Пароль - "Мексиканец"

На следующий день для вновь прибывших была организована экскурсия по лагерю. Начальник антифашистской школы Фридрих Майер, высокий чахоточного вида немец, рассказал, что в лагере есть школа, театральный кружок, своя художественная самодеятельность, мужской хор и даже литературная группа. В школе проводятся занятия – по истории КПСС, европейских рабочих движений, читаются лекции по политэкономии и «Капиталу» Маркса. Коммунист Майер не скрывал, что лагерное подразделение антифашистской школы призвано перевоспитывать пленных бойцов вермахта. «Перековка» удается. Плен принес сильное разочарование в нацистских идеях. И в качестве доказательства привел цифры. Если в 43-м таких было 2 процента, к 49-му 70, а после 50-го почти сто процентов немцев стали антифашистами, сказал он. Вечером он пригласил меня на беседу.

– Вы молоды. У вас есть шанс вернуться на родину, – сказал он.

Я с ним согласился, сказав, что сильно этого хотел бы.

– Вы можете себе помочь, – улыбнулся он.

– Каким образом? – спросил я.

– Надо вступить в лагерную группу антифашистов. Те, кто к нам приходил, получали наряд на работы на кухне или какое-нибудь другое послабление.

– Я подумаю, – сказал я, а сам решил: ни за что! Роль коллаборациониста была мне ни к чему.

Эриху Хартману моя позиция понравилась. Сам он по-прежнему отказывался работать, вел себя дерзко. Он страдал фанаберией через край.

Распорядок дня и порядки здесь были такие же, как в Тамбовском лагере. Офицеры могли трудиться по собственному желанию. Большинство от работ не отказывались, объясняя это тем, что надо чем-то себя занять и так быстрее течет время. К тому же пленные получали зарплату. Рядовые 7 рублей, офицеры 10, полковники 15, а генералы 30. За ударный труд полагалась премия – 50 рублей в месяц. Выдавалось мыло и одежда, пленные получали письма и денежные переводы с родины. Строили Свердловский горсовет и жилой дом на проспекте Ленина. Заготавливали древесину для нужд лагеря. На трофейной пилораме пленные наладили производство мебельных шаблонов для изготовления мебели. Нашлись любители резного творчества, им было разрешено заняться художественной обработкой дерева. Подполковник Ланге оказался отличным резчиком-скульптором, а капитан Шнайдер увлекся художественной обработкой – росписью и декором. Из дерева они изготавливали шахматы, портсигары, шкатулки. На эти изделия можно было выменять у местных жителей продукты и самогон.

Чувствовали мы себя раскованно. Можно было без надзора передвигаться по лагерной зоне, в свободное от работы время играть на гармошке. Местные жители к нам относились гуманно, подкармливали, делились с нами своими скудными припасами. В лагере оказывалась медицинская помощь.

…В октябре пошел обильный снег. Крыши бараков, деревья, поля перекрасились в белый цвет. Когда я пришел к себе в барак, все лежали на кроватях. Капитан Шнайдер учил русский язык, повторяя вслух записанные у него на бумажке русские слова. В руках он держал газету «Правда». Увидев меня, он поднял голову и спросил: «Слышал о встрече Аденауэра с Хрущевым?»

– Все об этом только и говорят, – сказал я.

Кто-то предложил отметить это событие. Лагерное начальство пошло нам навстречу. Мы соорудили стол – и пошло-поехало. На столе кроме картошки и хлеба соления: капуста, огурцы, помидоры, моченые яблоки и самогон, который мы раздобыли у местных баб. Генерал Манфред сказал вступительное слово. «Время поста и покаяния у нас затянулось, все мы ждем чуда, пусть оно придет в нашу жизнь, наши мечты исполнятся. Может, повезет – и мы на Рождество будем дома», – сказал он.

Слова о католическом Рождестве породили воспоминания, как когда-то колядовали, ходили по домам с пением рождественских гимнов, получая в награду съестное и деньги. Наряжались в различные маски, надевали на себя шкуры животных. И если бы я не знал, кто эти люди, то можно подумать, что все они прелестные очаровашки, не пытавшие, не убивавшие никого, не обидевшие в жизни даже мыши.

Потом вспомнили, что у штандартенфюрера Бауэра два дня назад был день рождения, который он проигнорировал. Ему исполнилось 55. Высокого роста, худой, с впалыми щеками, горбатым носом и тонкими губами, он ворчит, что в плену отмечать день рождения не в радость. Он пессимист. И на чем свет начинает ругать войну, Гитлера, который вместо того, чтобы наращивать успех там, где все шло хорошо, почему-то пошел на Восток.

– Зачем понадобилось нападать на СССР, когда под тобой вся Европа? – спросил он, глядя поверх очков на генерала Манфреда.

– Как зачем? – сказал Манфред. – Гитлер считал, что для обеспечения должного уровня процветания не хватало земли. Для решения этой задачи и была развязана Вторая мировая. И план обустройства захваченной территории у него был. Я ознакомлен был с Директивой номер 32 под названием «План Ольденбург». От Вислы до Уральских гор. За выполнение плана отвечал Геринг. Территорию планировалось поделить на 4 инспектората (Ленинград, Москва, Киев, Баку). Крым должен быть полностью очищен от населения и заселен немцами. Восток России стать полем для экспериментов под руководством Альфреда Розенберга. И неважно, что Гитлер его не любил, считая не вполне адекватным. И тем не менее за эксперимент отвечал Розенберг. В конечном итоге территория СССР должна была быть поделена на 7 отдельных государств, которые становились «феодальными придатками» Германии. Эти территории планировалось заселить немцами. Славянам в этом «немецком раю» уготована роль «обслуживающего персонала». Порабощенный народ получал бы только импортную продукцию и был бы от нее полностью зависим. У подчиненных народов следовало поощрять коррупцию: она развращает, ослабляет нацию, и ее легче держать в повиновении.