Скажем, золотых пять.
Пять золотых…
— Понятно, — кивнул я, сжав кулаки. — Значит, продаю за золотой, а выкупаю за пять. Хороша сделочка.
— Сделочка? Ты не понял. — Кирилл рассмеялся. — Парень, плати мне прямо сейчас пять золотых и сможешь выкупить. Считай гарантией, что я не перепродам её.
— Чего? — я опешил. — Ты платишь мне золотой за рысь, а я тебе пять сразу же?
Он сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче.
— Слушай, времени у меня немного. Либо соглашайся, либо ищи других покупателей. Только сомневаюсь, что найдёшь за такую цену. Мне уезжать пора.
Я молча смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Уж очень давит, чтобы купить питомца.
Закатное солнце окрасило лицо Кирилла в кровавые тона, и что-то в его профиле показалось знакомым. Словно щелчок в памяти — и вдруг всплыла картинка из той ночи, когда сборщик налогов впервые пришёл к нам.
Тёмные силуэты на тропе, приглушённые голоса, осторожные движения людей, которые не хотели быть замеченными. Лица тогда различить было трудно — ночь, да и времени разглядывать не было. Но теперь, при свете заката, я узнал Кирилла. Тот же наклон головы, те же широкие плечи, та же манера стоять, слегка подавшись вперёд.
И Василия тоже — оба стояли рядом с Ефимом в ту ночь, когда планировалась эта долговая ловушка. Значит, вся эта история с «независимыми покупателями» была спектаклем с самого начала. Продуманной операцией, где каждый знал свою роль.
Картина сложилась окончательно. Ефим не просто перекрыл мне все пути — он создал иллюзию выбора. Дал мне поверить, что у меня есть покупатели, что рынок диктует цену, что я сам принимаю решения. А на самом деле все нити вёл он.
Он слишком сильно старается купить рысь и даже не знает, что их две. Тут ТОЧНО дело нечисто.
Внутри что-то щёлкнуло. Будто последняя нить, которая ещё удерживала меня, лопнула с тихим звоном.
Старик, ты решил натравить на меня своих шакалов?
В груди разгорался жар, который я узнавал ещё по прошлой жизни. Холодная, выжигающая всё ярость. Та самая ярость, которая заставляла меня безжалостно добивать диких зверей, не оставляя им ни единого шанса.
Ефим думает, что загнал меня в ловушку? Создал иллюзию выбора?
Всё. С меня хватит.