Норка для Норы

- Нет. Я остался один.

Она заметила, что мужчина выпивал, но держал себя в руках. На нём была надета тёмно-синяя рубашка, воротник расстёгнут, и под мышками растеклись пятна от пота. Нора поняла, что он спал в том, в чём находился сейчас, к одежде прицепились перья от подушки. Свешникова присмотрелась к хозяину квартиры. Мужчина среднего роста, немного полноватый, с бледной кожей, теребил тонкими пальцами манжету рубашки.

«Ботаник, - подумала про себя Нора, - может, инженер, может, компьютерщик, может, доктор. Бледная кожа от того, что редко бывает на воздухе. Пальцы тонкие - руки не делают тяжёлой работы».

Она недоумевала, почему женщины предпочитают мужланов таких, как её муж - грубых, прямолинейных и примитивных. Почему изменяют воспитанным, деликатным и чутким? А вслух сказала:

- Вам надо привести себя в порядок.

- Мне не нужны ваши советы, и вообще убирайтесь отсюда! Зачем вы пришли?

- Простите моего мужа, - она положила конверт с деньгами на стол. - Надеюсь, этого хватит. И вот моя визитная карточка.

- Заберите деньги, - тупо гнул свою линию несчастный.

Но Нора знала, что в такие моменты всегда нужны наличные деньги. Провести приличные похороны стоит достаточно дорого, сегодня только от ассортимента гробов голову можно поломать, не говоря уже о венках, поминках и ценовом разбеге на памятники. Она вспомнила старую шутку:

«Легче нового сделать, чем старого закопать»!

Элеонора осмотрелась. Покойная жена не особенно утруждала себя работой по дому - на мебели образовался слой пыли. Взгляд прошёлся по пепельнице, забитой скрюченными окурками, переметнулся на засохший букет бордовых роз в пыльной керамической вазе и на пустые бутылки по углам. Она сняла с себя норковую коротенькую шубку, засучила рукава и, не слушая вяло сопротивляющегося хозяина, сначала заварила для него крепкий чай, а потом взялась за пылесос. Женщина не стала спрашивать, почему в такой тяжёлый момент он находится один. Нет ни родственников, ни друзей, ни соболезнующих, хлопочущих соседей. Она чувствовала, что он не станет с ней разговаривать и решила вообще молчать, не лезть в душу страдальца с вопросами. Уборка не заняла много времени. Квартира была небольшая, но с оригинальным, затратным ремонтом и дорогой бытовой техникой. Пока Нора наводила порядок, мужчина сидел на застеклённом балконе и курил одну сигарету за другой. Стоял конец февраля, мокрые грязные сугробы уже просели, но зима не собиралась уходить, всё кружила снежной позёмкой за огромными стёклами балкона. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, прикуривая новую сигарету. Казалось, его совершенно ничего не интересует и не трогает. Напоследок женщина остановилась на минуту, внимательно рассматривая фотографии, развешанные на стенах. Она не увидела историю этой семьи, а только снимки эффектной пепельной блондинки, которая демонстрировала прекрасную фигуру, шикарные наряды, а на одной фотографии женщина куталась в модную шубку из баргузинского соболя. Нора вспомнила тот случай, когда муж забрал этот товар из её салона по себестоимости, ссылаясь на то, что его друг хочет сделать подарок собственной жене.

«Дорого же обходятся тебе любовницы, - горько усмехнулась про себя женщина. - Если каждой делать такие подарки, так недалеко и до разорения».

