Потерянная страна Лагом. Книга вторая

Ирина натянула джинсы, влезла в тёплый свитер, брызнула на волосы парфюм и оглядела себя в зеркале. Результат её не очень обрадовал, но предстоит не свидание, а встреча с подругой, так что сойдёт! Пермякова ждала у входа несколько минут среди курильщиков, ругала про себя табачных любителей, но не уходила, боясь пропустить подружку. Наконец из подъехавшего такси показалась Мария. Она не торопясь выбралась из салона и помахала рукой Ирине. Встретившись, подруги обнялись и направились в тепло и праздник торгового центра. Ира искоса рассматривала подружку. Мария выглядела свежо, в разговоре сквозил оптимизм. Она, выставив вперёд живот, энергично шагала по широким коридорам, заглядывая в отделы товаров для детей и скупая всё подряд.

- Маша, куда ты торопишься? – возмущалась Ирина. – Хоть бы приценивалась, на качество смотрела, цвет подходящий выбирала. Цапаешь всё подряд!

- Какая разница! Все покупки оплачивают родители Петра. И цвет не важен, потому что я не знаю, кто появится: мальчик или девочка. Оформите, пожалуйста, доставку, - Маша обратилась к продавцу, протягивая ей жёсткий квадратик визитной карточки. – Здесь адрес и телефон. – Она повернулась к подруге, взяла под руку и потянула к эскалатору. – Пойдём наверх в кафе. У меня ещё одна встреча.

На ступенях, которые катились вверх, Ирина вгляделась в лицо подруги и поняла, что та за суетой пытается спрятать нервозность.

- Ты уверена, что я должна присутствовать на этой встрече?

- Уверена. Я должна поговорить с одной девушкой из следственного комитета. Ты помнишь, я рассказывала о том, как я нашла с её помощью своих шведских родственников. Девица молодая, но очень толковая!

- Да, помню что-то такое. А сейчас зачем она тебе?

Подруги устроились за столиком у огромного окна, за которым белая круговерть покрывала снегом город.

- Я хочу, чтобы она помогла расследовать дело Петра. Зелёный чай, пожалуйста, и плошку мёда, - обратилась Мария к официантке, которая остановилась возле столика. Когда та удалилась, подруга снова обратилась к Ирине. – Я убеждена в том, что мой муж не виновен, а как это доказать - не знаю. Ночами плохо сплю, мысли разные крутятся в голове.

- Ты точно уверена в его невиновности и у тебя нет доказательств? – Ира недоверчиво глянула на Пивоварову и пожала плечами. – Тогда зачем беспокоить людей, которые не имеют к расследованию никакого касательства!

- Доказательств нет, но Петя просто не в состоянии убить кого бы то ни было!

- Маша твой муж несколько месяцев провёл в зоне боевых действий, и там он не в шахматы играл! У любого может психика сломаться, каждый может обозлиться!

- Зачем ты мне это говоришь? – в голосе подруги прозвучала агрессия. – Я знаю Петьку как облупленного! Да он изменился, с ним стало трудно, но произошло это из-за инвалидности и пережитого стресса. Он добрый, чуткий! У него планы были! Петя хотел открыть приют для животных, всех стремился обогреть! Уже землю нашёл под строительство, начал документы оформлять! А ты говоришь - обозлился!

- Не воспринимай мои слова в штыки! Кто тебе правду скажет, если не подруга! Я всё-таки старше тебя на несколько лет, и опыта у меня больше! Как-никак сына уже вырастила! И заметь — одна, без мужа!

