- -
- 100%
- +
– Раз ты смог снять, а потом надеть, значит, выживешь, Паулу, – успокоил его Кавендиш. – Делай это не чаще, чем раз в неделю, так, чтобы никто не видел. Каждые пять недель можешь прибавлять по единице, но как дойдёшь до тридцати, остановись. Запомнил?
– Да.
– Хорошо. Я буду тебя навещать и помогать. И запомни, никому не говори, а то мне влетит, хорошо?
август 334 года от Разделения
Папайя вейли, Параизу.
За магами в Папайя Вейли никто особо не следил – своих здесь не было, а остальным делать в таком захолустье было нечего. В посёлке жили семь сотен человек, в основном из тех, кто работал на фабрике по производству квант-индукционных панелей и на заводе по переработке коки. Ещё в посёлке был бар, ночной клуб и даже бордель – почти всё это в одной постройке с названием «Мотель Мираж». Городок Лацио с пятью тысячами населения, дальше по дороге, служил источником постоянных клиентов для индустрии развлечений, с гостиницей дело обстояло похуже, десять домиков, каждый – на два номера, редко принимали у себя гостей.
Павел заехал на стоянку, там уже стояли два больших трака с логотипом местной транспортной компании, несколько пикапов, пять-шесть потрёпанных байков и мотоцикл местной полиции с гербом острова и стробоскопами. Бар распахнул свои двери для тех, кто не мог дождаться темноты и готов был платить за урезанный список развлечений. Например, за пиво – здесь его варили на месте.
Жаркий день и холодное пиво отлично сочетались. Картридж, снятый с байка, показывал сто двадцать километров остаточного заряда, совсем крохи, благо рядом с въездом для таких вот забывчивых путешественников был магазинчик, где торговали энергией.
Новый картридж стоил гораздо дороже заправки, которая занимала сорок минут, угрюмый продавец в майке-алкоголичке забрал батарею, проворчал, что такое старьё может взорваться в любой момент и разнести магазин на запчасти, при виде браслета понизил голос, но за это набавил десять реалов.
– Триста двадцать, – объявил он.
Павел кивнул, батарея действительно была уже старая, и больше шести тысяч единиц не вмещала. Сменную он уже поставил, и теперь эта будет запасной. Старое правило, которое старались не нарушать, это сейчас по Параизу передвигались относительно безопасно, а ещё сотню лет назад разряженная батарея могла стоить жизни.
– Сэр, – окликнул его полицейский, стоило Павлу выйти из магазина. Поджарый и рыжий, он дожёвывал шоколадный батончик, стоя возле байка. Новенький, его парень раньше не видел. – Офицер Иен Фергюссон, участок Папайя Вейли. Подойдите, пожалуйста.
– Доброго дня, офицер, – Павел продемонстрировал браслет, откинул крышку батарейного отсека, открывая доступ к идентификационному чипу, приподнял сидение – там на креплениях висел карабин. Отстегнул клапан кобуры, показывая пистолет – тридцатизарядный Глок с облегчённым корпусом из углеродного волокна, с лазерным прицелом.
Полицейский просканировал чип на байке и на оружии, тщательно сверил данные со своим планшетом.
– К кому-то приехали, сэр?
– Ни к кому особенно. Поставил батарею на зарядку, сейчас пообедаю, может быть, отдохну немного, и поеду дальше. Что-то случилось?
– Нет, – Фергюссон сверился с планшетом, – здесь отмечено, что вы уже у нас бывали, и не раз. В посёлок нечасто заглядывают маги, мистер Веласкес. Я здесь всего две недели, пытаюсь войти в курс дела.
Павел наклонился к полицейскому поближе, понизил голос.
– Я старый знакомый мисс Фернандес, ну вы понимаете.
– Не моё дело, сэр, – спокойно ответил полицейский. – В вашем деле сказано, что вы останавливаетесь ненадолго, порядок не нарушаете и ведёте себя спокойно. Буду благодарен, если вы и дальше будете этого придерживаться.
– Обещаю, офицер Фергюссон.
– Спасибо, мистер Веласкес. Больше вас не задерживаю, – полицейский отвернулся, и пошёл дальше по ряду машин, помечая что-то в планшете.
