- -
- 100%
- +
Что такое «апирексия» Кир не знал, но зелье было не таким уж мерзким, а головокружение и слабость – последним, что было ему нужно в ближайшее время.
– Уговорила, – ответил он с лёгкой усмешкой, видя, что тревожно-заботливый монолог призван оттянуть другой, неизбежный разговор.
Секунд пятнадцать колдунья молчала. Тонкие пальцы нервно барабанили по столешнице. Наконец она покачала головой, сжала кулаки и выпалила:
– Ладно, я так не могу. Не умею. Так что хочу попытаться договориться честно.
Мужчина согласно кивнул, сдерживая усмешку. Сейчас, когда она такая маленькая, растрёпанная и застенчивая, было сложно воспринимать колдунью всерьёз. Но проворочавшись полночи в тягостных размышлениях, он составил кое-какое видение ситуации. И казалась она весьма туманной.
Во-первых, Табита – пифия. Судя по тому, что он знал, такие подробные видения о чужих людях могли означать одно: она в этом замешана. Но как? Догадок можно строить сколько угодно, но факт остаётся – для этого он слишком мало о ней знает.
Во-вторых, она знает о свойствах амулета. Как много? И чем это грозит Киру?
Отец называл артефакт Слезами Гвин. В семье они передавались уже много поколений, но откуда взялись – Кир не знал. Отец всегда избегал этой темы, не хотел откровенничать с безалаберным мальчуганом, каким он был тогда. А после войны правда и вовсе канула в лету, вместе со всей его семьёй.
Их осталось только двое… У каждого – своя часть артефакта, часть души родного человека. И часть силы этой таинственной Гвин, надо полагать. Артефакт как-то связывал их, и они научились это использовать. Можно было уловить проблески настроения, состояние здоровья… и, пусть смутно, чувство направления.
Когда Десса пропала, не оставив ни одной ниточки к поискам, только Слеза Гвин могла помочь её найти. Или – эта странная видящая.
Пауза затягивалась. Но он не торопил, глядя, как колдунья, кусая губы, подбирает слова. Взгляд горел отчаянной решимостью и смятением одновременно. Наконец она глубоко вздохнула, опустилась на стул и медленно проговорила:
– Я хочу, чтобы ты помог мне… сбежать отсюда.
– Сбежать? – обескуражено переспросил Кир.
Наверняка, любая молодая девушка захочет сбежать из этой гнилой деревушки, да и Долины Рен в целом. И такой девушке, конечно, опасно делать это в одиночку. Но Табита – не любая девушка. Колдунья. Видящая. Зачем он ей?
Колдунья словно уловила направление его мыслей и ядовито ухмыльнулась, ещё больше сбивая с толку.
– Знаешь, это не то, чем кажется.
Ответная ухмылка, плохо скрывающая растерянность. Все вопросы о Дессе, колдунье и её видениях застряли в горле.
– И какого же рода помощи ты от меня ожидаешь? – не сдержав нервный смешок, поинтересовался он.
– Ничего сложного от тебя не потребуется, – в глазах её появился какой-то лихорадочный блеск. – Несколько часов твоего времени.
Всё. Никаких пояснений.
– Несколько часов, чтобы сделать… что конкретно? – не выдержал Кир.
Табита нахмурилась, закусив губу. И молчала, молчала. Да что с ней такое? Пифия явно Дессу. Его, надо полагать, тоже. Значит, готовилась к разговору. Предлагала ему сведения о сестре, в обмен на… что? видела
– Ну же, Табита. Давай уже свои условия.
– Под «сбежать» я имею в виду именно покинуть деревню. Провести через границу. И мне нужна магическая клятва, что ты меня им не выдашь, – обречённо выдохнула она, словно уже услышала отказ.
Но по-другому нельзя. Всё будет напрасно, если Кир в надежде на какие-нибудь преференции в удобный момент просто вручит её магам.
– Им?
– Ордену.
Приплыли. Безусловно, любой маг связан с Орденом, но Кир как-то не ожидал нарваться здесь на опальную колдунью. Неужели девушка – пойманный ренегат? Немыслимо. С отступниками маги безжалостно расправлялись, а для преступников была тюрьма Кессл-Кард. Ссылка в Рен – это что-то новенькое, не укладывающееся в его картину мира.
Проклятая колдунья.