- Тебя родители поддерживали и сейчас помогают, с дачи помидоры с луком вёдрами возят! А я совсем одна! Детство в интернате прошло, потом выживала как умела. Надеялась, что с Петром буду как за каменной стеной, и тут его ушлые родители подсуетились, решали за счёт сына свои мохнатые делишки, - Маша смахнула слезу и отвернулась к окну, пока официантка расставляла на столе заказ, потом наклонилась к подруге, прижала ладони к груди и быстро заговорила. – Я мечтала, что когда буду в положении, близкие меня окружат заботой, оградят от стрессов и плохой энергетики, станут носиться со мной как с писаной торбой и исполнять все прихоти, а получилось всё наоборот – стресс за стрессом! Сначала Петя отправился на СВО, потом вернулся с проблемами, которые коснулись не только физического здоровья, но и психика стала неуравновешенной, а сейчас вовсе арестован и сидит в СИЗО! – Пивоварова выпрямила спину, потянулась, погладила живот и покачала головой. - Наверное, я слишком размякла, разнежилась, поверила в то, что так будет всегда. Ну как же и квартира в центре, и муж любящий, и работа престижная, даже родственники за границей нашлись! Вот и растеклась елеем по древу, а важно всегда держать уши востро! Надо понимать, что всё может разрушиться в один момент! И ведь росла в интернате, должна знать! Ан нет! Забыла! К хорошему быстро привыкаешь!– Мария уже не сдерживала слёз, они катились по щекам и капали на светлый шарф. – Если не удастся вызволить мужа, я, скорее всего, уеду в Швецию к тётке. Там рожу ребёнка. Здесь одной мне не справиться!

- Да погоди паниковать! – Ирина пододвинула стул ближе и обняла подругу. – Тебе нельзя нервничать. Думай о ребёнке, а решение придёт само собой! И знай, что мы с Колькой всегда тебе поможем! На что ещё нужны подруги!

- Спасибо тебе! Ты настоящий друг! – Пивоварова вытерла слёзы, промокнула салфеткой лицо и, увидев Светлану, помахала ей рукой.

Антипенко остановилась в зоне ресторанов быстрого обслуживания и, увидев Пивоварову, направилась к столику, на ходу решая, стоит ли здесь же перекусить.

- Здравствуйте Мария Андреевна, - Светлана широко улыбнулась и протянула ладонь. Ей была симпатична эта женщина, а сейчас, в положении, с большим животом, от Пивоваровой сквозило тепло. После казённого офиса, беготни, перебирания бумаг и старых дел эта уютная обстановка нравилась стажёрке. И этот прозрачный пузатый чайник с зелёным чаем, и снег за окном, и эти две женщины, которые смотрели на неё: одна с надеждой, другая с любопытством.

Маша легко пожала руку девушки и перевела её внимание на Пермякову:

- Познакомьтесь, это следователь из следственного комитета Светлана, - Мария смущённо улыбнулась. – Извините, не знаю вашего отчества. А это моя подруга и коллега Ирина Пермякова.

- Я до отчества ещё не дослужилась и пока в нашей организации значусь в стажёрах, поэтому давайте по-простому. – Здравствуйте, очень приятно познакомиться.

Антипенко пожала протянутую руку Ирины, повесила куртку на спинку стула и устроилась за столом напротив подруг.

- Так что у вас случилось? Я по телефону не совсем поняла, – Светлана посмотрела на Пивоварову, которая кусала губы, не зная с чего начать разговор. – Не волнуйтесь, начните с главного.

- Мой муж арестован, - выпалила Маша. – Его уже не подозревают, а обвиняют в убийстве. Вы понимаете, мне пока не дают возможности видеться с ним, а следователь не посвящает в подробности дела. Я лишь твёрдо уверена, что Пётр не мог никого убить! Кишка у него тонка для убийства!

- Как вы узнали о том, что произошло?

