Цветы и сталь. Сага о Гленарде. Том первый
- -
- 100%
- +
— Браво, Гленард, — зааплодировал Донрен. — Я вижу, что я точно не ошибся, назначив сюда именно тебя. Ты прав, я приехал, чтобы поговорить с тобой напрямую о той альвийке, с которой ты встретился. И, что самое удивительное, остался жив после этой встречи, при этом освободив целую деревню.
— Что именно вы хотите узнать, ваша светлость?
— Давай без светлости. В Тайной Страже мы все братья, поэтому ты Гленард, я Донрен. И на «ты».
— Хорошо, Донрен. Что именно мне тебе рассказать?
— Ты читал рапорт лейтенанта, прости, уже капитана Славия о событиях в Белой Скале?
— Да, — подтвердил Гленард.
— Чего нет в этом отчете? О чем не знал Славий?
— О мече, который был с собой у Миэльори. Точнее о сабле. Славий не мог знать всех подробностей о нем.
— И что там с этим мечом?
— Донрен, вам… Тебе знакомо слово Эллеанару?
— Иди ты, Гленард! Ты что, хочешь сказать?… Да нет, не может быть. Это всё меняет… Постой, ты уверен, что видел именно Эллеанару? Седьмой из девяти королевских клинков?
— Я уверен. Я думаю, ты знаешь, что я много лет изучал альвийскую историю и символы. Друзья смеялись, но вот, пригодилось разок.
— Может быть, копия?
— Если так, то просто невероятно качественная копия. Я думаю, что нужно спросить у нашего лекаря в форте, у Дроноса. Он может рассказать и о клинке по моей ране, и о составе металла. Он, кажется, делал какие-то эксперименты с моей кровью, когда меня лечил.
— Хорошо, предположим, что ты прав. Что мы имеем? Особа из одной из трех альвийских королевских мятежных семей, вероятно, какая-то из юных принцесс, судя по возрасту, нападает на мелкий южный форт с целью отвлечения внимания, а потом захватывает заложников в деревне, требуя припасы для того, чтобы пройти вглубь Империи. Делает это неопытно и неумело, чем вполне успешно пользуется один опытный и умелый сержант, полностью расстраивая эти планы и нанося альвийке весьма серьезную рану. Несмотря на это, альвийка сбегает и буквально растворяется. Она не появляется ни в одном из известных нам альвийских мятежных гнезд, наши информаторы молчат. Или она не контактирует ни с одним гнездом, что маловероятно, поскольку ей нужна помощь. Или она настолько важна, что информаторы не могут или не хотят о ней рассказывать.
— Или есть гнезда, — продолжил мысль Донрена Гленард, — в которых у Тайной Стражи нет информаторов, и ей помогают именно они.
— Совершенно верно, хотя такая вероятность и грустна, поскольку означает, что где-то мы плохо работаем. Что мы еще забыли?
— Розу на платье.
— Абсолютно верно. Еще одна необъяснимая вещь, которая, если честно, и привлекла мое внимание к рапорту Славия. У тебя есть объяснение? Может, она намекнула на что-то?
— Нет, хотя я напрямую спросил. Она ушла от ответа, а потом стало не до разговоров.
— Ну ладно, будем искать. В любом случае, я уже не зря приехал. Легендарная сабля Эллеанару сейчас где-то в Империи и в руках альвийской принцессы с неприличным символом на платье. Тебе не кажется, что это невероятно захватывающе?
— Пожалуй, да, — согласился Гленард. — Почти как в сказке. Вопрос в том, какой конец у этой сказки будет.
— А конец, в итоге, может быть только один. Хороший для нас, грустный для альвов, обыкновенный для истории. Через тысячу лет это или превратится в легенду, или будет записано каким-то ученым-летописцем, или просто забудется. Последнее, кстати, наиболее вероятно. Всего лишь маленькая точка на пути к будущему.
— Нам нужно эту точку еще поставить, — напомнил Гленард.
— Правильно. И поэтому мы переходим ко второй части причины моего визита сюда. Как ты совершенно верно отметил, мне интересен ты. Но и ты, и я именно здесь потому, что мне, по определенным причинам, весьма интересно герцогство Танферран в целом и маленькое сказочное баронство Флернох в частности. Здесь происходит что-то странное.
— Странное?