Павел покачал головой, вот ведь не лень человеку по такой жаре гулять, и направился к основному зданию. Основательное кирпичное строение разделялось на два трёхэтажных крыла, соединённых стеклянным переходом. В левом – развлекательные заведения, куда народ из этого и окрестных посёлков собирался к темноте, занимали первые два этажа, а наверху были комнаты, где те, кто жаждал большой и дешёвой любви, могли уединиться. Первый этаж правого флигеля занимали лобби мотеля – небольшой уголок с доской, увешенной ключами, закусочная, слабо претендующая на ресторан, кухня и прачечная. На втором этаже располагались комнаты для постояльцев, по какой-то причине остававшихся тут на неделю или две, а то и дольше, а третий этаж хозяйка всего этого великолепия делила с офисом администрации.
Мисс Нина Фернандес бывала здесь наездами.
Павел не спеша прошёл через ресторан, большая часть столиков пустовала, одинокая официантка разрывалась между немногочисленными посетителями, и подошёл к стойке портье. Камера на потолке следила за каждым его шагом.
– К мисс Фернандес, – небрежно кивнул он пожилому мужчине в форменном пиджаке, с приветливым морщинистым лицом, украшенным седыми бакенбардами и мощной лысиной, работавшему здесь уже, наверное, лет сто. – Отлично выглядишь, Чарли.
– Твоими молитвами, Пол, – портье нажал на экран, – хозяйка тебя уже минут двадцать как ждёт. Что от тебя хотел этот новенький полицейский?
– Не знаю, Чарли, у тебя хотел спросить. Давно он здесь?
– Недели две, – плечи портье поднялись вместе с бакенбардами, – прислали из Тампы, поговаривают, что он из людей Ташевского. Сначала всё что-то выспрашивал, а сейчас поспокойнее стал. Поглядим.
– Не моё это дело, – Павел кинул на стойку пластиковую пластинку в двадцать реалов, портье словно невзначай провёл над ней рукой, и деньги исчезли.
– Точно, не наше, – Чарли нажал на большую кнопку на столешнице, тренькнул сигнал лифта, открылась решётчатая дверь.
На третьем этаже царил полумрак, но Павел тут отлично ориентировался. Спокойно дошёл до третьей справа двери, распахнул, и оказался в просторной комнате с панорамными окнами. Рядом с ними стояла мисс Фернандес, подтянутая женщина с роскошными светлыми волосами, высокими скулами и пухлым ртом, пышной грудью и широкими бёдрами, одетая в легкомысленный розовый халат с опушкой. На вид ей вполне можно было дать от двадцати пяти до тридцати, только едва заметные морщинки возле глаз и вертикальные – на лбу намекали об истинном возрасте.
– Нина.
– Павел, – женщина дождалась, пока он сам к ней подойдёт, слегка приспустила халат с плеч, обнимая парня, махнула рукой, постояла так несколько секунд, а потом затемнила наглухо стёкла. И чмокнула парня в щеку.
– Вырос ещё больше, Веласкес. Так ты скоро до потолка макушкой будешь доставать.
Халат вернулся на место, Павел рассмеялся.
– Что за привычка раздеваться, когда я здесь? Сегодня в борделе будет аншлаг, минимум пятеро с улицы пялились на тебя, когда я вошёл.
– Всё, что хорошо для бизнеса, хорошо и для меня. Что случилось?
– Меня отсылают делать репортаж где-то на побережье, так что в этот раз решил заглянуть к вам пораньше.
Нина провела Павлу ладонью по щеке.
– Спасибо, что приехал.
– Куда я денусь, – парень приобнял её, чмокнул в висок, и направился к двери в соседнюю, смежную комнату, распахнул. – Ну что, где тут моя любимая больная? Триш, радость моя, выглядишь отлично.
Внизу, на улице, полицейский смотрел на затемнившееся окно, полуобнажённая фигура хозяйки мотеля исчезла, один из завсегдатаев, тоже пялившийся на шикарную спину, присвистнул, поднял ладони, мол, никаких проблем офицер, и засеменил дальше, в сторону борделя. День был жаркий, и пот потихоньку выступал даже под формой из специальной ткани. Фергюссон стёр белоснежным платком капельки со лба, покачал головой, и набрал сообщение на планшете. Дождался, когда придёт ответ, ещё раз подошёл к байку парня.
Маги не создавали проблем последние полторы сотни лет, по крайней мере здесь, в окрестностях Лацио, у полицейского было чёткое указание от тех, кто негласно управлял городом – парня не трогать, только проследить. Ничего личного, правда, один из предков Фергюссона погиб, когда обезумевшие маги громили Нижний город и пытались прорваться в Верхний, но это было очень давно. Слишком давно для ненависти.