- В пятницу, десять дней тому назад, - Пивоварова закатила глаза, вспоминая. – Да это было двадцатого января в два часа дня. Пётр отправился на место, где планировал построить вольеры для животных. Примерно в восемь вечера он позвонил и предупредил, что домой вернётся поздно и чтобы я не ждала его, а ужинала и ложилась спать. Я спросила, где он вообще находится и с кем. Петя сказал, что встретил товарища, с которым служил на СВО, мол, он его пригласил в гости. Муж заверил, что посидит с приятелем, поговорит, может, выпьет немного, а потом вызовет такси и приедет домой. Утром я проснулась, его нет, стала звонить, но телефон оказался вне зоны действия сети. Сначала я не волновалась, думала, что Петя снова отправился на пустырь, где планировал основать приют для животных. В том месте действительно очень плохая связь. В какой-то момент я вдруг запаниковала, начала обзванивать больницы. Где-то часов в одиннадцать мне позвонил следователь и сказал, что Пётр арестован по обвинению в убийстве сослуживца. Я сразу же собралась и отправилась в районный отдел внутренних дел. Следователь - такой пожилой дядечка - толком ничего не пояснил. Единственное, что я поняла, так это то, что вечером мужчины крепко выпивали на квартире, которую снимал приятель Петра. В девять часов утра пришла хозяйка. Она в двадцатых числах всегда забирает у жильца деньги за аренду. Женщина открыла дверь своим ключом и застала такую картину: за столом, склонившись, спали два мужика - один пьяный с ножом в руке, другой тоже пьяный с кровавыми ранами на шее. Хозяйка естественно испугалась и вызвала полицию. Представители правоохранительных органов сразу определили, что тот, который с ранами, уже мёртв несколько часов, а второй ещё крепко пьян. Когда его привели в чувство, то оказалось, что он категорически не помнит, что произошло. Однако на ноже нашлись только отпечатки пальцев Петра. Следователь меня долго не допрашивал, только спросил, что я знаю о взаимоотношениях мужа с убитым, - Мария перевела дух, отпила из чашки и, не выпуская её из рук, затрясла головой. – А я вообще никого не знаю, с кем служил, с кем встречался в последнее время Пётр. Он меня практически не посвящал в свои дела, да я не особенно стремилась что-то узнать. О добром, позитивном мы говорили много. А плохое я не пускала в своё информационное поле. В моём положении нужны только положительные эмоции. А что хорошего и доброго можно сказать о фронте и боях?

Пивоварова замолкла, она смотрела на Светлану с упованием и ждала, как та прореагирует. А стажёрка задумчиво провела ладонью по ёжику волос, потом положила руки на стол со словами:

- Очень жаль озвучивать этот факт, но вы напрасно возлагаете на меня надежды. Я всего лишь стажёр. Да, через меня проходят и важные дела в том числе, но допускать меня к ним или нет решают чины в серьёзных кабинетах. Из вашего повествования я поняла, что дело Петра находится в районном отделении внутренних дел. А там служат опытные сыщики со стажем работы. Я думаю, что следствие выяснит, что произошло между приятелями на самом деле. Мария, в вашем случае нужны услуги хорошего адвоката. Именно он в состоянии обнаружить смягчающие обстоятельства, которые смогут повлиять на решение суда. И это в том случае, если следствие вдруг упустит какие-либо детали. А на халатность полиции я бы не полагалась!

- Пётр не в состоянии убить человека! – Маша смотрела перед собой и повторяла, как мантру, как заклинание, слова о невиновности мужа. Она надеялась вселить свою уверенность и в подругу Ирину, и обязательно в эту высокую красивую девушку с огромными глазами, похожую на долговязого подростка. Ещё после беседы со следователем, спускаясь со второго этажа по ступенькам РОВД, Пивоварова знала, к кому обратиться за помощью. Она определила для себя, что доверенным лицом станут не родители Петра, не нанятый адвокат, а именно та девушка, которая расследовала дело об убийстве адвоката из Швеции. Маша подняла глаза. – Тому полицейскому я не могу доверять полностью. Для него картина трагедии слишком очевидна. Ему легче объявить одного участника убитым в пьяной разборке, а другого определить в убийцы. А как иначе? Все улики указывают именно на моего мужа! Он быстро закроет дело и умоет руки, как Понтий Пилат!

- А что родители Петра? Вы встречались с ними, советовались? Я в курсе, что ваш свёкор очень влиятельный человек.

- Они там вроде суетятся, предпринимают какие-то действия и, кажется, нашли адвоката. Но вы понимаете, Анатолий Михайлович генерал – персона на виду, и он будет всячески стремиться к тому, чтобы в это дело не залезла пресса, чтобы как можно дольше умолчать о трагедии. То есть он не станет подключать свои рычаги, чтобы не привлечь внимание к своей персоне, - Пивоварова схватила руку Светланы и легко пожала. – Мне нужны вы с нестандартным мышлением! Именно вы сможете разобраться в этом деле. И я не перестану утверждать то, что Пётр не виновен! Он просто слабый дурак. Мужик потерял важную нить, мечется из стороны в сторону, не знает, куда пристроить свою больную душу. У каждого человека случаются в жизни такие моменты, когда ничего не радует, когда родное плечо кажется чужим! – Маша пыталась подавить рыдания, но из глаз предательски полились слёзы.