Тихо прикрыв дверь, она с пятого этажа пешком спустилась к своей машине и ещё долго, бесцельно колесила по городу. Ей хотелось напиться в драбадан и до пьяных соплей, но машина дисциплинировала. В следующий раз они встретились, когда Элеонора приехала на кладбище с букетом белых роз. Похороны состоялись в первых числах марта, над кладбищем навис мрачный день, мелкий, мокрый снег моросил не переставая. Женщина чувствовала себя слишком праздничной и нарядной в светлой норковой шубке, с шикарным букетом и яркой французской помадой на губах. Нора достала из сумочки салфетку, стёрла с губ косметику и пошла по аллее к свежим могилам. Она считала себя причастной и даже в какой-то мере виноватой в этой трагедии, но не очень жалела женщину, которая так глупо простилась с жизнью, даже не успев оставить после себя наследника. И не особенно соболезновала её мужу, который был раздавлен то ли смертью, то ли изменой жены. Похороны проходили тихо и немноголюдно. Не звучало прощальных речей, громких стенаний, покой кладбища не нарушал оркестр с траурными маршами. Люди тихо подходили, бросали горсть земли в глубокую, мрачную могилу и, негромко переговариваясь, отходили. Нора подошла в последний момент, когда могильщики накидали лопатами рыжий, глиняный холм, положила наверх букет белоснежных роз и медленно побрела к воротам кладбища. Она замешкалась у своей машины, роясь в сумочке в поисках ключей. Кто-то тронул её за рукав. Он выглядел чуть лучше, чем в тот момент, когда она видела его в последний раз, опрятно одет и чисто выбрит. Они были примерно одного роста, мужчина смотрел на неё прямо, не мигая и не смущаясь, медленно подбирая слова для начала разговора.

- Вы не составите мне компанию? Все отправились в кафе на поминки, а мне, честно сказать, совсем не хочется находиться в этом обществе соболезнующих.

Элеонора молча разглядывала его. И он вдруг почувствовал себя неловко от её спокойного взгляда, даже подумал, что у него, наверное, оторвалась пуговица или пальто испачкалось в грязи.

- Меня зовут Элеонора, или просто Нора, а вас?

- Извините, мы так и не познакомились. Я Дмитрий. Так вы принимаете предложение?

- Да, конечно. Давайте поедем на моей машине, я знаю в городе тихое уютное кафе.

- Может, перейдём на ты? - предложил Дмитрий, садясь в автомобиль. - Мы вроде как соратники по несчастью.

Нора усмехнулась, ничего не ответила и с того момента обращалась к нему на ты. Да и с того момента много изменилось и в её, и в его жизни. Как в той песне Вахтанга Кикабидзе:

«Вот и встретились два одиночества, развели у дороги костёр».

Ей исполнилось сорок шесть лет, и хоть она считала себя весьма привлекательной, ухоженной и позитивно энергичной. В тоже время она понимала - время для того, чтобы очаровывать мужчин, уже давно ушло. Да она и не старалась порхать бабочкой в поисках любовных приключений. Нора не то чтобы не догадывалась, она чувствовала, что её муж находится в постоянном поиске новых интрижек и флирта, однако с ней он был ласков и уважителен, дарил драгоценности, приглашал в рестораны и возил на зарубежные курорты. Вероятно, этим он хотел компенсировать те моменты, когда проводил ночи с другими женщинами. Он как-то умудрялся делать это так, чтобы жена ничего не заподозрила и чувствовала себя единственной королевой его сердца. А для Элеоноры самым важным было иметь семью и уютный дом. Она гордилась умненьким, красивым сыном, благосостоянием и благополучием. Только весь уклад начал рассыпаться. И поломки начали происходить в её душе, хоть она и уговаривала себя, убеждала закрыть глаза, перетерпеть, но… не смогла. Внешне всё обстояло как и прежде, однако Нора понимала, что разрушение неизбежно, нужен только толчок. И такое локальное землетрясение, изменившее её жизнь, случилось. Сначала произошла эта авария, а потом она встретила Дмитрия.

