- -
- 100%
- +
Спустя две недели, мучаясь от ужасного токсикоза, Катя лежала в своей комнате. Шторы на окне были плотно задвинуты, и в спальне царил полумрак. Яркий свет раздражал ее, вызывая сильное головокружение. На работе бороться с постоянной тошнотой было гораздо труднее. Она никогда не думала, что окружающий мир может так плохо пахнуть… Даже мамины духи, запах которых был знаком с детства, вызывал у нее приступы рвоты.
Родители, естественно, заметили, что с дочкой творится что-то неладное. Она постоянно пряталась в своей комнате, ничего не ела. Если бы не нужно было ехать на работу – так бы и сидела там весь день.
Борис вернулся с работы чуть раньше Кати. Он еще не успел раздеться, когда открылась дверь, и она зашла в квартиру. Увидев, как дочь, поздоровавшись, быстро проскочила мимо него, решил сразу поговорить с ней. Отец помедлил немного, а потом пошел в ее комнату и, постучав, вошел внутрь.
Катя лежала на кровати в пижаме и махровом халате, содрогаясь от спазма подступившей дурноты. В лифте с ней ехала женщина с собакой. На улице шел снег, оседая на шерсти животного. Когда в помещении он растаял – от питомца стало отвратительно пахнуть. Катя еле дождалась, когда они выйдут, но «ароматный» шлейф все равно остался. Поэтому она так быстро пробежала мимо отца, боясь, что он заметит…
– Катенок, что с тобой? – папа прошел и присел рядом с ней на кровати. – Не очень тактично говорить это, но ты плохо выглядишь… Что случилось?
– Все хорошо, папа, – соврала дочь, продолжая смотреть в одну точку на стене.
– Нет, милая, не хорошо, – покачал головой он. – Я же вижу, когда ты говоришь неправду…
– Я не хочу об этом говорить… – дрожащим голосом отрешенно прошептала Катя.
– Давай, девочка моя, расскажи все папе. Тебе сразу станет легче, – уговаривал он.
– Я не могу…
– Почему, Катенок? Ты же знаешь, что можешь доверять мне, – Борис осторожно погладил ее по голове.
Катя заплакала и приподнялась с кровати. У нее больше не было сил терпеть и держать все в себе. Она устала от бесконечной тошноты, от головокружения, от страданий… Она чувствовала, что медленно погибает… Папа тяжело вздохнул и крепко обнял ее, совсем как в детстве. Дочь никак не могла успокоиться, рыдая на всю комнату у него на груди. Он гладил ее по голове и говорил:
– Тише, милая, тише… Все будет хорошо, доченька. Я с тобой.
– Нет, папочка, ничего не будет хорошо. Вы с мамой воспитали полную дуру! Слабую, никчемную идиотку! – закричала она, отодвигаясь от отца.
– Ты не права, Катенок. Никакая ты не дура, никакая ты не слабая, – утешал Борис.
– Я беременна, папа! – выпалила Катя, разрываясь на части от боли, которая выжигала ее изнутри.
Мужчина сначала опешил, замолчал, не зная, что ей ответить. Дочь смотрела на него заплаканными глазами. Ее светлые волосы, мокрые от слез, прилипли к лицу. Губы посинели и дрожали от истерики.
– Так это же замечательно! – еаконец улыбнулся отец, прижимая дочь к себе. – Это просто замечательно!
– Что же в этом такого замечательного? – язвительно переспросила она.
– Ну как, – начал объяснять он. – У меня будет внук или внучка. Разве это не самая лучшая новость в мире?
– Да какая новость, папа?! – закричала Катя. – Я одна! Я беременна и разбита!
– Да где же ты одна, Катенька? У тебя есть мы с мамой! Мы всегда рядом! – убедительно произнес он.
– Папа… – тяжело вздохнула дочь – Как ты не понимаешь, это Сашин ребенок! И он мне не нужен так же, как и ему!!
– Это Саша тебе так сказал? – поинтересовался Борис.
– Он не знает… Это вообще не его дело! Он бросил меня!
– С чего ты взяла, что можешь решать за него?! – возмутился папа, отчего его усы задрожали. – Твое упрямство никогда не доводило тебя до добра, милая! Может, в этот раз стоит хоть немного поступиться своей гордостью и сделать первый шаг на встречу любимому человеку?
– А если он больше не любит меня? – дрожа всем телом, спросила она.
– Не спросишь, не узнаешь… – философски ответил Борис. – Подумай, стоит ли жертвовать счастьем, потакая своим внутренним обидам и гордыни? Если хочешь, я сам поговорю с твоим майором и все ему расскажу?
