Убили Гангрену

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Подзащитный Костикова, Виктор Григорьевич Метелкин, смотрел на своего адвоката чистыми синими глазами и всем своим видом будто умолял защитить его от несправедливого обвинения. Он тяжело переживал свалившееся на него горе, но на все вопросы адвоката отвечал четко и коротко, не вилял и ничего на ходу не придумывал.

– Вы будто рапортуете, – усмехнулся Игорь, – наверное, всю ночь размышляли, как отвечать на вопросы.

Метелкин печально улыбнулся:

– Откуда я мог знать, какие мне будут задавать вопросы? Я человек военный. Привык. Бывали такие ситуации, что особо не разговоришься. Начальство лишней болтовни не любило. Так и повелось. Я своих подчиненных тоже приучил изъясняться коротко и ясно. Для меня всегда главным была исполнительность. Дан приказ – выполняй хорошо ив срок.

– Я вижу, вы до полковника дослужились, – заговорил Игорь, чтобы немного отвлечь Метелкина от трудного разговора. – А почему в академию не пошли?

– Я о карьере никогда не думал. Просто добросовестно служил. И званий тоже не выпрашивал.

– А разве звание можно выпросить? – усмехнулся Игорь.

– И выпросить, и купить – все можно. А мне это противно.

– Ну хорошо, – Игорь на мгновение задумался, – вы продали свою квартиру, а деньги-то зачем отдали Ельцовой?

– Как зачем? – удивился Метелкин. – Я в деревне хороший дом присмотрел. А деньги – они как вода. Да и друзей у меня море. Одному дай взаймы, другого угости соточкой. А где соточка, там и бутылка… А Любу я года четыре уже знаю… знал. Решил, что она их сохранит. Я ведь хотел даже на ней жениться и увезти ее с собой в деревню.

– Что помешало женитьбе?

– Адвокату и это важно знать?

– Мне важно все знать.

– С другой познакомился. Кажется, полюбил ее.

– Кажется, – покачал головой Игорь и стал раскуривать трубку.

– Я так и ответил, как чувствую. Понравилась мне женщина. Очень. А Люба такая ревнивая… была. Ну, мне надоели ее разбирательства. Чуть где задержусь, так она сразу: где был, с кем спал и так далее. Была бы женой – дело другое. Ну, я взял и ушел к той, к другой. Главное, позавчера ушел, а вчера вспомнил про куртку. Мне бы плевать на куртку, но это память друга. Друг мой, полковник Дикий, в Чечне погиб. Мужик был правильный. Его все в полку уважили. У меня ключи остались. Когда уходил, вернуть забыл. А это следователь, ну небольшой такой, сухощавый, орет на меня: «Ты – убийца, лучше иди на признанку!» Я, конечно, дурак, мне это и друг говорил, но не идиот. Зачем я буду вешать на себя чужое преступление?

– А дурак почему?

– Да с бабами у меня не складывается. Три раза женился. И всегда уходил, не могу жить с женщиной, если замечу, что она мне где-нибудь наврала или в чем-то обманула. Я не прощаю лжи. Все бросаю и ухожу. Дурак, ясное дело.

– А Ельцова вам лгала? Она вас обманывала?

– Было, – Метелкин закурил и тяжело вздохнул. – Нельзя про покойников плохо говорить, но вы адвокат, вот я и выкладываю все. Так, она бабенка была неплохая. И хозяйственная и чистоплотная. Ревнивая только. И деньги… это ее слабость. Я ведь пенсию получаю раз в год. Пока силенка есть, на жизнь зарабатываю. В конце года обычно снимаю со сберкнижки все, что накопилось, ну и трачу по мере надобности. Матери подброшу немного, брату – как не помочь? Дочери. И внуку, конечно, хорошие подарки. Любу я с ног до головы одел – не хвалюсь, все соседи в подъезде знают. И сыну ее тоже по самой последней моде шмоток накупил. А уходить от нее стал, спросил про деньги, так она мне их кинула на пол. Я понимаю, это все со зла, она знала, что я к другой бабе ухожу. Я собрал, посчитал. Двадцать одной тысячи не хватает. Я спросил, где остальные? А она мне: «Я их оставила себе на мелкие расходы». Ну, что мне с ней, драться? Оставила, так оставила. Я еще заработаю. Вот следователь к этим деньгам и прицепился. Говорит, что за такие деньги кто хочешь, любой, мол, убьет.

