Охотница

Глава 25

Катя устало откинулась на спинку стула, а потом потянулась и помассажировала поясницу. От долгого сидения спина затекала и ныла. Ей было не удобно в любой позе, независимо от того, сидела она или стояла. Она положила руку на свой живот, и в этот момент малышка уперлась ножкой, давая будущей маме почувствовать свое прикосновение. Девушка улыбнулась и погладила этот бугорок.

Катя считала дни до своего декретного отпуска. Она устала пытаться скрывать свою беременность от любопытных глаз. Хоть живот был маленький, но наступило лето и его стало очень сложно прятать. Свободная одежда уже не была таким хорошим помощником в этом. Коллеги вопросительно оглядывали ее. Все уже обо всем догадались, но молчали. Самым сложным было прятаться от Пастухова, который, как нарочно, зачастил к ним в отдел. Девушка старалась избегать его. Слава Богу, что он поступал так же.

Один раз они все-таки пересеклись в кабинете Мартынова. Катя зашла забрать папку с делом, которую случайно оставила на его столе. В этот момент дверь открылась, и туда вошел Саша. Девушка резко села на стул, пододвигаясь ближе к столу, чтобы спрятать свой животик.

Майор что-то буркнул себе под нос и ушел, но спустя минуту вернулся и пристально посмотрел на бывшую возлюбленную. Его взгляд не был колючим. В карих глазах читалась тоска и беспокойство.

– Как ты? – спросил он.

– Лучше всех! – чуть ли не со слезами на глазах ответила Катя, но, как могла, старалась сдерживать себя.

Саша еще раз внимательно посмотрел на нее, словно ждал другого ответа. Она сощурила глаза, пытаясь таким образом не расплакаться. Пастухов на секунду замер в дверях и после этого посмотрел на нее уже иначе – жестко и холодно. От его глаз не скрылось то, что Вознесенская хорошо выглядит. Значит , с ее здоровьем все в порядке.

– Хорошо, – пожал он плечами и ушел, больше не проронив ни слова.

Едва за ним закрылась дверь, по щекам девушки потекли слезы. Ей было больно видеть его и слышать его голос. Сердце предательски забилось, пытаясь вырваться из груди и броситься за тем, кого любило и по кому до сих пор страдало. Катя всхлипнула и встала, чтобы покинуть кабинет коллеги. Предварительно проверив, нет ли Пастухова в коридоре, она быстро, насколько могла, вернулась к себе.

Это был их первый разговор с тех пор, как они расстались. Его жесткий взгляд ранил ее. Хотя она ответила ему таким же. Катя вдруг осознала, что Саше теперь нет до нее никакого дела. Его любовь умерла. Только вот она никак не могла забыть его, сколько бы не старалась. А с его ребенком под сердцем это было очень сложно… Утешало только одно – всю свою неразделенную любовь она отдаст дочке.

О, как Катя ждала того момента, когда впервые увидит ее! Беременность проходила нелегко. Девушку до сих пор иногда тошнило, слабость не давала покоя, но, тем не менее, она ни разу не пожалела, что решила оставить малышку. За то временное помешательство ее мучили угрызения совести. Как она могла только думать об аборте?

Катя успокаивала себя, что на ее решение повлияло отчаяние, неуемная ярость и обида на Сашу. Она поддалась им, едва не совершив непоправимое. Теперь она вспоминала те дни, как страшный сон. Она обезумела от горя, сошла с ума. Теперь она мысленно каждый день просила прощения у своей малышки за те события, постоянно говорила, как любит ее и ждет.

Родители тоже ждали появления своей внучки. Порой их чрезмерное беспокойство раздражало Катю. Она даже отключала телефон от бесконечных маминых звонков в течение дня. Маша сама считала дни, когда дочка оставит работу и будет сидеть дома. Хорошо, что хоть ей сократили нагрузку, освободив от дежурств и прочих неприятных и тяжелых моментов.

Следователь исполняла свои обязанности только на бумаге. Полковник Галиев следил за этим очень внимательно. Она уже даже не злилась, понимая, что это была, в том числе, и просьба папы. Катя стала слишком чувствительной и не всегда могла сохранять холодное, профессиональное спокойствие.

