Я и мой король-2. Близкие люди

– Прекрасная идея. А встретимся на свадьбе.

На том и порешили. Я взяла на учёбу сумку с платьем, туфлями и прочими аксессуарами, которые надену завтра. Возвращаться днём через весь город в квартиру мне не хотелось.

– Как настроение? – первым делом поинтересовалась Наташка при встрече.

Настроение было приподнятое. Как я люблю праздники! С любопытством поглядев на меня, подруга вдруг кинулась обниматься.

– Молодец! Так и надо! И Данил твой молодец.

– Ты о чём? – недоумённо спросила я.

– Ни о чём, – улыбнулась она. – Давай обговорим все детали завтрашнего дня.

После учебы мы с Наташкой поехали к ней. Нужно было приготовить платья, обдумать причёски, макияж, чтобы на завтрашнее утро остались только непосредственные сборы. Я, наконец, смогла свободно покрутиться перед зеркалом, походить в новых туфлях на высоких шпильках, прикидывая, выдержу ли целый день на них. Горестно оглядела волосы, в очередной раз кляня свою глупость: наверх их теперь не соберёшь, а платье рассчитано на открытую шею. Если стричься, то надо было уж после праздников. В повседневной жизни мне длинные волосы ни к чему, только мешают, а вот для торжественного случая как раз бы сгодились. А впереди ещё День рождения и Новый год. Наташка утешила меня и сказала, что будем делать укладку вместе и обойдёмся без высоких причёсок. Получится не хуже. Потом, понизив голос, сообщила, что сегодня утром Ольга устроила ей настоящий допрос на тему моих отношений с Мишкой.

– С чего это? – опешила я.

– Ну странная ты. Ревнует она. Он же под любым предлогом к тебе бежит. Вот вчера, например, помнишь?

– Так случайно же встретились?!

– Не будь такой наивной! Какое там случайно. Сама подумай, велик шанс на такую случайность? Чтобы он проходил мимо нашего факультета как раз, когда мы с тобой выходили.

– Наташка, ну скажи мне, дуре, как это возможно? Ты же говорила, что он у Ольги…

– Ночует, правильно. А как только она из комнаты, он ко мне и про тебя спрашивает. Меня уже напрягает эта ваша Санта-Барбара. Хоть бы вы поговорили, что ли?

– Да я объяснила ему! Всё по-честному.

– Значит, плохо объяснила. Что ты ему про Данила сказала?

– Как есть, так и сказала, – угрюмо отозвалась я.

– Как есть, – передразнила меня подруга. – Только дразнишь Мишку. Нет бы, прямо объявила: да, люблю, да, живёт у меня. И всё. Сразу бы отстал. Побесился и смирился.

– Я так не могу, – убито прошептала я.

– Эх, Машка. Ребёнок ты ещё. Какие тебе мужики? Один рядом на кровати спит, другой круги наворачивает, а она своими испуганными глазищами на обоих смотрит и никому ничего сказать не может.

– Наташка, прекрати. Ты меня в краску вгоняешь. Я что, в любви должна признаваться человеку, который упорно демонстрирует своё равнодушие?

– Да где ты видишь равнодушие? По-моему, он просто тебя боится, больше, чем ты его. Думаешь, мне не рассказали, что он на факультете устроил с твоей группой? Да ты представь только – в одиночку выйти против толпы придурков! Не побояться, что тебя осмеют и оплюют. Более того, так на них наехать, что уже неделю ходят, как в воду опущенные. И всё – ради тебя!

– Да не ради меня, а ради себя! Ему не понравилось, что его имя полощут.

– Тьфу на тебя. Вот упёртая! Козерог, блин.

– Так что ты Ольге сказала?

– Так и сказала, что у тебя уже есть парень, а на Мишку тебе плевать с верхней полочки.

– Ну прямо плевать, это ты загнула.

– Машка, тебя стукнуть? Это я ей должна была сказать? Она в тот момент аж тряслась вся.

– Ладно, молчу.

– Вот это правильно. И приедешь сейчас на репетицию, тоже молчи о том, что я тебе рассказала.

Выпив напоследок чаю, я поехала в театральное училище на генеральную репетицию. Наташка ехать отказалась, сказала, что будет учить билеты.

