Тень магисентии. Книга 1. Академия

Глава 3

– На компьютере отца хранятся файлы, которые ответят на все наши вопросы.

– Откуда такая уверенность?

– Я была в его кабинете, когда он получил их. Сначала на почту пришло письмо, а следом раздался звонок, и отец сразу же попросил меня на выход. Так-то ничего странного, он всегда велит оставить его одного, если звонят из Министерства, но я обратила внимание, что в теме письма был указан номер «25123-47».

– И что? – пазл в моей голове по-прежнему не складывался.

– А то, что 25123-47 – номер того самого чёртова постановления, сославшего нас сюда.

– Значит, ты хочешь ночью пробраться в кабинет генерала и найти это письмо?

– В сообразительности тебе не откажешь, схватываешь на лету, – схохмила соседка.

Скрыв раздражение, я уточнила, – Я-то тебе зачем?

– Скажем так, когда мутишь проникновение со взломом и хищение государственных данных, вторые отпечатки пальцев лишними не будут, – Лола поднялась с кровати, – Да шучу. Просто если нас поймают, я скажу, что забраться в кабинет генерала было твоей идеей.

– И ты останешься чистенькой, а я буду отрабатывать наказание вплоть до последнего курса?

Она пожала плечами, – Как знать, может, случится чудо и тебя выкинут из Академии.

– Скорее сменю эту тюрьму на настоящую, – я вернулась к штудированию устава, – Спасибо, я пас.

– Ну, моё дело предложить… Только потом не вздумай просить рассказать, что было в тех файлах.

Девушка перешла на свою половину комнаты и, открыв один из чемоданов, брошенных здесь со дня приезда, шустро сменила учебную форму на худи с капюшоном и легинсы. Вздохнув, я выбралась из-под тёплого одеялка. Чёрт возьми, любопытство меня погубит… Но, даст Бог, не сегодня.

Лола довольно улыбнулась и поинтересовалась, – Флешка у тебя есть?

– В верхнем ящике стола, – ответила я, надевая толстовку, и вздрогнула от неожиданности, услышав восторженный писк соседки.

– Это что, карты Таро?! – она уставилась на меня, – Ты ж вроде на психолога училась, я думала, вы верите в рациональное, а не мистическое.

– Между прочим, некоторые психологи и психотерапевты используют Таро в своей практике, как способ общения с бессознательным…

– А мне погадаешь?

– Нет.

– Ну пожалуйста! – Лола сунула мне карты, – Спроси у них, поймают ли нас, если мы залезем в кабинет отца.

Ведь не отвяжется же. Вынув колоду, я перетасовала её разок, перевернула первую попавшуюся карту и, не глядя на изображение, сказала:

– Карты говорят, что всё получится, но через жопу.

Соседка недовольно сложила руки на груди, – Ты мне сейчас что, мем из интернета процитировала?

– Угу, – я убрала колоду обратно в стол.

– Говённый из тебя психолог.

До кабинета генерала мы добрались без приключений, да и с проникновением внутрь проблем не возникло – у Лолы имелся мастер-ключ (ключ-карта от всех дверей в Академии). Пока глаза не привыкли к темноте, оценить помещение не представлялось возможным, но обставлено оно было хорошо – это я выяснила сразу же, когда с порога налетела на декоративный столик.

– Тише ты, – прошипела соседка.

– Ни черта не видно.

– Просто иди за мной.

Мы обогнули нескончаемо длинный стол для переговоров, протиснулись между громоздким шкафом и кожаным диваном и, судя по полоске уличного света на полу, добрались до окна, где стоял стол генерала. Лола села в кресло, включила компьютер, и на экране монитора высветилось поле для ввода пароля.

– Ты ведь его знаешь? – уточнила я на всякий случай.

– Стала бы я рисковать задницей и ломиться сюда посреди ночи, не зная пароля.

– Можно было просто сказать да.

Девушка вошла в систему и открыла почту. На экране возникло повторное требование авторизации, она задумчиво постучала ноготками по столу и проговорила:

– У нас проблема.

Я шумно выдохнула.

– Да кто ж знал, что почта тоже будет запаролена!