Они с рождения сына всегда держали в доме прислугу. Сначала домработница и няня в одном лице приходила почти каждый день, а когда парень подрос, появлялась пару раз в неделю. В дом вошла добрая, спокойная, молчаливая женщина немного за пятьдесят, которая жила в соседней деревне. Она приносила свежее молоко, яйца, убирала дом, запускала стиральную машину, утюжила бельё, а после обеда удалялась, оставляя запах свежести и порядка. Но всё стало меняться, когда в доме появилась эта парочка - Софья и Василий. Нора наблюдала за происходящим и уже ничему не удивлялась. Она видела, что между её мужем и этой серой мышкой что–то происходит, и даже понимала что! И всё же воспитание не позволяло опускаться до скандалов и битья посуды. Нора не желала контролировать каждый шаг мужа, не хотела затевать откровенные разговоры, а тем более внушать то, что у них какая-никакая семья, есть сын, и вести себя так разнузданно - по крайней мере, неприлично для солидного бизнесмена и отца семейства. Когда однажды Нора заподозрила, что он завёл шуры-муры с прежней сотрудницей, то сделала так, что муж, обнаружив грубейшие ошибки в бухгалтерских бумагах, выкинул её без выходного пособия и с подмоченной репутацией. Ей, конечно, пришлось предварительно пошариться в этих самых бумагах, но женщина не испытывала угрызений совести и, более того, считала себя абсолютно правой - ведь она это делала ради сохранения семьи. Для такого поступка у неё имелась ещё одна важная причина, но она предпочитала спрятать эту позорную причину ото всех. И вот сейчас Элеонора поняла очень ясно, что уйдёт Клава, появится Света, сгинет Света, нарисуется Рита - и так до бесконечности. А жена Нора тихо состарится в звании Королевы - жены господина Свешникова - Короля пушнины города Санкт-Петербурга. Если раньше, когда муж имел зрение, он тщательно конспирировался, то сейчас ему, почти слепому и глухому, нет разницы, какую задницу щупать и кого тащить в постель. Тем более он не видит, следит ли кто-нибудь за манипуляциями его шаловливых ручек, и не слышит возмущённых возгласов жены и друзей, которые могли наблюдать такие сцены. Главное, чтобы запах имела приличный, и на ощупь он мог ощущать хоть какие-нибудь формы. А секретарша Софья тихо шуршала по дому и даже, кажется, краснела, когда хозяин щипал её за тугой зад, как бы невзначай, в присутствии жены или других людей. Также в доме обосновался племянник мужа. Сначала Сергей Сергеевич поселил его на ферме, а вскоре этого гражданина повысили в должности, и он постепенно легализовался в хозяйских хоромах. Коттедж они имели большой, двухэтажный, с гостевыми комнатами, и места хватало всем, но Элеонору присутствие посторонних в доме круглосуточно просто напрягало. Племянник имел привычку сидеть ночами в темноте на кухне, пить дорогой хозяйский коньяк и курить сигары. Нору несколько раз чуть не хватил инфаркт, когда она перед сном спускалась попить воды. Женщину раздражала эта парочка, которая делала вид услужливый и холуйский, а на самом деле весело плясала под дудку мужа, исполняя все его указания, и зачастую игнорировала редкие просьбы хозяйки. Иногда Норе казалось, что это она превратилась в приживалку в собственном доме. Ничего не менялось даже тогда, когда приезжал из Англии сын Илья. Эта парочка вела себя подчеркнуто вежливо, в то же время по-хозяйски, как породистые собаки, которые подчиняются только одному хозяину.