— Это самое правильное слово, на мой взгляд. Исчезают люди. Исчезают припасы. Происходят неожиданные нападения. Смерти. Ты уже знаешь, что случилось с твоим предшественникам?
— Знаю. Убит зоргами-браконьерами, которые не оставляют следов в лесу.
— Вот именно. Вот такие странности. Степняки-даджиды, умеющие ходить по лесу бесследно. При том, что редкий зорг весит меньше ста двадцати килограмм. Вот такие происшествия, а их много, здесь накапливаются и рисуют картину общей странности. Поэтому это место интересно и, в определенной мере, опасно. А я хочу, чтобы такой интересный, и весьма опасный и умелый человек как ты, в причинах этой странности разобрался и их устранил.
— Почему я? — спросил Гленард. — Почему не кто-то из опытных Стражей?
— Причины две. Во-первых, ты меня заинтересовал. Мне показалось, что в тебе есть все качества для хорошего Тайного Стража. Я решил дать тебе возможность эти качества проверить и проявить в сложном и интересном деле и посмотреть, что из этого получится. Во-вторых, чутье мне подсказывает, что не стоит назначать сюда кого-то из опытных Стражей, связанных, так или иначе, с руководством Тайной Стражи Танферрана. Не то, чтобы я кого-то подозревал, но я привык доверять своему чутью, а оно мне буквально спасало жизнь и не раз.
— Вы думаете, что кто-то может быть предателем?
— Я бы не стал говорить о такой малоприятной вероятности. Пока, во всяком случае. Но мне кажется, что некоторым делам в этом баронстве, да и во всем герцогстве, интересным и странным делам, не уделяется должного внимания. А вот происходит это по лености или по умыслу, это нам еще предстоит узнать. И мне хотелось бы, чтобы ты мне в этом помог.
— Каким образом? — поинтересовался Гленард.
— Просто делай свое дело и делай его хорошо. Докопайся до причин странностей, и предатели, если они, конечно, есть, сами проявят себя. Развороши осиное гнездо и внимательно смотри, кто именно будет стараться тебя укусить.
— Хорошо, согласен. Что делать, если полковник Герварх, или кто-то еще, прямо потребует закрыть какое-то расследование или обвинит меня в предательстве или в неисполнении приказа? Может быть, ты дашь мне какую-то бумагу в подтверждение моих полномочий. Ну, что-то типа «всё, что сделал предъявитель сего, сделано по моему указанию и на благо Империи»?
— Ах, оставь, мы же с тобой не в каком-то глупом приключенческом романе… Просто скажи ему «Третье око никогда не дремлет». И он поймет, что ты действуешь по моему прямому указанию. Только не пользуйся этим до совсем важного момента, не спугни.
— Это какой-то шифр?
— Скорее, кодовая фраза. Ты их много разных будешь знать через год. Если доживешь, конечно. А вот это уже зависит только от тебя.
— Я тебя понял, Донрен. Сделаем. Какое-то напутствие?
— Живи и не дай спокойно жить врагам Империи. Делай свое дело хорошо и не делай плохо. Если тебя ударят по одной щеке, врежь обидчику по яйцам со всей силы. Мой руки перед едой. Когда придёт час белого хлада — не ешь желтый снег. Достаточно напутствий?
— Вполне, — расхохотался Гленард.
— Ну и прекрасно, — тоже засмеялся Донрен. — А сейчас пошли-ка уже переодеваться к ужину. Негоже будет заставлять наших таких радушных хозяев ждать.
Глава VII
Обещанные Донреном странности начались на второй день после его отъезда. В деревне Залесье буквально в паре километров от замка Флернох ночью сгорел амбар. В принципе, дело обычное, мало что ли амбаров горит из-за случайной молнии или печной искры. Вот только погода была сухая и ясная, а амбар стоял на отшибе, где ни печей, ни костров рядом не наблюдалось. Поэтому Гленард на всякий случай решил съездить и посмотреть на пожарище.
С собой он решил взять Боварда. Костис остался в доме Тайной Стражи за главного с важнейшим заданием прибраться внутри помещения, завершив тем самым процесс обновления отделения. Гленард не сомневался, что лень и хитрость Костиса приведут к тому, что прибираться будет кто-то из замковых служанок, но для Гленарда был важен результат.