– То есть ты просишь меня нарушить закон в обмен на информацию о Дессе? – вкрадчиво уточнил Кир. непроверенную
Плевать на законы. Но он не может привлекать лишнее внимание Ордена Магов. Впрочем, девушке это знать не обязательно.
К тому же, всё это было слишком подозрительно. Что там с Дессой сейчас, пока он тут гоняется за видениями полубезумной ведьмы? На что он теряет время?
– Ты не нарушишь никакой закон, – возразила Табита, вспыхнув злостью.
Это они держат её здесь незаконно! Но кого это волнует?
– Ты понимаешь, о чём я, – отмахнулся Кир. – Никому не нужны проблемы с Орденом Магов.
Табита замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Злость во взгляде густо замешана на отчаянии. Потом неожиданно запрокинула голову и… расхохоталась. Каркающим, тяжёлым смехом.
– Да уж, так себе сделка, – наконец, хрипло сказала она. – Сдаюсь!
Когда колдунья снова обратилась к нему, на лице осталась горькая усмешка.
– Она в Неккаре. Точнее не скажу – постоянно перемещается.
Вот и всё. На что она рассчитывала? Пленница, одинокая, напуганная, почти истаявшая душа. Всё равно не смогла бы разыграть всё правильно.
Мужчина вздрогнул, потрясённый неожиданным поворотом разговора, и, наконец, смог задать один из рвущихся наружу вопросов:
– Что ещё о ней знаешь?
Ответное «ничего» щекотало губы. Так было бы проще. Но также важно было создать хоть какое-то подобие доверия. К тому же она совсем не уверена, что обман сработает – таким проницательным казался его взгляд.
Она опустила голову. Из-под чёлки раздалось тихое:
– Скажу – умрёшь.
– Почему?!
Как объяснить, не подвергая опасности? А с другой стороны, какой ей дело, что будет с ним дальше? Хочет знать – пусть получает свои ответы!
Нет. Никаких больше смертей на её совести.
Но… всё же он нужен ей. А она уже выложила единственный безопасный козырь.
Задумавшись, девушка даже не заметила, как он приблизился. Очнулась только, когда выдернул из-за стола и встряхнул.
– Почему, Табита?!
В последний миг Кир одумался, так что встряска получилась достаточно бережной – на его взгляд. Судя по зло сузившимся глазам колдуньи, она была другого мнения.
Короткий жест пальцами, и мужчину смело прочь, глухим ударом впечатав в стену. Табита подождала, когда он поднимется, и повторила манёвр. Разметав мебель, Кир ударился о противоположную стену, но быстро поднялся вновь. И замер, тяжело дыша.
Они молча прожигали друг друга взглядами. Пока не раздалось хриплое:
– Прости.
Табита вздохнула. Переговоры приняли дурной оборот. Впрочем, она догадывалась, что так будет.
– Но я должен знать, что с ней. Чем бы это ни грозило.
Колдунья устало закрыла глаза. Упрямство или глупость?
– Тебе нужна Десса. Мне – тот, кто её забрал. Сейчас они в Неккаре. Других ответов не получишь.
– Даже в обмен на мою помощь?
Не открывая глаз, отрицательно покачала головой. Жаждать ответов несмотря на последствия – его выбор. Но кого обрекать на смерть – только её.
Раздался тихий смешок. Она открыла глаза, чтобы с удивлением встретить его насмешливый взгляд без намёка на прежнюю ярость.
– Что ж, это было достаточно честно, – сказал Кир, потирая ушибленное плечо. – Когда выдвигаемся?
***
Маг сидел, прислонившись спиной к прогретой за ночь печи. И боль, поселившаяся в его теле, потихоньку отступала. Севин топил печь даже тёплыми вёснами, а иногда и в начале лета.
Табите тоже нравилось сухое тепло в жилище мага, такое редкое в дождливой и холодной долине. Часто они сидели здесь вдвоём, ведя беседы обо всём и ни о чём. И поневоле на душе тоже становилось тепло.
Вот только… в памяти всё равно иногда проносились воспоминания , и девушка, словно читая его мысли, тут же замолкала… и поскорее отворачивалась, чтобы он не увидел страдальческого выражения на её лице. Она всё ещё винила себя. тех дней
Хижина Севина была маленькая, но по-своему уютная. Кровати в доме не было – маг предпочитал спать на печи, а смежная комната была похожа на маленькую библиотеку.
