Тысяча островов

Глава 12

Глава 12. Начало катастрофы.

Примерно в это же время.

Кренж сидел в своём кабинете, погружённом в сумеречный полумрак. Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты. Лишь узкая щель пропускала луч света. Бледные тонкие пальцы мужчины безостановочно барабанили по столешнице из чёрного дерева.

Он чувствовал, как внутри него нарастает знакомое напряжение, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Его взгляд лихорадочно скакал от предмета к предмету – чернильница, перо, стопка пергаментов. Время от времени Кренж резко оборачивался. Ему казалось, что он видит движение в тени. Но там, конечно, никого не было.

Напротив, в кресле с высокой спинкой, обтянутом потёртой кожей, сидела Злата. Внешне невозмутимая, с бокалом вина в руке, она изящно покачивала ножкой, создавая иллюзию беспечности. Но он знал её слишком хорошо. Видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих ножку бокала. «В висках у нее, наверное, стучит одна мысль: что сказать?» – подумал Кренж. Пора было начинать. Горло пересохло. Мужчина провёл языком по губам – во рту был привкус железа.

– Ну что ж, дорогая моя названая сестра, – Кренж сделал паузу. – Вернемся к нашему разговору. И потому спрошу прямо, прежде чем начну: ты со мной?

Злата медленно опустила бокал. Стекло тихо звякнуло о мраморный поднос. Она не отвела взгляда, но в глазах мелькнул отблеск тревоги.

– Да, – произнесла она ровно, хотя чувствовалось, что внутри у неё всё дрожит. – Я с тобой.

Кренж резко подался вперёд, упёр локти в стол, сплёл пальцы в замок. Его тень, искажённая игрой света, растянулась по стене, напоминая когтистое чудовище. На мгновение ему показалось, что она шевелится.

– Что же, – голос упал до шёпота. – Начну издалека, чтобы ты поняла. Потому что, если ты не поймёшь – всё будет напрасным.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то за дверью. В коридоре не было слышно ни звука. Только далёкий скрип половиц, словно кто-то медленно шагал в темноте. Или это просто старый дом оседает? Кренж тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Ты знаешь, как устроена эта система, – продолжил он, и в тоне зазвучала сталь. – Знаешь, кто поддерживает баланс, кто управляет потоками, кто решает, кому жить, а кому исчезнуть. Но ты не знаешь главного.

Злата сжала подлокотники кресла. Дерево затрещало под пальцами. Она всегда ненавидела, когда он затягивал с объяснениями.

– За последние сотни лет я собирал данные, – продолжил мужчина. – Тайные данные. О разведывательных рейдах, которые не случайны. О кораблях, исчезающих без следа. Об островах, о которых молчат даже в самых тёмных уголках. И вот, несколько веков назад, вернулся корабль. Изнурительная экспедиция длилась так долго, что экипаж едва держался на ногах. Команда до последнего не верила, что увидит родные берега. А капитан незамедлительно запросил встречи со мной. Я искренне удивился: призвать судью без веских оснований невозможно. Значит, дело и впрямь необычайное. Когда я вошёл в его кабинет, у меня перехватило дыхание. Пространство тонуло в хаосе: столы, подоконники, даже пол были завалены скрученными в трубки чертежами, разбросанными свитками с астрологическими расчётами, набросками чертежей. Бумага шелестела при каждом движении, словно шептала секреты, не предназначенные для чужих ушей. Капитан, бледный, с красными от усталости глазами, заговорил без предисловий. Голос его то и дело срывался. Он сказал мне: «Я нашёл способ открыть один древний портал, координаты которого я обнаружил в старом свитке, который выкупил мой отец очень давно. Нужно было долететь до границы островов, к определённой точке. В назначенный день, начиная с полудня, помещать в пространство красный кристалл – один за другим, с интервалом в час. После исчезновения двенадцатого кристалла портал открылся». Капитан сделал паузу, провёл рукой по лицу, вытирая капельки пота. Я заметил, как дрожат его пальцы. Капитан продолжил: «Я направил корабль сквозь портал. Пролетев сквозь вихрь света и теней, мы оказались по ту сторону. Недалеко от выхода из портала я обнаружил остров». Голос его стал тише, а потом почти шёпотом он поведал: «Он не похож ни на что из виденного мною прежде. Небо над ним – словно застывшая ртуть, отливающая багровым. На поверхности – единственное здание, наполовину разрушенное. Мы пришвартовались. Разбили лагерь у подножия здания. Затем отправились внутрь. В первый день нам не повезло. Во второй мы обнаружили двери. Они были засыпаны обломками, но, когда мы расчистили их, стало ясно: они сделаны из материала, похожего на металл, но не поддающегося ни топору, ни лому. Три дня мы бились над ними… Уже отчаялись, когда один из моряков нашёл небольшую нишу справа от входа. Я открыл её. Внутри было углубление в форме кристалла. Последний из оставшихся красных кристаллов я поместил туда».

Кренж замолчал, и Злата подалась вперед в волнении:

– Что было дальше?