Гленард и Бовард не спеша ехали по утоптанной песчаной дороге. Дождей не было почти неделю, поэтому грязь не мешала передвижению. Лишь легкая пыль поднималась от шагов гнедого коня Гленарда и пегой кобылки Боварда. Вокруг бушевала яркая весенняя жизнь. На холмах цвели полевые цветы, на кустах и деревьях мелкие птицы активно возвещали о своем желании найти себе пару, а крестьяне, только недавно начавшие пахоту, утирали пот со лбов (солнце даже утром светило вовсю) и задумывались о еще нескором полуденном перекусе.
— Как зовут твоего коня, Гленард? — спросил заскучавший в пути Бовард
— Окунь, — отозвался Гленард. — Всех моих коней зовут Окунь.
— Правда что ли? — удивился Бовард.
— Да нет, конечно, — рассмеялся Гленард, — шучу я. Я, конечно, обладаю некоторыми странностями, но не настолько, чтобы всех лошадей звать одним именем. Но конкретно этого коня действительно зовут Окунь. Не знаю почему, возможно из за выражения морды.
— А скажи, Гленард, зачем мы на пожар смотреть едем? Ежели само сгорело, то селяне разберутся. Ну, а если пожжёг кто, то енто дело капитана Славия, он пусть дознание и проводит. А мы-то там зачем?
— Честно говоря, не знаю, Бовард. Но делать в замке всё равно нечего, а так хоть, может, что-нибудь интересное найдем. Опять же, с местными познакомлюсь.
— Просто посмотрим и обратно что ли?
— А вот там и решим. Хотелось бы, конечно, следы осмотреть вокруг амбара, но, бьюсь об заклад, селяне там всё очень хорошо затоптали. И когда тушили, и когда на пожарище глазели.
— Ну, вдруг чего интересного осталось…
— А вот сейчас и узнаем, Бовард. Похоже, что это как раз то самое Залесье и есть.
Деревенька, которая показалась из-за следующего холма, называлась Залесьем не зря. Стояла она на краю, почти на опушке леса, который, как Гленард уже знал, простирался отсюда и примерно на пятнадцать километров до реки Морайне и, соответственно, границы Империи. Таким образом, деревня как бы отмечала собой границу между восточной, лесистой, и западной, покрытой холмами, лугами и полями, частями баронства Флернох. Амбар, точнее, то, что от него осталось, а осталось немногое, находился чуть в стороне от дороги, между большим полем и опушкой, на которой росли молодые елки.
Амбар сгорел полностью. Вокруг амбара толпились грустные крестьяне, бегали и галдели перемазанные ребятишки. Бабы и девки стояли поодаль, многие, не таясь, утирали слезы. Вокруг пожарища сурово ходил стюард Арктан, за которым хмуро следовал лейтенант Вацек, изредка пиная разбросанные головешки. Двое солдат сидели на траве чуть поодаль и откровенно скучали.
— Мое почтение, господа, — сказал Гленард, спешившись и подойдя к Арктану и Вацеку.
— И вам наше уважение, господин лейтенант, — отозвался Вацек.
— Что здесь случилось, спрашивать не буду, сам вижу, — продолжил Гленард. — А вот что, стало причиной пожара? Уже ясно?
— Похоже случайная искра от какого-то костра, — неуверенно протянул Вацек. — Ну, или молния из тех, что шарами летает. Или светлячки в амбаре загнездились. Ничего подозрительного, по крайней мере. Мне здесь делать нечего, и вам, похоже, тем более, уж не обижайтесь.
— Возможно, — кивнул Гленард и развел руками, — но порядок есть порядок. А где староста этой деревни?
— Почтенный Валюк? — хитро прищурился Арктан и указал на группу крестьян около пожарища. — А вон там, господин Гленард, худой старичок в синих портах.
— Спасибо, господа, — кивнул Гленард. — С вашего соизволения, я вас на время оставлю. Пошли, Бовард, поговорим со старостой.
Староста Валюк был мужиком явно крепким, хотя и не молодым и не могучим с виду. Даже свалившееся на деревню несчастье с виду не подкосило его. Он что-то активно объяснял собравшимся вокруг поселенцам.
— Мое почтение, — поприветствовал крестьян Гленард, подойдя. — Господин староста, я лейтенант Гленард, командир местного отделения Тайной Стражи. Пожалуйте, на минутку, в сторонку поговорить.