***

Она и сама не поняла, как это произошло: всё развивалось стремительно и без её волевого участия. Нет, конечно, всё имело свою направленность и цель, только никто не должен был об этом знать. Она не считала его своим хозяином, патроном или боссом. Просто каждый год по его просьбе она составляла годовой отчёт для налоговой инспекции и за это получала хороший гонорар. Свешников не считал нужным держать постоянного бухгалтера, всю документацию вёл сам, а вот для отчёта нужны были специальные знания, навыки и терпение. Как-то Сергей по рекомендации одного приятеля обратился к профессиональному экономисту - невзрачной молодой женщине по имени Софья. В ней всё, вместе с именем, было каким-то старорежимным, скучным и блеклым. Но невзрачной для Свешникова она была до поры до времени. Позднее его воображение дорисовало то, что не видели глаза. Он обращался к ней несколько лет подряд, а когда потерял зрение, памятуя о её серьёзном характере и профессионализме, пригласил к себе в секретарши. Он мог назвать её коммерческим директором, главным бухгалтером, управляющей компанией, но все титулы не имели значения, потому что по факту она была его глазами, а это куда важнее всех возможных должностей. А позднее Софья и в постели подвинула его собственную жену. Пока та множила обиды на мужа, секретарша ласковым голосом, нежными руками, постоянной услужливостью, стала просто незаменимой для Сергея Сергеевича. Жена Элеонора пока ещё проводила ночи в одной кровати с мужем, но между ними не происходило не то что страсти, но вообще ничего. Спали под разными одеялами, ложились в разное время, просыпались, не замечая друг друга. И, в конце концов, ссылаясь на храп мужа, Нора перебралась в комнату сына. Но Софья не была глупой и легкомысленной для того, чтобы немедленно впорхнуть в бывшее супружеское ложе и занять место жены. Она, тридцатипятилетняя женщина, отдавала себе отчёт в том, что не обладает внешностью супермодели, даже на симпатичную еле тянет. А когда Свешников привлёк её к отношениям более интимным и начал появляться с ней в публичных местах, серая мышка расцвела. Она посетила парикмахера, покрасила свои блеклые волосы в чёрный цвет, сделала маникюр и сменила гардероб. Вскоре вместо серых, бесформенных китайских сарафанов в гардеробе появились стильные обтягивающие юбки и шёлковые блузки. Красивая, роковая женщина - а с некоторых пор она думала о себе именно так, - должна была выглядеть как Кармен. И не какая-нибудь замызганная цыганка с табачной фабрики из оперы Бизе, а роковая красавица, изображённая на старинной этикетке ароматного мыла, которым её мыла бабушка. Этот образ навсегда запечатался в памяти Софьи: изящно вытянутая шея и ярко накрашенное лицо, которое создатель обёртки изобразил в профиль. Одну красную розу роковая красавица держит в руке, и несколько других цветков приколоты к смоляным волосам. Но самая значительная деталь образа - это завитки волос на лбу и возле ушей. Вот эти важные мелочи женщина и прицепила к своему обличью: стрелки на глазах, красная помада, духи «Пуазон» и непременные залакированные букли перед ушами. Она смотрелась несколько старомодно и даже смешно, но её работодатель ничего этого не видел, а то, что чувствовали руки, безмерно волновало и возбуждало, и то, что не видели глаза, дорисовывало воображение. Сначала Софья даже в своих самых смелых мечтах не позволяла себе вообразить что-то фривольное! Да разве она может она понравиться такому мужчине, как Свешников? Он - мужчина-мечта, в пятьдесят три года имеет спортивное телосложение, седой ёжик коротко стриженных волос, высокий рост, элегантный стиль в одежде и прямолинейный, жёсткий характер. Она понимала, что если бы не этот трагический недуг, босс никогда бы не обратил на Софочку внимания, но сейчас он с каждым днём всё больше привязывался к ней. Свешников всё меньше и меньше выходил в свет, он не находил, как раньше, удовольствия от встреч с друзьями. Пирушки, как правило, проходили в сауне, на охоте или в бильярдном клубе, а в его положении на такие забавы пришлось поставить крест. Его физический недуг со временем перестал тяготить, он даже находил в этом положительные моменты, а вот для друзей он перестал быть полноценным партнёром для игры в преферанс, боулинг, а уж про охоту и говорить нечего. Но Сергей Сергеевич имел богатство и слыл мужиком, любящим все прелести жизни. С ним хотели общаться, звонили, приглашали на вечеринки, банкеты и посиделки за рюмкой чая, только он постепенно отошёл ото всех и с головой окунулся в бизнес. Основное время проводил на ферме. Он строил грандиозные планы по улучшению своего дела и приумножению капитала. Его мозг просто фонтанировал различными бизнес проектами. Постепенно обстановка в доме менялась. Он понимал, что не только жена, но и все окружающие осведомлены об обстоятельствах аварии, но не собирался терзать себя муками совести и пускаться в слюнявые объяснения, а тем более извинения. Когда Свешников вернулся из больницы, то понял, что образовавшаяся трещина в отношениях с Норой расползается всё больше и больше. Но он не собирался ползать на брюхе и восстанавливать разрушающуюся семейную жизнь. И так чуть сам не издох! Это она должна жалеть его и носки по утрам натягивать, а не ходить молчаливой льдиной. Да и надоела она ему порядком, наскучила особенно, когда рядом молодое, упругое тело, готовое выполнить любую его прихоть без лишних сантиментов и рассусоливаний. Он всегда чувствовал присутствие Элеоноры, иногда ощущал её приближение за несколько минут до появления. Когда-то он обожал этот аромат - смесь травы, мёда и оливковых деревьев. Нора была постоянна в своих привычках. Она пользовалась только одними духами, употребляла косметику одной марки, ей нравились рубины, а не бриллианты, и вместо дорогостоящего баргузинского соболя или шиншиллы предпочитала традиционную норку. Но сейчас его раздражал этот запах, он казался ему каким-то вязким и удушающим. И когда жена решила перебраться в комнату сына, он вздохнул свободно. Сергей подозревал, что у жены есть кто-то на стороне, потому что она стала поздно возвращаться домой, а иногда и вообще не приходила ночевать. Внешне всё обстояло по-прежнему, но Свешников понимал, что долго так продолжаться не будет. Когда-нибудь Элеонора подаст на развод. А вот этого мужчина допустить не мог.