– Даже и не думай! – рыкнула Катя.
– Тогда ты должна сама рассказать ему. Если любит, обрадуется, и вы помиритесь… Если нет, то тогда будем воспитывать ребенка сами. И я даже слышать ничего не хочу о том, что ты собираешься избавиться от малыша. И мама, как узнает, поддержит меня в этом. Это дитя ни в чем не виновато. Если ему было предначертано прийти в этот мир…
– Папа! Перестань говорить, как священник! Твои праведные речи не помогут! – Катя прекратила рыдать и зло посмотрела на отца.
– Тогда перестань нести чушь. Соберись с духом, езжай к своему Пастухову и поговори с ним. В любом случае, он должен знать, что станет отцом. А там уж как суждено…
Маша, услышав приглушенные голоса из комнаты дочери, вытерла руки полотенцем и направилась туда. Она убирала посуду после ужина и не сразу заметила, когда Катя вернулась с работы. В отличие от Бориса, она сразу поняла причину недомогания дочери, но терпеливо ждала, когда та сама все расскажет.
Женщина никак не могла поверить в то, что судьба может так повториться, словно играя злую шутку. Сначала она не знала, как реагировать, а потом поняла, что единственное верное решение – поддержать дочь и окружить ее еще большей любовью и заботой.
Боря с Катей сидели на кровати и разговаривали, когда Маша тихо вошла в комнату и присела рядом с ними. Она вопросительно посмотрела на супруга, ища в его глазах ответ на тот вопрос, который не решалась задать сама.
– Опять тошнит? – спросила она у дочери.
– Мама, ты знаешь? – удивилась Катя.
– Конечно, я догадалась… – вздохнула мама. – Я же не слепая…
– Господи… – прошептала девушка.
– Папа прав, ты должна все рассказать Саше, – повторила мама слова отца.
– Мне не нужен…
Маша подошла ближе и взяла дочь за руку, пытаясь вложить в этот жест всю свою любовь и поддержку.
– Не говори глупостей, милая! Ребенок – это огромное счастье! – перебила мама.
Она вспомнила свои переживания, когда они с Борисом узнали, что никогда не смогут иметь своих детей. И то безграничное счастье, когда Катя вошла в их жизнь.
– Вот видишь, Катенок! Я же говорил тебе, – улыбнулся отец. – Мы с мамой всегда будем рядом и поможем тебе.
Своими словами родители вогнали Катю еще в большее замешательство, заставив еще сильнее сомневаться в правильности своих мыслей. С одной стороны, она не хотела этого ребенка. А с другой… Это же был ребенок Саши… Она продолжала сильно любить его и надеяться на примирение.
– Хорошо, я поговорю с Сашей… – тихо прошептала Катя, положив голову на колени Борису, и закрыла глаза.
Глава 23
Саша услышал звонок в дверь. Тяжело вздохнув, он встал с дивана и пошел открывать. Вчера он позвонил своей сестре, Яне, и попросил ее прийти. Ему нужно было выговориться. Больше ни с кем он не мог обсудить все то, что произошло… Майор обрадовался, когда она согласилась его навестить.
– Привет, – тихо поздоровался он, обнимая Яну.
Переступив порог, сестра стряхнула снег со своих черных коротких волос и пальто. Они с братом были совсем не похожи внешне. Карие глаза стали единственным их сходством. Яна представляла из себя невысокую, достаточно стройную женщину тридцати пяти лет.
– Привет, – ответила она, обнимая его. – У-у-у-у, ну и бардак у тебя…
Сестра недовольно окинула взглядом беспорядок в доме брата. Такое состояние квартиры кричало о том, что у него большие проблемы.
– Ты позвал меня, чтобы я прибралась? – пошутила она.
– Очень смешно… – съязвил он. – Проходи на кухню, там не так все разбросано.
Яна разделась и пошла за братом. Его внешний вид оставлял желать лучшего… Он встретил ее лохматым, с многодневной щетиной и помятым лицом. Но больше всего пугал его потухший, полный грусти и душевной боли, взгляд.
По телефону Саша ничего не сказал, только чуть ли не умолял найти возможность заехать к нему. Из-за конфликта с отцом, которого женщина, несмотря на свой возраст, до сих пор боялась, брат с сестрой виделись редко. Последняя их встреча была после похорон матери, когда он просил показать место захоронения.