- Давайте так, - Светлана положила другую ладонь поверх Машиной руки, стараясь хоть как-то успокоить. – Я попытаюсь выяснить подробности дела и потом сообщу о результатах. Но обещать ничего не могу. Всё же с адвокатом процесс раскрытия преступления будет проходить под присмотром. Он не позволит следователю пойти по простому пути или не принять во внимание важные детали. В органах тоже люди работают, и у них случается так, что замыливается взгляд. Это моё личное мнение.

Антипенко высвободила руки, поднялась и сняла со спинки стула куртку. Она ещё несколько секунд постояла, потом склонилась над столом и приглушённым голосом произнесла:

- Только прошу вас, не общайтесь с прессой, не давайте никаких комментариев. Наладьте контакт с родителями Петра. Они для вас первые союзники. Неизвестно, сколько времени продлится следствие. Вам скоро рожать?

- Уже скоро! Как бы доносить без происшествий! – Маша подняла на девушку заплаканные глаза. – Обещайте, что сделаете всё возможное!

- Обещаю! – Светлана улыбнулась и обратилась к Ирине. – Присмотрите за подругой. Ей нужна ваша поддержка.

Светлана шла по гулкому многолюдному холлу торгового центра и гордилась собой. Она становится настоящим следователем, к ней уже обращаются за помощью в частном порядке!

***

- С тобой невозможно разговаривать! Ты слышишь только себя! – Евгения Сергеевна пренебрежительно махнула рукой, потом взяла поднос с кофейником, сахарницей и сливочником и поставила на стол перед мужем, но не стала садиться рядом, только вцепилась пальцами в высокую спинку стула. – Наверное, такие перемены произошли давно, только замечать я их стала сейчас.

- Послушай, что ты от меня хочешь? – в голосе генерала прозвучало раздражение. – Для кого вот всё это, – он мотнул головой, показывая, что роскошь в этой квартире и вообще в их жизни - заслуга именно его! – Горбатился всю свою жизнь! Двигался упорно, поднимался по маленьким ступеням, и сейчас то, что мы имеем, дано по заслугам! Разве я мало для вас сделал?

- Нет, не мало, - жена разлила по чашкам кофе, отошла к окну и сложила руки на груди. – Только в данный момент все достижения, богатства, достаток не имеют никакого значения! Зачем всё это, если семья рушится! Мало того, что сын стал инвалидом, а сейчас и вовсе попал в тюрьму. Сноха слышать о нас не хочет. Я не уверена, что Мария даст нам возможность видеться с внуком или внучкой. Кому этот роскошный домина на Рублёвке, машины, шубы, золото! Да гори оно огнём!

- Ты именно сейчас хочешь поговорить об этом? Мы можем спокойно позавтракать, и я поеду на службу! Обсудим позже то, что тебя тревожит! – Анатолий Михайлович глянул на жену, которая стояла неприступной крепостью, плотно сжав губы. Он глотнул из чашки кофе, обжёгся и резко одёрнул руку, отчего капли напитка попали на светлую рубашку и растеклись бурыми пятнами. – Вечно ты под руку болтаешь! – он скомкал салфетку и бросил на стол. – Не надо во всём винить меня! Покалеченные ноги, а сейчас и арест произошли не по моей воле! Я сто раз говорил, что повестка на СВО уже ждала Петра, я просто придал этому факту огласку. У генерала не может быть сын-слюнтяй и трус! – Пивоваров-старший качнул головой. – И ты, дорогая, в тот момент поддерживала меня во всём! Что же случилось сегодня? Квартиру не ту им купили или не на ту работу устроили? Или это я загнал Петрушу в тот гадюшник, где он и прикончил по пьяной лавочке своего дружка! И каким образом вообще сын генерала вдруг стал выпивать за одним столом с человеком, у которого сомнительная репутация? У него жена на сносях, а он не работает, носится с какими-то дурацкими завиральными идеями! Это ты дала ему деньги на аренду участка под строительство приюта?

- Да, я! – женщина с вызовом посмотрела на мужа. – Помогала и всегда буду стоять на его стороне! Потому что у меня всего один сын!