Незаметно наступило лето… Июнь пролетел совсем быстро. Катя совершенно случайно узнала, что Саша взял отпуск. Егор, приехавший в отдел в первых числах месяца вскользь обмолвился об этом. Теперь ей стала понятна причина таинственного исчезновения майора. Ради интереса она поинтересовалась, где именно он находится, но Смирнов не знал, поэтому ничего ей конкретного не ответил.

Пастухов же все это время просидел в своей квартире, лишь изредка выходя в магазин. Впервые в жизни он столько пил, терзая свою память болезненными воспоминаниями о Кате. Она не давала ему покоя, каждую ночь приходя во сне и воскрешая прекрасные моменты их совместной жизни. Саша полностью погрузился в свою боль, пытаясь прожить ее и забыть. Он оборвал всю связь с внешним миром, не отвечал никому на телефонные звонки, кроме подполковника Валуева и сестры.

Яна старалась почаще навещать брата, искренне сопереживая ему и поддерживая. При каждом разговоре она специально заводила разговор о Кате, упрекая Сашу в его гордыни. Сестра не понимала, зачем он мучает себя, если до сих пор так сильно любит Вознесенскую.

– Ты просто идиот! – повторяла Яна при каждом своем визите. – Упрямый, напыщенный идиот! Давно бы взял себя руки, поехал бы к Кате и извинился!

– И не подумаю! – огрызался Саша. – Теперь она Ванина проблема, не моя!

– Да с чего ты вообще взял, что она с каким-то там Ваней?! – пыталась вразумить его сестра.

– Я видел, как он обнимал ее! Мне эти объятия показались совсем не дружескими! – злился майор.

– Когда кажется, креститься надо! – парировала Яна. – Тогда страдай дальше, если не можешь найти в себе смелости все выяснить, – закончила разговор она и ушла, оставляя брата одного со своей совестью.

В начале июля старший следователь Вознесенская Екатерина Борисовна ушла в декрет. Решив, что будет нехорошо уйти, не попрощавшись, она все-таки сделала небольшое объявление своим коллегам и заказала угощение.

Работа преимущественно в мужском коллективе давала свои плюсы. Никто из мужчин не предавал значения изменениям, которые произошли во внешнем виде старшего следователя. Большинство с недоумением смотрели на нее, не веря в услышанное. Катя отметила, что искренне ее поздравили только несколько коллег, в том числе Алексей Алексеевич. Он давно уже догадался обо всем, но делал вид, что не замечает ничего и не задавал лишних вопросов, как и все остальные. У некоторых девушка заметила немой вопрос в глазах: «Кто же отец ребенка?». За глаза секретарь Вика высказала предположение, что Вознесенская «нагуляла» этого ребенка, поэтому Пастухов ее бросил.

Будущей маме это было только на руку. До Саши теперь в любом случае дойдут эти слухи, поэтому пусть тоже так думает. Катя не собиралась ему ничего говорить. Здесь она была непоколебима. Тем более, что папа купил небольшой домик за городом, и они с мамой планировали забрать дочь и до конца лета жить там. Свежий воздух будет полезен всем. И в дальнейшем проводить с родившейся внучкой время на свежем воздухе – отличное решение.

Это был очень уютный деревянный двухэтажный домик с большой, усаженной зеленью территорией. К дому примыкала веранда, где семья в теплую погоду могла наслаждаться видом на зелень деревьев и клумбы с цветами. Маша посадила очень много цветов, чтобы участок пестрил яркими пятнами. Борис специально выбирал такой вариант, где можно было это сделать.

Уезжая туда, Катя просила об одном – никому не говорить, где именно находится их дача, в том числе Ринату Ниязовичу. Она боялась реакции Пастухова, когда он заметит ее отсутствие в отделе, и того, что он попытается выяснить, не его ли это ребенок.

Новость о том, что старший следователь беременна и ушла в декрет Саше сообщил Егор. Он целый день обрывал коллеге телефон, пока тот наконец не ответил.

– Что тебе надо? – грубо спросил майор, поднимая трубку.

– Вознесенская беременна, – сразу выпалил Смирнов.

– И что? Мне то какое до этого дело? – Сашино сердце больно сдавило.

– Пастухов, ты не понял, она не просто беременна, она ушла в декрет! – выпалил старший лейтенант и нажал на отбой.