– Рассказывай давай, – попросила Яна, садясь за стол и отодвигая от себя пепельницу, полную окурков. – Ты же не просто так просил меня зайти. Да и по тебе видно, что у тебя полный «раздрай».
Саша сел напротив и отрешенно посмотрел на сестру. Он облокотился на стол локтями и закрыл лицо руками, не зная с чего начать.
– Я полный идиот… – горько выдохнул он.
– Я всегда тебе об этом говорила, – улыбнулась она, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
– Если ты пришла издеваться надо мной, то не стоит… Я и без тебя справился, полностью разрушив свою жизнь…
– Что, твоя следачка бросила тебя? – догадалась Яна.
– Ф-ф-ф-ф, – фыркнул он. – Сначала я, потом она… Но изначально я сделал все, чтобы Катя разозлилась…
– Я так понимаю, вы серьезно поругались, после чего ты психанул и хлопнул дверью? – сестра пристально посмотрела на брата. – Классика твоего поведения, Саша! Ты всегда так делаешь! Интересно, а если ты не согласен с руководством, то как ты действуешь? Или это допустимо только с теми, кто любит тебя?
– Если ты про скандал с отцом, то… – огрызнулся Саша.
– Ой, ты с детства так себя ведешь. Вспомни, сколько раз мы с тобой ругались, результат один – ба-бах и до свидания!
– Она меня выгнала! Сама сказала идти вон!
– И ты ушел, естественно! Как же так, чтобы великий Александр Васильевич Пастухов проявил выдержку и терпение! – иронично проговорила Яна.
– Я постоянно их проявлял! Катя крайне нетерпима и вспыльчива! – оправдывался брат.
– Почему я не удивлена… Ты нашел девушку, себе подобную. И теперь сидишь и ноешь, что она тебя выгнала. А за что, мне даже интересно?
– Она сказала, что хочет нормальную семью… Потом мы поругались. Мое отношение к браку ты знаешь… После первого я пообещал себе, что больше никогда не попаду в эту кабалу! – твердо объяснил Саша.
– Нет, ты точно идиот! Кто говорит такие вещи любимой женщине! – возмутилась Яна и дала брату легкий подзатыльник. – Я бы тоже выгнала после такого! Любая женщина, несмотря на силу своего характера, когда встречает достойного мужчину и любит его по-настоящему, хочет замуж! Я прекрасно понимаю Катю!
– Но ведь это глупость! Свадьба не гарантирует никакой стабильности. Вон, наш с Юлей брак этому подтверждение!
– Юля твоя – стерва. Она мне никогда не нравилась. Алчная и мелочная гадина, – выругалась сестра, смотря брату прямо в глаза. – Змея! Мне всегда казалось, что люди учатся на своих ошибках… Неужели Катя такая же?
– Нет… – прошептал Саша. – Она совсем другая… Она не похожа ни на кого… Но характер… Я не встречал еще более упрямой и взрывной женщины! Она во всем такая… Моя девочка-фейерверк… С ней все было, как фейерверк…
– И ты все равно ушел? – уточнила Яна. – Братец, вот скажи мне честно, ты любишь ее?
– Да, очень… Я жить не могу без нее, – застонал майор, положив голову на стол.
– А она? – спросила сестра.
– Не знаю… – пробубнил он в стол.
– Тогда вам нужно поговорить, спокойно все выяснить. Без претензий, без обвинений! – пояснила она. – Ну хоть раз наплюй ты на свои принципы! Что толку от них, если они приводят к страданиям и одиночеству. Ты давно смотрел на себя в зеркало? Как только не стыдно в таком виде ходить на работу?
– Ты воспитывать меня будешь? – рыкнул Саша.
– Ни в коем случае, – женщина встала и обняла его. – Как старшая сестра, я просто обязана была это сказать.
– Как мои племянники? – решил перевести тему брат.
– Как, как… – улыбнулась Яна. – У Артема переходный возраст, ему в прошлом году исполнилось пятнадцать… Ничего не хочет: ни учиться, ни спортом заниматься… Устали с Димкой воевать с ним…
– А Даня?
– С ним пока проще, он младший. Только вот копирует поведение брата. Нет бы, что-то хорошее брать… – тяжело вздохнула сестра.
– Отец не болеет? – машинально спросил Саша.
– У него все хорошо. Иногда спрашивает про тебя.
– Да ты что! – удивился он с плохо скрываемым сарказмом.