— Эт конечно, эт мы с радостью, господин тайный командир, — засуетился Староста и подошел к Гленарду и Боварду. Гленард протянул ему руку, староста неуверенно пожал ее.
— Господин староста, когда сгорел амбар?
— Дык, под утро. На рассвете почти, но еще не рассвело. Конрад, пастух наш, проснулся поранее, ему ж коров выгонять, в окно посмотрел, а амбар уже того… Крыша уже вся занялась. Ну, он на улицу, орать, мы бежать. Да поздно уже, только выбежали, а он уже, знач, обвалился весь. Мигом сгорел, как лучина.
— А что, староста, амбар пустой был что ли?
— Дык не, как пустой. Какой пустой… Пшеница там была, много, рожь. Картошка прошлого урожая, ее много было. Ну, и по мелочи там… вилы, топоры и прочие дела.
— А мяса не было? — спросил Гленард. — Окороков там копченных или колбас?
— Мяса? Да кто ж мясо в амбаре-то держит — рассмеялся Валюк. — Вы, барин, видать, не знаете совсем быта деревенскаво-та… Мясо у нас на леднике в холме упрятано, а колбасы по подвалам. Скажете тоже…
— Да, извини, староста Валюк, не подумал, — пожал плечами Гленард. — А что ж есть-то вам теперь? Да и сеять что будете? Я смотрю, бабы плачут, значит худо дело?
— Бабы, извините барин, дуры. Они из-за хаты амбарной переживают, разволновалися все. А за нас не беспокойтесь. Господин барон у нас добрый, поможет, займет семени-то на посев, и пшеницы, и ржи, и картошки. Земля у нас добрая, к осени всё соберем снова, шо погорело. Небогато, конешна, лето жить будем, но с голоду не помрем, выкарабкаемся как-нить, барин.
— Скажи, староста, а вот амбар у вас большой, деревня, смотрю, не бедствует, а край-то пограничный? Неужели никто не охраняет деревню ночами? — удивился Гленард.
— Да как же это, охраняють, значицца, конешно… — замешался Валюк. — Сторож есть, Донег кривой. Он хоть бы и кривой, а топором знатно машет. Только пьет, скотина…
— А где же его найти, Донега? — поинтересовался Гленард.
— Да вот кто ж его знаеть-то… Видать, напился с вечера, свинья пьянчужная, проглядел амбар, а теперь хоронится где-нить. Боится, видать, что поколотят его. И правильно боится, я же лично и поколочу. Пусть и на силы последние, но отведу на нем душу!
— Спасибо тебе, староста Валюк — слегка поклонился Гленард, — не буду тебя больше задерживать. Ты иди лучше баб утешь, а то совсем они здесь морось развели. Доброго дня тебе!
— И вам, господин командир, дня доброго!
— Интересно, — задумчиво проговорил Гленард, отойдя от старосты и неспешно направляясь к амбару.
— Что именно, лейтенант, — спросил Бовард.
— Ты, Бовард, был на Злой Войне ведь тоже?
— Конечно, Гленард, — помрачнел Бовард — Ещё как был.
— А видел ли ты, Бовард, как горят амбары?
— Как горят, не довелось, сгоревшие видел.
— А мне вот довелось, — вздохнул Гленард. — И видеть, и поджигать. Мы тогда отступали. Даже, бежали, можно сказать. Ни подвод, ни лошадей лишних не было. Зато был приказ, не оставить ничего ни съестного, ни фуражного за собой. Вот и пришлось нам жечь в окрестных деревнях по пути амбары, почти полные. Осень была поздняя, урожай только собрали. Видел бы ты глаза тех крестьян…
— Я понимаю, лейтенант.
— Ну, так вот, дело не в этом. Дело в том, что амбар спалить не такое простое дело. Крыша соломенная сгорает быстро. Стены дольше. А вот то, что внутри, пшеница там, например, горит еще дольше. Она ссыпана в кучи или в мешки какие. Снаружи загорается, а внутрь воздух попасть не может, вот и тлеет потихоньку. А картошка еще хуже, она же влажная внутри. В любом случае мгновенно полный амбар не сгорает, а староста нам говорил, что этот амбар сгорел мигом, как лучина. И был при этом не пустой. Что это значит, Бовард?
