На перепутье

***

Как заставить сердце разлюбить,

Забыть тепло прошедших дней?

Ответь, душа моя, как заглушить

Ту боль, что режет без ножей?

Учусь не ждать, не звать, не верить

И не ловить в толпе твой взгляд.

Забвению мечты свои доверить,

Что пламенем в душе моей горят.

Но даже в пепле тлеет искра,

И вновь встаёт из темноты.

Так оживают снова чувства —

Они мое проклятие, не ты!

Но как забыть прикосновенья,

Твое дыханье и любви слова…

Забыть все нежные мгновенья,

Что в сердце поселились навсегда.

от автора

Глава – 1

Воздух в мастерской был густым и сладким. В нём висела взвесь сосновой пыли, терпкий дух распаренного дуба и вяжущая свежесть отвара из дубовой коры, что томился в глиняной плошке для пропитки дерева. Солнечный луч, пробившийся сквозь затянутое бычьим пузырем оконце, освещал небольшое помещение. Здесь, среди стружек, завивавшихся мягкими кольцами, различного инструмента и нагромождения разнобойных плах и обрубков, Ждан находил единственно понятный ему порядок.

Мастерская стояла на краю деревни Подгорье, там, где последние избы упирались в подол леса, темневшего на взгорке. С одной стороны тянулось ржаное поле, с другой – начинался частокол могучих елей и сосен, чьи корни, казалось, держали саму землю. Изба была невелика, но крепко срублена его отцом, тоже плотником. Ждан унаследовал мастерскую и ремесло отца когда ему было четырнадцать. Отец умер внезапно, оставив сына наедине с горем, и необходимостью что-то есть каждый день. Сначала было страшно: руки путались в отцовских инструментах, заказы давали мелкие, из жалости – починить оглоблю, набить новую дверную петлю. Работал медленно, с кровавыми мозолями, по ночам вновь и вновь разбирая отцовские старые изделия, чтобы понять, как они сделаны. Но руки постепенно запомнили движения, а глаз научился видеть живую силу в куске дерева. Жалость сменилась уважением, когда он в одиночку, за лето, срубил баню старику Климону. И вот уже десять лет для всего Подгорья не было иного плотника, кроме Ждана.

Он вырос, окреп, его скуластое лицо и волнистые светлые волосы, богатырская стать и спокойная сила были предметом тихих вздохов местных девиц на посиделках. Сила в нём чувствовалась не показная, а деловая – та, что может поднять телегу или одним точным ударом расколоть колоду. При этом его суровое в работе лицо преображалось, стоило ему поднять глаза и улыбнуться собеседнику, – взгляд терял суровость, наполняясь ясной, чуть смущённой добротой. Селяне давно поняли: крепче его рук и отзывчивее сердца в округе не сыскать.

Он стал плотником не только по наследию, но и по призванию. В его руках дерево обретало форму. Струг скользил по рыжей сосне, снимая стружку за стружкой, обнажая под грубой корой тёплую, живую плоть дерева. Он строил столы, лавки, способные выдержать любую тяжесть, и резные наличники, чьи узоры напоминали застывшие лесные ручьи. Но главной его магией были прялки. Их гребни под его резцом превращались в стайки сказочных птиц, а донца покрывались диковинными цветами папоротника, что добрые молодцы и красны девицы искали в ночь на Купалу, надеясь обрести счастье и удачу.

Именно за прялкой для дочери, три года назад, к нему обратился Милорад, самый зажиточный человек в Подгорье и трёх соседних деревень. Был поздний травень, когда в его мастерскую вошли они…

Первым шагнул через порог сам Милорад – человек плотный, с оценивающим взглядом и густой, тщательно расчёсанной темной бородой. А следом за ним, словно тихий отблеск за тучей, – его дочь Рада.

Ей было шестнадцать. Волосы цвета спелой ржи, заплетённые в тяжёлую, до пояса, косу, казалось, хранили в себе само солнце. Глаза – не просто серые, а как дымка над озером на рассвете. Она несмело переступила порог, и её взгляд скользнул мимо отцовской спины, упав на руки Ждана, замершие над дубовой плахой, на его пальцах, испещрённых шрамами.

– Вот он, наш знаменитый плотник, – раздался низкий голос Милорада. – Ждан, дело есть. Дочке надобна прялка. Не простая. Лучшая. Цену назовёшь – обсудим. Но чтоб на диво было, понял?

Ждан кивнул, но слова застряли в горле. Всё его внимание было приковано к девушке, которая, забывшись, сделала шаг вперёд.

– Батюшка говорит, твои руки золотые, – прозвучал её голос, тихий и чистый, точно звон тонкого льда на проталине. – Что в твоих руках и пень оживает.

Она смотрела прямо на него, и от этого взгляда Ждан почувствовал, как жар поднимается к вискам. Он откашлялся, сгрёб со стола горсть стружек, чтобы занять дрогнувшие пальцы.

– Постараюсь, – насилу выдавил он. – Дерево… какое мыслите?

– Дерево твоя забота, – отрезал Милорад. – Чтоб смотрелось. А узор… – Он обернулся к дочери. – Ты, Рада, сказывала, чего хотела?

Девушка вспыхнула, словно её поймали на чём-то сокровенном. Кончиком пальца она коснулась лежащей на лавке готовой ложки, где струг вывел причудливую ветвь с птицей.

– Птиц, – прошептала она. – Чтобы летели. И цветы… такие, которых нет. Сказочные.

– Цветы волшебные и птицы небесные, – кивнул Милорад, словно утверждая задание. – Ладно. Месяц сроку. Договорились?