Саша резко вскочил с дивана, шокированный этой новостью. Он тяжело задышал, а потом взял себя в руки, чтобы трезво проанализировать услышанное. Сопоставив все факты в голове и прочитав медицинские статьи в Интернете о беременности, майор понял, что только он может быть отцом этого ребенка. Он стал обрывать Кате телефон. Она не отвечала ему, полностью игнорируя все входящие звонки. Пастухов сорвался и поехал к ней домой, но там никого не было. А потом отправился в родительскую квартиру.

В доме на Котельнической набережной, он долго звонил в звонок, стучал в дверь, но ему никто не открывал. После майор догадался узнать у соседей, куда делась семья Вознесенских. Ему через щелочку ответили, что они уехали, и пока не возвращались.

Саша стал снова звонить Вознесенской, ее родителям, но никто из них ему не отвечал. Поэтому он решил поехать к Мартынову, и чуть ли не угрозами заставил его позвонить коллеге. Ему Катя ответила. Он выхватил телефон из рук Алексея Алексеевича и закричал в трубку:

– Катя! Ты ничего не хочешь мне объяснить?!

– Иди к черту, Пастухов! – зло выпалила она и нажала на отбой.

Майор в ярости швырнул телефон на стол и ушел, громко хлопнув дверью. Постояв немного на крыльце, он вернулся в отдел и прямиком направился в кабинет полковника Галиева. Без стука ворвавшись туда, он, тяжело дыша, посмотрел на Рината Ниязовича, который сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

– Майор Пастухов!! – заорал начальник следствия. – Что ты себе позволяешь?! Выйди из моего кабинета и больше никогда без приглашения сюда не заходи!!

– Где Вознесенская? – громко и отчетливо, закипая от ярости спросил Саша.

– О-о-о-о, очухался, значит, герой-любовник! – иронично проговорил полковник. – В декрете она.

– Я это и без вас знаю! Где она сейчас?! – закричал Пастухов.

– Майор!! Возьми себя в руки!! Почему ты позволяешь себе в таком тоне разговаривать со старшим по званию?! – Ринат Ниязович вскочил со стула и стукнул кулаком по столу.

– Где Катя? – повторил оперативник.

– Не знаю я, где она!! Или я должен быть в курсе ее местонахождения?

– Не врите мне, полковник!

– А ну пошел вон, наглец!!!

Ринат Ниязович подошел и силой вытолкал майора из своего кабинета. Если бы тот начал сопротивляться, то он бы не справился с молодым мужчиной, превосходящим его по силе.

Саша зарычал от ярости и со всей силы ударил кулаком об стену, абсолютно не чувствуя боли. Он еще раз попробовал позвонить Кате, но абонент был вне зоны действия сети. Мужчина заорал на весь отдел и, под пристальные взгляды всех присутствующих, пулей вылетел из здания. Сев в свою машину, он резко нажал на газ и тронулся с места.

Майор направился в морг, чтобы поговорить с Мельниковым. Он точно должен знать, где Вознесенская. Влетев туда, как бешеный зверь, он заставил Ваню выйти с ним на улицу, чтобы поговорить.

– Ты совсем обезумел, Пастухов?! – возмутился эксперт.

– Где Катя? – задал Саша тот же вопрос, что и полковнику.

– Да откуда я знаю?! Она мне не докладывает! – огрызнулся Мельников.

– В смысле? Вы разве не вместе? – с недоумением на лице уточнил Пастухов.

– У-у-у-у, Сашка, ты о чем вообще? – засмеялся тот. – Я и Катя? Пф-ф-ф-ф.

– Я видел вас у отдела!

– И что ты там такого видел? Говоришь так, словно застукал нас в одной постели, – смеялся Ваня. – Или дружеское общение у нас запрещено законом?

– То есть вы не вместе?! – у майора глаза чуть не выкатились из орбит от услышанного.

– Ну и придурок ты, Пастухов! – с сарказмом заметил эксперт. – Весь район знает, один ты у нас не ведающий… Да…

– От кого она беременна? – задал Саша самый волнующий его вопрос. – Я знаю, что Катя ушла в декрет, и по моим подсчетам это… – он замолчал, пристально смотря на коллегу.

– А ты, оказывается, умеешь считать… – иронично проговорил Ваня, смотря ему прямо в глаза. – В декрет уходят в семь с половиной месяцев. Вот и подумай хорошенько, чей это ребенок.