На столе в другом конце комнаты стояла чашка травяного чая, горячая, ещё дымилась. Маг очень любил тепло, но горячие напитки пить просто не мог. Решив, что ждал уже достаточно, он поманил чашку рукой, и, наполненная до краёв, она приплыла к нему по воздуху, не пролив ни капли.
Сделал маленький пробный глоток. Во рту появился резкий травяной привкус. Как-то раз чай рискнула попробовать ученица. Долго потом отплёвывалась и приходила в себя. Что ж, нечего покушаться на чужое. Да, горький. Зато обезболивает просто отлично.
Услышав это, ученица скривилась ещё больше и тихо огрызнулась. И постаралась поскорее сменить тему. Внешне она старалась казаться беззаботной, но Севин знал, что эта напускная беспечность давалась ей нелегко.
Из воспоминаний выдернул настойчивый стук в дверь. Как и всё в этой деревне, дверь была довольно хилая и при каждом стуке скрипела и заметно шаталась в петлях.
Севин глянул в окно и отметил, что на улице только недавно рассвело, а погода, предвкушая неумолимо приближающееся лето, заметно улучшилась; если сегодня и будет дождь, то слабый и кратковременный, как в старые добрые времена, когда он ещё жил в столице.
Кому он понадобился в такую рань? Может, случилось что-то серьёзное? Да нет, тогда было бы шумнее. Деревенские в случае необходимости лужёных глоток не жалели.
Несмотря ни на что, чувство долга не смогло победить лень. Сегодня магу не хотелось не то что колдовать, но даже мысль о том, что нужно подняться и открыть гостю дверь, была невыносима.
– Открыто! – громко сказал он.
В конце концов, колотили в дверь очень уверенно, можно даже сказать, по-хозяйски. Если это кто-то из друзей или даже хороших знакомых, то вполне можно обойтись и без особенной вежливости.
Дверь распахнулась и в дом вошла Табита. Вид её магу очень не понравился. Одета по-дорожному, через плечо набитая дорожная сумка. Но хуже всего было другое. Её лицо, вернее, выражение лица.
Девушка осторожно прикрыла за собой дверь и повернулась, встретившись с бывшим учителем взглядом. Твёрдым и решительным.
– Магистр, я ухожу, – тихо сказала она, наконец озвучив очевидное.
Севин молчал. Он просто не знал, что ответить. Не мог же он по-отечески посоветовать ей остаться до конца жизни в этой насквозь гнилой деревне, где все жители поголовно её боятся, а если и решаются поздороваться, то только зажимая в кармане амулеты от злых духов. Но он – её надзиратель, он не мог, не имел права её отпустить, и оба они прекрасно это понимали.
– Зачем ты пришла? – страдальчески скривившись, спросил Севин. Если бы она просто тихо ушла, ему не пришлось бы пытаться её задержать.
Конечно, по магическим маячкам об её исчезновении мгновенно узнали бы маги в Карсе, а несколькими минутами позже – в Неккаре, и ему в лучшем случае могли приказать пуститься следом за ней, в худшем – оставить его на месте, отправив за сбежавшим объектом ловчую группу опытных боевых магов. Однако это сделают и так, только боя теперь не избежать.
– Ну зачем?
Девушка ухмыльнулась. Она-то отлично знала, во что ввязывается, и это не могло казаться ей забавным. Но, по-видимому, казалось.
– Ты хоть понимаешь, что теперь будет?! Тебя же станут искать, а когда найдут…
– Если найдут, – перебила Табита.
Маг осёкся. Он ровным счетом ничего не понимал. Он ничуть не сомневался, что найдут, и притом, весьма скоро. И Табита, если она не дура, тоже не должна была сомневаться.
Неужели у девчонки есть план?
У мага вырвался нервный смешок. План? Неужели она считает себя умнее Архимагистра Ордена? Или сильнее? Да и насчет опыта иллюзий можно не строить, сидя взаперти под магическим барьером на болоте, максимум, что она могла повидать, это кикимор и химер. Если не брать в расчёт поездки в Карс, разрешённые только полтора года назад, которые проходили под строгим наблюдением.
– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – обречённо простонал маг. – Понимаешь, что я теперь должен доложить, что ты сбежала?
Да, именно в прошедшем времени. Не нашла бы способа пройти сквозь ограничительный барьер – её бы здесь не было. Насчет своей силы маг иллюзий не строил, максимум, на что он может рассчитывать, это задержать её на двадцать минут. Может, полчаса. Значит, итог вполне очевиден.
– Не только понимаю, но и надеюсь, – туманно ответила девушка. Надеется? Что за чушь?
