Личная тайна господина Советника

– Господин Советник, мы не можем войти в главный дом.

– Барьер? – спросил Кадзама, снимая перчатки.

– Нет, люди. Они… они просто не дают нам пройти.

Мы двинулись к главному входу, и тут я увидела источник звука. На широких ступенях веранды сидели две служанки. Они были в дорогих кимоно, но волосы их были растрепаны, а глаза смотрели в пустоту. Женщины полировали деревянные ступени. Но не тряпками. Они терли дерево собственными ладонями. Шрк… шрк… Дерево уже блестело, но они не останавливались. Я с ужасом заметила, что на досках остаются кровавые разводы. Кожа на их пальцах была стерта до мяса, но они продолжали тереть, ритмично раскачиваясь и улыбаясь блаженными, пустыми улыбками.

– Чистота… – прошептала одна из них, не глядя на нас. – Нужно больше чистоты… Господин любит чистоту…

Меня замутило. Я отступила на шаг, но наткнулась спиной на твердую грудь Кадзамы.

– Не отворачивайся, – его голос был жестким, но тихим. – Смотри. Что ты видишь?

Я заставила себя открыть «внутреннее зрение». Мир вокруг потерял цвета, став серым, но ауры вспыхнули. Вокруг служанок вился не черный туман, как я ожидала. Это была розовая дымка. Липкая, похожая на сахарную вату. Она опутывала их головы, проникала в уши и глаза.

– Это не Тьма, – прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. – То есть… это Тьма, но она другая. Она не злая, она… счастливая.

– Счастливая? – переспросил Кадзама.

– Они не чувствуют боли, – пояснила я, указывая на окровавленные руки девушек. – Они в экстазе. Эта дымка… она дает им то, чего они хотели. Идеальное служение, абсолютное совершенство. Это желание, доведенное до абсурда.

Кадзама нахмурился. Советник поднял руку, и воздух вокруг его пальцев замерз.

– Хадо 4: Ледяные оковы.

Потоки инея сорвались с его пальцев, мягко обвивая руки служанок, приковывая их к перилам, чтобы они перестали калечить себя. Женщины даже не заметили, они продолжали двигать кистями, пытаясь тереть воздух.

– Идем внутрь, – скомандовал он.

Внутри дома царил тот же кошмар. В коридоре повар аккуратно, ломтик за ломтиком, нарезал собственные волосы кухонным ножом, выкладывая их в идеальный узор на полу. Садовник пытался «посадить» цветы в дорогой персидский ковер, протыкая его стеблями роз. И все они улыбались.

– Не прикасайся ни к чему, – предупредил Рюдзи Кадзама, идя впереди. Его клинок был наготове, светясь холодным светом. – Это ментальный вирус.

Мы добрались до чайного павильона в глубине сада. Двери были заперты изнутри.

– Господин Тачибана! – крикнул Кадзама. – Это Департамент Надзора. Откройте!

Из-за двери послышался плач.

– Уходите! – крикнул мужской голос, полный паники. – Не входите! Оно здесь! Оно в зеркалах!

Кадзама переглянулся со мной.

– В зеркалах? – одними губами спросил он.

Я подошла к двери и приложила ладонь к дереву. Ошейник нагрелся, предупреждая, но не ударил. Я закрыла глаза. Там, внутри, было много страха. Липкого, холодного страха нормальных людей, но среди этого страха пульсировало что-то еще. Что-то древнее, голодное и невероятно самовлюбленное.

– Там есть зеркало? – спросила я.

– Это гардеробная госпожи, там должно быть зеркало во весь рост, – ответил Кадзама.

– Разбейте его, – сказала я твердо. – Не входите, просто разнесите его магией отсюда.

– Ты уверена?

– Вы взяли меня, чтобы я видела, – я повернулась к нему, глядя прямо в его темные глаза. – Я вижу. Источник там, и он питается их отражениями. Если вы войдете, он увидит вас. И тогда… – я посмотрела на его идеальное лицо, – …боюсь, ваше стремление к порядку станет таким же безумным, как их стремление к чистоте.

Рюдзи Кадзама колебался всего секунду, потом он кивнул. Советник отошел на пару шагов назад, вкладывая катану в ножны, и сложил руки в сложной печати. Температура в саду резко упала. Трава под ногами покрылась инеем.

– Путь разрушения 33: Ледяное копье.

Огромная сосулька, похожая на копье рыцаря, сформировалась в воздухе и с грохотом пробила бумажные двери павильона. Послышался звон бьющегося стекла и нечеловеческий визг. Визг был таким высоким, что я зажала уши. Розовая дымка, окутывавшая поместье, дрогнула и начала рассеиваться, как туман под ветром.

Кадзама тут же ворвался внутрь. Я побежала за ним, забыв про запрет. В павильоне, среди осколков огромного зеркала, лежала семья Тачибана. Они были напуганы, но живы и, кажется, в своем уме, а среди осколков зеркала билось что-то маленькое и мерзкое. Оно было похоже на обезьянку, но без шерсти, с гладкой, как зеркало, кожей.