– Ты, я гляжу, времени не теряешь. Постоянно на лекциях что-нибудь да ввернёшь. Уж все преподы тебя заметили. Как, оказывается, любовь благотворно действует на людей. Я думала, у тебя сейчас совсем не учёба в голове, а в присутствии Данила тем более.

Мне стало неловко перед подругой. Она думает, что я упорно тружусь, не покладая рук. И развеять этот миф нельзя.

– Всё наоборот. С него и беру пример. Сам постоянно занимается, и мне на его фоне не хочется выглядеть бездельницей.

Между прочим, чистая правда. Я не переставала удивляться, с каким упорством Дэн часами сидит за книгами. Правда, над чем он там работает, подсмотреть мне ни разу не удалось, сам он ни о чём не говорил, а спросить я стеснялась, уж больно серьёзный вид он имел в такие моменты. К стеллажу же с его книгами я подступиться не могла, что-то как будто мешало.

Вспомнилось, как на днях моя душа не выдержала, и я в категоричной форме потребовала снять иллюзию с квартиры для проведения уборки. Дэн, сидевший за письменным столом, поднял голову и удивлённо поинтересовался, какую такую уборку я собралась делать. Пришлось просветить его в теории накопления пыли, мусора и беспорядка в жилых помещениях. Король потёр нос и предложил, если уж мне так неймётся, проверить правильность этой теории на практике, при условии наличия магической иллюзии на подобном жилом помещении. Взмах руки – и стены вокруг значительно сузились, явив истинный облик квартиры. Поднявшись со своего места, он широким жестом обвёл помещение:

– Если найдёшь хоть какую-нибудь грязь, я уберу её лично. Клянусь.

Святая клятва короля возбудила во мне запоздалые подозрения, что дело тут нечисто, но упрямство не позволило сдаться без боя. Через пять минут активного лазанья под мебелью, проверки поверхностей с помощью белого платка и прочих извращений (я даже на шкафы заглянула, уж на верхотурах пыль всегда в наличии) пришлось признать своё поражение. Вздохнув, повернулась к Дэну:

– Магия, да?

– Она самая. Я могу вернуть иллюзию?

После моего подтверждающего кивка, он с облегчением, как мне показалось, выполнил обратное превращение.

Этот случай позволил заметить два момента: первый – к секретеру Дэн меня не подпустил. Просто встал перед ним, вроде как невзначай и, улыбаясь, наблюдал за моей вознёй. Если бы я была не в курсе, что там у него лежит, на полочке, ничего бы даже не заподозрила – столь естественна была его поза. И второй. Книги, которые стопкой лежали на журнальном столике (видимо, из него в иллюзии получался письменный стол), имели вполне себе современный вид, хотя пять минут назад это были старинные тяжёлые фолианты. Близко к ним я также не смогла подойти. Но могла бы поклясться, что на листе, исписанном Дэном, был нарисован самолёт. В разрезе. Из чего я сделала неутешительный вывод, что мой король имеет от меня тайны.

Оказавшись вновь в дворцовом интерьере, я не удержалась:

– Тебе, наверное, и горничные не нужны? Или ты не рискуешь светить такими заклинаниями у себя дома?

– Тут и светить ничего не надо. Подобное заклинание было наложено на дворец задолго до меня. А горничные всё равно есть. Кроме уборки у них и других обязанностей полно. Менять цветы, свечи, бельё, в общем, поддерживать общий порядок.

– Красивые?

– Кто?

– Горничные, кто ж ещё. Интересно, по какому принципу нанимают прислугу во дворец?

– Отчего тебя вдруг так заинтересовал этот вопрос?

– Да как тебе сказать, – действительно, как ему сказать, почему это меня интересует внешность его служанок. Придётся обратить всё в шутку. – Не представляю себе жизни с прислугой. Сидишь вот так, работаешь, и тут вваливается какая-нибудь девица с ведром и начинает шваброй махать у тебя под ногами. Или приляжешь отдохнуть, а тебя сгоняют с кровати, потому что им, видите ли, приспичило бельё менять.

Дэн беззвучно затрясся от смеха, закрыв глаза рукой:

– Маша, откуда такие буйные фантазии?

– Не знаю, – пожала я плечами. – У нас с уборщицами при исполнении никто не связывается, они даже директоров гоняют, со словами «ходют тут всякие, а потом мой за ними».

– В этом я с тобой согласен. Не терплю посторонних в своих покоях. Любая уборка у меня производится только в моё отсутствие. И все довольны – я не стесняю их, они – меня. Так что ответа на твой вопрос дать не могу, увы.