— Что что-то не сходится, Гленард.
— Вот именно. А еще не сходится то, что нет запаха горелой картошки. Головешки пахнут, а запаха картошки нет. Я бы предположил, что кто-то из деревни, а может, и сам староста, и пшеницу, и картошку вывез и продал, а амбар подпалил, чтобы и следы замести, и помощь от барона получить.
— Значит, нужно сказать лейтенанту Вацеку? Чтобы он старосту или еще кого в гарнизон на дознание повез?
— Возможно. Но давай немного погодим. Что-то меня еще смущает, Бовард. Пошли, посмотрим на пепелище еще раз.
Они медленно обошли вокруг остатков амбара. Вдруг Гленард остановился.
— Вот. Чувствуешь, Бовард?
— Что?
— Принюхайся. Чем пахнет?
— Ну, головешками, дымом.
— Это понятно, а что еще?
— Ну, не знаю, — глубоко втянул воздух Бовард, — похоже на то, что еда у кого-то пригорела.
— Вот именно. Как подгоревший копченый окорок. А староста нам сказал, что мяса в амбаре не было. Я еще в первый раз это заметил, поэтому у старосты и спросил. А ну, давай-ка посмотрим.
С этими словами Гленард полез в пепелище. Сапоги были старые, особо не жалко, да и не подумал он о сапогах, заинтересованный загадкой. Гленард ткнул носком сапога обгоревшую доску, она отлетела в сторону. Гленард вздрогнул. Из-под навалившихся головешек торчали несколько костей. Человеческих реберных костей.
— А вот, похоже, и ночной сторож нашелся, — задумчиво сказал Гленард и крикнул сидящим неподалеку солдатам: — Бойцы! Бегом сюда! Помогите расчистить этот завал.
Через несколько секунд, после слаженных действий Гленарда, Боварда и двух солдат лейтенанта Вацека, развал был расчищен, и глазам удивленных зевак, собравшихся вокруг, предстал обгоревший человеческий труп. Гленард наклонился, пошарил в золе, достал какой-то металлический предмет. Протер его — это оказалась ременная пряжка.
— Эй, староста Валюк! — крикнул Гленард. — Узнаешь пряжку?
— Дык, похоже, да, — подошел Валюк. — Кажись ентоть пряжка Донега. Сторожа нашего. Ой, горе-то, горе… Допился дурачина… Небось по пьяни и спалил амбар…
— Лейтенант Вацек, — обратился Гленард к лейтенанту, — на твоем месте я бы настоятельно пригласил старосту Валюка, да и пастуха Конрада, пожалуй, проехать с тобой в гарнизон, где с ними мог бы побеседовать капитан Славий. Внимательно и подробно побеседовать.
— Почему, лейтенант Гленард? — спросил Вацек, пока староста Валюк испуганно озирался и моргал, потеряв дар речи.
— Потому что, Вацек, — ответил Гленард, — что несчастный пьяница Донег не сгорел при пожаре. Посмотри на его череп. Раскроен то ли топором, то ли каким-то другим широким лезвием. Хорошо раскроен, сильно. А потом его бросили здесь. Чтобы следы замести.
— Следы чего?
— А ты посмотри вокруг, Вацек. Ты видишь здесь обгоревшие мешки с пшеницей, или с картошкой, или еще с чем? Где всё добро из амбара? Не могло же всё сгореть за десять минут без следа. Тем более, как видишь, тело Донега не успело превратиться в золу. Пожар был недолгим. Значит, как минимум, следы картошки должны были остаться.
— Понял тебя, Гленард. Так что, по твоему, тут произошло?
— Мое предположение пока что такое: кто-то перепрятал или перепродал содержимое амбара. Это большие деньги для крестьянина, между прочим. Потом решил сжечь амбар, чтобы замести следы и чтобы получить от барона помощь. Думал, что Донег напьется и будет спать, но почему-то злодей просчитался, и Донег его встретил и помешал. Тут ему и раскроили череп топором, а потом решили сжечь труп вместе с амбаром, чтобы замести все следы разом. Остается логичный вопрос, а кто это сделал? В данный момент я бы подозревал старосту и пастуха Конрада, который сообщил о пожаре. Но надо признать и отметить, что никаких доказательств ни их вины, ни их причастности к упомянутым событиям в данный момент у нас не имеется.
