- -
- 100%
- +
Глава 1.1 «Стерильность»
Блок 1. «Инициация»Мартин распахнул глаза и вскочил с кровати. На экране телефона отображалось: «11:34».
– Чёрт! – он схватился за голову. – Через 31 минуту первая запись!
В нос ударил неприятный запах. Мусоровоз снова не приехал вовремя, и под окнами, судя по всему, уже выросла гора отходов. Мартин поморщился и захлопнул створку.
День начался с суетливых сборов: он натянул штаны, даже не глядя, чистые ли они. Накинул рубашку, застегнул пуговицы и только в конце понял, что промахнулся на одну – пришлось начинать заново. Вечно так: когда опаздываешь, одежда сопротивляется, волосы превращаются в солому, а автобус гарантированно задержится на полчаса.
Мартин Дол работал тату-мастером. Денег это приносило немного – ровно столько, чтобы продолжать жить с родителями, не надеясь на милость ипотечных банков.
– Мам! – он ворвался в кухню, надеясь перехватить завтрак и выслушать дежурную лекцию отца о никудышной работе.
Никто не отозвался. Мартин замер, прислушиваясь. В квартире стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра за окном. Мама никогда не уходила так рано, а у отца и вовсе сегодня выходной. Нахмурившись, Мартин пожал плечами: «Наверное, уехали куда-то». Он выудил из пакета пару кусков сухого хлеба, сунул их в карман и выбежал из дома.
С кровли скатывались капли, разбиваясь об и без того мокрый асфальт. Но стоило Мартину оказаться на улице, как по спине пробежал холодок.
На широкой дороге, где обычно стояли глухие пробки, было полно машин, но ни в одной он не увидел водителя. Парень огляделся, и сердце пропустило удар – людей не было. Ни подростков, прогуливающих школу за курением на старой скамейке, ни бабушек, возившихся в палисаднике, – никого. Лишь всеобъемлющая тишина, пронизывающая насквозь и давящая на виски.
Вдруг Мартин вздрогнул: он отчётливо почувствовал, как что-то коснулось его голени.
– Что?! – он отступил, напуганный донельзя.
Под ногами оказалась кошка. Когда-то белая, теперь она превратилась в нечто бесформенное и жуткое: шерсть слиплась от мазута, превратившись в чёрную корку. Сквозь грязь отчетливо проступали рёбра – казалось, животное не ело вечность. На этих улицах и раньше встречались исхудавшие бродячие звери, но их всегда подкармливал какой-нибудь милосердный прохожий. Сейчас же помощи ждать было не от кого.
Мартин попятился, нахмурившись. Что-то определённо было не так. Во-первых, тишина, внезапно накрывшая город-миллионник. Во-вторых, странный запах, ядовито осевший в лёгких, – тяжёлый, влажный, напоминающий вонь застоявшейся болотной воды.
Мартин дернулся, когда за спиной раздался резкий треск крыльев и карканье. Огромная стая, напоминающая чёрную тучу, сорвалась с деревьев и взмыла ввысь. Птицы будто чего-то испугались, но Дол не заметил ни звука, ни движения в той стороне. В ушах раздался звон, ладони мгновенно вспотели. Мысли не желали строиться в логическую цепочку: они рассыпались в голове мелким бисером, оставляя Мартина перед нерешаемой задачей.
– Что, чёрт возьми, происходит?..
Он бросился вперёд, не разбирая дороги. Глубокие лужи расплескались под ногами. Вода пачкала брюки, а насквозь вымокшие замшевые ботинки неприятно холодили ступни.
Никого. Одного этого слова было достаточно. Улицы совершенно опустели, словно город вымер в одночасье, оставив после себя лишь скелет высокоразвитой цивилизации. Технический прогресс и достижения тысячелетий вмиг обесценились, превратившись в склад ржавого металла и бесполезной бумаги. Дороги застыли в бесконечной пробке; казалось, движение возобновится лишь через тысячи лет, когда машины окончательно обратятся в прах.
Мартин стиснул зубы, пытаясь подавить рвущийся из груди ужас. На ватных ногах он побрёл к ближайшей машине – красному седану с облупленной краской и разбитым окном. Внутри чернел салон, покрытый слоем странного белого налёта, похожего на сухую плесень или осевший прах. Всё вокруг замерло, точно экспонаты в музее «потерянного времени», чудом уцелевшие после варварских набегов. Машины, которые ещё вчера бодро гудели в пробках, выглядели брошенными лет десять назад: окна выбиты, салоны выпотрошены неумолимым бегом лет или же кем-то живым.