– Совсем горничных не видишь? Ну-ну!

– Что ещё за «ну-ну»? Тебе Нэль что-то наговорил?

– Причём тут Нэль? – Так-так, очень интересно.

– Не причём. Закрыли тему.

И такие разговоры происходили постоянно. Меня несло в какую-то неправильную сторону, и сейчас я сама не могла понять, почему. Как будто считала себя вправе задавать личные вопросы и требовать на них ответа. А ещё я злилась на Мишку, словно он в чём-то виноват передо мной или должен мне. Просто помешательство, ничем не объяснимое. И Наташка на меня сегодня так странно смотрела…

В холле училища меня встретил Мишка:

– Чего опаздываешь, давай быстрее, – и потащил по лестницам и коридорам в какую-то дальнюю аудиторию. Там нас уже ждала Ольга, которая первым делом спросила, где Наташка, почему не со мной? Услышав, что она дома, учит билеты, нахмурилась и почти бегом куда-то умчалась, кинув на ходу:

– Сейчас приду.

Она и впрямь вернулась через минуту, приведя какого-то худосочного студента.

– Вот, это Ростик, он вам музыку будет включать, и ему ключи потом отдадите. А я ушла, не успеваю всё доделать. – Ольга кинула на Мишку мрачный взгляд и показала кулак. – Смотри у меня, понял?

Я деликатно сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.

Тихий Ростик послушно включил нам музыку, мы начали петь, но мне не понравилась Мишкина поза, точнее, как он склоняется ко мне, когда требуется петь в два голоса.

– Стоп! – скомандовала я. Музыка стихла. – Мишка, чего ты весь согнулся? Что за спина? Выпрямись!

– Нормально я стою.

– Нет, не нормально. Я стою прямо, а ты сутулишься. Ростик, скажи, что я права?

– Просто он высокий, а ты небольшого роста. Вот он и наклоняется, чтобы быть поближе к твоему уровню, – рассудил тот. – С высокими парнями так часто бывает. Они себя некомфортно чувствуют, значительно возвышаясь над собеседниками. Вот у меня есть друг…

– Я понял. Не надо тут нам про твоих друзей, – раздражённо перебил его Мишка. – Если я не буду наклоняться, не будет нужного эффекта. Мы песню о чём поем? О любви. «Когда два сердца бьются вместе!» А у нас они где бьются? Про твоё умолчим. А моё на уровне твоей макушки. Их рядом не стояло. Ну, разве что тебе прислониться к моей груди и послушать. – Он нежно приобнял меня и потянул на себя.

– Мишка, прекрати паясничать! – вывернулась я. – Лучше спину выпрями. Вот так. – Мне пришлось привстать на цыпочки и руками придать ему нужное положение. – Я каблуки купила повыше. Ради тебя, между прочим. Цени!

– Ценю. И вовсе я не паясничаю, Маш. – Мишка оглянулся на Ростика. – Слушай, чего ты с нами будешь тут торчать? Иди, занимайся своими делами. Мы ж не маленькие, музыку сами включим, и куда ключ сдать, я знаю.

– Подожди, – встревожилась я. – Ты зачем его отправляешь?

– Иди-иди, – небрежно махнул Мишка Ростику, одновременно шикнув на меня. – Цыть! Пусть идёт человек, – и уже тише: – Маш, ну чего ты испугалась? Я тебя не съем. Поговорить хочу. Не при нём же.

Я опасливо отступила: блин, что-то сейчас будет. Мишка пошёл к двери:

– Давай закроем? Чтоб не мешали.

– Нетушки. Если репетиция окончена, я пойду домой. Надо пораньше лечь, а то вставать завтра в пять утра.

Я схватила шубу в охапку, как единственное прикрытие, и направилась на выход, но друг перехватил меня по дороге:

– Стой. Ты куда?

– Миша, это плохая идея. Оля и так косилась на нас. Ей скажут, что мы тут вдвоём оставались. Я не хочу с ней из-за этого ссориться.

– Ну, давай, пойдём куда-нибудь. В кафешке посидим.

Я лихорадочно раздумывала, как бы так аккуратно отказать ему, чтобы не обидеть. Видя мои колебания, он торопливо добавил:

– Маш, я уезжаю скоро. А мы с тобой даже не пообщались нормально.