– Они ведь придут сюда?
– Непременно придут, но не строй иллюзий, надолго они здесь не задержатся. А ещё наверняка разделятся и устроят засаду на главных и объездных дорогах, – маг старался сделать тон угрожающим, но сочувствие все равно проскользнуло, сильно его раздосадовав.
– Интересно, заподозрят тебя в содействии? – задумчиво произнесла Табита.
Севин заметно помрачнел. Об этом он как-то не подумал, и совершенно зря. Свою привязанность к ученице маг никогда и не думал скрывать. В то время как Аладор, этот старый параноик, и так всё время всех и во всём подозревает.
– Даже если и заподозрят, тебя это не спасёт, – кисло ответил маг.
Это утверждение Табита проигнорировала. Она очень задумчиво смотрела на мага и молчала.
– Ты ведь не передумаешь, верно? – неожиданно спросил Севин.
Табита выразительно ухмыльнулась, безмолвно выразив своё мнение, и тут же посерьезнела.
– Учитель… Я была не лучшей подопечной и не всегда проявляла должное уважение… Но я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Знаю, мои слова сейчас расходятся с тем, что я собираюсь сделать. Можешь не верить мне, не пытаться понять, просто запомни. Мне жаль, что приходится уходить так.
Севин понял, что разговор подходит к концу, и отставил чашку с чаем в сторону, но всё равно ничего не предпринимал. Девушка смотрела на него ещё долгую секунду, словно запоминая. А потом взгляд застыл, лицо превратилось в бесстрастную маску, не пропускающую наружу никаких чувств.
Маг подобрался, готовясь в случае чего отразить нападение. Но всё равно не успел. Табита резко вскинула правую руку. Мага подхватило воздушной волной и спиной впечатало в оконный проём. Вышибив окно вместе с рамой, Севин пролетел почти сажень в ореоле стеклянных осколков, прежде чем эффектно шлёпнуться на землю.
Табита спокойно вышла через дверь и обвела улицу тяжёлым взглядом. Селяне, которых уже собралось немалое количество, примёрзли к земле, застыв наподобие статуй. Боялись пошевелиться. Колдунья ядовито усмехнулась, причём так, что каждый присутствующий подумал, будто это угроза ему лично.
Севин поднялся довольно быстро, как ни в чём не бывало. На лице его застыло выражение глубокого изумления.
– Ты что творишь?! – ошарашено выдохнул он.
Вокруг него, поблёскивая зелёным светом, возвышался магический щит, невидимый обычным людям. Именно он помог ему так удачно вышибить окно и приземлиться без вредя для здоровья. Но устанавливал его не Севин.
– Я вас убиваю, магистр, потому что вы пытаетесь меня задержать, – любезно пояснила Табита. – Так что не стойте столбом, а то зрители начнут расходиться.
Щелчок пальцами, и вот в его направлении летит десяток маленьких разноцветных пульсаров. Маг отскочил в сторону, и снаряды послушно вильнули вслед за ним.
«Самонаводящиеся, зараза» – успел подумать он, прежде чем в него врезались сразу три – в плечо, в ногу и в живот. Но сработал почему-то только один. Маг взвыл и схватился за дымящееся плечо. Табита с бесстрастным лицом спрятала в сумку использованный амулет и стала ждать ответа.
Маг искривил пальцы в простой, но надёжной формуле, пытаясь выиграть время на стоящее заклинание. И это ему, несомненно, удалось бы, если бы он не потерял несколько секунд, застыв от изумления.
Вместо того чтобы отбить заклинание таким же простым, но надёжным щитом, колдунья активно замахала руками, и яркая вспышка от врезавшихся друг в друга заклятий озарила всю улицу, наверняка ослепив ближайших неподготовленных зрителей.
Маг послал в направлении колдуньи боевой пульсар, но девушка махнула рукой и снова выпустила чересчур мощное, совершенно бессмысленное заклинание, не только разрушившее матрицу его заклинания, но и создав вокруг завесу чёрного дыма. Маг скривился из-за необходимости ожидать нападения с любой стороны.
Напала она неоригинально – со спины. Маг успел только развернуться. Табита оказалась около него в мгновение ока и с силой ударила раскрытыми ладонями в грудь. Ещё одна вспышка, и маг распластался на стене соседнего дома.