В комнате, освещённой одной лампочкой, дающей тусклый синеватый свет, на кровати сидела девочка лет семи со светлыми волосами, очень похожая на Нину, только худая и бледная, с прожилками вен на лежащих поверх одеяла руках. Увидев Павла, она ойкнула и попыталась встать.
– А ну лежать, – парень пододвинул кресло к кровати, уселся, взял девушку за руку, кивнул Нине.
Та подкатила столик, на котором стояли три бутылки с апельсиновой водой и стакан.
– Ухудшений не было, – Нина ласково погладила девочку по голове. – Ест хорошо, куда только всё девается.
– Точно? – Павел с сомнением посмотрел на Триш, та закивала головой. – Ладно, красавица, сейчас будет немного больно.
– Я привыкла, – Триш усмехнулась по-взрослому серьёзно.
– Это плохо, привыкать надо к хорошему, – Павел глубоко вздохнул, стянул с левой руки браслет, надел на руку девочки, положил обе ладони ей на виски.
Рядом Нина с секундомером стояла, следя за временем.
– Сто, – наконец сказала она, парень оторвался от Триш, которая заметно порозовела, позёвывала и чуть ли не спала, нацепил браслет обратно, выпил воды. Нина вытерла пот с его лба.
– Пару минут, и продолжим, – Павел подмигнул девочке. – Чувствую, я в отличной форме, так что сегодня у нас увеличенная программа. И динамика хорошая, с прошлого раза прошло сколько, пять недель? Но изменений особых я не почувствовал, организм адаптируется всё быстрее.
Проделать то же самое в пятый раз ему Нина не дала.
– Нет, – заявила она. – Я не хочу тут тебя похоронить. Достаточно. Идём.
И кивнула на Триш. Девочка спала, казалось, она даже округлилась, очертания лица стали мягче, щеки обрели плотность и румянец.
– Не очень-то я и устал, – Павел привстал с кресла, пошатнулся. – Нет, нормально всё. Небольшая слабость, сейчас пройдёт.
Он кое-как добрёл до гостиной, уселся на диван, чуть не промахнувшись, поморгал, поморщился от головной боли, накатывавшей приступами. Нина села рядом, прижала парня к себе.
– Может, ещё раз попробовать вживить модификант?
– Когда ты пыталась последний раз, год назад? – парень зевнул. – Ей уже восемь, в этом возрасте имплантат приживается у единиц, ты это знаешь лучше меня. Но пробовать стоит, может, ещё через год.
– А если не получится?
– Не знаю, – Павел покачал головой, – организм отторгает имплантат, если ребёнок – будущий маг. В её возрасте это обычно уже известно, происходит выброс энергии, после которого есть несколько лет для адаптации, когда человек особенно уязвим, так что остаётся только ждать, что это произойдёт, если только не возникла новая мутация. Возможно, планета просто привыкает к нам, пытается понять, как себя с нами вести.
– Или пытается нас уничтожить, – Нина горестно усмехнулась. – Две с половиной сотни лет назад маги жили без всяких браслетов, и прекрасно себя чувствовали. Рождались в каждой семье.
– Только выживал один из пятидесяти, и это были не совсем люди, – парень зевнул широко, потянулся. – Не думаю, что ты захочешь такого для своей дочери. Поэтому будем пытаться дальше и дальше.
– Знаешь, конечно, я готова для Триш на всё, потому что я её мать, если надо будет убить кого-то, чтобы она жила, я это сделаю. Но каждый раз, когда ты здесь пытаешься уничтожить сам себя, у меня в груди кошки скребут. Не буду даже спрашивать, чего тебе это стоило. Ты ведь, как всегда, не расскажешь.
– Ты преувеличиваешь, – слабо улыбнулся Павел. – Ничего я себя не убиваю, это я сейчас хреново выгляжу, а дай мне часок, и буду в отличной форме. Может, даже в соседнее крыло загляну, пощупаю ваших девочек.
– Всё шутишь, – хозяйка мотеля похлопала его по руке, – Я же чувствую, как тебя стало меньше, словно часть души отдал. Ты ничем не обязан Элайе, мне кажется, отец взял тебя из приюта не потому, что хотел дать лучшую жизнь или новую семью, а для того, чтобы ты лечил его внучку. Этот старый козёл, хоть и нехорошо так о покойниках, только о выгоде и думал.
– Ты это уже говорила, – слабо улыбнулся Павел, широко зевнул.