– Ун-гай-кё, – с отвращением произнес Кадзама. – Зеркальный демон. Редкая тварь, обычно они просто пугают людей. Как он смог накрыть своим влиянием целое поместье?

Существо шипело, пытаясь спрятаться в осколках. Я подошла ближе, чувствуя странную жалость.

– Ему помогли, – тихо сказала я. – Посмотрите на его спину.

Рюдзи Кадзама наклонился, подсвечивая огоньком. На спине твари была выжжена печать, черный круг с перечеркнутым глазом.

– Печать подавления воли, – процедил мужчина. – Кто-то усилил его и заставил сводить людей с ума, используя их собственные скрытые желания.

– Значит, это не случайность, – я поежилась. – Кто-то специально натравил его на Тачибана.

Кадзама выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он взмахнул рукой, и ледяная клетка накрыла демона.

– Отличная работа, – бросил он мне, не глядя. – Для необученной торговки углем.

Я моргнула. Это была… похвала? От него?

– А теперь, – он повернулся к господину Тачибана, который пытался подняться с пола, поддерживая рыдающую жену. – Господин Тачибана, мне нужно знать, кто подарил вашей супруге это зеркало.

Тачибана, толстый мужчина с трясущимися щеками, поднял на Советника испуганные глаза.

– Это… это был подарок от анонимного поклонника искусства. Его доставили вчера утром, вместе с приглашением на «Бал Лунной Хризантемы».

Рюдзи Кадзама замер.

– Бал Лунной Хризантемы? – переспросил Советник, и в его голосе проскользнула нотка тревоги. – Он состоится через три дня во дворце.

– Да, – кивнул купец. – Там должны быть все. Императорская семья, Советники… Вы.

Мы с Кадзамой переглянулись. Пазл начал складываться, и картинка мне совсем не нравилась. Кто-то тестировал оружие массового безумия. Сначала на рыночном духе, потом на демоне в чайном доме, теперь на поместье знати. И следующей его целью был Императорский дворец.

– Мы уходим, – резко бросил Кадзама. – Такеши! Принять объект под охрану. Очистить поместье.

Мы вышли в сад. Свежий воздух показался мне самым сладким на свете. Слуги, освобожденные от наваждения, начали приходить в себя, стонать от боли в стертых руках. Лекари Департамента уже бежали к ним.

Я устало прислонилась к колонне. Адреналин отпускал, и на меня навалилась свинцовая усталость, а еще… голод. Мой желудок издал такой громкий звук, что, казалось, перекрыл стоны раненых.

Кадзама остановился и посмотрел на меня. Впервые за вечер в его глазах не было льда, там было что-то вроде… усталого понимания.

– Ты выполнила свою часть сделки, – сказал он. – Ты нашла источник и предотвратила жертвы.

– Значит, вы меня отпустите? – с надеждой спросила я.

– Нет, – он покачал головой. – Теперь ты замешана еще глубже. Ты видела печать, и знаешь про Бал. Именно поэтому, я не могу тебя отпустить.

Я хотела возмутиться, закричать, топнуть ногой, но сил не было.

– Но уговор есть уговор, – продолжил он. – Я обещал ужин.

Он подошел к экипажу и открыл дверцу, приглашая меня внутрь.

– Поехали.

– Куда? В тюрьму? – мрачно спросила я, залезая в карету.

– В мое поместье, – ответил Советник, садясь напротив. – Тюремная кухня уже закрыта, а мой повар готовит лучший удон в столице. И… мне нужно сменить перчатки. Эти испачкались в безумии.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. В поместье Верховного Советника? Я? Экипаж тронулся. Я откинулась на спинку, чувствуя, как ошейник пульсирует в такт моему сердцу. Золотая клетка захлопнулась, но, по крайней мере, в ней обещали кормить.

– Скажите, – тихо спросила я, когда мы выехали на дорогу. – Почему вы носите перчатки? Вы боитесь грязи?

Рюдзи Кадзама посмотрел на свои руки, обтянутые белой тканью.

– Нет, Айми, – его голос был тихим и грустным. – Я боюсь того, что происходит, когда я касаюсь живого существа голой кожей. Моя магия… она не только замораживает, она забирает тепло. Навсегда.

Я посмотрела на него с новым чувством. Не ненависть, не страх, а… Жалость? Нет, он бы возненавидел жалость. Одиночество. Вот что окружало его плотнее, чем любая ледяная броня.

– Тогда, – сказала я, зевая, – надеюсь, ваш повар подает удон очень горячим. Вам не помешает согреться.

Кадзама ничего не ответил, но мне показалось, что он едва заметно улыбнулся. Или это просто игра теней от магического фонаря? Я закрыла глаза, и темнота мягко укрыла меня. Впереди была неизвестность, опасности и интриги. Но сейчас, в этом покачивающемся экипаже, рядом с самым опасным человеком Империи, я почему-то чувствовала себя в безопасности.