Чужой щит был очень качественный, маг почти не почувствовал удара, но на миг закружилась голова. Он что, должен её ещё и благодарить?! Изнутри щит, даже самый сильный, разрушить куда проще. Зелёная стена, потускнев, потрескалась и рассыпалась.
Севину казалось, что у девушки снесло крышу. Она сыпала абсолютно неэффективными заклинаниями. Это, например, применяется только в ближнем бою, к которому маги вообще прибегают в самом крайнем случае, обычно стараясь сохранять дистанцию и с удобством на безопасном расстоянии обстреливать противника заклинаниями.
А если ты без доспехов, то без магического щита вкупе с эликсиром ускорения этого и то делать не стоит – слишком большая отдача. А эликсир ускорения – не такая вещь, чтобы тратить его по таким мелочам. Но тратит же, бестия, и зелья, и энергию почем зря!
Не дав магу опомниться, Табита снова оказалась рядом и тихо, чтобы слышал только он, произнесла:
– В чём дело, учитель? Хочешь без щита собой стены проламывать? – и вдруг резко обернулась, как раз вовремя, чтобы защититься от летящего прямо в голову увесистого камня. Вернее, не защититься, а поймать. И, сжав кулак, демонстративно высыпать себе под ноги уже каменную пыль.
– Метко! – наигранно восхитилась она, обводя взглядом толпу людей. – Ну и кто тут у нас такой смелый?
Молодой парень, на вид чуть младше самой колдуньи, уже растерял весь запас смелости. Бросив второй камень куда-то в сторону, он отступил на шаг, дрожа всем телом.
Насмешливо улыбнувшись, колдунья помахала ему ручкой, между пальцами змейкой пробежала алая молния.
Парень предпочёл мгновенно хлопнуться в обморок, хотя это была всего лишь очень качественная иллюзия – зачем тратить силы на настоящую, когда иллюзии порой бывают гораздо эффектнее?
Когда колдунья повернулась, выяснилось, что Севин тоже времени не терял. Не расходуя энергию на боевые заклинания, маг сплёл многокомпонентное ловчее, так что девушку незаметно оплели серебристые нити, похожие на паутину. Внешне они не производили впечатления прочной сети, однако в таком коконе она не могла двигаться, а плести заклинания (тем более в уме, чтобы застать врасплох противника) стало гораздо сложнее.
Колдунья усмехнулась.
– Ну и что теперь будете делать, магистр? – насмешливо спросила она.
– Для начала спрошу, зачем весь этот маскарад, – нахмурился маг.
– Как? – наигранно изумилась колдунья. – Для наших благодарных зрителей, конечно же! Теперь, когда приедут надзиратели, каждый селянин красочно опишет им нашу великую битву. Я не удивлюсь, если она к тому времени обрастёт ещё более интересными подробностями, фантазия у них богатая… По сценарию, конечно, победитель я, но вы, их отважный спаситель, усердно пытались меня остановить, за что вам честь и хвала.
Маг слушал это, сжав кулаки. От злости лицо потемнело, и серебряные нити заклинания невольно сжались плотнее, теперь доставляя девушке немалое неудобство.
– Меня выгораживаешь?! – прорычал Севин, надвигаясь на бывшую ученицу, которая наблюдала за ним с абсолютным равнодушием. – Чтобы мне, упаси Боги, не устроили допрос с пристрастием или выговор не настрочили? Ты о себе вообще думаешь, идиотка?! Думаешь вообще о том, что будет с тобой, когда тебя найдут?! Люди на всё пойдут, лишь бы выжить, а эта сама голову в петлю суёт! Неужели тебе совсем не страшно умирать?!
– Зачем бояться смерти? На самом деле, это довольная простая штука. И скучная, к тому же. Поэтому я не намерена и дальше здесь оставаться.
Севин покачал головой.
– Я тебя не понимаю.
– Смерть ждёт всех. Но если Аладор всё-таки меня поймает, то надолго он её не опередит. Неделей раньше или позже – не так значительно, чтобы не рискнуть. Так понятнее?
Маг ошарашено уставился на девушку.
– Неделей? – глупо переспросил он.
– Может, чуть больше или чуть меньше. – Табита попыталась пожать плечами.
– Ты никогда не говорила мне об этом!
– А зачем? Это ничего не меняет.
– Как ты можешь так спокойно говорить такое?! – надломленным голосом воскликнул маг.
– Я – видящая. И знаю об этом достаточно давно.
В этот момент ловчее заклинание истощилось, и нити беззвучно лопнули. Девушка осторожно отступила, разминая немного затёкшие конечности.