– И скажу ещё раз.
– Эй, прекрати. Тогда мне было всего одиннадцать, твоей дочки ещё даже в проекте не существовало. И вообще, со мной всё будет в порядке. И с Триш тоже, ей уже восемь, ещё три-четыре года, она окончательно адаптируется, – парень говорил, а голова его клонилась вниз, глаза закрылись. – Нацепит наконец браслет, и будет…
Он свалился на подушку, которую Нина ловко подпихнула ему под голову, и засопел. Женщина накрыла его пледом, погладила по голове, и ушла к дочери.
Через полтора часа Павел, отдохнувший и выспавшийся, подмигнул Чарли, выйдя на улицу, послал затемнённому окну воздушный поцелуй, и под завистливыми взглядами старожилов оседлал байк.
Глава 05.
Марковиц с женой жили в старом районе Нижнего города, начинавшегося на углу Восьмой улицы и бульвара отца Фернандеса, одного из тех миссионеров, что когда-то решили нести слово Божье на новую землю. Католический собор, стоявший в самом начале бульвара, построили двести лет назад, и его владельцем был один из потомков местного святого. В подвале собора расположился игорный клуб, вполне приличное заведение, где играла тихая музыка и крутилась рулетка. Несмотря на такое соседство, прихожан это не смущало, наоборот, многие после исповеди туда и шли.
Одноэтажный дом из красного кирпича ничем не отличался от таких же, расположенных вверх и вниз по узкой улочке. Выкрашенный серебристой краской почтовый ящик, лет сто уже не видевший ни почты, ни почтальона, тем не менее явно чего-то ждал – краска была новой, адрес на боку отчётливо читался, а замок в виде аиста смотрел на проезжающие байки и велосипеды. От улочки дорожка вела к живой изгороди, переходящей в невысокую ограду, а дальше, через проём ворот, достаточный, чтобы проехал небольшой грузовичок – к гаражу, стоящему отдельно от основного дома. Сразу за гаражом находился заросший водорослями бассейн. Последний ребёнок Марковицей уехал из родительского дома год назад, сам репортёр и его сварливая, вечно всем недовольная жена к водным развлечениям были равнодушны, а починка системы рециркуляции воды стоила дорого.
Павел подъехал к дому, когда уже стемнело. Лечение Триш каждый раз выматывало его до опустошения, и даже глубокий сон, плотный обед, а потом два часа в седле байка не дали даже каплю бодрости. В принципе, общение с Дэвидом можно было отложить и на другой день, но насчёт завтра у Павла были определённые сомнения, и Карпов его ждал только через два часа, домой возвращаться не было смысла. Ничего такого от визита он не ждал, можно было и по телефону узнать, но Марковиц с обеда упорно не отвечал. Дэвид был репортёром, как говорят обычно, старой закалки – то, чем работники редакций становятся годам к пятидесяти, когда вырастает животик, а голова начинает лысеть. В репортажах появляется снисходительный тон, активный отдых заменяется крепкими спиртными напитками и сигарой у камина, беззаботное поведение уступает занудству и педантичности. Такая эволюция происходит с каждым поколением, столетие за столетием, и не только с репортёрами.
Возле живой изгороди лучи уличной подсветки выхватывали всполохи защитного барьера, в доме светились два крайних окна, так что Павел спокойно провёл байк через тонкие светящиеся линии, хозяин небольшой усадьбы, если не напился в хлам, уже должен был понять, что к нему пришли гости. Дом стоял на двухметровом фундаменте, почва в Нижнем городе была глинистой, вода подходила почти к поверхности, и подвалы заменял низкий цокольный этаж. Высокое крыльцо с каменными ступеньками было едва освещено. Павел мог бы поклясться, что раньше, а он у Марковица уже бывал, свет от потолка был гораздо ярче.
Маг постучал в дверь, поправил браслет. Возле гаража, казалось, кто-то стоял. Наверное, деревья так отбрасывали тень, что она была похожа на человека.
– Эй, Дэвид, – крикнул Павел. – Это я, Веласкес.
Ему показалось, или тень возле гаража шелохнулась. Приютские привычки давали себе знать, если даже только кажется, что кто-то приготовил подлянку, жди, она обязательно случится. Карабин остался в байке, но пистолет привычно висел на поясе – в поездках за город оставлять оружие вне досягаемости для рук не рекомендовалось, и дело было не только в опасных животных и птицах, но и в маргинальных личностях, которые в джунглях возле дорог, или в горах, себя неплохо чувствовали.