Глава 2

Иса блаженно потянулся на своей кровати. Тонкие шёлковые занавески легко колыхались от утреннего ветерка, и солнечные зайчики от хрустальной люстры под потолком прыгали по стенам. Он чувствовал себя как в детстве - безмятежно и беспричинно счастливо. Он знал, что сейчас зайдёт его старенькая мама с разносом, в котором будет дымиться чашка с кофе, кувшинчик со сливками и печенье, которое она испекла, поднявшись ранним утром. Иса всегда возмущался и ворчал на мать: зачем она утруждает себя этим утренним ритуалом! Он уже большой пятидесяти двухлетний мальчик, это он должен заботиться о родителях. И всегда на его ворчание мама лишь махала рукой. Старушке нравилось делать для сына такие маленькие приятности, ведь он появлялся погостить очень редко - два, три раза в год. Он родился и вырос в этом доме в тихом районе Афин, и практически ничего не изменилось в его комнате - его детские и студенческие фотографии, любимые книги в шкафу, и только абрикосовое дерево за окном состарилось и практически не приносило плодов. Обычно он приезжал с женой, но в этот раз она решила остаться дома на Кипре, потому что к старости лет они обзавелись хозяйством: по двору весело скакал толстый рыжий шарпей, а по ухоженным лужайкам сада важно расхаживали упитанные гуси. Каждый из лапчатых персонажей имел своё имя и свой характер. Он и его жена Лариса искренне недоумевали, зачем завели эту компанию. Сначала радовались, что к Рождеству, на Новый год и на другие торжества к столу будут подаваться собственные гуси, запечённые в печи - экологически чистые, жирные и ароматные. Как-то незаметно хозяева привыкли к животным и уже не представляли, что рука поднимется избавиться хоть от одного. Его приятные размышления прервал стук в дверь. Как Иса и ожидал, вошла седая мать, но без обязательного разноса.

- Вставай, сынок. К тебе с утра пораньше явился гость. Он ждёт тебя в гостиной. Там с ним и кофе выпьешь. Я уже накрыла стол к завтраку.

Иса потянулся, зевнул и спросил удивлённо:

- Это кому я понадобился здесь?

- Говорит, что твой школьный товарищ. Но, сказать честно, я его не помню. Много лет уже прошло, да и памяти совсем нет.

Мать раздвинула шторы и начала заправлять кровать, а Иса, в одних трусах, отправился в душ и через несколько минут в шортах и лёгкой майке спустился в гостиную, где его действительно ждал давнишний школьный приятель. Они шумно и радостно обнялись и, отстранившись, ещё несколько минут рассматривали друг друга, угадывая те детские черты, которые сохранились, несмотря на прошедшие годы. Константин - так звали приятеля - всегда был роста невысокого, но время добавило к его телу несколько лишних килограммов, почти стёрло волосы с головы, тем самым превратив одноклассника в энергичного, общительного и хитрого колобка. Высокий, поджарый и седой Иса смотрелся рядом с ним, как долговязый журавль. Они много смеялись, вспоминая школьные годы, своих друзей и проделки, но Иса понимал, что приятель нанёс визит не случайно. И когда они вышли в сад, Константин обратился к другу с просьбой:

- Иса, мне нужна твоя помощь. Ты очень солидный, успешный адвокат, твоё имя часто мелькает в прессе, ты...

- Так давай без предисловий, - перебил его друг детства. - Как ты узнал, что я здесь? Что у тебя случилось, и почему ты пришёл ко мне? В Афинах образовался дефицит с правозащитниками?