Ждан снова кивнул. Он бы согласился и на неделю, лишь бы этот свет, ворвавшийся в его царство дерева и пыли, ещё немного задержался здесь.

С того дня в его мастерстве появилась одержимость. Он вырезал ту прялку из карельской берёзы, светлой, с шелковистыми переливами. Каждый завиток, каждую птицу он выводил с молитвенной тщательностью, вкладывая в дерево то, что не смел сказать вслух. Он работал так, будто от этого зависела не просто удача заказа, а что-то бесконечно большее. И когда его пальцы скользили по гладкому дереву, ему чудился в его шёпоте лёгкий, как дуновение, звук её голоса.

Когда работа была готова, он отнёс прялку в дом Милорада. Дом был и правда богатый – крепкий пятистенок на каменном подклете, с высокой тесовой крышей, конёк которой венчала резная голова птицы. Рада приняла прялку одна – отец был в отъезде. Она восхитилась тонкостью работы, поблагодарила, но в её глазах Ждан увидел лишь вежливую, сдержанную признательность. Он ушёл, чувствуя в душе пустоту и горьковатый осадок. Казалось, на этом всё и закончится.

Но через неделю, на торжище в соседнем селе Крутцы, он увидел её снова. Она примеривала у коробейника стеклянные бусы, и внезапный порыв ветра сорвал с её плеч лёгкий плат, унеся его прямо под колёса гружёной телеги. Не думая, Ждан рванулся вперёд и схватил ткань за мгновение до того, как её могло разорвать колесо. Вернув плат Раде, он заметил в её глазах не просто вежливость, а живой, неподдельный интерес

– Ты всегда так стремителен? – улыбнулась она, и в уголках её глаз собрались лучистые морщинки.

– Когда есть цель, – пробормотал он, внезапно осознав, как близко стоит к ней и как пахнет её волосами – мёдом и дымком.

– Спасибо, Ждан. Ты меня от большого конфуза спас. Матушка заговаривала этот плат на счастье.

Они разговорились. Она спрашивала о деревьях, о том, почему липа такая податливая, а дуб своенравный. Он, забыв робость, рассказывал, словно открывал перед ней волшебную книгу лесных тайн. С той встречи всё и началось.

Потом были другие, уже тайные. Мимоходом у лесного ключа, где, как она призналась, любила слушать его журчание в одиночестве. Случайно – как им казалось – на тропе к озеру, куда она ходила за первой морошкой, а он проверял свои силки. Она приносила ему, завёрнутые в чистую тряпицу, пироги с вишней или рыбой. Он дарил ей маленькие деревянные поделки: заколку, вырезанную в виде листа папоротника, свистульку, что точно повторяла трель иволги. Он узнал, что она любит слушать, как шумит ветер в вершинах сосен, и что до дрожи боится лягушек. Она узнала, что он по-хозяйски примечает солнечную поляну у опушки, будто уже мысленно ставит там дом с большим окном на восток.

Однажды, в поздний вечер, у старой, полуразрушенной мельницы на речке Чернице, он осмелился взять её за руку. Она не отняла её. Её пальцы были удивительно хрупкими и холодными в его грубой, натруженной ладони.

– Отец никогда не согласится, – прошептала она, глядя на тёмную, медленную воду. – Он уже поглядывает на жениха. Сватается сын купца Светозара из-за реки. У них лодки с товаром ходят до самого моря, а в городе огромный дом.Отец говорит, это выгодный союз для обоих наших семей.

Она замолчала, а потом добавила так тихо, что это почти потонуло в шуме воды:

– Его зовут Лучезар. Он приезжал… смотрел на меня, как на редкую диковинку в своей коллекции.

Ждан сжал её руку сильнее.

– Я стану лучшим плотником во всём Белогорье. Выстрою тебе дом не хуже этого, – он кивнул в сторону усадьбы Милорада. – Твой отец увидит…

– Он не увидит твоих домов, Ждан, – перебила она. В её голосе не было злости, только смирение и усталость. – Он увидит заскорузлые ладони и стружку в складках одежды. Увидит счёт в сребрениках, а не в талантах. Он уже… – голос её дрогнул, но она справилась. – Он уже поставил твою прялку в горницу. Говорит, займёт почётное место в моём приданом.

Эти слова обрушились на него всей своей безысходной простотой. Прялка… в которую он вкладывал душу, в каждый завиток – немую исповедь… Он своими руками вырезал вещь, что станет частью её приданого для свадьбы с другим.

– Тогда сбежим, – вырвалось у него шёпотом, полным отчаяния. – Сегодня. Сейчас. Я… я всё устрою.

– Нет. – Она мягко, но настойчиво высвободила свою руку. Голос её звучал тихо, но в нём не было колебаний. – Отец растил меня в любви. Всю жизнь он искал для меня только лучшего. Как я могу усомниться в его решении теперь? Как я могу сбежать и осрамить его, покрыв позором его имя? – Она на миг закрыла глаза, будто собираясь с силами. – Я не вправе разрушить всё, что он строил. Прости.

Она отвернулась, уставившись на тёмную воду, и закончила уже почти шёпотом:– Так будет лучше. Для всех. Прошу тебя… забудь. Найди себе девушку, которая сможет разделить твой путь. И отпусти меня.

Она медленно поднялась, и он, будто во сне, сделал то же. Они стояли теперь лицом к лицу в сгущающихся сумерках. Она посмотрела на него долгим, прощальным взглядом, будто старалась запечатлеть в памяти каждую черту. Потом шагнула ближе, обняла за шею и прижалась щекой к его щеке. Её губы коснулись его виска – бесшумно, нежно и с бесконечной печалью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.