– Твой отец – госслужащий, могла бы и догадаться.

– Ой, завали и не мешай думать, – огрызнулась Лола и взялась рассуждать вслух, – Папа – старой гвардии: все явки и пароли хранит в одном месте… Нужно найти бордовую записную книжку, – она подошла к книжному шкафу и велела, – Посвети.

Включив фонарик на смартфоне, я увидела среди книг необычную инсталляцию в виде дерева с ключами вместо кроны. Лола сняла один из них, вернулась к столу, вскрыла ящик, вытащила верхние бумаги и, выхватив у меня смартфон, принялась рыться в ящике. Взгляд зацепился за брошенные на стол документы, и в слабом отсвете монитора я прочла на верхней папке номер «25123-47».

– Поздравляю, книжки здесь нет, – девушка раздражённо захлопнула ящик.

– Говоришь, твой отец – старой гвардии… А мог он распечатать содержимое того письма из Министерства, чтобы не читать с экрана?

– Ну мог, и что?

Я указала на цифровой номер на папке, – Похоже, это то, что мы ищем.

– Чёрт возьми, а ты – не такая тупая, как кажешься, – похвалила, оскорбив, соседка и открыла папку.

Заголовок на первой странице гласил: «Отчёт о вскрытии», ниже расположились заполненные неаккуратным почерком графы «Имя», «Возраст», «Место рождения», «Трупное окоченение», «Вероятная причина смерти» и т.д., а также схематичное изображение женского тела в полный рост с отметками о ранениях и травмах. Лола перевернула страницу, и перед нашими глазами предстали фотографии девушки: распущенные волосы, перепачканные в грязи, посиневшая кожа, потухшие глаза, глядящие в никуда… Ощутив резкий приступ тошноты, я отвернулась. Лола просмотрела все листы в папке и тихо произнесла:

– Двенадцать отчётов. Двенадцать девушек. Какого чёрта…

Через силу взяв себя в руки, я вернулась к первой странице и внимательно изучила её содержание. Марта Флоу, 20 лет, на схематичном изображении женского тела отмечены гематомы и перелом левого указательного пальца, вероятная причина смерти – внутримозговое кровоизлияние. Второй отчёт – Сони Берткович, 18 лет, сорванные голосовые связки, причина смерти – внутримозговое кровоизлияние. Третий – Ли Хан, 22 года, стёртые в кровь стопы, внутримозговое кровоизлияние. Четвёртый, седьмой, двенадцатый… Внутримозговое кровоизлияние. Пытаясь унять дрожь в теле, я прошлась по кабинету.

– Первая девушка умерла в прошлом октябре, последняя – в июле этого года, – подметила Лола.

Я повернулась к ней, – Все примерно одного возраста.

– И у всех причина смерти – внутримозговое кровоизлияние, но нигде не указано, чем оно вызвано. Насколько мне известно, внутреннее кровотечение может наступить вследствие инсульта или черепно-мозговой травмы. Про инсульт в отчётах – ни слова, да и возраст неподходящий для группы риска. При этом ни у одной из девушек нет ни сотрясений, ни ушибов мозга, вообще никаких повреждений головы.

– Зато есть другие травмы, – я подошла к столу и ещё раз проглядела отчёты, – У Марты, Терезы и Зои – синяки, сломанные пальцы и сорванные ногти на руках, словно они боролись с кем-то, Сони кричала так, что сорвала связки, а Ли как будто убегала от кого-то.

– Что получается, какой-то психованный маньяк мотается по стране и убивает наших ровесниц?

– Раз этими делами заинтересовалось Министерство Магисентии, выходит, либо этот маньяк – магисент, либо все его жертвы из семей магисентов.

– Так вот почему нет видимых травм головы – их убили с помощью магисентии… – Лола посмотрела на меня, – За последний год произошло двенадцать одинаковых убийств с применением магисентии, последнее убийство случилось в июле, а через месяц Министерство выпустило постановление, сгоняющее в Академии всех дочерей и внучек офицеров, возраст которых полностью совпадает с возрастом жертв. Понимаешь, что это значит? Кто стоит за убийствами? С кем не в состоянии справиться Государственные магисенты?