– А вы так не считаете?

– Нет. Я не любой. Я полковник в отставке. И моя честь мне дорога. Деньги для меня вообще… Ведь деньги в жизни – не главное. Я, конечно, люблю покутить, потаскаться за хорошенькими женщинами, есть за мной такой грех. Но если денег нет, иду в сберкассу. И все дела.

– А сын? Вы говорили, что у Ельцовой есть сын. Что вы думаете о нем?

– Нормальный парень. Учился в институте в прошлом году учебу бросил. Я его ругал за это.

– А на какие средства жила Ельцова?

– Она медсестрой работала. Полгода назад ее сократили. Я давал ей денег. Ее квартира была как раз над моей. Я ведь к ней перебрался, только когда свою хату продал. Мы вместе и прожили всего-то полтора месяца.

Костиков разговаривал с Метелкиным два часа с четвертью и пришел к твердому убеждению, что подзащитный говорит ему правду. "Как же Малышев не смог понять, что такой человек, как этот полковник, невиновен? Он же его два раза допрашивал! А кажется таким опытным сыщиком. Нет, Малышев, здесь ты прокололся, – думал Игорь, – это дело еще нужно копать и копать".

Вернулся Игорь домой поздно, усталый и голодный. Замотался с делами, даже забыл пообедать.

На пороге его встретила баба Дуся. Лицо ее так и сияло. – Любопытно, чем это она так обрадована? – спросил

Игорь подошедшую Ирину.

– Не знаю. Я пришла с работы, смотрю, а наша баба Дуся на кухне готовит ужин и песни распевает. Я спросила ее, где она была, а она так хитро на меня взглянула и заявила, что все, что знает, расскажет только Горяше и больше никому. Я у нее авторитетом не пользуюсь, – Ирина взяла из рук Игоря плащ и повесила в шкаф. – Мой руки, сейчас ужинать будем.

За столом баба Дуся почти не сидела, все суетилась, то подавала борщ, то убирала пустые тарелки, словом, обслуживала Игоря и Ирину, как вышколенный официант посетителей дорогого ресторана.

– Что это с ней? – Ирина с улыбкой посматривала то на аппетитно жующего Игоря, то на непоседливую старушку.

– Наверное, зарабатывает к себе расположение. Хочет о чем-то поговорить, видишь, еле сдерживается.

– А у нас нынче, – вдруг заговорила баба Дуся, – на третье будет мороженое. Я ить, ребятки, пенсию получила. Решила вот вас побаловать, – она открыла холодильник и поставила перед ними два блюдца с фирменным итальянским мороженым, – выбирала, что повкуснее. А продавщица-то – девчушка-то молоденькая, стоит сиротка, замерзшая. На дворе-то осень, холодно, у нее-то и покупателей нету. Дай, думаю, порадую девчушку, куплю у нее. У меня рука легкая, после меня всегда все раскупают. Ну, купила у нее мороженое, отошла в сторонку и понаблюдала. И знаете, ребятки, стали к ней покупатели подходить. Не то, чтобы толпа, но покупали. Я долго смотрела. А люди все покупают и покупают у нее. И так мне радостно стало за девчушку эту.

Игорь молча съел свою порцию мороженого, нежно поблагодарил бабу Дусю за ужин и встал из-за стола.

– Итак, мне кажется, баба Дуся, вы хотите о чем-то важном со мной поговорить. Я правильно вас понял?

– Верно, Горяша, – закивала баба Дуся, – я только посуду помою и тогда…

– Посуду помоет Ирина, – распорядился Игорь. – А нам следует кое-что вместе обсудить.

– Обсудить – это я завсегда готова.

– Прошу в кабинет.

Баба Дуся, всегда такая бесцеремонная, на сей раз в кабинет входила следом за Игорем робко, даже на пороге чуть не приостановилась.

– Ну что же вы? Входите!

– Дак я, Горяша, может что и не так скажу…

– Как скажете, так и послушаю, – подбодрил старушку Игорь.

Баба Дуся уселась в кресло для посетителей, посидела немного, поерзала и встала.

– В ентом кресле я прямо утопаю. И все мысли мои утопают. Лучше я тут посижу, – она быстренько села за стол и стала водить пальцем по чистому листу бумаги.

– Не тяните, баба Дуся, – Игорь стал раздражаться. – Или мы будем говорить, или я пойду спать.