– Правда. С возрастом папа на многие вещи стал смотреть по-другому. А после смерти мамы в нем словно что-то изменилось…
– Угу, – с недоверием буркнул брат. – Так я и поверил. Этот упрямый старик никогда не изменится…
– Никого не напоминает, а, Санька? – ехидно задала вопрос Яна. – Вот если не хочешь быть как он, переступи через свою гордыню, а то так и будешь один, – она посмотрела на часы на дисплее духовки. – Все, Саша, мне пора. Через час надо везти Даню на футбол. Давай, бери себя в руки и прекращай ныть.
Яна потрепала своего младшего брата по волосам и собралась уходить. Саша не проводил ее. Он лег на диван, полностью погрузившись в мысли о любимой. Интересно, что она сейчас делает? Скучает ли по нему? Или уже забыла?
Тем временем Катя сидела в машине перед подъездом Пастухова, пытаясь собрать всю свою смелость и решительность в кулак. Она решила поговорить с ним. Делать или не делать аборт – будет понятно после этого разговора. Постоянная тошнота вымотала ее. Девушка еще сильнее похудела, лицо стало бледным, зеленые глаза потухли, отражая ее внутренние терзания и плохое самочувствие. Вот даже сейчас ее так сильно мутило, что она никак не могла придумать, что сказать Саше. Как попросить у него прощения, чтобы он поверил в искренность ее чувств?
Вздохнув и набравшись храбрости, Катя вышла из своего «Мерседеса» и подошла к подъезду. Ключей у нее не было, поэтому она планировала дождаться кого-нибудь из соседей и зайти следом. Ей повезло – как только она приблизилась к двери, оттуда вышла пожилая женщина. Она вопросительно посмотрела на незнакомую молодую девушку.
– Вы в какую квартиру? – строго спросила старушка.
– В сто двадцать четвертую, – Катя назвала номер Сашиной квартиры.
– А-а-а, к милиционеру… Что-то его давно не видно.... Проходите.
Девушка быстро проскочила к лифту и поднялась на нужный этаж. Выйдя из открывшихся дверей, она на секунду остановилась, чтобы перевести дух. В подъезде пахло чем-то странным, и у нее закружилась голова. Звук поворачивающегося замка заставил ее вздрогнуть. Обернувшись, Катя увидела, что дверь в Сашину квартиру открылась. Оттуда вышла черноволосая женщина и крикнула:
– Саша, я ушла, не забудь закрыть дверь!
Вознесенская еле успела сообразить, что делать. Она быстро повернула в другую сторону и встала напротив чужой квартиры, делая вид, что ищет ключи в сумке.
– Добрый день, – поздоровалась незнакомка, нажимая на кнопку вызова лифта.
Катя в ответ растерянно кивнула. Перед ее глазами все поплыло и замелькали странные пятна. Она хотела было получше рассмотреть выходившую женщину, но не смогла. Земля медленно уходила из-под ног… Девушка едва держалась на ногах. Слезы градом покатились по щекам… В одно мгновение внутри нее все оборвалось. Нестерпимая боль пронзила сердце. Она не помнила, как вышла из подъезда, как села в машину и уехала от дома Саши.
Остановившись в парковочном кармане, она разрыдалась, наконец давая выплеснуться всем эмоциям, которые держала в себе.
– Вот так значит, Пастухов! – кричала она. – НЕНАВИЖУ!!НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!
Катя чувствовала себя преданной, раздавленной. Она наплевала на свою гордость, на себя… Приехала к нему, чтобы поговорить… Чтобы попросить прощения… А майор и думать забыл о ней, ища утешение в объятиях другой женщины. Сердце разрывалось на мелкие кусочки. Она задыхалась, все внутри сдавило, лишая возможности сделать вдох.
Трясущимися руками Вознесенская достала телефон и набрала номер своего врача.
– Алла, – дрожащим голосом произнесла Катя. – Когда я могу приехать и сделать аборт?
– Все-таки ты не передумала… – вздохнула доктор. – Мне очень жаль… В этой клинике я не делаю такие вещи. Придется приехать ко мне в больницу. Ты точно уверена?
– ДА! – зло ответила девушка.
– Хорошо, завтра утром заедешь и сдашь все анализы, у меня как раз есть свободное окно. И через три дня буду ждать тебя… – врач до последнего надеялась, что пациентка передумает.
– А быстрее нельзя?
– Нет, Катя, нельзя! Если память мне не изменяет, срок у тебя уже 8-9 недель, поэтому придется делать операцию с анестезией.
– Хорошо, – согласилась Катя. – Через три дня значит....
– Дорогая, я очень тебя прошу, подумай еще раз как следует, – попросила Алла.