– Капитан рассказал: «вначале ничего не происходило, мы уже отчаялись, но вдруг раздался гул. Двери медленно раскрылись. За дверями, на расстоянии вытянутой руки, стояла платформа. На ней лежал чёрный матовый шар размером с апельсин. Поверхность его была идеально гладкой, но в глубине, казалось, пульсировал едва заметный свет. Недолго думая, я его забрал, и мы спешно покинули остров и вылетели обратно из портала. Через несколько минут после нашего отлёта портал закрылся. Всё выглядело так, будто ничего и не было. Словно кто-то намеренно скрыл следы».

Кренж, хмурясь, вспоминал дальнейшее:

– Капитан посмотрел на меня, и в его взгляде читалась не только усталость, но и страх – страх человека, прикоснувшегося к тайне, которая отныне будет преследовать его до конца дней. Он рассказал мне, что, вернувшись, годами изучал шар, но не понял его предназначения. Потому призвал меня. Он протянул мне шар, и я взял его в руки. Едва коснувшись его, я ощутил: вещь бесценна. И знал, как её активировать.

– И что же дальше произошло? – вновь спросила Злата. Её голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.

– Ну, а дальше, – он сделал паузу, наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе, – я спрятал его. Там, где его никто не найдет. Я спрятал чёрный шар в ином пространстве – там, где время течёт иначе, где даже система не способна уловить малейшее колебание энергии.

Пальцы Златы сжались в кулаки.

– Я перенаправил часть энергии от системы к шару. Поначалу всё шло гладко. Она не заметила потери – слишком велика её мощь, слишком щедра она к миру. Но шар… Шар начал пробуждаться.

Кренж встал, подошёл к окну. За стеклом расстилался вечерний город: огни, движение, жизнь. Всё такое хрупкое. Он прижался лбом к холодному стеклу.

– Однажды, спустя годы, шар внезапно изменился: он засиял ярче, словно в нем пробуждалась жизнь. Я подошёл к нему и коснулся. Перед глазами у меня возник ослепительный свет. Было ощущение, словно мир вывернулся наизнанку. В меня волной нахлынули воспоминания шара, перед глазами замелькали разноцветные образы. Миг – и я стал тем, кем был шар, и вдруг увидел мир островов таким, каким он был в далёком прошлом. Видение было разделено надвое: с одной стороны – люди и система, с другой – остальные расы и я. Я видел эпоху, когда мы жили в мире. Торговые караваны курсировали между островами, дипломаты наносили визиты, аристократы посещали балы и банкеты. Каждый народ обитал на своей территории, соблюдая негласные границы. Не было войн, не было голода – лишь мирное сосуществование и взаимное уважение. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. В один из дней люди предали нас. Одновременно, как по единому сигналу, они объединились и выступили единым фронтом. Их армады двинулись по островам, уничтожая на своём пути всё живое. Острова пылали, города рушились, а крики обречённых эхом разносились над островами. Я слышал каждый из них, и мне казалось, что иглы вонзались в мой разум. Я пытался остановить это безумие, умолял, взывал к разуму. Но система не слышала моих слов. Или не хотела слышать. Она была абсолютно уверена в своей правоте. Десятилетия шли. Мой народ был на грани гибели. Я слабел с каждым новым разрушенным островом. Чувствовал, как истончается моя сущность, как ускользает сквозь пальцы сила, накопленная за века. И когда от моих подданных остались лишь жалкие крохи – тени тех, кто, когда-то пел под звёздами и возносил молитвы ветру, – я взмолился о пощаде. Система остановилась и заговорила со мной, и её голос прозвучал, безжалостно и беспощадно. Она сказала: «Пожертвуй собой. Отдай мне остатки своей сущности – и я сохраню жизнь тем, кто ещё уцелел». У меня не было выбора. Я согласился. О, как же я ошибался… Поглотив мою сущность, она открыла разлом в ткани реальности. Остатки моего народа были брошены в эту бездну. Их крики ещё долго звучали в моей памяти. А меня она поместила в иную реальность – место, где время почти не движется, где каждый миг тянется как вечность. Там я провёл бессчётные годы, перебирая в уме тысячи способов мести. И вот – волей случая, судьбой, удачей – я оказался здесь.

Кренж помолчал, а потом обратился к Злате голосом, дрогнувшим от нахлынувших чувств:

– Шар, который представился мне Ксилтоном, убедил меня, что система опасна. Он попроси меня помочь остановить ее и отомстить ей за то, что она когда-то сделала. Вернуть подданных. Вернуть то, что у него отняли!

Злата побледнела. Её пальцы судорожно сплелись на коленях, костяшки побелели.

– Но как? – спросила она, и в её голосе звучало не только недоверие, но и страх. – За столько веков мы не видели, чтобы она совершила что-то явно злонамеренное. Сейчас система поддерживает равновесие, даёт жизнь островам.

– Скоро наступит время жатвы. Тогда она уничтожит всех жителей островов, а сама перешагнет на иной уровень развития. Этот час близок – так же, как тогда, когда она почти уничтожила мир.

Кренж прервался, взял со стола бутылку вина, налил себе в бокал и залпом выпил. Вино обожгло горло, но не принесло облегчения – только краткий миг отстранённости от тяжести воспоминаний.