– Ишь, скорый какой, – пробурчала старушка. – Я ить и напраслину на человека возводить не хочу. А только видала я сегодня сыночка той, которую убили.

– Ну и что? Вы думаете, это он убил свою мать?

– Не должон. А только компания у него такая – всякая. Там и надобно убийцу искать. Вот те крест! Там!

– Почему вы решили, что надо искать убийцу в компании сына?

– А я там, у ихнего дома покалякала с бабами, ну с теми, что вечно на лавочках сидят. Ну все, как одна, жалеют арестанта. Мужик, говорят, степенный.

– Как понять степенный? Он женщин менял, как перчатки.

– Так что ж такого? Значит, искал которая по сердцу придется. Менял – не убивал!

– Да, – рассмеялся Игорь, – веское доказательство!

– Да ты послушай меня, старую, – заволновалась баба Дуся. – Я че хочу сказать? Я про сына хочу сказать! Через него все вышло!

– Как через него? Сами же сказали, что он не должон убить?

– А он и не делал этой пакости. Он у подъезда со своими стриженными наголо сидел и молол всякое. Что, мол, мамкин хахаль денег им оставил на целую машину. Там одна бабонька с внуком там гуляла, да все хвастовство-то это и слыхала. Вот она-то мне поведала все.

– И где же мы будем искать друзей сына? Про убийство, наверное, все уже знают. Тот, кто убил, больше здесь не появится.

– Дак проследить за сыном надо. Он сам на друзей-то и выведет. А сынок-то последние месяцы и дома не жил. У какой-то девицы прижился. Нынче мода такая, видать, без венчания и свадьбы вместе жить, – она укоризненно глянула на Игоря, – вот и вы и Иришкой…

– Не будем отвлекаться от темы, – Игорь сурово нахмурился, – мою жизнь прошу не обсуждать.

– Дак я и не обсуждаю. Я про сына покойницы… – баба Дуся суетливо задвигала руками по столу, пытаясь загладить оплошность. – Этот парнишка-то, сынок покойной, он нисколечки даже не расстроенный, шел в обнимку с девицей, он может еще и не знал тогда, что с его матерью беда случилась!

– Как так не знал?

– А так! Никто же из соседей не знает, где эта девица живет. Сказать – а где найти? По телевизору об этом не сообщалось. А он-то к матери забегал только деньжат попросить, да искупаться в ванне. Там, где он обретается, говорят, нету таких удобств, как у нас. Он как раз и приходил к матери в тот вечер, когда этот арестованный ее покидал. Ночевал, а утром лясы точил в компании дружков, про машину говорил, какую купит…

– Ну а мы где будем его искать? – задумался Игорь.

– Дак, как мне показали эту парочку, я и пошла потихоньку за ними. А потом и поехала следом. Далеко, ох далеко, аж на краю города девица та живет. Я и название улицы записала и номер дома, – баба Дуся полезла в карман фартука и протянула Игорю смятую бумажку и протянула Игорю смятую бумажку.

– Хорошо, завтра я туда смотаюсь.

– Мне тоже надо ехать.

– Зачем?

– А как ты узнаешь? Я-то их видела, а ты нет.

– Верно. Ладно, поедем вместе.

Игорь решил разыскать парня и поговорить с ним о его матери и его друзьях. Чего за ним следить? Если парень к убийству непричастен, то он должен быть сам заинтересован в поимке убийцы. Но его смущало одно обстоятельство: из материла дела он знал, что входная дверь была открыта ключом. Кто мог воспользоваться ключом от квартиры потерпевшей? Сын да сожитель Метелкин. Кто еще? А что если Ельцова сама открыла убийце дверь? Если она его впустила, то, следовательно, убийца был ей знаком. Значит, нужно искать того, кто знал Ельцову. А как это выяснить? Только через сына. Или через Метелкина?

– Правильно думаешь, – заметила баба Дуся.

– Что? – не понял Игорь и только тут сообразил, что размышляет вслух.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дворники методично разгоняли мелкие, но частые капли дождя, вырисовывая на ветровом стекле «Жигуленка» чистую дугу. Баба Дуся всю дорогу, пока ехали в пригородный поселок, восхищалась:

– Ишь, умная какая машина! Сама себе стекла очищает, да как ловко! Я бы так ровненько не сумела.

На востоке поднималась заря, но хмурые тучи не давали холодным солнечным лучам пробиться к земле.