– Эй! – крикнул он, отчаянно надеясь, что всё это – лишь морок, затянувшаяся шутка или дурной сон. – Кто-нибудь! Отзовитесь!
Но в ответ – тишина. Плотная, поглощающая, доводящая до дрожи в коленях. Отголосок собственного крика ударил в виски, выбивая последние крохи надежды на здравый смысл.
Мартин ощутил себя героем фильма об апокалипсисе – единственным уцелевшим, который не может понять: великий это дар или высшее наказание. Небо медленно затягивалось тучами, а температура воздуха упала разом градусов на десять, пробирая до костей. Дол закрыл лицо руками и замер, судорожно втягивая ледяной воздух. Всё это казалось сном – дурацким, нелепым, но слишком осязаемым, чтобы от него проснуться.
– Что, твою мать, происходит?! – Мартин опустился на колени, окончательно промочив штаны. – Я сплю… просто сплю… Это всё идиотский сон. Вот сейчас я ударюсь обо что-нибудь и проснусь…
Он несколько раз действительно стукнул себя по голове. Боль была отчётливой, резкой – совсем не такой, как в тягучих сновидениях, где чувства всегда притуплены. Нет, всё было слишком реально: и эти чёртовы вороны, уносящиеся дикой стаей на восток, и ледяная вода под коленями. Мартин часто задышал, пытаясь подняться, но голову повело. Страх превратился в тяжёлый камень в груди, который с силой тянул его обратно к земле.
– Кто-нибудь! – снова выкрикнул он, поморщившись от того, как гулкое эхо ударило по ушам. – Люди!
В ответ – тишина. Зубы застучали, слова застряли в горле. Поверить в то, что он остался совершенно один на всём свете, было немыслимо, но вокруг не осталось ни единого следа недавней жизни. Город был мёртв. Лишь светофоры продолжали методично работать, издавая тонкий писк. Они издевательски оповещали единственного пешехода о том, что путь свободен, хотя переходить дорогу было некому: машины намертво приклеились к асфальту тем, что когда-то было их колёсами.
– Кто-нибудь… – ни на что не надеясь, проговорил он.
Нет, это точно не сон. Сейчас он осознавал всё слишком отчётливо: чувствовал кожей движение ветра, слышал шелест листвы и карканье птиц. Он видел мир не сквозь пелену сонного сознания, а прямо перед собой. И ещё… он видел рану на руке, появившуюся после удара об асфальт. Кровь медленно потекла по костяшкам, пачкая рукав белой рубашки. Точно красная нить, связывающая его с суровой действительностью, она обвила тонкое запястье и закапала на землю.
Звук был почти неслышным – капля коснулась лужи и исчезла, смешиваясь с дождевой водой, но для Мартина этот всплеск прозвучал оглушительно.
– Эй… – сорванным голосом хрипло выдохнул он в пустоту.
***
«10 марта 2018 года.
Я не знаю, зачем пишу это… Возможно, я сошёл с ума, а возможно – это моя новая реальность. Меня зовут Мартин Дол, мне 23 года. Сегодня я проснулся совершенно один. На улице нет ни души, а машины превратились в ржавый хлам, словно стоят здесь десятилетия… Не мог же я проспать так долго? И что, чёрт возьми, произошло?
Я буду вести записи. Если меня однажды найдут, люди должны знать, что здесь случилось. Труп ничем не поможет, а мои слова – возможно. Для начала нужно найти еду. Холодильник почти пуст, в ящиках остался только сухой хлеб, а вещи лежат не на своих местах, будто кто-то их специально перекладывал. Сейчас 13:33. Я выхожу на разведку».
«11 марта 2018 года.
Вчера я всё-таки дошёл до супермаркета. Собрал всё, что смог унести: пару кухонных ножей, рис, консервы, бельевые верёвки (отец пытался обучить меня курсу выживания, думаю, эти верёвки смогут мне чем-нибудь помочь), пять бутылок воды и девять пачек лапши. Сегодня планировал выйти снова, но произошло кое-что странное. В магазине, пока я ходил между стеллажами, меня не покидало ощущение чужого взгляда. А потом я услышал звуки… Словно кто-то быстро-быстро барабанит ногтями по деревянному столу. Наверное, я всё-таки схожу с ума».
***
Почерк был кривым и рваным. Рука Мартина дрожала каждый раз, когда он подносил ручку к чуть желтоватому листу блокнота. В голове проскользнула мысль о том, как он с таким тремором вообще мог спокойно бить татуировки?