– Твою мать! – выругался Пастухов и сел на землю, хватаясь руками за голову.

На улицу вышла женщина и остановилась в нескольких шагах от мужчин.

– Вань, срочно нужна твоя помощь! – позвала она.

– Иду! – ответил ей судмедэесперт. – Вот и живи теперь с этим! Она тебя никогда не простит! – рявкнул напоследок он и ушел, оставляя майора наедине со своими мыслями.

Саша не мог дышать, понимая, какую ошибку он совершил. Он ни секунды не сомневался, что Катя беременна от него. Вспоминая их последнюю близость, срок совпадал. Он злился то на себя, то на нее. Она ведь ничего не сказала! Скрыла от него то, что носит под сердцем ЕГО ребенка.

Майор встал и, пошатываясь, пошел в машину. С ее стороны это было отвратительным поступком, но что еще можно было ожидать от брошенной женщины, которая ненавидела своего бывшего молодого человека. Нет, это он виноват во всем! Нужно срочно найти ее и все исправить! Саше не привыкать преследовать ее и вымаливать прощение. Тем более, что за все это время он так и не смог забыть ту, которую продолжал любить так сильно, что порой казалось, что он умрет от этой любви.

Пастухов так тосковал по Кате… Он перебирал в памяти воспоминания о ней. Ее голос звучал в его голове, ее образ не покидал его. Она продолжала сниться ему, как бы он ни пытался заставить себя не думать о любимой женщине. «Ребенок… Мой ребенок!» – стучало у него в голове. А ведь они виделись, и он ничего не заметил. Вознесенская так хитро все продумала, желая наказать его за эти идиотские принципы, гордыню и трусость.

Саша прекрасно понимал, что она это сделала специально. «Странно, что не сделала аборт!» – подумал он, заводя двигатель. И вдруг он осознал, что если бы не любила, то обязательно бы избавилась от ребенка. Зная ее характер… Он ехал по дороге и абсолютно не понимал, что делать дальше и как побыстрее найти ее…

После разговора с Пастуховым, Ваня позвонил Кате и все ей рассказал. Она так кричала на него… А потом бросила трубку.

– ПРЕДАТЕЛЬ!! Да, чтоб тебя!!! – выпалила девушка, швырнув свой телефон на землю.

– Катенок? – на шум прибежала мама.

Дочь стояла на веранде, сжимая спинку стула так, что костяшки на руках побелели.

– Пастухов все знает! – прорычала она.

– Кать, а ты думала, что у тебя получится вечно скрывать от него? – спросила Маша. – Мы с папой говорили тебе, что он имеет право знать. Ваше расставание было огромной ошибкой, глупостью, недостойным поведением взрослых людей. Теперь-то ты это понимаешь?!

– Нет!! Он не имеет права ни на что!!! Он заслужил страдания!! Ненавижу!! – закричала Катя, выплескивая всю свою злость. – Пропади он пропадом!! НЕНАВИЖУ ЕГО!!

– Не обманывай себя, – ласково сказала мама, подходя и обнимая дочь. – Ты до сих пор любишь его. Ни одна женщина в мире не сможет убить ребенка от любимого мужчины!!! Вам надо поговорить и все выяснить окончательно. Даже если вы больше не будете вместе, Саша ИМЕЕТ право знать о том, что у него будет дочь!

– Нет!! Это только мой ребенок!! МОЙ!! – прокричала Катя, освобождаясь от объятий мамы, и ушла в свою комнату.

Маша посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Она подняла телефон, который стал жертвой гнева ее дочери.

– Хорошо, что хоть не разбила! – вслух сказала она и вытерла его от земли.

Девушка не выходила из своей комнаты до самого вечера. Когда приехал отец, мама ему все рассказала. Он ухмыльнулся, но ничего не ответил. Ему просто было нечего сказать. Все произошло ровно так, как он и думал. Теперь оставалось только ждать, что будет дальше. Эти двое явно еще помотают друг другу нервы…

Борис зашел к Кате и присел в кресло рядом с ее кроватью. Она лежала и вертела в руках маленькие розовые пинетки, которые недавно купила.

– Мне звонил Саша, – рассказал он. – Я не взял трубку.

– Он всем звонил… – отрешенно ответила Катя.

– Катенок, тебе не кажется, что ты поступаешь слишком жестоко по отношению к нему?