– Это дело рук Алых.

Душераздирающий звон прорезал тишину, и мы едва не схлопотали по инфаркту. Старинные часы оповестили о наступлении полночи. Лола сделала напоследок несколько фотографий отчётов, мы вернули кабинету первоначальный вид и поспешили убраться оттуда. Шли молча и быстро, но торопил нас не страх быть пойманными, а желание ещё раз всё обсудить и решить, что делать с полученными сведениями. Однако не успели мы подняться на свой этаж, как на лестнице послышались голоса:

– Давайте живее.

– Да не ссы, успеем.

– Не хочу пропустить самое интересное.

Глянув через перила, мы увидели четверых учеников, бегущих вниз по лестнице. Переглянулись. Стало ясно, что любопытство меня точно погубит… Но, даст Бог, не сегодня. Спустились и стали свидетелями того, как парни без проблем проскочили мимо каморки охранника и скрылись за дверью на другом конце коридора.

– Вот же олень бесполезный, – возмутилась дочь главы Академии, увидев, как седоволосый охранник сладко похрапывал под тихое бормотание телевизора, – За что только ему зарплату платят.

– А там что? – я кивнула в сторону двери в конце коридора.

– Запасная лестница.

– Парни отправились в самоволку?

– Ну, если хотят вылететь из Академии – скатертью дорога, а мне проблемы на жопу не нужны, так что возвращаемся в комна… – соседка неожиданно замолчала и дёрнула меня за собой.

Мы скрылись за колонной в тот момент, когда по холлу первого этажа пронеслось ещё несколько человек. Глядя им вслед, поняли, что это были наши однокурсники.

– Какого ляда тут творится?! – воскликнула Лола и, не раздумывая, поспешила за ними.

Происходящее походило на абсурд, но я и моё грешное любопытство не смогли остаться в стороне. Мы с соседкой спустились на цокольный этаж, а оттуда нырнули в подвал. Глаза быстро привыкли к темноте и различили очертания двери на другом конце узкого коридора. Осенняя ночь встретила нас пронизывающим ветром и накрапывающим дождём. Оставив позади тренировочные площадки, ученики растворились за деревьями, Лолу это нисколько не смутило – и вот мы уже шли по тёмному скверу, слушая похрустывание гравия под ногами да собственное сердцебиение. Промозглый воздух проникал под одежду, я накинула капюшон и застегнула толстовку до самого горла. Чем дальше мы отдалялись от Академии, тем более сомнительной выглядела вся эта затея. Чёрт подери, не сиделось же нам в тепле, сухости… и безопасности.

Однокурсники сошли с дороги и скрылись за дверью маленькой покосившейся постройки.

– Всё страньше и страньше, – заметила я.

Выждав несколько мгновений, мы заглянули внутрь и наткнулись на длинную металлическую лестницу. Спустились. Внизу горел яркий, режущий глаза свет, из-за двери в конце коридора доносился гул голосов. Интрига, щекотавшая нервы, уже изрядно надоела, и мы решили побыстрее покончить с ней. Открыли дверь и очутились в большом, утопающем в полумраке зале. Всё освещение было направлено на возвышение с прозрачными стеклянными стенами, вокруг которого толпились ученики. Судя по их количеству, здесь собралась едва ли не вся Академия. На возвышении происходило движение, но разглядеть какое именно не представлялось возможным. Мы протиснулись ближе и наконец увидели, зачем две сотни учеников собрались здесь посреди ночи – это был стеклянный ринг, на котором шёл рукопашный бой между Стэйном и Фростом.

– К чёрту пятикурсников, вот о ком буду грезить в эротических фантазиях, – усмехнулась Лола, любуясь оголёнными торсами наставников.

Действие, и правда, выглядело зрелищно: в их движениях ощущались мастерство и сила, но вместе с тем каждый удар был наполнен неприкрытой агрессией и жгучим желанием доказать собственное превосходство, что лишний раз навело на мысль, что друзьями капитаны не были.

Чьи-то пальцы ткнули меня под рёбра, я обернулась и увидела Бонякова.