***
12 марта выбраться на улицу не удалось: зарядил ливень, превратив дороги в грязное месиво. В темноте и под стеной дождя вылазка стала слишком опасной, поэтому Мартин решил заняться другим делом – попытаться выйти на связь.
Смартфон оставался бесполезным кирпичом, остальная техника тоже не подавала признаков жизни. Единственным, что удалось оживить, стал раритетный, пожелтевший от времени радиоприёмник.
Из-под слоя пыли пробилась музыка – какая-то забытая песня времён «старой Америки». Её мотив показался Мартину смутно знакомым, пробуждая в памяти обрывки воспоминаний, которые теперь казались кадрами из чужой жизни.
Работающий радиоприёмник мало чем мог помочь, скорее пугал: с чего бы этой рухляди вдруг ожить?
Мартин собрал длинные передние волосы в хвост на затылке, натянул старые штаны с протёртыми коленями и свободную чёрную кофту. Он всё ещё не до конца верил в реальность происходящего, в то, что он действительно остался единственной живой душой в этом мегаполисе.
Когда Мартин вышел на улицу, ему пришлось зажмуриться от ударившего в глаза палящего солнца. Казалось, погоду кто-то менял намеренно: как за одну ночь температура могла подскочить на пятнадцать градусов? Вопросов становилось слишком много, и каждый из них давил, предвещая неизбежный финал.
Он медленно побрёл по пустой, пугающе широкой улице. Проспекты будто вытянулись в длину, а дома прибавили по десятку этажей, вонзаясь острыми кровлями в самый небосклон. Мартин хлюпал ботинками по мокрому асфальту, оставляя за собой цепочку следов и мелкую рябь на зеркальной глади луж. Дышалось тяжело, точно город превратился в вакуумную камеру, где постепенно иссякал кислород, медленно убивая подопытных крыс. Мартин старался не смотреть по сторонам – было слишком страшно. Эта пустота не имела ничего общего с приятным одиночеством в парке под пение птиц. Нет, она была настоящей бездной, жадно поглощающей всё живое.
***
Мартин не знал, куда идет, но на горизонте уже показалась окраина. В полосе леса чернели верхушки елей, а над ними дрожал мираж заходящего солнца. Светило было так далеко, но его лучи обжигали лицо.
Дол замер, зажмурившись и подставив кожу теплу. Это сумасшествие, но если такой мир реален – он приспособится, как когда-то кроманьонец приспособился к ледникам. Люди – существа гибкие, они не вымирают так просто. Сейчас, когда за спиной лежал мёртвый город, а впереди простирался древний лес, странное чувство пробрало до самого сердца, сжав его в тиски. На фоне собственного ничтожества этот мир казался необъятным и величественным – единственной силой, способной направлять жизнь.
Вдруг Мартин почувствовал за спиной чужое присутствие. Кто-то, точно тень, навис над ним, дыша в затылок. Ноги окаменели, превращая его из человека в жалкую марионетку, а холодное железо, упёршееся в горло, окончательно столкнуло в пучину ужаса.
– Молчи, – раздался низкий мужской голос у самого уха.
Мартин слабо кивнул, не понимая, что происходит. Он ведь был один, разве нет? Тогда почему чья-то крепкая рука до боли сжимает его предплечье, а лезвие швейцарского ножа так плотно прижато к яремной вене, что он чувствует каждое движение металла?
– Т-ты к-кто?.. – промямлил Мартин.
За спиной послышалась короткая усмешка. Голос незнакомца, бархатистый и вкрадчивый, осел в мыслях неприятным осадком:
– Я думал, в наше время спрашивают только название группировки, но ты, я смотрю, особенный.
Незнакомец медленно ослабил хватку и отвёл нож от горла.
– Если дёрнешься или закричишь – убью, понял?
Мартин судорожно закивал, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а пальцы немеют от осознания: он здесь не один. Незнакомец отступил на шаг, с сухим щелчком складывая нож.
– Так из какой ты группировки?
Мартин нашёл в себе силы повернуться и взглянуть на человека, развеявшего туман одиночества. Это был совсем молодой парень, на вид лет двадцати. Его короткие чёрные волосы были спрятаны под банданой с черепом. Одет он был в простые походные штаны с кучей карманов, какие обычно носят военные, а наверху – белый свитшот, перемазанный грязью и кровью. На одном плече наперевес висел автомат, а в другой руке лежал ножик. На ногах парня были грузные берцы с грубой шнуровкой. Он выглядел бы как солдат, вот только взгляд его был безжалостен и суров, точно взгляд старика, пережившего тяготы длиною в полвека.