– Не очень рано мы приедем? – забеспокоилась баба Дуся, – темновато еще.

– Скоро будет семь, в самый раз захватим парочку дома, – проворчал невыспавшийся Игорь, – если только в том доме кто-нибудь из них живет.

– А как же не живет? Девица-то, как они вошли в дом вместе, потом с ведрами ходила за водой. Там у них колонка на углу. Я сама видела, как она воду набирала, в дом ее понесла. А потом она еще какие-то бумажки во дворе палила. По всему видать – хозяйка.

Разыскав нужную улицу, Игорь внимательно рассматривал частные особняки, мимо которых медленно проезжал.

– Вот еще три дома проедем и будет ихняя хата, – вот-вот, здеся они и живут, – она вытянула вперед руку.

– Ничего себе хата, – усмехнулся Игорь, взглянув на трехэтажный коттедж, впрочем, еще не вполне достроенный.

Он остановил машину, открыл дверцу и шагнул на дорогу. Нога тут же погрузилась в грязную жижу по самую щиколотку.

– О, черт! – выругался сыщик, убирая ногу назад в машину. – Здесь пройти невозможно.

– А ты поближе к забору подберись. Видишь бетонные плиты? Там чистенько, – посоветовала простодушно старушка.

– Что же вы раньше молчали? – подосадовал Игорь.

– Дак не маленький мальчик, мог бы и сам сообразить. Дорога-то вся расхлюстана. Машины туда-сюда гоняются, кирпичи возят да песок. Вона какое строительство вокруг. А по телевизору говорят денег нет в России, Россия вся в долгах, – сокрушалась старушка. – Вот они денежки.

– Как говорил последний президент Советского Союза товарищ Горбачев, – невольно рассмеялся Игорь, – работайте, товарищи – и все у вас будет! Вот и работают товарищи!

– Да где же такие деньжищи можно заработать? – изумилась баба Дуся. – В нашем совхозе Дом культуры строили, почитай, десяток лет! Чуток побольше этой хаты будет. Так что на всех деревенских, а тута на одну семью такой домище…

– Так, баба Дуся, дискуссию продолжим позже. Ты посиди в машине, а я пойду поищу влюбленную парочку, – Игорь вылез из машины.

– Погодь, милок! – громко окликнула его старушка. – Ты меня-то отвяжи! Я запуталась в твоих ремешках. Да и неправильно это. Я тебя сюда привезла, а ты один решил дело делать?

– Ладно, – сжалился Игорь над своей спутницей и, отстегнув ремень безопасности, подал ей руку, – только в разговор не встревать. Ясно?

Баба Дуся молча закивала головой и шустро выскочила из машины. Калитка была приоткрыта, Игорь распахнул ее, постоял всматриваясь внутрь двора.

– Собаки нету, – знающе ответила его спутница, – а в соседнем дворе здоровущая, злая и на трех лапах.

– Как на трех? – Игорь невольно остановился. – Такого не бывает.

– Поживешь с мое – и не такое увидишь. Кто-то животине лапу отрубил. Али под машину попала. Я не спрашивала у хозяев. Я же была тута как сыщик.

Игорь только покачал головой и ничего не ответил, его раздирал смех. "Ну что за родственница ему досталась! Вот повезло! А что, – подумал он вдруг посерьезнев, – возможно и повезло. Старушка-то сообразительная, у нее не грех кое-чему и поучиться". Он увидел на косяке двери звонок и нажал кнопку. На звонок долго никто не отвечал, Игорь нажал еще. Вскоре дверь распахнулась и на пороге появилась встрепанная девушка, закутанная в теплый махровый халат, явно, с мужского плеча.

– Вам чего? – сонно спросила она хрипловатым голосом.

– Нам нужен Олег Ельцов.

– Он еще спит. Но проходите, я разбужу, – худенькое личико девушки не выражало ни удивления, ни раздражения, она просто спала.

Все трое поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Баба Дуся восхищенно крутила головой и приговаривал:

– Надо же! Красота-то какая! Лучше, чем в нашем Доме культуры…

Девушка вяло улыбнулась нежданной гостье:

– Еще не все доделано. Дядя распорядился насчет работников и укатил в Италию. А работнички получили денежки и загуляли. Воду подключить не успели, веранду отштукатурили, а шпаклевку не завезли. Так все и стоит.

– Так это не ваша изба? – не утерпела выяснить баба Дуся.