— Тем не менее, я их обоих заберу с собой и допрошу вместе с капитаном, как ты посоветовал, — твердо сказал Вацек. — И мои люди опросят всех жителей деревни. Вдруг кто-то еще что видел.
— Разумно, Вацек, — кивнул Гленард. — Если не возражаешь, я осмотрюсь вокруг, может, следы какие найду.
Гленард обошел вокруг сгоревшего амбара еще раз, внимательно вглядываясь в вытоптанную траву.
— Чертовы зеваки, — зло махнул рукой Гленард, — все следы затоптали. Что теперь здесь искать?
— Я вот что думаю, лейтенант, с твоего позволения, — задумчиво произнес Бовард.
— Слушаю тебя.
— Амбар немаленький, и, по словам старосты, был неплохо наполнен. На руках всё оттуда не вынесешь. Нужны подводы или вьючные лошади, на худой конец. И не одна. А места перед амбаром немного, разворачиваться там непросто. Я вот думаю, может, нагруженные телеги след какой оставили на траве?
— А точно, — согласился Гленард, — там и низинка. Может, ночью предрассветная роса намочила землю и что-то отпечаталось?
Гленард и Бовард отправились исследовать небольшую полянку весенней, еще невысокой, травы чуть в стороне от входа в амбар.
— Бовард, Вацек, идите сюда, только осторожно! — через пару минут позвал Гленард.
Бовард и Вацек поспешили к нему.
— Смотрите, — показал на землю Гленард, когда они подошли, — трава уже распрямилась, но здесь земля была влажная ночью. Виден след тележного колеса и двух подков. Телега была явно тяжело нагружена и явно не далее, как сегодня ночью. Возможно, объезжала другую телегу, пока ту нагружали. Подковы не крестьянские. Такие подковы больше похожи на те, что используются… Демоны, используются зоргами. Но зорги не запрягают лошадей в телеги, ведь так?
— Точно, не запрягают, — согласился Вацек. — Для них конь — это только верховой способ передвижения. Ну, и еда, конечно.
— А вот и обещанные странности, — пробормотал себе под нос Гленард, и продолжил громче: — Еще, смотрите, следов людей нет, шли осторожно. Но здесь, видимо, лошадь, извините, нассала. И в лужу кто-то наступил. След грубо сделанного сапога. Тоже зорговского, Вацек? Ты в зоргах, кажется, лучше меня разбираешься.
— Ага, еще на Войне следопытом был в зорговских степях. Похоже на типичную зорговскую обувь.
— Типичную?
— Да, возможно, даже слишком типичную. И знаешь, как-то странно.
— Что? — посмотрел на него Гленард.
— След неглубокий, а зорги же тяжелые, следы на траве оставляют гораздо глубже. Я бы сказал, что это, скорее, человек в зорговских сапогах.
— Похоже, Вацек, что у вас орудует какая-то банда, ездящая на лошадях с зорговскими подковами и ходящая в зорговских сапогах. Либо это люди, по каким-то причинам носящие зорговскую обувь, либо это какие-то особенные зорги, которые непонятно как здесь оказались.
— Гленард, я расскажу капитану Славию обо всём. И мы допросим крестьян. С максимальным пристрастием. Ты извини, пожалуйста, но если это банда, то это наше дознание. Если против Империи ничего эта банда не задумала, то какой-бы она странной ни была, ловить ее будем мы. Субординация — мать порядка, как говорится. Но тебе огромное спасибо за помощь. Мне очень приятно, что мы с тобой вместе работаем, хотя и по такому неприятному поводу.
— Я понимаю, Вацек. Спасибо и тебе. Передавай от меня привет капитану. Впрочем, я думаю, мы всё это вместе ещё обсудим за ужином в замке.
— Увы, я сегодня в карауле, Гленард, так что обсуждайте без меня.
— Ну, тогда доброго дня тебе и спокойного караула!
— И тебе, Гленард, бывай! Всего доброго, Бовард.
— Пошли, Бовард, — позвал Гленард, и они с Бовардом направились к своим лошадям.
Глава VIII
— Барон Винред, ваша еда, как всегда, великолепна! — откинувшись на высокую спинку стула, довольно воскликнул Славий.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.