Изгой

– Зачем? – молодая женщина не отрываясь смотрела на экран, одновременно водя пальцем по планшету.

– Так дней-то всего триста тринадцать, и они решили, что хорошо, если в каждом месяце будет четыре недели, а весь декабрь мы будем отдыхать, Рождество одним махом и Новый год. Маша, ты меня слушаешь?

– Ещё бы, – от монитора Маша Карпова не оторвалась, но послала Франсиску воздушный поцелуй. – Правильно решили, а то с этими месяцами и неделями всегда была путаница, луны здесь всё равно нет. Садись, я тебе кое-что покажу.

Франсиску подкатил кресло к длинному, во всю стену, рабочему столу, уставленному приборами, и тоже уткнулся в монитор.

– Похоже на какую-то железу, – наконец сказал он. – Это кто?

– Бразильская выдра. Выловили в реке, чуть охотников не сожрала, они её и пристрелили. Сейчас уменьшу.

Изображение стало втягиваться, и появились привычные органы.

– Где это, надпочечники? Сколько же эта штука занимает места? И я сказал тебе, что ты прекрасна, как горный цветок?

– В этом всё и дело, – Маша улыбнулась, чмокнула Франсиску в щёку. – Это одна клетка, пять сотых миллиметра. Я проверила ещё мышей, рыб и пауков, только у мышей она есть. Полагаю, что и у остальных животных.

– И когда ты это нашла?

– Пять недель назад, сразу после твоего отъезда.

– Погоди, – Франсиску отодвинулся, внимательно посмотрел на жену. – Ты это знала пять недель? Почему столько времени ждала?

Маша промолчала.

– Полагаю, просто осмотром это не закончилась. Когда ты это сделала? – мужчина поджал губы.

– Одиннадцать дней.

– Ты можешь умереть.

– Милый, мы все тут умрём, если не сделаем что-то, этот мир нас не любит. Но он полюбил этих животных, значит, есть способ. Тебе не сказала, потому что знала, что ты будешь против. Да и связь была паршивая.

– Конечно, я буду против. Ты вполне могла эту штуку подсадить мне. В неизменном виде?

– Конечно же нет. Я сделала биоимплант, оставила только РНК, размножила, и в одну из копий подсадила свою ДНК. Потом неделю наблюдала, параллельно запустила обработку на компьютере.

– И на что это похоже? – казалось, Франсиску совершенно не огорчён.

– Вот, – Маша достала пенал, в котором лежали белые капсулы, все – пронумерованные. Ячейки с номерами 1,3 и 4 были пусты. – Эта штука поселяется в кишечнике, а потом появляется на одном из надпочечников, на третий или четвёртый день. Я второй день хожу без очков, и дышу без фильтров. Твой номер – два.

– Отлично, – мужчина забрал капсулу, не раздумывая проглотил. – Жаль, отец не дожил, он так хотел нормально гулять по улицам и хоть раз искупаться в океане. Ты просто чудо, любовь моя. Знаешь, они обязаны будут назвать этот город в честь тебя. Ну или хотя бы больницу.

29 год от Разделения.

Нижнее поселение, Параизу.

Качели отчаянно скрипели, раскачиваясь всё сильнее и сильнее. Девочка лет восьми радостно смеялась, крепко схватившись руками за прутья. Дом находился на краю густого леса, расчистка территорий под новые кварталы шла ускоренными темпами, но ни рук, ни техники не хватало.

– Сильнее, – кричала девочка, выпрямляя ноги, когда качели неслись вперёд, и поджимая, когда они откатывались назад. Она была укутана с головы до ног, только очки торчали. – Давай ещё. Поднажми!

Отец улыбнулся, слово было не детское, и поэтому звучало забавно.

Возле забора появилась змеиная голова, таща за собой длинное тело, не меньше тринадцати метров, с плотно серовато-зелёной кожей, на которой словно нашлёпки в два ряда были оттиснуты бурые пятна, змея не спеша поползла к дому. Пришельцы распугали всю дичь, и ей приходилось нелегко, последний раз она ела три недели назад. Считать анаконда не умела, зато точно знала, что рядом находятся мягкотелые вкусные существа. Двое – точно, она решила начать с того, что поменьше.

Женщина успела только закричать, когда удав начал обвивать её ноги, попыталась освободиться, но тот коротким движением сломал ей берцовые кости. Мужчина дёрнулся, чтобы кинуться к дому, но сначала попытался подхватить ребёнка. Резко дёрнул качели, они потащили мужчину за собой, ударив лбом о столб, и он потерял сознание.

Девочка от рывка свалилась вниз, перекатилась, и уселась на землю, глядя на мать.

– Беги, – закричала та, змея потихоньку обвивалась вокруг женщины, когда жертва сопротивляется и кричит, её тело становится особенно вкусным.