– Не моя, – сонно промолвила девушка, помолчала и добавила. – Я здесь что-то вроде сторожа, – она бесцеремонно распахнула дверь в спальную комнату и неожиданно громко крикнула:

– Олежка! К тебе пришли! Просыпайся.

На широкой кровати лежал полуголый бритоголовый парень, он приподнялся на локтях и пробурчал:

– Кого там черти принесли?

– Мы к вам по делу, – осторожно заговорил Игорь. – Я адвокат Метелкина Виктора Григорьевича. Моя фамилия – Косттиков. Игорь Анатольевич.

– Понятно, что адвокат. Не понятно – зачем дяде Вите понадобился адвокат, – парень потянулся к тумбочке, взял пачку сигарет и зажигалку и, не вставая с постели, безмятежно закурил. – Что мог натворить дядя Витя?

– Он арестован… А вы не в курсе? – Игоря смущала разобранная, еще теплая кровать, он уже понял, что парень ничего не знает о смерти своей матер, не знает, что она не просто умерла, но зверски убита. Как же поделикатнее сообщать сыну об этом?

– В курсе чего? – встрепенулся Олег и, бросив недокуренную сигарету в пепельницу, вскочил на ноги. – Извините, я только штаны надену…

Баба Дуся стала активно вертеть головой по сторонам, ее вдруг заинтересованно настенные светильники, мягко излучающие свет, и пока Олег лихорадочно натягивал на себя джинсы, свитер и куртку, она не отрывала глаз от понравившегося ей предмета. Ей было очень жаль парня, которому предстояло узнать столь трагическую новость.

– Так за что арестован дядя Витя? – повторил свой вопрос Олег, снова закуривая. – Он мужик законопослушный, насколько я его знаю…

– Дело в том, что… – Игорь не мог подыскать нужных слов.

– Олежек, – вдруг заговорила мягким, проникающим в душу голоском баба Дуся, – это очень тяжело пережить, но ты мужчина, крепись. Несчастье случилось. Горе тебе большое выпало. Мама твоя умерла.

– Как умерла? – не понял Олег и нервно передернулся всем телом. – Она очень здоровая женщина… – он вдруг побледнел и сломал сигарету. – Я видел ее совсем недавно.

Тут Игорь подошел к парню вплотную, взял его за отворот куртки и легонько встряхнул:

– Ее убили, Олег. И ты должен помочь мне найти убийцу. Твой дядя Витя первый подозреваемый. Но я в это не верю и ты должен помочь мне доказать его невиновность.

Парень медленно сел на кровать. Игорь разжал пальцы, отцепился от куртки, сел рядом с ним. В комнате воцарилась тишина.

– Когда это случилось? – хрипло, со всхлипом заговорил Олег.

– Позавчера вечером.

– Кто? – вскричал Олег. – Кто эта гадина? Господи! – он обхватил бритую голову ладонями, закачался из стороны в сторону.

– Олег, – сурово заговорил Игорь. – У нас с тобой много дел, не время размазывать сопли. Соберись, давай поговорим. Убийство произошло не случайно. Кто-то узнал, что у вашей матери дома хранились деньги. Вот причина. Нам с тобой предстоит выяснить, кто это сделал.

Олег отнял руки от головы и сжал кулаки:

– Узнаю суку, кто убил мою мать – разорву…

– Эмоции оставим на потом, – Игорь достал из дипломата блокнот и ручку. Итак, давай думать. Кто мог знать о деньгах? Дядю Витю и тебя мы исключаем. Кто еще? Думай, Олег, думай, время не ждет.

– Я тоже знала, – подала дрожащий голос девушка.

– Ты-то тут при чем? – Олег лихорадочно закуривал очередную сигарету.

– Вы ни с кем об этом не говорили? – обратился Игорь к девушке.

– А зачем? Чужие деньги меня не интересуют. У моего дядюшки их миллионы, ну и что? Я в чужие карманы не заглядываю.

– Да нет, мы с Маринкой не расставались. Все время были вместе. Да и независтливая она. В чужие карманы и правда не заглядывает, – Олег нахмурился, по его щекам текли слезы. – Мои дружки знают. Я хотел машинешку дешевенькую купить. Чтобы Маришку в институт возить. Ей добираться сюда долго. Мать уже согласилась. Ну я и советовался с ребятами.

– Имена, фамилии, адреса, телефоны всех друзей назовите. Проверим всех.