– Мы с Ксилтоном стали готовить план, – продолжил он, поставив бокал на стол с глухим стуком. – План, чтобы не дать системе разрушить мир. Чтобы вырвать у неё то, что она считает своим по праву.

– Ксилтону требовалась энергия, чтобы существовать в это мире. Энергию мы забирали у системы, но с каждым годом ее требовалось всё больше и больше, – продолжил Кренж, и его голос зазвучал жёстче, словно металл. – Я пытался балансировать, но ресурсы истощались. Мне пришлось идти на жестокие шаги: я отправлял корабли на те планеты, которые система никогда бы не тронула. Что поделать – на кону стоял вопрос выживания Ксилтона. Приходилось чем-то жертвовать. Вам с Викторией я не мог ничего сказать, потому что вы бы не поверили и рассказали все системе – вы же всегда твердо верили в ее непогрешимость.

Кренж усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Спустя время наша любимая сестрёнка Виктория стала подозревать, что здесь что-то не то.

Злата вздрогнула при имени Виктории. Она пыталась осознать масштаб того, что рассказывал Кренж, увидеть ситуацию его глазами, и боролась с желанием отвернуться, закричать, что это безумие. Но она слушала. И это давало ему силы продолжать.

– Однажды она пришла ко мне и предъявила обвинение. Она собиралась рассказать все системе, – произнёс Кренж, и перед глазами у него вновь встала та сцена. – Я пытался её остановить, но она не послушала. Мне пришлось использовать одну занятную вещичку, которую подарил мне Ксилтон. Теперь я не знаю, где она.

Кренж на мгновение закрыл глаза, вспоминая тот разговор. Виктория стояла в дверях его кабинета, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Она сказала ему тогда: «Я нашла неучтённый канал передачи энергии. И твоё вмешательство для её передачи в непонятную точку. Судя по отчётам кораблей миров, количество жителей и островов должно было увеличиться, а по факту – всего лишь крохи прибывают. Что ты задумал?» Кренж вздохнул, пытаясь подобрать слова, и ответил ей: «Пытаюсь сохранить наше будущее». Кренж открыл ей правду, но Виктория не поверила. Она быстрым шагом направилась к выходу из кабинета, и он рванулся за ней, перехватил у двери, произнеся: «Эта комната изолирована от всего мира. Всё, что здесь происходит, остаётся в ней. Прости, сестрёнка». С этими словами в Викторию полетел артефакт разлома, чертежи которого ему предоставил Ксилтон. Виктория застыла на месте. Её тело превратилось в двумерную зеркальную проекцию – через мгновение проекция пошла трещинами и разлетелась осколками. Каждый фрагмент её силуэта замер в воздухе, запечатлев миг превращения: расширенные от ужаса глаза, полуоткрытые губы, будто она хотела что-то сказать, но не успела. В следующий миг она исчезла в окне разлома.

Злата задрожала.

– Ты… Ты убил её? – прошептала она.

– Нет, – ответил Кренж, и в его голосе зазвучала сталь. – Я спас её от худшей участи. От забвения в бездне, куда она собиралась бросить нас.

Он был уверен в том, что все сделал правильно.

– И вот итог: мы вдвоём – ты и я, – произнёс он, возвращаясь к реальности. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с силами для последнего признания. – Далее я обратился к системе. Сказал, что Виктория пропала и долго не выходит на связь. Предложил системе на время отсутствия Виктории передать права администратора мне. Система дала положительный ответ.

Губы Кренжа тронула едва заметная ухмылка.

– Ну а дальше мы с Ксилтоном подсадили небольшой вирус. И теперь система такая, какую ты наблюдаешь вот уже несколько сотен лет. Все её задумки и действия – это наши с Ксилтоном решения.

Злата покачала головой, её глаза наполнились слезами:

– Это безумие, Кренж! Ты разрушил всё, что строилось веками!

– Я не разрушил, – возразил он, и его голос зазвучал громче, увереннее. – Я перестроил. Я вырвал контроль из рук той, кто предала нас. И сейчас, в этот самый миг, мы завершаем то, что начали.

Кренж покачал головой, как будто даже с уважением:

– Но она сопротивляется. Даже отрезав её от энергии, оставив часть только для поддержания работы мира, я боюсь, что она может победить вирус. Однако она не успеет. Ксилтону осталось почти ничего – буквально несколько минут. Он появится в этой реальности и поглотит сущность системы, тем самым остановив катастрофу, которую она хотела устроить.

– Смотри, – с этими словами он достал небольшую шкатулку, открыл её и вынул шар, тускло переливающийся тьмой. Мир словно замер, прислушиваясь к темноте, которую испускал шар. Кренж обратился к шару. – Добро пожаловать в этот мир, мой друг Ксилтон.

Злата вскрикнула, отшатнулась, прижимая ладони к лицу. Ощутила огромное давление и услышала голос, который, казалось, шёл одновременно и из шара, и из всего пространства вокруг: «Давай быстрее, заканчивай, Кренж! Мой вирус почти не сдерживает её!»