– Саечка за испуг, – он щёлкнул мне по носу и, перекрикивая голоса учеников, добавил, – Вы вовремя, сейчас начнётся самая жара.

– Куда ж ещё жарче, – казалось, Лола уже окончательно раздела капитанов взглядом.

– Что всё это значит? – спросила я.

– Это, роднуль, подпольные бои магисентов.

Я перевела взгляд с друга на ринг. Раньше мне не приходилось лицезреть, как используют магисентию, но бой наставников точно не имел к этому никакого отношения. Так я решила, пока не увидела, как Стэйн с ноги толкнул Лэйта в грудь, тот повалился на спину и выставил руку вперёд. Искрящийся сгусток тёмно-синего цвета вырвался из его ладони, со стремительной скоростью пронёсся по площадке и разбился о полупрозрачный мерцающий круг, созданный Эмом. За выигранные секунды Фрост успел подняться на ноги и тоже сотворил энергетическое поле, тут же принявшее на себя два тёмно-синих шара. Один из них, отскочив, устремился прямо на нас, и я вздрогнула от неожиданности, когда он врезался в стеклянную стену. Я не верила своим глазам. Происходящее казалось сном, выдумкой, вымыслом. Как такое возможно, чтобы человек мог преобразовывать собственную энергию в нечто осязаемое. И не просто преобразовывать, а ещё и использовать, как оружие.

– Как… Э-это невероятно, – проговорила я.

Миша кивнул, – Согласен, кэпы сегодня в ударе, хотя я ставлю на Эма.

– Ты тоже так можешь?

– Нет, что ты, я ж в Академию по блату попал, – отшутился парень.

– И твоя магисентия такого же цвета?

– Какого такого?

– Тёмно-синего.

– Пока ещё нет, – нахмурился Боня и хотел было о чём-то спросить, но его внимание привлекла Лола.

– Как стеклянные стены выдерживают такие мощные удары? – поинтересовалась она.

– Это специальное защитное стекло, которое используют в Департаменте и Министерстве.

– И какие у вас здесь правила?

– Простые: их просто нет.

– Тогда как понять, кто победил?

– Тот, кто первым вырубит соперника.

Фрост снял защиту и атаковал противника, а затем ещё раз, и ещё. Стэйн, среагировав молниеносно, скрестил руки и выпустил мощный сгусток энергии. Тот, разбив две атаки, добрался до капитана, и Фроста отбросило на пару метров. Зрители зааплодировали. Но в то же время третья атака Лэйта достигла своей цели, и Эм схватился за левое плечо. Его лицо поразила гримаса боли. Воспользовавшись моментом, Лэйт нанёс удар, Эм не успел увернуться, и тёмно-синий шар впечатал его затылком в стеклянную стену. Капитан рухнул на пол, и зал застыл в безмолвном ожидании. На мгновение показалось, что эта атака убила Стэйна – настолько сильным был удар. Тишину прорезал гонг, оповестивший об окончании боя и победе Фроста. Половина учеников встретила исход поединка радостными возгласами, вторая – презрительным свистом.

Лэйт склонился над Стэйном и похлопал его по щекам, приводя в чувство. Эм что-то сказал ему и с трудом поднялся на ноги. На его губах была всё та же бесячая усмешка, но, судя по тому, как осторожно капитан держался за левое плечо, боль он испытывал нешуточную. Однако, вместо того чтобы убраться с ринга и обратиться за медпомощью, Стэйн вместе с Фростом подождал, пока к ним присоединится Кристофер – Мишин друг с внешностью кинозвезды. Тот обменялся несколькими фразами с капитанами, после чего призвал к общей тишине и обратился к зрителям:

– Круто было, согласны? Давайте поблагодарим капитанов Фроста и Стэйна за доставленное удовольствие!

Парни подняли такой гул, что у нас с Лолой едва не отвалились уши.

– А мы поздравляем всех с официальным стартом сезона подпольных боёв! – объявил Крис, и ученики встретили это заявление ещё более громкими овациями.

Лола поморщилась, – Думаю, пора валить отсюда.

Я не стала возражать.

– Провожу вас, – предложил Миша, и мы втроём выбрались из подвала.