– К-какой группировки?.. – чувствуя в горле ком, прошептал Мартин.
Незнакомец ухмыльнулся, а затем его губы изогнулись в жутком оскале.
– Не шути со мной, – с расстановками проговорил тот. – Откуда ты взялся? Местный? Из другого города? Сколько дней или месяцев в Пустыре?
Под градом вопросов, заданных ледяным тоном, по телу Мартина пробежали мурашки, а дыхание окончательно сбилось.
– Я… я вас не понимаю, извините, – он отступил на шаг, не выдерживая этого давления.
Незнакомец вдруг сунул руку в карман и выхватил маленький пистолет, направив дуло в грудь Мартина. На юном лице на мгновение мелькнуло сомнение, но его тут же вытеснила привычная грубость.
Дол был раздавлен. Он не знал, где находится, сколько времени прошло с момента исчезновения людей и кто вообще уцелел в этом мире. Он не имел понятия, о каких группировках твердит этот парень со шрамами прожитых лет на лице.
– Куда?.. – выдавил Мартин. Всепоглощающий страх мешал рационально оценивать ситуацию.
– К остальным, – отрезал парень и протянул руку, перевязанную грязной, окровавленной марлей.
– К выжившим?
– Нет. К «Кипарисам».
Мартин не стал выяснять, кто такие «Кипарисы» и зачем его к ним ведут. Сейчас главным было одно: он нашел живого человека. На предплечье Дол почувствовал руку незнакомца, а затем тот с силой потянул его за собой, так и не убрав оружие из второй руки. Солнце окончательно скрылось, погружая мёртвый город в зловещую темноту.
***
Мартин покорно следовал за проводником, не смея задавать вопросов: автомат за плечом и скрытое в карманах оружие были весомым аргументом. Они медленно шли по дороге, стиснутые стенами многоэтажек и оглушённые тишиной. Только звук шагов и тяжёлое дыхание напоминали, что это не сон, а жуткая действительность.
– Ты был бандитом-одиночкой? – вдруг нарушил молчание парень.
– Что? – Мартин вскинул голову, вглядываясь в профиль незнакомца.
– Раз не прибился к группировке, значит, промышлял один в мирное время, – пальцы парня сомкнулись на предплечье, как стальные кандалы.
– Я никогда не был преступником! – Мартин почувствовал, как ситуация окончательно выходит за рамки реальности. – Что вообще произошло? Кто ты такой?
– Все были, – хмыкнул незнакомец. – Все, кто остался жив, так или иначе преступили закон.
– Ч-что?..
– У тебя амнезия, что ли? – парень остановился и пристально посмотрел на Мартина, пытаясь разглядеть в темноте его лицо.
Мартин покачал головой, хотя уже не был уверен в собственном рассудке.
– Месяц назад люди исчезли, – буднично начал парень, и от его спокойного тона Мартину стало по-настоящему жутко. – Остались только преступники: воры, верхушки банд, маньяки, киллеры и прочие отбросы.
«Месяц назад». Мартин оцепенел. Он что, проспал тридцать дней?! Это невозможно. Да и сама мысль о том, что в мире остались одни лишь подонки, казалась аморальной бессмыслицей.
– Ты, я вижу, не особо опасен, – продолжал незнакомец. – Видимо, по молодости совершил что-то противозаконное… Но это ничего, «Кипарисы» тебя примут и дадут защиту.
– Кто они такие?
Мартин сжал пальцы на второй руке, упираясь ногтями в нежную кожу. Он отчаянно надеялся, что этот укол боли наконец пробудит его от затянувшегося кошмара.
– Знаешь, амнезия в наше время – самая выгодная болезнь, – парень впервые улыбнулся и на мгновение стал похож на живого человека, а не на мертвеца, восставшего из праха. – Когда убедимся, что ты не подставной, тогда и расскажем.
Он резко остановился и в упор посмотрел на Мартина:
– И ещё… Сними с себя всё дорогое. «Кипарисы» не любят показуху.
***
Они шли долго. Город окончательно утонул во мраке. Каждый переулок дышал тайной, а на небе не проступило ни единой звезды – казалось, их стёрли оттуда навсегда. Ноги ныли, во рту пересохло, но Мартин старался не отставать, выдерживая заданный парнем быстрый темп.
– Эм… послушай… – Мартин замялся, вглядываясь в темноту впереди. – Как я могу к тебе обращаться?