Ребёнка не надо было упрашивать, девочка вскочила, встретилась глазами со змеёй, та тоже замерла, покачивая головой, и пристально смотрела на десерт немигающими глазами.

– Давай же, беги, – прохрипела мать.

Навряд ли она заметила, что глаза у девочки поменяли цвет, стали из серых салатовыми. Словно кто-то управлял её телом, она вытянула руку ладонью вперёд, а потом резко сжала пальцы. Змея вспыхнула изнутри, в прорехи в коже вырывалось пламя, она вытянулась, стоя на кончике хвоста, так, что оказалась выше конька крыши дома, а потом рухнула на землю.

Ирма Рубин стала первым зарегистрированным ESP, эспером – человеком с экстрасенсорными способностями. В народе их прозвали магами, и это название через пятьдесят лет стало официальным, но в документах после фамилии, через запятую, всё равно писали английскую аббревиатуру.

7 марта 218 года от Разделения, суббота

Сидаже-Алта, Обьект Ноль

В сорок седьмом году после Разделения, когда надежда вернуться на Землю или хоть как-то с ней связаться практически пропала, портальную площадку на плоскогорье закрыли стеной, а ещё через двадцать лет – накрыли бетонным саркофагом. Возле круга, через который здесь появились земляне, круглосуточно дежурил наряд, десяток камер следил за тем, что происходит, а точнее говоря – не происходит в контурах портала, а в самом портале около сотни камер и датчиков фиксировали малейшие изменения.

Помимо установленных в саркофаге экранов, информация шла на единый пункт наблюдения, возведённый в километре от портала, на возвышении. Все данные передавались исключительно по кабелям, через каждый метр кабеля стояли датчики. В пункте наблюдения тоже дежурили постоянно, как люди, так и искусственный интеллект. Он первым подал сигнал утром в субботу, 7 марта, через двести восемнадцать лет после того, как портал исчез.

– Фиксирую изменения, – начальник смены пункта наблюдения лейтенант Маккензи тут же связался с командованием сил обороны. – Уровень – четыре.

Полковник Лапин прибыл на место только через семь часов, вместе со следующей сменой, чтобы не привлекать внимания к произошедшему событию – одна из стандартных инспекций, которые проводились время от времени, и тут же прошёл в зал обработки информации.

– Вкратце, – попросил он.

– Сигнал возник в пять-тридцать первой трети, – Маккензи немного волновался, за те семь часов, которые он ожидал визита полковника, компьютер обработал информацию несколько раз, выявляя малейшие детали. Лейтенант поправил браслет на вспотевшей руке. – Длительность – шесть фемтосекунд. В ловушку попали фотоны явно с другой стороны, часы в портале и рядом с ним тоже зафиксировали разницу.

– Изображения?

– Нет.

– Ошибка оборудования?

– Возможно, – Маккензи кивнул, – вероятность около сорока процентов.

– Значит, шесть из десяти за то, что портал заработал, – Лапин потёр мочку уха, – это единичное явление, или раньше такое случалось?

– Нет, ничего подобного не было, – лейтенант вывел на экран список всех нештатных ситуаций. – Первые годы считалось, что портал работает, но потом все отклонения от нуля нашли логическое объяснение. Теперь каждый раз после такого случая оборудование заново настраивается, и сейчас сигнал засекли все датчики с нужным разрешением.

– Фемтосекунда?

– Да. Видимый свет колеблется с частотой десять в пятнадцатой герц, то есть один раз за полторы фемтосекунды. Проведённый анализ утверждает, что портал мог работать и раньше, просто мы не способны были это уловить – у оборудования есть своя инерционность, от которой невозможно избавиться. А сейчас длительность перехода увеличилась, и датчики это обнаружили.

– То есть, мы знаем, что есть связь с той стороной, и наши датчики там побывали, но что именно они там могли увидеть, мы не знаем?

– Примерно так.

– Плюнь на компьютеры, – посоветовал полковник.

– Простите? – Маккензи чуть напрягся.

– Ты же маг, у вас чутьё, как у ягуаров. Сними браслет, и подумай. Нет, предположи, что произошло.

– Мне будет нужно…

– Снимай. Доусон, держи его на мушке. Если лейтенант через минуту не наденет браслет, стреляй.

– Есть, – сержант достал пистолет, прицелился.

Маккензи кивнул, и на выдохе стянул браслет с руки. Прикрыл глаза, чувствуя, как планета отдаёт ему частичку самой себя, досчитал до пятидесяти и надел браслет обратно. Но глаза не открывал, проблески каких-то предчувствий и решений проскальзывали в сознании.

– Время, – наконец сказал он. – Длительность будет увеличиваться, равно как и промежуток между переходами. Я бы сказал, что изменения будут происходить скачками, и в конце концов откроется постоянный переход, но учтите, полковник, этот бред пришёл мне в голову только потому, что вчера я немного перебрал и не стал нейтрализовать алкоголь.