- Ох, как устроился удобно! У тебя выклянчил на приют, я заплатил первый взнос за квартиру. Живи, не хочу! Так нет, надо было вляпаться в криминал! И не просто в криминал, а в убийство!

- Деньги на аренду земли Пете я дала в долг. Он отдаст! Вот встанет на ноги и вернёт! – Евгения Сергеевна тряхнула головой, она мысленно укорила себя за глупую оговорку.

- Отдаст! – передразнил интонацию жены генерал. – С чего, скажи мне? Его бизнес станет приносить прибыль? Твой сын решил построить отель или ресторан, боулинг или сауну? Это альтруизм чистой воды! Приют для животных - это прорва, куда надо только вкладывать, а отдачи наш организатор не получит никакой! Мне интересно, на что они намерены жить?

- Когда ты под грохот маршей отправлял Петра на СВО, то это был твой сын! А сейчас, когда он нуждается в помощи и защите это моё воспитание! И где твой хвалёный адвокат? Ты же обещал!

- Если обещал, значит сделаю! С адвокатом встречаюсь сегодня, надо утрясти все формальности, подписать документы, оплатить услуги, - Анатолий Михайлович наклонил голову вбок и развел перед собой ладони. - И опять деньги, дорогая! Всё-таки ответь мне на вопрос: на что они собираются жить? На какие средства Пивоваровы-младшие собираются покупать еду, платить по счетам за коммунальные услуги, за ипотеку, растить ребёнка, в конце концов? Или собачья любовь компенсирует все затраты? – генерал поднял указательный палец. – Вот именно! Все расходы упадут на наши плечи! Это хорошо, если на корм для собак Петру удастся насобирать с сердобольных жителей Москвы! А если нет? И это я рассматриваю самый оптимистичный вариант! Если Петра не упекут в тюрьму за убийство сослуживца! Меня она обвиняет! А что конкретно ты собираешься делать?

Евгения Сергеевна не отвечала. В душе она полностью соглашалась с мужем – будущее их сына рисовалось бесперспективными красками, и пока она не видела никакого выхода. Пивоварова тяжело вдохнула.

- Если Петра посадят, то Мария, скорее всего, уедет в Швецию к родственникам, и мы никогда больше не увидим внука, - Женщина закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Всё было так хорошо и вдруг сломалось в одночасье! Это мы виноваты!

- Да что ты говоришь! – Пивоваров отодвинул стул, поднялся и, закинув голову, хрустнул позвонками. – Может, просветишь, в чём именно! То, что мало давали или помогали недостаточно?

- То, что ты выжимал из своей должности всё возможное, а я молчала в тряпочку! Какой пример сын видел перед глазами! Ты думаешь, он не замечал, как ты с бабами по саунам шлялся, дома не ночевал! Не веди себя как страус! Всем понятно, что особняк на Рублёвке приобретён не на генеральскую зарплату!

- Не сметь! – Пивоваров склонился и ударил кулаком по столу, отчего кофейные чашки подпрыгнули и запачкали содержимым нарядную белую скатерть. – Всё, что я делал, делал ради вас! Стоишь тут передо мной обиженная! Для кого я упирался? Лучше посмотри на себя в зеркало! Во что ты превратилась! Ни причёски, ни макияжа, халат не снимаешь!

- Командуй своими подчинёнными, а ко мне не лезь! – вяло огрызнулась Евгения, повернулась к окну и с отчаянием произнесла. – Как мы будем жить дальше?

- Так же, как и жили, - уже спокойно и примирительно произнёс Анатолий Михайлович. Он подошёл к жене и обнял её за плечи. – Я всё решу. Если не получится уладить вопрос с условным сроком, то отсидит Петька минимальный срок в колонии общего режима, ну года два максимум! Он же герой СВО, имеет ранения, потерял конечности, жена беременная, отец генерал, характеристики ему нарисуем отличные. В общем, не хнычь! – генерал поцеловал жену в макушку. - Приведи себя в порядок, наведи марафет. Я вечером тебя заберу, и поедем чинно-благородно в ресторан. День рождения у начальника, а по протоколу я должен быть со своей законной второй половиной!

- Совсем нет желания сидеть в этом напыщенном террариуме!