Весь облик Мишки выражал такую печаль, что моё сердце дрогнуло:

– Ладно. Но сначала честно репетируем. И не сутулься, ради Бога. Совсем забыл, что ли, чему нас учили?

Поскольку аппетиты Ольги с первой репетиции возросли, наше выступление пополнилось несколькими песнями из старого репертуара. Забытые, казалось бы, сценические тонкости легко вспоминались и естественным образом вплетались в памятные ритмы. Одну песню я застолбила для себя. Если представится подходящий момент, спою. И предназначена она будет для конкретного человека. Даже дурак поймёт неприкрытый намёк этой песни. А откреститься, если что, и спихнуть всё на особенности нашей культуры я всегда смогу.

Через час активной репетиции мы сидели в небольшом уютном кафе неподалёку. Мишка рассказал, что сценарий немного изменился по просьбе невесты. Теперь мы будем выступать не вначале, как планировалось. Первый танец молодых будет вальсом, а мы пойдем в серёдке. Очень уж хотелось Маринке послушать наш дуэт. Блин, мне перед ней прямо стыдно. Я со своими делами в последнее время даже не звонила ей, всё некогда. А ведь перед свадьбой, наверное, куча дел, помочь надо было, да просто поболтать, поддержать. Всё-таки не чужие.

Я уже решила, что на этот раз пронесло, и Мишка удержится в дружеских рамках, но, видно, не судьба. После особо смешной его реплики, когда я хохотала во весь голос, он вдруг накрыл мою руку своей ладонью. Меня как водой окатили. Попыталась высвободить свою кисть, но он удержал её.

– Маша, – его тихий голос вызвал мурашки на коже. – Я хотел тебя спросить. – Ну всё, мне конец. Сейчас он задаст свой вопрос, и я потеряю друга. Захотелось зажмуриться и заткнуть уши. – У тебя с этим Данилом… серьёзно?

Я облегчённо выдохнула: уфф, не тот вопрос. Можно ответить честно:

– У нас никак, вообще-то.

– Не надо меня обманывать. Я не ребёнок. Скажи как есть.

– Я не обманываю. Это правда. Он меня один раз поцеловал, а потом извинился и сказал, что его занесло, и больше такого не повторится. А в остальном мы друзья, и с ним мне гораздо тяжелее, чем с тобой, например.

– Но это не всё, да? Он тебе нравится?

С полминуты я молчала, собираясь с духом. Вспомнив слова Наташки, что лучше честно всё сказать, чтобы Мишка не питал напрасных надежд, и обозвав себя тряпкой, выпалила:

– Да. Очень!

Душа ушла в пятки, как будто я сиганула со скалы. Затаив дыхание, я ждала реакции друга.

– Понятно, – протянул он и замолк. – А знаешь, чего Ольга так косилась на нас?

«Не знаю и знать не хочу», – проговорила я про себя скороговоркой.

– Я её твоим именем назвал. Сегодня ночью.

Мишка пытливо вглядывался в моё лицо, цепко держал мой взгляд, не давая опустить глаза. Потом выдохнул и отпустил мою руку.

– Когда ты на меня так затравленно смотришь, удавиться хочется. Я навсегда опоздал, да? Сам ведь виноват, дурак. Больше месяца уже тут, всё думал, надо с тобой увидеться, и всё не до того было – пьянки-гулянки. Столько знакомых, и всех сто лет не видел. А потом с Ольгой в одной компании встретился. Она сразу на мне виснуть начала, в гости приглашала, звонила постоянно, я уж пожалел, что свой телефон ей дал. И тут она звонит и предлагает с тобой спеть. Я когда тебя увидел, сразу и пропал. Всё вспомнилось – и наши песни, и как нас женихом и невестой дразнили, и как мы за руку на речку бегали, ведь не стеснялись друг друга никогда. И всё в тот вечер так хорошо складывалось. Ты не помнишь? Народ в магазин ушёл, за добавкой, и Ольгу я с ними сплавил, а мы с тобой на кухне сидели. Я тебе предложил встречаться, и ты… согласилась. Как мы целовались! Ты… совсем не помнишь?

Я тихо покачала головой. Хотелось сквозь землю провалиться.