Он достал телефон – на экране светилось сообщение, что связь возможна только с экстренными службами, какой-то дурацкий закон района запрещал посторонним тут названивать. Клапан кобуры откинулся, и рукоять Глока легла в руку. Пороховое оружие не такое незаметное, как магнитное, но стреляет не хуже. Правда, зарядов меньше, зато не надо менять батарею и беспокоиться, что пистолет могут дистанционно взломать.
– Дэвид, я захожу, – Павел приготовился выбить дверь ногой, он одновременно следил домом и за тенью у гаража, та не двигалась. Перчатки он снимать не стал, тонкий материал отлично передавал тактильные ощущения.
Дверь выбивать не пришлось, она открылась от слабого толчка. Включив на пистолете фонарь, парень дотронулся до шлема, опуская забрало из прозрачного металла, в поле зрения появилось перекрестье прицела. Бойцы вживляли себе такое в череп, у мага модификанты не приживались, но встроенное оборудование работало отлично. Включилась инфракрасная подсветка – незаменимая вещь в тёмное время, и практически бесполезная тогда, когда температура на улице почти равнялась температуре человеческого тела. Темнота не помогла, на гараж хозяева тратиться не стали, недешевая отражающая краска пошла на дом, так что кирпичные стены постройки за день сильно нагревались, и часть тепла отдавали только к утру.
Сначала он подсветил цель у гаража – там было пусто. С новой раскрашенной зелёным картинкой трудно было понять, осталась тень или нет, фонарь выхватил деревья и кирпичную стену с баскетбольным кольцом. Процессор достроил картинку, изображение приняло привычный вид, но никого на ней не было. Зайдя в дом, Павел плотно прикрыл дверь, проверил замок – тот запирался изнутри нажатием кнопки, а разблокировался ладонью хозяина и специальным кодом. Код он помнил, пять цифр, месяц и год рождения третьего ребёнка Дэвида. Теперь, если кто посторонний захочет выйти, ему придётся попотеть.
Холл был практически пуст, небольшой диван, столик и стойка с обувью, направо шли три спальни, а налево, там, где горел свет, большая столовая с кухней, барной стойкой и электрокамином. Из холла люк вёл в цокольное помещение, он был заперт, Павел переставил на него столик, теперь, если кто решит оттуда выбраться, обязательно нашумит. Шагнул влево. Столовая тоже была пуста, в том смысле, что никого живого там не было, правда, и мёртвых тоже, и поначалу Павла это успокоило, мало ли куда Дэвид вышел. Но потом он увидел на барной стойке пластинку телефона.
Со стороны спален послышалось шуршание, парень притаился, а потом не торопясь двинулся обратно в холл, по пути включая свет. У неподготовленного человека это вызовет неудобство, глаза адаптируются несколько секунд, но, если тот, кто притаился там, в темноте, ещё и зрение модифицировал, Павлу это не поможет. Так что он не стал соваться в коридор, а стянул с руки браслет и начал в уме считать до двадцати. Время, достаточное, чтобы таинственное излучение планеты снесло с него часть человечности.
Теперь у него было восемьдесят секунд – и это будет уже седьмая попытка за сутки, Павел пожалел, что вообще полез в дом, надо было вызвать полицию. Выставив вперёд обе руки, одну с пистолетом, другую, левую, ладонью вперёд, он толкнул ближайшую дверь. Это была ванная комната, совершенно пустая.
Продолжая смотреть то в коридор, то вбок, он добрался до второй двери, осторожно подтолкнул полотно ногой. Дверь тихо скрипнула, легко распахнулась, шорох шёл отсюда и не прекращался.
Павел вздохнул. На кровати сидела маленькая обезьянка и что-то жевала. При виде парня она не попыталась сбежать, покрывало было заплевано шелухой от орехов и фруктовой кожурой.
«Когда ты в опасности», – вспомнил он слова Патрика Кавендиша, командира роты спецназа, – «наступит момент, и тебе покажется, что ты нашёл её источник. Не расслабляйся, наоборот, будь начеку, это значит, что главная опасность ещё впереди.»
Он не расслаблялся, оставалось ещё сорок пять секунд.
Следующая дверь не поддавалась, размышлять было некогда. Оставались спальня и ещё одна ванная, можно было провозиться с одной дверью или быстро открыть две. Логика подсказывала, что второй вариант лучше, а интуиция, что первый. Будь на нём браслет, логика бы победила.