- Так, Евгения, перестань портить мне настроение! – Пивоваров с досадливой миной отвернулся от окна. - Приедут все с жёнами. Ничего, несколько часов потерпишь их общество! – генерал сделал несколько шагов, неожиданно остановился, повернул голову и внимательно посмотрел на жену. – Я совсем не узнаю тебя! Куда девалась чуткая, заботливая женщина? Что с тобой происходит?

- Заботливая женщина сошла на нет! – пробурчала себе под нос Евгения Сергеевна.

- Что ты сказала? – не расслышал муж и нахмурил брови.

- Я сказала, что поеду с тобой на банкет, но в семь часов уйду. У меня репетиция.

- Совсем с ума сошла, - Пивоваров поднял брови, показывая своё возмущение. – Тебе не хватает развлечений?

- Или я не поеду вообще, или будет так, как я решила!

Евгения стояла на своём, а генерал, понимая, что спорить с упрямой женщиной бессмысленно, только махнул руками.

- Делай, как хочешь. В пять будь готова, я пришлю машину.

Анатолий Михайлович вышел из гостиной в раздражительной задумчивости.

«Дура баба, совсем задолбала своими выкрутасами! Всё ей не так! Не время сейчас характер показывать! Ладно, к семи уже народ подопьёт, не заметят, как жена исчезнет. Да и мне там долго тереть шкуру не зачем. От прогибов скоро спина сломается! Нужно потихоньку сворачивать бурную деятельность. Денег на старость хватит с лихвой, можно уже угомониться! Только дадут ли мне без потерь покинуть эту обойму? Мы все зафиксированы в определённых документах. Специальные службы не дремлют! Берут на карандаш таких, как я!»