– Я НЕ достаточно жестоко поступаю! – огрызнулась она. – Пусть катится на все четыре стороны. За столько месяцев он не нашел в себе смелости нормально поговорить со мной.

– Милая, к тебе разве можно так просто подойти? – пожурил отец. – Одного твоего взгляда достаточно, чтобы убить!

– Папа, хватит уже! Я ему ничего не скажу! Пусть мучается!

– А как же наша малышка? Она имеет право знать своего отца!

– Ей будет достаточно самого лучшего в мире дедушки, – на секунду Катя смягчилась, глядя на Бориса.

– Ох, Катенок… И в кого ты такая упрямая и мстительная… – вздохнул он.

Дочь ничего не ответила. Она отвернулась, чтобы не смотреть папе в глаза. Она боялась, что он разглядит в них ту тень сомнения, которая зародилась в ее сердце. Конечно, она бы хотела, чтобы у ее малышки была полная семья с любящими родителями. Только вот злость и обида на Сашу заглушили голос здравого смысла.

Катя едва не сошла с ума от тех страданий, которые переживала в первые месяцы их расставания. А еще перед глазами периодически вставала женщина, выходящая из его квартиры. Когда она умирала от любви к нему, Пастухов был с другой. Нет, пусть страдает! Пусть теперь его сердце и душу рвет на части!

От этих мыслей ее отвлекли легкие толчки внутри живота. Она улыбнулась и погладила место, где их чувствовала. Папа заметил это и тоже улыбнулся. Он подошел и сел рядом.

– Можно и мне? – спросил он.

– Конечно, – разрешила дочка. – Бусинка моя, поздоровайся с дедушкой.

Борис положил свою большую ладонь на живот и почувствовал пинок.

– Ух, какое бурное приветствие, – засмеялся он. – Боевая девчонка у нас будет! Вся в свою маму!

– Главное, чтобы она не была такой же дурой и поменьше доверяла всяким… – прошептала Катя и из ее глаз выкатились слезы.

Она быстро смахнула их, не давая себе еще больше расплакаться. Девушка встала с кровати и подошла к окну. Открыв его, она вдохнула свежий воздух и закрыла глаза. Промучившись от токсикоза практически до пятого месяца, она стала ценить возможность дышать полной грудью, не содрогаясь от приступов тошноты. А теперь, находясь вдали от городской суеты, она наслаждалась уединением и тишиной. Лишь редкие поездки в город возвращали Катю в привычный ритм.

Что странно, она совсем не скучала по работе. Это все осталось где-то далеко, словно в другой жизни. Ей было совсем не интересно, что происходит вокруг. В мире не было ничего важнее ожидания первой встречи с ее малышкой. Девушка часами могла думать о том, как впервые увидит ее, как назовет. Она перебирала в голове всевозможные варианты женских имен и никак не могла выбрать то, что нравится.

С Сашей они никогда это не обсуждали… Они вообще практически никогда не обсуждали их совместное будущее… Один раз только он сказал, что хотел бы дочку с большими зелеными глазами, как у Кати…

– Фу-у-у-у-ух, – выдохнула девушка, отгоняя от себя эти мысли.

– Ты чего, Катенок? – забеспокоился папа, который продолжал сидеть на кровати и наблюдать за ней.

– Все в порядке, просто я кое о чем подумала… – тихо ответила дочка.

– И о чем же, милая?

– Да, неважно… Сейчас это уже не имеет никакого значения…

Папа подошел и обнял ее.

– Все будет хорошо, – шепнул он ей на ухо.

Катя вспомнила о том, что Саша тоже часто повторял ей эти слова, от чего сердце больно сдавило, а малышка внутри начала ерзать, больно упираясь ножками под ребро. Кажется, что и она протестовала против решения своей мамы…

Саша поехал в отдел и попытался прийти в себя от всего, что узнал сегодня. Просидев несколько часов в кабинете, он решил, что будет каждый вечер приезжать к дому Катиных родителей в надежде узнать хоть что-нибудь. Вдруг они вернутся, и тогда он сможет поговорить с Катей.

– Вот же зараза, – сказал майор вслух.

– Кто зараза? – переспросил Егор, который сидел в кабинете за столом и занимался своими делами.

– Да не ты, – отмахнулся Пастухов. – Прикроешь меня перед Валуевым?