– Ян.
– Хорошо. Ян… могу я кое-что спросить?
– Спрашивай.
Мартин сглотнул вязкую слюну.
Всю дорогу он думал об одном: что повлекло исчезновение людей и что ждёт их впереди? Суровый профиль Яна заставлял Мартина сдерживать своё лихорадочное любопытство, но он всё же решился:
– Что именно произошло?
Ян медленно повернул голову. Его глаза округлились, демонстрируя немой вопрос: «Ты серьёзно не знаешь?»
– Парень, ты шутишь? – Ян нервно усмехнулся, метнув быстрый взгляд в сторону скрипнувшего мусорного бака. – Двенадцатого февраля люди исчезли. По крайней мере, так было в двухстах километрах отсюда. – Он притормозил, явно взвешивая, стоит ли продолжать. – Я проснулся в подвале. Ни связи, ничего… А затем…
Он резко замолчал, сжав губы в тонкую линию. Мартин не стал давить, лишь тихо шёл рядом, надеясь, что пауза затянется ненадолго.
– Впрочем, если «Кипарисы» убедятся, что ты не враг – они расскажут сами.
На этом разговор иссяк. Двое путников снова погрузились в гробовую тишину мёртвого города, который уже успел стать могилой для тысяч людей.
***
– Пришли.
Ян остановился у входа в старый клуб, расположенный в подвале кирпичной пятиэтажки. Ржавая железная лестница уходила круто вниз, в самую землю. Это походило на сцену из бюджетного хоррора, но реальность была куда паршивее.
– Идём, – Ян шагнул на первую ступень, и в застывшем воздухе повис протяжный, издевательский скрип.
Мартин поморщился, но последовал за ним. Казалось, что ребра сжались и теперь сердце каждый раз больно о них ударялось. Они спустились к чёрной двери, обитой рваной кожей, из-под которой клочьями торчал пожелтевший поролон. Ян вставил ключ в заржавевшую скважину, дважды провернул его и, помедлив, заглянул внутрь.
Затем он рывком втолкнул Мартина в темноту и захлопнул за его спиной тяжёлую деревянную задвижку. Пока Ян запирал замок, Мартин пытался проморгаться. Единственным источником света здесь была тусклая масляная лампа на дальнем столике. Помещение казалось огромным, но из-за густых теней Долу почудилось, будто его заперли в тесном каменном мешке.
У лампы бесшумно метнулась чья-то тень. По спине Мартина прошёл ледяной сквозняк.
– Ян? Ты не один? – раздался хриплый голос из глубины зала.
– Привел одиночку, – Ян снова крепко перехватил руку Мартина и потянул его к столу.
В зале тяжело пахло куревом. Это был застарелый, въевшийся в стены годами запах. Мартин никогда не курил и сразу понял: сейчас здесь никто не дымит, просто само помещение насквозь пропиталось табачным дёгтем.
Они подошли к круглому столу. Перед Мартином сидели ещё трое – чуть старше его проводника. Каждый изучал гостя по-своему, не скрывая подозрения.
– Ты одиночка? – повторил вопрос обладатель прокуренного голоса. А затем в неверном свете лампы мелькнуло второе, более юное лицо с уродливым ожогом на щеке и грязным бинтом на шее. Его глаза – пронзительно-зелёные, как прозрачные изумруды – не мигая смотрели на Дола.
– Я не помню, извините… – прошептал Мартин.
В этот момент парень с ожогом резко соскочил с места и с пугающей скоростью подбежал вплотную. Мартин дернулся назад, но между лопаток тут же жестко уперлось холодное дуло автомата. Он замер. За спиной так и стоял Ян. Незнакомец с желтоватой кожей и мелко дрожащими руками принялся бесцеремонно его разглядывать. Изо рта парня несло гнилью, а его потрескавшиеся губы слегка кровили, вызывая у Мартина приступ тошноты.
– Очередной ш-ш-шпион? – прошипел уродец. Он оскалился, и его тело свела короткая конвульсия.
– Нет-нет… – Мартин попытался отстраниться, но ствол, больно упиравшийся в позвоночник, не позволил шевельнуться.
– Тогда раздевайся, – из-за стола поднялся тот парень, чей голос Мартин услышал первым.
Он был выше и массивнее остальных, а на суровом лице почти не было шрамов. Его тяжелые пальцы легли на столешницу рядом с мутным стаканом. Хладнокровный взгляд был устремлён прямо на безоружного Дола.