Севин брюзгливо поморщился. Он, выпускник орденской Школы Магии, отлично знал, что видящие просто обожают предсказывать смерть. Почему-то свадьбы, рождения и прочие радостные события мало кого из них вдохновляли. На экзаменах пифии предсказывают землетрясения, засухи, нашествия саранчи, концы света и другие катастрофы – не потому, что в мире повсеместно творятся только они, а потому что так интереснее. Или эффектнее. Севин всегда был уверен, что причина именно в этом.
Но увидеть собственную смерть? И жить с этим знанием? Как?..
– Не думай, что из-за этого я так просто тебя отпущу, – наконец сказал он.
– Говоришь так, будто действительно способен меня удержать, – тихо ответила она.
Огненные пульсары схлестнулись между ними и взорвались, обдав магов волной горячего воздуха. Табита начала шёпотом плести заклинание. Из ладоней Севина вырвалась белёсая сфера, под прикрытием которой плыл маленький самонаводящийся, но оттого не менее подлый пульсар. От сферы колдунья успела увернуться (та безвредно распалась, врезавшись в чей-то забор), с пульсаром повезло меньше – пришлось подставить ему многострадальное левое плечо, правой рукой творя пассы, так и не сбившись с выбранного заклинания.
Колдунья скривилась, но не позволила болезненному шипению сорваться с губ. Если бы не щит, ей бы не поздоровилось. Вот что значит опыт, компенсирующий разницу в силе! Но и его было недостаточно, да и, похоже, магистр тоже вдохновился идеей создания себе алиби.
Наконец, заклинание было завершено, и с рук колдуньи сорвался десяток зелёных пульсаров. Маг вовремя успел поставить щит, и половина, врезавшись в него, растеклись по невидимой поверхности, как зелёные кляксы. Остальные пролетели дальше и расплескались по стене чьего-то дома, до мага донеслось въедливое шипение и кислотный запах.
Табита уже плела следующее заклинание, быстро размахивая руками. Маг с настороженностью пригляделся и со смесью иронии и разочарования подумал, что, видимо, он плохой учитель. Это снова было заклинание для ближнего боя. Хотя, девушка, наверное, делала ставку больше на визуальное сопровождение заклятий… Единственное, на что маг надеялся, так это что впредь ей хватит ума не использовать его против человека, вооруженного хотя бы ножом – иначе не поздоровится.
Маг мог перебить это заклинание каким-нибудь дальнобойным боевым, но предпочел подыграть ученице и, на радость публики, сотворил прочный полупрозрачный зеркальный щит, способный легко выдержать такую хлипенькую атаку. И только сейчас заметил, что в чёрных, как Бездна, глазах девушки, танцуют золотые искры. Отступил на шаг и понял, что всё равно не успеет…
Девушка заметила свое отражение за сотую долю мгновения до соприкосновения со щитом. В чёрных глазах появился нешуточный испуг. Рука в ореоле слабого зелёного свечения легко пробила щит, и тот разорвался тысячей зеркальных осколков, разлетевшихся по всей улице.
Дрожащая раскрытая ладонь замерла в щепке от лица бледного как мел мага. Свечение угасло. Девушка опустила руку и глубоко вздохнула. Потом ещё раз. Маг заметил, что золотые искры потускнели, хотя и не исчезли совсем, и немного успокоился.
– Увы, магистр, представление становится опасным, – осторожно сказала Табита и криво, натянуто улыбнулась, стараясь силой мысли высушить предательски увлажнившиеся глаза. – Зато я оставила яркие воспоминания о себе, верно?
Маг огляделся, как-то невесело усмехнулся и кивнул:
– Верно.
Девушка протянула левую руку, кончиками пальцев почти касаясь его лба.
– Прощай.
Короткая ослепительная вспышка и маг без сознания рухнул на землю.
Табита оглянулась вокруг и ухмыльнулась. Все селяне как один смотрели на неё со священным ужасом. Кажется, стоя в тех же позах, что и до начала «спектакля». Покачала головой, развернулась и зашагала в сторону главной дороги, больше не оглядываясь.
***
Кир ожидал её на развилке, как и было уговорено, хотя она до последнего опасалась, что он мог уйти.
– Ждал тебя добрый час, – тут же упрекнул он, подозрительно приглядываясь к её обугленной куртке и растрёпанным как у пугала волосам. – Что ты там делала?