Павел нажал на дверь сильнее, она с трудом отворилась, толкая перед собой что-то тяжёлое. Что именно, он уже догадывался, протискиваясь в образовавшуюся щель, а когда включил свет, это подтвердилось.
На коврике возле двери лежал Марковиц. И он был мёртв, синее лицо с вылезшим языком, выпученные глаза, но Павел всё равно присел, на остатках сил приложил руку к груди. Сердце не билось.
На первый взгляд это был инсульт, любой врач сказал бы так. Но Веласкес врачом не был, и точно знал, как всё могло произойти, если убийцей был такой же как он маг. Хватательное движение левой рукой, ладонь направлена на жертву, пальцы сжимаются, резко повышая давление в определённой точке и заставляя артерии мозга лопнуть. Одно быстрое движение, и противник мёртв. Павел тоже так мог сделать, теоретически, правда, для этого ему надо было досчитать как минимум до тысячи.
Будь труп свежим, Павел мог бы сказать точно, магический это удар или нет. Но Марковиц успел окоченеть, след чужого воздействия, даже если оно было, уже исчез. Павел хоть и не был знатоком в области медицины, но что-то такое им в приюте вдалбливали, вроде как прошло от трёх до двенадцати часов, потом тело снова становится мягким, как в момент смерти.
Браслет занял место на левой руке на девяносто пятой секунде. Осторожно передвигаясь, маг прошёл в холл, поморщился. Предстояло ещё одно неприятное дело. Левую перчатку пришлось стянуть, как и браслет, два раза за несколько минут – это перебор, но зато эффект от предыдущей порции силы ещё оставался. Парень представил Марковица, его ладонь, приложил свою к сканеру, другой рукой набрал код, дверь распахнулась.
Байк стоял на том же месте, связь между шлемом и чипом не прерывалась, хотя ни в чём нельзя быть уверенным, Павел вскочил в седло, и набирая скорость, пересёк защитный барьер. Полиция, если появится, будет просматривать записи с камер, у Марковица они были отключены, сколько он его знал, а соседские камеры смотрели на собственные участки. Оставались уличные, тут всё зависело от района, если они связь вырубали, то с камерами могли сделать то же самое.
Ждать, пока появится полиция, маг не стал, если кто-то хотел его подставить, то стражи порядка давно уже были бы во дворе, поджидая убийцу около двери. Тогда браслет лишь бы ухудшил положение дел, самое оптимистичное, что ждало Павла, это бессрочная ссылка на остров Проклятых к таким же спятившим магам. Говорят, там периодически кто-то остаётся в живых, но ненадолго, друг друга маги после слияния с полем планеты ненавидят так же, как и остальных людей.
Парковка возле католического собора была плотно забита, люди шли сначала наверх, избавляться от грехов, а потом вниз, за новыми. Павел сразу прошёл вниз, охранник у входа кивнул и отодвинулся, пропуская на ведущую в клуб узкую лестницу. Сначала Веласкес хотел рассказать всё Карпову, но подумав, решил этого не делать до тех пор, пока не узнает, что предстоит завтра.
Внизу его перехватил Войцех, номинальный хозяин клуба, маленький худенький человечек с добрым лицом, которого везде сопровождали двое громил, нафаршированных модификаторами. Обычный имплантат, увеличивающий скорость реакции или внимание, требовал пяти миллилитров специального стимулирующего раствора на шесть часов, в этих ребятах таких вживлённых штук было не меньше пяти, и совсем не в базовой версии. Пятьдесят, а то и семьдесят миллилитров на двоих, это почти две тысячи реалов. Даже полиция не могла себе такого позволить, а Войцех – мог.
– Через полчаса, – кинул он Павлу, правый громила поднёс сканер к браслету, удостоверяясь, что тот – подлинный.
Глупая предосторожность, если бы это украшение было поддельным, то через несколько минут на месте клуба остались выжженные развалины и куча трупов. Были ловкачи, которые пытались обмануть систему, меняя незаметно настоящий браслет на имитацию, всё заканчивалось плачевно, прежде всего для них. Резко попавшего в поток мага легко было вычислить по заторможенной реакции и блаженному выражению на лице, насколько Павел знал, никому ещё не удавалось надолго снять браслет, а потом самостоятельно его надеть – слишком велик был соблазн могущества. Этому учили в приютах в первую очередь, на первом же уроке по контролю, и всё равно находились идиоты, которые не верили другим и слишком верили в себя.