– Руководство Академии в курсе, какой треш вы тут по ночам мутите? – поинтересовалась Лола.

– Канешн, подпольные бои – это ж вековая традиция! Каждый Государственный магисент за годы учёбы обязан хотя бы раз принять в них участие, и ваши отцы, кстати, тоже не были исключением, – сообщил Боня, – А треш мы мутим всего пару раз в неделю, на выходных. Так что, если хотите, вэлком! Ученицы в боях не участвуют, но, как зрителям, вам здесь всегда будут рады.

– А как вы уговорили наших наставников выйти на ринг?

– Тоже традиция: право первого боя предоставляется офицерам. Да их так-то и уговаривать не пришлось, кэпы сами были рады вспомнить молодость. Вы, кстати, в курсе, что за годы учёбы Лэйт не проиграл ни одного боя на ринге? Говорят, благодаря этому он стал лучшим выпускником на своём курсе и его взяли на службу в Министерство. Уж не знаю, насколько это правда, но лично я готов жопу рвать ради такого результата.

– Хочешь сказать, ты ещё ни разу не проиграл? – усомнилась Лола.

Боняков преградил ей путь, наигранно пригладил свою шевелюру и произнёс почти басом, – А ты приди на мой следующий бой, детка, и убедись сама.

Девушка закатила глаза и, оттолкнув его в сторону, направилась к Академии. Миша хохотнул ей вслед и чмокнул меня на прощание со словами:

– Из кишащего маньяками-психопатами сквера я вас вывел, так что дальше вы сами, а мне нужно вернуться. Но завтра – послезавтра всё в силе, так? Проведу тебя по злачным местам, покажу любимую кофейню учеников, потом в бар сгоняем, мэйби и слюнтяя Томми с собой возьмём. Короче, будем жо-остко чилить все выходные! – и, пританцовывая, поспешил обратно.

Жёстко чилить не случилось. Той же ночью Боняков отмечал с однокурсниками открытие подпольных боёв, перебрал с вискарём и полез на турник демонстрировать свои способности. А на следующий день кто-то из его друзей скинул мне видео, как Боня подходит к турнику, подпрыгивает, обхватывает мокрую перекладину, но не успевает поднять ноги вверх, как руки соскальзывают и он падает на землю под общий смех шалопаев за камерой. Вердикт: растяжение связок голеностопа и испорченные выходные. Мише было необходимо всеми правдами и неправдами восстановиться к понедельнику, а, согласно правилам, без сопровождения магисента покинуть Академию я не могла. Поэтому мне ничего не оставалось, как жо-остко чилить прямо здесь: спать до обеда, смотреть сериальчик про маньяков-психопатов, гулять под дождём от забора до забора в компании Рене и раз за разом прокручивать в голове двенадцать убийств несчастных девушек…

– Паршиво выглядишь, – усмехнулась Рене, стоя со мной в очереди в кафетерии.

Утро понедельника выдалось ещё более хмурым, чем я.

– Эти ранние подъёмы меня доконают.

– Посмотрим, что ты скажешь после занятий по архивному делу.

– Мать твою… – я застонала, – Да какой же садист ставит архивное дело с утра в самом начале недели.

Не успела однокурсница ответить, как к нам вихрем подлетел Боняков, упал передо мной на колени и молитвенно сложил руки на груди.

– Миш, ты нормальный? Встань сейчас же, на нас вся столовая смотрит.

– Не буду мешать, – кинула мне Рене и направилась к столу, за которым завтракали ученицы.

Парень тем временем ударил себя ладонью в грудь и продекламировал, – Готов на любое извращенье, чтоб заслужить твоё прощенье!

– Идиот… Долго сочинял этот шедевр?

– Все выходные угробил.

– Боняков! – пресёк неподобающее поведение подполковник Райн, – Соскучился по наказаниям?

– Да я это, – Миша тут же подскочил на ноги, – Шнурок развязался.

Судя по его активным движениям, растяжение связок сошло на нет, но я всё равно спросила:

– Как нога?

– Отвалилась. Но это нестрашно, у меня есть вторая.

Улыбнувшись, я отошла от кафетерия. Друг поспешил следом.

– Лекс, ну прости засранца!