Девушка ничего не ответила и положила трубку. В этот момент она не сомневалась в принятом решении. Ей не нужен этот ребенок! И точка.
Приехав домой, Катя заперлась на замок в своей комнате, отказываясь разговаривать с родителями. Они подходили к двери, стучали… Она упорно не хотела их пускать. Даже ее кот, Ронни, подходил и скреб лапой, но безрезультатно – девушка не желала никого видеть.
Оставив попытки попасть внутрь, Борис и Маша по очереди подходили и слушали, доносятся ли из комнаты хоть какие-нибудь звуки. Всхлипы дочери подтверждали, что она жива и ничего с собой не сделала. Сквозь слезы, Катя услышала голос мамы:
– Борис, нам нужно открыть дверь!
– Дай ей побыть одной… – настаивал папа.
– Нет, а вдруг она?..
– Да что ты, Машунь! Катя никогда так не поступит. Просто ей нужно поплакать в одиночестве. Дай ей время.
– Придушить бы этого майора… – зло прошептала мама.
– Кто его знает… Они оба виноваты… Тут поможет только время…
Услышав шаги, родители отпрянули в сторону. Катя открыла и посмотрела на них бешеными глазами.
– Ребенка не будет! – выпалила она. – И не пытайтесь меня отговаривать!! – закричала она, со всей силы захлопнув дверь обратно.
Маша и Борис одновременно вздрогнули и переглянулись.
– Катя передумает, – попытался убедить он супругу. – Точно тебе говорю.
– Когда это было, чтобы она передумала… – грустно вздохнула Маша.
Родители развернулись и ушли, надеясь, что эта буря в их доме скоро закончится. Они не могли ни видеть, ни слышать эту агонию разбитого сердца, но и помочь были не в силах, как бы не старались окружать дочь любовью и поддержкой. Ей нужно прожить это все, а помощником тут может быть только время…
Девушка продолжала кричать и скидывала с полки свои детские игрушки. Потом принялась за книги. Боль, обида, ненависть выплескивались из нее, как лава во время извержения вулкана.
В этот момент ярости ее взгляд остановился в зеркале. Оттуда на нее посмотрело бледное, измученное создание со светящимися в темноте глазами, как у бешеной кошки. Волосы растрепались, губы дрожали… Прищурившись, Катя пристально посмотрела на эту незнакомку, не узнавая в ней себя. Она подошла ближе, пытаясь найти хоть что-то знакомое в этой тени, отдаленно напоминающую ее. Рассвирепев еще больше, она завопила, как дикий зверь, и плюнула на свое отражение в зеркале.
– Хватит!! Хватит!! – прорычала она. – Я – Вознесенская Екатерина Борисовна!! И я запрещаю себе рыдать! Я не страдаю из-за мужчин! Я со всем справлюсь!! Я со всем справлюсь!! Пошел ты к черту, Пастухов! Ты не стоишь того, чтобы так убиваться из-за тебя.
Тяжело задышав, девушка согнулась от очередного рвотного позыва. Сердце больно сдавило, словно оно специально напоминало о том, что нельзя вот так просто выкинуть из него любовь. Оно, как специально, оживляло в памяти воспоминания о том, как хорошо и тепло было рядом с Сашей. Какими нежными были его руки… Как они обнимали ее, даря то долгожданное чувство успокоения и безопасности… Как влюбленные молчали вместе, как смеялись…
Обессилив от неконтролируемого выплеска эмоций, Катя упала на кровать и уснула. В квартире наступила тишина… Мама испугалась и поспешила проверить, все ли в порядке. Увидев дочь спящей, она заботливо укрыла ее одеялом и погладила по голове.
– Милая моя… – прошептала мать, убирая волосы с ее лица. – Бедная моя девочка…
Маша наклонилась и поцеловала ее в лоб, после чего тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Вернувшись в свою спальню, она устало присела на край кровати. Борис вопросительно посмотрел на нее.
– Уснула, – подтвердила супруга. – Боря, как думаешь, Катя окончательно все решила?
– Разве она может в таком состоянии что-то решить? – он нервно задергал своими усами.
– Хорошо, что хоть на работу ходит… В какой-то момент мне показалось, что она готова бросить все…
– Ну нет, дорогая, – улыбнулся Борис. – Катенок любит свою работу. Это единственное, что сдерживает ее от того, чтобы провалиться в пропасть…
– Боря, может, позвонишь Ринату?