– И как думаешь, когда мы выйдем хотя бы на несколько секунд доступа, чтобы запустить дронов?

Маккензи задумался.

– Лет через сто-сто пятьдесят, – наконец сказал он. – Не могу понять, почему, но в голову приходит картинка с помехами. Словно что-то пытается прорваться, но не может, и накапливает потенциал для изменения. Расширяет прореху пространства.

– И эту пространственную ткань он порвёт через сто пятьдесят лет? – уточнил Лапин.

– Считайте это глюками и так не совсем нормального сознания.

– Ты проходил тестирование, и абсолютно адекватен, иначе бы тебя не взяли в армию и тем более в силы обороны. Если ты прав, мы назовём это твоим именем, – полковник сделал пометку в планшете. – Или наши потомки назовут. Эффект Маккензи – звучит неплохо, так что с сегодняшнего дня, капитан, ты единолично отвечаешь за работу объекта. Подбери команду из своих, тех, кому доверяешь, максимум четыре человека, чем чёрт не шутит, может, и вправду в магии есть что-то полезное.

апрель 328 года от Разделения

Вокруг Сола крутились четыре планеты. Две – практически одинаковые, размером с Марс, третья, Сегунда занимала вторую по счёту орбиту между ними, на самой дальней, четвёртой, находился газовый гигант с многочисленными собственными спутниками и пылевым кольцом. Пятым спутником Сола был коричневый карлик, вокруг которого вращались две луны. Ближайшая к Солу звёздная система с красным гигантом в центре находилась в пяти световых годах, в радиусе десяти световых лет звезд было четырнадцать. Их, а также другие, гораздо более удалённые объекты, можно было наблюдать с поверхности Сегунды в обычный телескоп. За то время, пока связь с Землёй не прерывалась, колония получила достаточно научного оборудования, чтобы проникать в глубины космоса. Но звёздное окружение было чужим, ничто не подсказывало, где именно оказались переселенцы, и где находится материнская планета. Не помогали ни квазары, ни пульсары, возможно они были на положенном месте, но с учётом смещения их пульсация была другой.

Через трёхметровый цилиндр протащить части космических ракет было невозможно, и поселенцы довольствовались крохотными, весом не больше килограмма, спутниками, запускаемыми с помощью космической пушки – разгонного электромагнитного устройства. Пользы от них почти никакой не было, жёсткая радиация Сола выводила из строя большую часть электронных систем на высоте от пятисот километров, а магнитное поле планеты глушило радиосигналы.

К середине двухсотых годов руководство колонии окончательно разуверилось в необходимости запуска искусственных спутников Сегунды, Оборудование и образцы были перевезены на остров Гагарин в двух тысячах километров к северу от Параизу, вместе со специалистами и их семьями, в двести семьдесят шестом году, к этому времени на высоте в пятьдесят тысяч над планетой зависли сто четырнадцать рукотворных аппаратов, которым удалось уцелеть. Управление расформировали, а остатки передали в Силы обороны – кому, как не военным, заниматься совершенно бесполезными и очень дорогими проектами.

К триста двадцать восьмому году к ста четырнадцати аппаратам, большая часть которых давно вышла из строя, прибавились всего шестьсот, длинный ствол рельсотрона диаметром в двадцать сантиметров и длиной в сто сорок метров большей частью простаивал. Но работы не прекращались, рядом с рельсотроном возвели новое сооружение – огромный, диаметром в сто двадцать метров, барабан, который разгонял внутри себя снаряд под действием центробежной силы, и выбрасывал вверх. Теоретически такой разгонный блок мог выплюнуть массу в пятьсот килограммов на высоту в триста пятьдесят километров, космический аппарат с помощью плазменных двигателей должен был уйти на высокую орбиту, и там уже раскрыть сол-панели. Двенадцать предыдущих запусков закончились ничем – аппараты упали в океан, предварительно разрушившись в атмосфере.

– Pater noster, qui es in caelis, – начальник департамента полковник Жозе Пинту ди Сантуш перекрестился, поцеловал крестик, и вдавил ладонь в красный квадрат на панели управления.

Мощные магниты загудели, сдвигая с места полтонны груза. Через тридцать семь минут титановая пуля в керамической облицовке пробила атмосферу, вышла на низкую орбиту, включила маршевые двигатели, и под радостные крики и аплодисменты тех, кто наблюдал за запуском, начала подниматься. На высоте в пятьдесят тысяч аппарат сделал несколько десятков витков вокруг планеты, постепенно разгоняясь, и когда скорость достигла десяти километров в секунду, устремился в межпланетное пространство. Следом за ним с интервалом в два часа в космос отправились ещё шесть таких же аппаратов.