– Раз пять ведь спросил – точно парня нет? Ты скривишься так зло и головой мотаешь – нет. А потом этот хмырь у подъезда… Сразу в голове всё сложилось. Я бы в драку полез, но ведь он спокойный как удав был. Ты меня поцеловала у него на виду, а он даже не дёрнулся. И в глазах холод и заведомое превосходство. Меня такая досада взяла, что я психанул и к Ольге поехал. Решил, что убиваться не стану. А к пятнице понял, что конкретно попал… Тебе на меня наплевать, да? Ольга так сказала. Что ты молчишь?

– Миш. Мне не плевать. Ты единственный, с кем мне всегда было легко, с кем не надо было задумываться, как себя вести, можно было быть собой. Но… я не могу любить двоих.

– А если бы его не было? У меня был бы шанс? – Мишка напряжённо замер, ожидая моего ответа. Воздух вокруг, казалось, сгустился, а сверху ещё и придавливал меня. Почему, почему я не могу просто солгать? Почему обязательно надо заниматься самокопаниями, пытаясь отыскать правду? А какова она? Я знаю? Ничего я не знаю. Мишка мне нравится, он симпатичный, весёлый, я знаю его, как облупленного. Мне льстит его внимание, и поцелуи не были неприятны. Но перед глазами мелькнёт Дэн, и Мишкин образ тускнеет и отодвигается далеко-далеко, на задний план.

– Я… не знаю… наверное… да.

Мишка просиял:

– Спасибо, Маша.

– За что?

– За надежду.

Вот чёрт! Дура! Я поумнею когда-нибудь или нет?

– А как же Оля?

– Я больше к ней не поеду. Честно. Злился на тебя, вот и… Хочешь, прямо сегодня всё ей скажу.

– Ты что? Мне не нужны такие жертвы! Не бросай её! Ты же всё равно уедешь. Время лечит. Может, всё само уладится.

– Я ей ничего не обещал. Она знала, на что идёт.

– Как ты так можешь?! К тому же, ей завтра свадьбу вести, представь, в каком состоянии она будет? Запорет же праздник. Как потом Маринке в глаза всей компанией смотреть будем?

– Ладно. Не буду говорить. Пока.

По дороге до остановки Мишка спросил, поеду ли я летом на каникулы.

– Я так далеко не загадываю. Вообще собиралась, – и подумала, что в последнее время вообще перестала что бы то ни было планировать. Жду завтрашнего дня, а что послезавтра будет, одному Богу известно.

– А я после диплома приеду на лето, потом буду на работу устраиваться. Приезжай. Купаться будем, на пикники ездить. О, я научился вкусные шашлыки жарить.

Из моего горла вырвался невольный смешок. Вспомнилось, как Мишка однажды «пожарил шашлыки», и мы остались в лесу голодные, а вся толпа ещё долго поминала его «добрым» словом.

Когда подошёл автобус, парень склонился для поцелуя. Я дёрнулась, чтобы отвернуться, но он меня успокоил:

– Я только в щёчку. – Мягкое тёплое прикосновение через мгновение сменилось пятнышком стылой влаги. Мишка снял перчатку и вытер мне щёку. – А то замерзнёт.

Я влезла в автобус, встала на задней площадке и помахала ему в окно. Он поднял руку в прощальном жесте и так стоял, пока автобус не завернул за угол. Было грустно, и паршиво на душе.

Дэн встретил меня с укором:

– Опять на автобусе?

– Да. – Я молча разделась и прошла с пакетом на кухню. Достала бутылку пива и вяленую рыбку и начала шарить по шкафчикам в поисках открывашки.

– Это ещё что? – раздался недовольный голос короля.

– Пиво. Будешь? – не дожидаясь ответа, я взяла бутылку и, примерившись, одним точным движением сбила крышку о край каминной полки. Надо же, получилось, не зря учили, стало быть.

– Не стоит это употреблять, – неприязненно покосился он на мои приготовления. Я тем временем достала из королевской посуды высокие стаканы. Сгодятся.

– Дэн, мне плохо. Не хочешь, не пей, но, ради Бога, не мешай мне.

– Что-то случилось? – внимательно посмотрел он на меня.

– Так тебе наливать?

– Может, всё же я?

– Давай, – передала я ему бутылку «Балтики». Мне что, жалко?

– Вообще-то я хотел предложить тебе горячего вина. – Дэн осторожно разливал пенящееся пиво, а я принялась терзать рыбёшку. – И нормальный ужин.

– Не хочу. Можно я просто посижу, погрызу эту сорожку?