Олег подумал немного, стал называть имена своих друзей и каждого тут же уверенно отметал в сторону.

– Этот не мог. Не такой человек…

Игорь записал всех перечисленных.

– А еще кто мог знать об этом?

– Дядя Витя мог рассказать еще своему другу Шитикову Валентину Яковлевичу, а тот – своей жене. Ну, не знаю, не знаю больше никого. Но если узнаю, кто это сделал – убью!

– Что ты, сынок, – влезла в разговор баба Дуся, – пускай суд карает убийцу, а ты не удумай чего. Грех это…

– Баб Дуся! Прекрати, – сурово оборвал ее Игорь, и она сразу сникла, и отступила в сторонку. – И еще, – обратился он к Олегу, – убийца знал твою маму. Это ясно. Двери не были взломаны. Или мама сама ему открыла, или у него был ключ.

– Ключ? – спохватился Олег. – Ключ! Я свой ключ отдал Вовке Шмагину.

– Зачем?

– Мать собиралась уехать на три дня в деревню к тетке, тетка заболела. А Вовка познакомился со Светкой… Ну, сами понимаете, любовь, – Олег сконфузился. – А девчонку привести некуда. Вот я ему и дал ключ. Пускай ночуют. Что мне, жалко что ли?

– Значит, ключ у Шмагина до сих пор?

– Ну да! Я его с тех пор не видел. А мать, стало быть не уехала…

– Пошли, – засуетилась баба Дуся. – Надо срочно выловить этого Шмагина.

– Я с вами, – Олег вскочил с кровати. – Можно?

– Нужно, – Игорь тоже поднялся и глянул на свой грязный ботинок. – Поехали.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вовку Шмагина они дома не нашли.

– Не ночевал он, – заявила им полупьяная неряшливая женщина. – Не знаю, где его черти носят, – и захлопнула перед носом Игоря двери.

– Где он может быть? – обратился Игорь к Олегу.

– Не знаю. Может, на даче.

– Где дача?

– На острове.

– На Зеленом?

– Нет, на Дубовой гриве.

– Но там же нет дач… – удивился Игорь.

– Ну, они так называют. Отец Вовки работает в спортивном лагере сторожем. Вот они всей семьей там и ошиваются все лето. И Вовка там частый гость. Мы с Маришкой тоже там отдыхали. В отдельном домике, хорошо было. А теперь там холодно. Домики не отапливаются.

– Где еще его можно найти?

– Или у Антона… или у цыгана. Это его близкие кореша.

– А где они живут?

– Не знаю. Я с ними мало общался.

– Это тупик, – пробормотал Игорь. – Нужно из него выбираться.

– Ничего не тупик, – подала голос молчавшая баба Дуся. – Олежка, вспомни, кто еще знает этих Антов и цыганов. Кто-то же должен.

– Поехали к Димке, – вдруг решил Олег. – Тут недалеко. Димка в ресторане работает официантом.

– В каком ресторане?

– В «Тройке». Там вся братва тусуется. Вдруг он кого-то из них знает…

Димка-официант, здоровенный лохматый детина, встретил нежданных гостей хмурым взглядом, но увидев лицо Олега, сразу распахнул двери.

– Входите. Я знаю, Олег, про твою беду. Вчера вся братва только и лялякала что об убийстве.

– Ты Вовку Шмагина видел?

– Видел. Он весь дрожал. Полные штаны наложил. Набрался вчера, как зюзя. Я его спросил, в чем дело, а он – серый весь, аж похудел, дрожит и коньяк жрет.

– На какие это шиши коньяк? Расплачивался?

– Нет, сказал, что после отдаст. Я ему все в кредит отпускал. Шеф не приветствует, но раз пацану плохо, почему не помочь.

– Он мою мать убил! – закричал Олег, а ты этого подонка коньяком поил!

– Да ты че! – поразился Димка. – Да чтобы Вовка!

– Я ему ключ дал, он Светку хотел трахнуть, а негде было!

– Что же они вместе со Светкой маму твою грохнули? – Димка в сомнении пожал могучими плечами. – Не сходится, пацан. Они же пришли трахаться… А что, мать разрешила?

– Я думал, что она в деревню уехала, она собиралась… И не уехала… А Светка была с Вовкой?

– Нет. Один был.

– А где его сейчас можно найти? – Игорь достал блокнот, приготовился записывать.

– Откуда мне знать? Может, где-нибудь прячется. Но напуган он был точно.