– Ты куда? – удивился коллега.

– Потом, – отмахнулся тот, скрываясь из виду.

Саша выходил из отдела с четким пониманием, куда ему нужно сейчас ехать. Он собирался найти Бориса Георгиевича. Он же должен ездить на работу, а ждать его у здания МИДа было самым верным решением. Если, конечно, он сегодня на работе… Но майору было это не важно. Он был готов сидеть там сутками, только бы встретиться с Катиным отцом.

Пастухов просидел там до позднего вечера – Борис Георгиевич не появлялся. Откуда ему было знать, что Вознесенский должен улететь в командировку, а после чего сразу уйти в отпуск. Устав от ожидания, майор уснул прямо в машине. Проснулся он уже ночью от того, что у него от неудобной позы заболела шея. Он потер глаза и посмотрел на часы, которые показывали три часа. Саша потянулся и оперся руками на руль.

Сегодня его задумка не дала результата, но завтра он приедет снова. Майор был настроен крайне решительно. Ему во что бы то ни стало надо поговорить с Катей. И если для этого придется перевернуть вверх ногами всю Москву – он сделает это.

Саша подумал, что домой уже нет смысла ехать. Вдруг удастся увидеть Бориса Георгиевича утром по пути на работу. Он вышел из машины и прошелся по улице. Ночь была очень теплая и безоблачная. Интересно, о чем сейчас думает Катя?.. Спит ли она или так же, как и он, бродит без сна?.. Думает ли она о нем?..

Пастухов подумал, что как бы было хорошо сейчас обнять ее… Почувствовать, как бьется ее сердце, услышать ее дыхание… Он пытался похоронить в себе все чувства к девушке, не думать о ней, но потерпел полное поражение…

А теперь еще Саша узнал, что Катя беременна. Вот за то, что она молчала, он очень сильно злился. Это была самая подлая месть с ее стороны… И глупая! Разве он смог бы отказаться от своего ребенка? Это же каким идиотом нужно быть?! Хотя, учитывая, как майор себя повел – это самое малое и приличное, что Вознесенская о нем думает.

Он шел дальше по улице, пока его «Фольксваген» совсем не скрылся из виду. По пути ему попалась пара влюбленных. Они сидели на скамейке и то обнимались, то заливались звонким хохотом, который эхом разносился по спящему городу. Где-то вдалеке Саша услышал рев глушителя и визг шин. Он вздрогнул от этого громкого звука, который совсем не вписывался в ту атмосферу, которая царила минуту назад.

Пастухов остановился и посмотрел в небо. Ему стало любопытно, сын у него будет или дочь?.. Он больше хотел дочь… Маленькую такую зеленоглазую разбойницу, с которой можно будет ходить в зоопарк и есть мороженое. Которая будет обнимать его своими маленькими ручками и для кого он станет самым важным человеком в жизни…

Полностью погрузившись в свои мечты, он не заметил, насколько далеко ушел от своей машины. Саша развернулся и пошел обратно. Да, Катя была права, назвав его трусом… Иначе бы давно уже вернул любимую…

Катя не могла уснуть и крутилась с боку на бок. В последнее время она плохо спала. Любая поза казалась неудобной. Живот не давал лечь так, как хотелось. Еще было очень жарко и душно, несмотря на открытое окно. Не выдержав этой пытки, она встала с кровати и решила выйти на веранду. Там должно быть попрохладнее.

Тихо пройдя мимо спальни родителей, чтобы не разбудить их, девушка, придерживая свой живот, осторожно спустилась вниз по лестнице. Ее белый кот спал на диване, раскинув лапы в разные стороны. Видимо, и ему было жарко. Катя открыла дверь и вышла на улицу.

Здесь, за городом, небо было так плотно усыпано звездами, что завораживало своей красотой. Было настолько тихо, что казалось, слышен шелест каждого листочка. Даже сверчки не пели свои ночные серенады. Природа замерла, досыпая сладкие минуты.

Катя присела на небольшой плетеный диванчик. Подложив подушку под поясницу, она облокотилась на спинку и закрыла глаза, устав от бесконечных потоков мыслей в своей голове. Даже сейчас Катя не переставала думать о Саше… Злилась не него… Или все-таки на себя? Этот вопрос не давал ей покоя… Из-за него она не могла спать…