Пивоварова проводила спину мужа долгим взглядом и задумалась. Её жизнь резко поменялась: перестали радовать наряды, встречи с подругами, обновки и бесконечные скитания по салонам красоты. Она потеряла стержень и никак не могла нащупать новый смысл в существовании. Евгения часто возвращалась в прошлое и вспоминала, как они были счастливы когда-то. Он - молодой курсант военной академии, она студентка библиотечного отделения института культуры. Познакомились весной, когда дурманил голову аромат пионов и сирени. При встречах целовались до головокружения, часами скитались по городу и долго расставались на ступеньках возле подъезда, где жила Женя. Она уехала с молодым мужем в гарнизон на Дальний Восток, когда до окончания института оставался всего один год. Муж менял места службы, и Евгения, как верная подруга, всегда находилась рядом. Уже потом, когда вернулись в Москву, появилась возможность восстановиться. Тогда, если бы она отучилась год, то могла бы получить диплом о высшем образовании, но природа распорядилась иначе - Женя уже ждала ребёнка. Пивоварова никогда не сожалела об упущенной возможности. В Москве муж стал неплохо зарабатывать, и его карьера шла вверх семимильными шагами. Почему-то она не могла воссоздать в памяти тот период, когда стала генеральшей. Она прекрасно помнила те времена, как молодая, красивая, неопытная влюбилась в высокого стройного курсанта. А потом начались скитания по военным частям. Они проживали в казённых квартирах и были невероятно счастливы, несмотря на небольшую зарплату офицера и бытовую неустроенность. Даже мелкие моменты, такие как покупка нового холодильника и танцы в Доме офицеров, зафиксировались в голове чётко. Рождение Пети, его первые шаги, первые слова и первый класс Евгения помнила как день сегодняшний. А дальше началась кутерьма. Бесконечные командировки то за рубеж, то по стране, визиты, приёмы, новые важные знакомства, просторные квартиры и большие деньги. Пётр как-то незаметно вырос, закончил вуз, женился, отправился на СВО, а сейчас его обвиняют в совершении преступления! Однажды утром после визита к следователю Евгения Сергеевна проснулась и поняла, что ничего не имеет значения, кроме сына, снохи и будущего внука. Какие могут быть подруги, салоны, новые шубы и брендовые туфли за пятьдесят тысяч? Будущее Петра висит на волоске, а ещё будущая бабушка рискует потерять внука! Если сноха надумает поменять страну проживания и уедет за границу, то она не сможет взять на руки самое дорогое, что есть в этой жизни! И если муж не разделит её опасений и не предпримет каких-нибудь действий, то им не по пути! За всё время, сколько она находилась в браке с Анатолием, у неё ни разу не возникало желания развестись. Даже когда он шастал с другими бабами! Нет, она его не ловила на изменах, но женщину не обмануть, душа чувствует предательство. Тогда сложный период со скандалами и обвинениями пережили! Корабль с семьёй Пивоваровых попал в шторм, накренился, но выстоял! Сейчас шторма в отношениях нет, но заползла какая-то апатия. Евгении стало всё равно, что произойдёт в отношениях с мужем, самым главным переживанием стала судьба сына! И вот не так давно Пивоварова ясно поняла для себя, что может спокойно, без выяснения отношений, подать заявление на расторжение брака! Уже не надо денег, машин, курортов, богатства! Только покой, маленький загородный дом у реки, вышитые занавески, стол со скатертью под навесом и спящий в коляске малыш. Евгения так ясно представляла себе идиллическую картину, что начала искать на сайтах именно такой домик, который нарисовала себе в фантазиях. Она уже не видела себя в респектабельном особняке на Рублёвке: тот роскошный, гулкий, пустой дом с чопорными соседями стал ей абсолютно чужим! Пока она не знала, чем может помочь сыну, и душа её разрывалась от переживаний. Чтобы как-то угомонить тоску, Пивоварова записалась в хор. Сама от себя не ожидала, что вот так добровольно опустится до люмпена. Тогда она считала, что увлечение художественной самодеятельностью в зрелом возрасте - это удел неудачников, пенсионеров, людей с низкими доходами и тех, у кого нет возможности поехать за границу или провести полноценный отпуск возле тёплого моря. Потом до Евгении неожиданно дошло, что она и есть типичный выходец из пролетарской среды! Мать - повар в школьной столовой, отец - прораб в строительно-монтажном управлении. Спору нет, генеральшей стала заслуженно: столько всего пришлось пережить, столько трудностей преодолеть! Однако по факту рождения ни она, ни её муж, родители которого тоже вышли из пролетариата, к касте избранных никакого отношения не имеют. И в этот момент мысленных рассуждений Евгения опровергала сама себя: а кто имеет? Основная масса академиков, профессоров, знаменитых артистов, художников и представителей интеллигенции произросла из простого народа. Наверное, поэтому её потянуло в незатейливую, незамысловатую среду. Мысль о том, чтобы влиться в художественную самодеятельность, пришла случайно. На доске объявлений возле продуктового супермаркета взгляд упал на красочный листок с рекламой местного Дворца культуры. Руководство Дворца приглашало всех желающих стать участниками различных кружков, в том числе и хора русской народной песни. Евгения Сергеевна сняла с себя позолоту дорогих украшений, выбрала наряд скромнее и примостилась рядом с голосистыми дамами-альтами во втором ряду. Она сама не ожидала, что будет получать такой кайф от репетиций. Хор действительно стал для неё отдушиной. Когда-то в школе и институте Евгения принимала участие в художественной самодеятельности, имела звонкий голос и музыкальный слух. Ещё обладала артистизмом и грацией - во всяком случае, такие дифирамбы ей пел завклубом в одном из гарнизонов, где в начале карьеры служил её муж, лейтенант Пивоваров. Об этом она и вспомнила, когда топталась в нерешительности возле входа во Дворец культуры. Евгения Сергеевна быстро выучила партии, скоро получила расшитое блёстками платье и нарядный кокошник, подружилась с участниками хора, но близко к себе никого не пускала. На репетиции одевалась скромно и отличалась от других хоровичек только утончённым дорогим ароматом французской парфюмерии. И сейчас её занимал не предстоящий банкет по поводу какого-то сослуживца мужа, а то, что ел, как спал, чистил ли зубы её сын. Как приняло Петра криминальное окружение? Следователь уверил, что условия, естественно, не сахар, но и помереть от голода никто не даст, тем более участнику СВО. Ещё сноха не желает общаться. В общем, голова кругом и душа разрывается на части, а у мужа только банкеты на уме и заботы о том, как прогнуться под начальство! Единственная возможность отдохнуть душой и отвлечься от тоскливых мыслей - это залихватские и грустные песни и хоровой коллектив.