- Я звонил на Кипр, и твоя жена сказала, что ты здесь, - извиняющимся тоном начал товарищ. - Понимаешь, это дело очень деликатное, и я могу довериться только проверенному человеку. В общем, такая история: я много лет работаю коммерческим директором на меховой фабрике «Заракис», которая шьёт из ценного меха шубы, шапки, манто и прочий дорогой товар. Ты знаешь, что основные наши партнёры - из России. Сам понимаешь, если и покупают греческие дамы горжетки из соболя, лисы или куницы, то это штучно, потому что дорого, для нашего климата жарко, да и Партия Зелёных может среагировать неадекватно. Европейки тоже за защиту животных на трибуны лезут, а сами ходят в растоптанных искусственных уггах и бесформенных пуховиках - на женщин перестали быть похожи. А для русских дам владение красивой шубкой - это вопрос престижа, элегантности и комфорта, и плевать они хотели на «зелёных», синих, фиолетовых. Так вот, помимо розничных покупателей, много лет подряд мы сотрудничаем с несколькими владельцами меховых салонов, которые по несколько раз в год приезжают, набирают товар по цене, приемлемой и для нас, и для них. Потому что, чем больше объём закупки, тем ниже цену мы выставляем. Моя компания никогда не отдавала товар в долг. Клиент приезжает, набирает товар, оставляет нам наличные или переводит с банковской карты на счёт. Бывают случаи, когда покупатели в избежание непредвиденных ситуаций перечисляют деньги заранее, так сказать, делают стопроцентную предоплату. Но мы никогда не отпускаем товар в долг.

Константин внезапно замолчал, переводя дух. Иса понял, что вводная часть истории закончилась и сейчас приятель перейдёт к сути проблемы, поэтому не торопил его, а только махнул рукой матери, чтобы та принесла ещё кофе в беседку, в которой они расположились.

- Как я уже сказал, мы не даём товар под реализацию, но в одном случае я сделал исключение. Много лет подряд мы сотрудничаем с одной русской, которая держит салон в Санкт-Петербурге. Я её знаю давно, мы познакомились на меховом аукционе в России много лет тому назад, и степень доверия между нами невероятно высока. Но что-то случилось, и эта дама исчезла! Пропала, понимаешь!

- Как пропала? Ты что, отдал товар под реализацию, а она вас кинула?

Константин тяжело сопел. Казалось, он сейчас просто разрыдается, лысая голова школьного товарища покрылась бисеринками пота.

- Она не могла так сделать, я её знаю давно! Но самое страшное, что она забрала уже вторую партию!

- Так давай по порядку. Когда она вывезла предыдущий товар?

- Она всегда рассчитывалась исправно. Деньги постоянно приходили на счёт, она не возила с собой наличные. Нас это полностью устраивало. А в первых числах мая она забрала большую партию дорогих шуб. Я ещё спросил её, кто на лето будет покупать мех, но она оказалась права в том, что курс евро начнёт повышаться и шубки уйдут влёт по старым ценам. Курс евро и вправду несколько поднялся. И буквально через месяц она прилетела опять и сказала, что торговля идёт бойко, но много товара оформляется в кредит и с оплатой надо немного подождать. Мы согласились и отправили с ней новую, ещё большую партию шуб.

Школьный товарищ горестно вздохнул, достал свежий платок из кармана брюк и промокнул свою лысину. Они немного помолчали, пока мать разливала по чашкам кофе, и как только она удалилась, Иса спросил:

- А как скоро обычно приходят деньги на счёт после получения товара?

- Ты знаешь, некоторые шубки могут висеть годами, потом хозяин салона сбрасывает цену, зато берёт свой навар на новых моделях. Мы это не отслеживаем, и сей факт для фабрики не интересен. Эта женщина переводила деньги буквально в течение десяти-пятнадцати дней. Бывали задержки в получении денег и раньше, но она всегда звонила и предупреждала об этом.

- А сейчас ты почему разволновался?

- Во-первых, оплаты нет уже за две партии товара, а это меховые изделия из баргузинского соболя, горностая, норки. Я даже боюсь озвучить, какие это деньги. И во- вторых, женщина пропала!

- Как пропала? - опешил Иса.

- Просто исчезла! Не отвечает на телефон. Я позвонил своему приятелю, который живёт в Питере, и, не сообщая подробностей, попросил наведаться к ней в салон и домой, но её нигде нет!

- Сколько времени прошло, как она не выходит на связь?

- Последнюю партию она забрала седьмого июня, а сегодня уже первое июля!

Адвокат задумался на несколько секунд, потёр подбородок и пожал плечами.