Мартин чувствовал за спиной дыхание Яна, чей палец замер на спусковом крючке. Остальные либо прятали руки за спиной, либо что-то сжимали в кулаках. Он не хотел умирать вот так – в расцвете сил, в душном подвале от пуль бандитов. Его жизнь не была идеальной: долги, ссоры с родителями и вечные разочарования. Но в сердце всё ещё теплилась надежда, не дававшая жажде жизни угаснуть.
Он ничего не понимал: ни причин исчезновения людей, ни того, почему остались одни преступники. Эта фраза пульсировала в голове, отравляя тревогой его сознание.
Мартин медленно потянулся к краю толстовки. Пальцы дрожали, пока он пытался решить, что делать дальше. Сбежать не дадут, но сможет ли он переступить через себя и примкнуть к этой банде, если они позволят? Сняв кофту, он бросил её на грязный пол, кожей ощущая ледяной металл автомата. Под тяжёлым, безжизненным взглядом главаря Мартин начал стягивать штаны, оставаясь почти нагим.
– Лин, обыщи его.
Уродец с трясущимися руками снова приблизился. Мартин сжался, чувствуя липкие касания чужих пальцев – в этот момент ему больше всего на свете хотелось отмыться в горячей воде. Лин бесцеремонно провёл руками по щиколоткам, стягивая штаны и кроссовки. Мартин остался босиком на промёрзшем бетоне. Пока Лин изучал каждый миллиметр его тела, Мартин чувствовал себя подопытным животным.
Но когда Лин с силой развернул его за плечи, что-то заставило уродца вскрикнуть. Он в ужасе отпрянул, едва не споткнувшись о брошенную обувь.
– Дино, у него… – Лин не мог вымолвить ни слова, лишь тыкал костлявым пальцем в спину Мартина.
Дино, самый крупный из всех, медленно подошёл ближе и поднёс лампу к лопаткам Дола. Все, кроме Яна, замерли. В тёплом свете пламени они разглядывали чёрную татуировку на бледной коже: ветви хвойного дерева сплетались в ровный круг, а в центре, пронзённый стрелой, застыл кипарис.
– Откуда?! – Дино отшатнулся, хмурясь и с силой протирая глаза, словно надеялся, что наваждение исчезнет.
Мартин ничего не понимал, но обернуться было равносильно смерти: Ян по-прежнему не сводил с него глаз, упираясь стволом автомата уже в оголённую грудь.
– Ян, на его спине наш символ. Он один из «Кипарисов», – не веря собственным словам, проговорил парень, вышедший из тени.
– Так значит, ты просто лжец? – Лин снова прикоснулся к Мартину, остервенело потирая татуировку пальцами, проверяя её на подлинность.
– Что?.. – Мартин вздрогнул от холодных касаний. – Я не понимаю…
– Это клеймо – знак причастности к нам, – Дино дотянулся до стола и щёлкнул лампой, работающей на последних батарейках.
Света прибавилось, но стало только хуже: теперь Мартин видел облупленные стены, пятна неизвестного происхождения на мебели и груды оружия, сваленные по углам.
– Но я не… – Мартин запнулся. Он отчётливо помнил, что никогда не бил себе татуировок – вечный «сапожник без сапог». – Я действительно ничего не помню!
– Райт, ты был одним из тех, кто бил эти клейма нам всем. Сравни, насколько похожи, – Дино подозвал высокого худого парня с осунувшимся лицом и острыми скулами.
Под глазами Райта залегли глубокие тени, а кончики перемотанных грязными бинтами пальцев пугающе побелели.
Райт вышел из тени. Его лицо оставалось неподвижной маской. Он резким движением задрал рукав, обнажая собственную, идентичную татуировку. Его взгляд оставался ледяным и отстраненным, словно само присутствие Мартина вызывало у него раздражение.
– Это не моя работа, – Райт ещё раз изучил символ на лопатках Дола. – Но учтены все нюансы. Думаю, он всё-таки один из нас.
Райт говорил это слишком уверенно, словно даже не допускал мысли о том, что Мартин – шпион.
Дино опустил глаза, впиваясь пальцами в край стола. Их символ был слишком сложен для случайного повторения, а в условиях мёртвого мира сделать такую качественную работу почти невозможно. Татуировка Мартина выглядела нарочито идеально, пугающе свежо. В этих суровых реалиях каждый мог оказаться врагом, но и союзники были на вес золота. За этот месяц «Кипарисы» потеряли слишком многих. С каждым днём рассветы становились всё кровавее, а будущее – всё чернее.