Король отхлебнул пива и мужественно проглотил его.

– Знаю, что гадкое. А ты раньше пиво пил?

– Пил. Причём разное. И отменного качества, и вроде этого. Так что случилось? Ты пришла довольно поздно, а хотела пораньше лечь спать.

– Да ничего не случилось. На репетиции была.

Воспоминания о моём времяпрепровождении тяготили.

– Ты совсем не умеешь обманывать. Когда хочешь убедительно солгать, нужно смотреть собеседнику в глаза.

– Может, научишь?

– Не стоит. Лицемерия мне и в своём мире хватает. Подожди, не пей, – остановил он мою руку.

Я покосилась на его ладонь, лежащую поверх моей. Полтора часа назад меня похожим жестом касался Мишка, и мне это было неприятно. А сейчас? Приятно? Я отпугнула синицу, сидевшую у меня в руке, а вот он, журавль. Прекрасная птица, высоко в небе. Очень высоко. Не ошиблась ли я с выбором?

Дэн убрал свою ладонь, поводил ею над стаканами и бутылкой:

– Если уж пить пиво, так нормальное. Я не пивовар, но процесс представляю. – Он взял свой стакан и посмотрел его на просвет. – А вот это лишнее. Из чего ж оно сделано-то? – на дне стакана появился белый осадок. Лицо короля перекосила брезгливая гримаса. – М-да.

Через пару минут магия всё же победила передовые технологии пивоварения. Результат мне понравился. Напиток стал гуще и насыщеннее на порядок. Мы прихлёбывали из своих стаканов и молчали. Я упорно жевала костлявую рыбу, Дэн за мной наблюдал.

– Маша, у тебя вновь утечка Силы. Ты переживаешь. Что произошло? Тебя обидели?

Мне захотелось расплакаться, как маленькой девочке.

– Я потеряла друга.

– Погиб?

– Нет.

– Вы поссорились?

– Хуже. Он, кажется, признался мне в любви.

– О! – Лицо короля дрогнуло. – И кто это?

– Мишка.

– Мишка, – вслед за мной повторил Дэн. Одним словом выразил все эмоции: презрение, понимание, издёвку. – Всё понятно.

– Что тебе понятно? – обозлилась я. – Мы дружим со школы, а знакомы ещё с тех пор, когда я ходила в детский сад. Мы вместе пели. У меня воспоминаний о нём – вагон и маленькая тележка! И никогда я не думала, что всё так закончится. Обидно и горько.

– Ты его отвергла? Зачем, если он тебе так дорог?

– Он мне дорог, но сердцу не прикажешь. А врать, как ты уже заметил, я не умею! – Я с досадой сгребла со стола недоеденные остатки рыбы и швырнула их в горящий камин. – Пойду спать.

– Маша, тебе надо успокоиться. Во-первых, ты теряешь Силу. Во-вторых, завтра праздник, – голосом профессионального психолога проговорил король.

– Я не умею успокаиваться волевым усилием. К королевской семье не принадлежу.

– Ну что ты ершишься? Я же хочу помочь. Тебе плохо, и я это чувствую. – Дэн подошёл сзади и неожиданно заключил меня в кольцо рук. Простым и таким естественным движением. Я замерла на месте, боясь спугнуть наваждение. – Просто не думай о случившемся. Переключи мысли на что-то более приятное. Подумай о завтрашнем празднике. Ты его так ждала. Если твой друг достаточно умён, напролом идти не станет. Предпочтёт сохранить то, что у вас есть. Это ведь немало. И гораздо лучше, чем ничего. Ложись спать, а завтра тебе полегчает. Вот увидишь. Утро вечера мудренее – так у вас говорят? Правильно замечено.

– Дэн, я не знаю, что и сказать. – От ласки и нежности в душе, казалось, распустился цветок. Такой голубенький мохнатый подснежник – проклюнулся сквозь ледяную корочку.

– Ничего не надо говорить. – Король осторожно отпустил меня и отступил вбок. – Полегчало немного? Иди, спи. – На прощание он коснулся моих волос надо лбом и кивнул. – Иди.

На пороге комнаты меня догнал его голос:

– А кудри у тебя всё же завиваются.

Я обернулась. Дэн смотрел мне вслед со счастливой улыбкой. Глупо улыбаясь в ответ, я легла и уснула спокойным сном без сновидений.