– Расслабься, я не обижаюсь. Почилим на следующих выходных.

– Да… Кстати, насчёт этого… – замялся Миша, я повернулась к нему, и он выдал как на духу, – В пятницу я уезжаю в Департамент на задание, и пока неизвестно, через сколько дней вернусь, – и снова рухнул передо мной на колени, – Но потом я весь твой!

Раздражённо вздохнув, я обошла его.

– Надо поговорить, – возникла на моём пути Лола и отвела меня к окну, – Пока ты все выходные влекла бесполезное существование…

Я бы даже сказала не влекла, а волокла по полу.

– …Мне удалось кое-что выяснить. Все убитые девушки были из офицерских семей. Выходит, это правда: Алые охотятся на дочерей и внучек Государственных магисентов, а Министерство, вместо того чтобы бороться с ними, рассовало нас по Академиям, как будто это решение всех проблем. Чёрта с два это что-либо решает. Если лодка тонет, нужно заделывать дыру, а не вычерпывать воду. Так что когда Алые доберутся до нас – лишь вопрос времени.

– И что ты предлагаешь?

– Мы должны быть готовы к этому.

– Для начала нужно понять, какой у них мотив. Нападают ли Алые на девушек из неофицерских семей или в опасности только мы. И совпадение ли, что все жертвы примерно одного возраста.

– И выжил ли кто-то после встречи с Алыми.

Я задумчиво кивнула, – А ведь и в самом деле кто-то мог выжить. Если такие имеются, хорошо было бы пообщаться с ними. Мой брат служит в полиции, попробую узнать у него насчёт нападений при схожих обстоятельствах.

– В полиции? Сын Лейтринга – не Государственный магисент? А-а, он из этих… бездарных, – сообразила девушка и, поймав мой недовольный взгляд, добавила, – Что? Их так все называют. Хотя лично я против парней-немагисентов ничего не имею. Мой кузен тоже из бездарных. Как же бесился дядя, когда он провалил вступительные испытания при поступлении в Академию, даже из дома его выгнал.

– И что с ним стало?

– Сел на иглу, чуть не сдох от передоза, но сейчас всё хорошо, лечится в наркологическом центре. Правда, слышала, на днях он сбежал оттуда… Так что у твоего брата, считай, жизнь ещё неплохо сложилась.

Мы подсели за стол к остальным ученицам и приступили к завтраку. Лола сделала глоток кофе и неожиданно заявила:

– Кстати, помнишь тот расклад Таро, что ты сделала мне на прошлой неделе? Стопроцентное попадание! Всё, что ты нагадала, – всё до последней мелочи сбылось!

Едва не поперхнувшись творожной запеканкой, я уставилась на неё, как на умалишённую.

– Он действительно пригласил меня на свидание. И мы поехали в его загородный дом, который находится у воды точь-в-точь как на той карте! И поцелуй под луной, и спущенное колесо у машины – всё, как ты предсказала! Лекса, это просто потрясающе, я никогда не встречала такой талантливой гадалки, как ты! – закончив распинаться, соседка как бы невзначай заметила, что её пламенная речь привлекла внимание других учениц, и, наигранно смутившись, произнесла, – Ой, надеюсь, я не сболтнула лишнего.

Полные любопытства взгляды тотчас же переключились на меня, и Лола довольно усмехнулась. Вон оно что… Это была изощрённая месть за мой отказ погадать ей той ночью. Вот же злопамятная сучка.

По реакции учениц стало ясно, что сцена в столовой мне аукнется, но кто мог подумать, что настолько. К началу занятия по архивному делу о том, что Лексана Сага – гадалка от бога, знали уже все ученицы. К обеду тринадцать однокурсниц поинтересовались, сколько будет стоить персональный расклад и на какой банк переводить оплату. И хотя я каждую из них заверила, что Лола ввела всех в заблуждение и я не делаю расклады, к концу занятий Тина передала мне листок со списком девчонок, записавшихся ко мне на сеанс. И, надо сказать, расписание на неделю выдалось плотным. Поначалу меня это позабавило, но к вечеру начало утомлять, особенно когда первые клиентки пожаловали на приём.