– Зачем? – мужчина из-под очков посмотрел на Машу. – Что я ему скажу? Он и сам все видит. Ты не представляешь, как быстро все тайное становится явным… В отделе уже все все знают.
– А если поговорить с Сашей? Я так понимаю, Катя не стала этого делать…
– Я много думал над этим… Все-таки я считаю, что не стоит нам вмешиваться… Пока они сами не научатся договариваться, то мы так и будем постоянно мирить их. В конце концов, что Катя, что Саша – оба взрослые люди.
– Ой, дорогой… Дай бог, чтобы оба нашли в себе силы хотя бы поговорить и все выяснить…
Маша обняла мужа, надеясь получить от него ту уверенность в счастливом будущем дочери, которая была сейчас ей так необходима. Она не спала которую ночь подряд, слыша эти бесконечные всхлипы, шаркающие шаги по коридору. Ее сердце обливалось кровью, видя, как страдает ее любимая девочка. Борис чувствовал все то же самое. А еще он сильно злился на Пастухова. И пока злость жгла его, он не хотел ехать и разговаривать с молодым человеком, боясь не сдержаться и сделать еще хуже.
Через три дня Катя приехала в больницу к назначенному времени. Она сильно волновалась, до конца не понимая, правильно ли поступает. Родители пытались повлиять на ее решение, но этим самым делали только хуже. Вознесенская наотрез отказывалась оставлять ребенка. Мама испробовала все: от слез до гневной речи – ничего не помогло.
Катя дрожащими руками открыла дверь в палату. Мысленно она обрадовалась, что оплатила одноместную. Окинув взглядом помещение, девушка пересилила себя и переступила его порог. Внутри все было пропитано запахом антисептиков и какого-то чистящего средства. От этих ароматов ей стало не по себе. Стены были окрашены в некрасивый бежевый цвет, прямо говоря, что здесь нет домашнего уюта и тепла. За окном, которое выходило во внутренний двор, шел сильный снег.
Пациентку кинуло в холодный пот и ноги налились свинцом. Она замерла и не могла пошевелиться. Еще чуть-чуть – и наступит точка невозврата. Тогда ничего уже нельзя будет изменить… Осторожно дотронувшись до своего живота, Катя задала себе вопрос: «Я действительно смогу убить своего ребенка прямо сейчас?..». Внутренний голос молчал… Только сердце настукивало: «Стой, Катя, стой! Остановись! Не делай этого! Ты пожалеешь!».
Зашла медсестра и принесла ей больничную одежду. Девушка посмотрела на эту бесформенную сорочку и отошла назад. Страх, который опутал ее железными цепями, душил и не давал дышать. Перед ней возник образ Саши. Он смотрел на нее своим любящим взглядом, словно моля о том, чтобы она не совершила непоправимое… «Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!» – девушка так отчетливо еще никогда не слышала его голос в своей голове.
И Катя вдруг осознала, что ей нужно бежать! Бежать прямо сейчас! Она схватила свою сумку и быстрым шагом направилась вон из палаты. На лестнице девушка столкнулась с Аллой.
– Ты куда? – спросила доктор.
– Я… Я… Я не могу, – заикаясь, ответила пациентка, стремительно спускаясь вниз по лестнице.
Врач победно улыбнулась.
– Я и не сомневалась, что ты передумаешь, Катерина, – крикнула она вслед беглянке.
Катя выбежала из здания и бежала до тех пор, пока не покинула территорию больницы. Остановившись у автобусной остановки недалеко от проходной, ее вырвало прямо на землю. Ее трясло и перед глазами все поплыло. Прохожие с непониманием и отвращением смотрели на странную бледную девушку.
Когда тошнота отпустила, Катя присела на лавочку под крышей и попыталась отдышаться. Дрожащими руками она достала телефон и набрала маме.
– Мамочка, забери меня отсюда, пожалуйста!
– Катенок, где ты? – перепугалась Маша.
– Я сейчас пришлю тебе адрес. Пожалуйста, забери меня домой… – застонала дочь.
Мама торопила водителя, как могла, чтобы тот ехал как можно быстрее. Она нашла Катю на той самой остановке, куда она прибежала из больничной палаты. Дочка сидела и никак не могла прийти в себя. Увидев Машу, она бросилась в ее объятия и прошептала:
– Мамочка, я не смогла… Я не смогла сделать это…
– Милая моя, я знала, что так и будет, – женщина крепко прижала свою девочку к груди. – Тебе нужно было просто прийти сюда, в эту больницу и осознать, что ты совершаешь самую страшную ошибку в своей жизни.