Моя темная нежность
- -
- 100%
- +
Это правда. Я вчера сильно устала и перенервничала, а сегодня всё тело болит, как после тренировки. А сердце не на месте, как и мысли.
– Если тебе трудно там, Аврора, всегда можешь включиться в семейный бизнес. Мы, в том числе, и для вас строили его.
Начинается.
– Спасибо, – отворачиваюсь к окну. – Но ювелирное дело меня не привлекает, пап. Мне нравится другое.
Он кивает.
– И это нормально. Моя задача как родителя – дать тебе образование и показать мир. Вроде я с этим справился.
– Справился на отлично, – улыбаюсь.
– Кирилл зато горит ювелиркой, – мама вставляет пять копеек, от которых воротит. – Так жду вашу свадьбу, дочь, не представляешь.
– А что изменится с этой свадьбой? – приоткрываю окно, вдыхая свежий воздух.
– Ты будешь финансово обеспечена, а бизнес из разряда партнёрского перейдет в семейный, – папа поворачивает руль и мы заезжаем на парковку ресторана.
– И ничего про моё личное счастье.
Папа напрягает плечи, как делает всегда, когда заходит этот разговор.
– Это на первом месте, Аврора. Кирилл хороший парень, надёжный. Я не для того тебя родил и воспитывал, чтобы ты выскочила замуж за дебила-гопника.
Вот как.
– Про финансовое обеспечение странно, папа, не думаешь? У меня есть счёт в банке, квартиру и машину ты подарил. Я сама работаю, – сдерживаю злость. – Неужели этого недостаточно?
– Деньги всегда приходят через мужчину, – мама оборачивается ко мне и во взгляде обычное равнодушие. – Вы поженитесь, ты забеременеешь и будешь спокойно заниматься детьми.
– А Кирилл будет работать и содержать, – папа переключает передачу.
– Я не содержанка!
Папа тяжело вздыхает, смотря в боковые зеркала и паркуясь задом.
– Никто об этом и не говорит. Я купил тебе квартиру и машину как подушку безопасности, дочь. Это твоё, никто никогда претендовать не станет. Но это не значит, что твой муж не должен тебя полностью обеспечивать.
– Я не хочу замуж за Кирилла.
– Посмотри на него с другой стороны, Аврора, – мама отстёгивает ремень безопасности. – Таких разбирают щенками. Он целеустремлённый…
Не слушаю до конца, открываю дверь и вылетаю из машины.
Щеки горят, а в груди давит от несправедливости. Почему они не понимают меня? Почему ставят бизнес выше?
Захожу в ресторан первая и сразу натыкаюсь глазами на Алфёровых. Они сидят в центре зала, ожидая нас. Людей много, сейчас бизнес ланч, но не полная посадка. Официанты бегают, создавая суету.
Следом заходят родители и папа приобнимает меня за талию. Возможно, пытается успокоить, а, возможно, просит вести себя нормально.
– Доченька, дорогая, – мама Кирилла тянет ко мне руки, как только мы подходим к столу. Наклоняюсь к ней и чувствую, как жирная красная помада отпечатывается на моей щеке. – Ты красавица.
– Здравствуйте, – ищу глазами салфетницу на столе. – Спасибо, от вас особенно приятно слышать.
Елена Владимировна морально тяжёлая женщина. Долго не могу рядом с ней находиться. У нее свой магазин женской одежды, с которым никто не конкурирует. Она считает это абсолютным успехом, ведь возит вещи из-за границы. Но на деле, там безвкусные фасоны и космические цены. Можно зайти как в музей, посмотреть один раз и больше не возвращаться. Елена Владимировна считает себя бизнес-леди, которая рвет зубами всё и всех. Возможно, в какой-то степени так и есть, но чаще всего её не воспринимают всерьёз.
– Наконец-то, – Сергей Сергеевич, папа Кирилла, протягивает руку моему отцу. – Долго едешь, Костя.
– Пробки, – отец отвечает на рукопожатие и садится рядом с мамой.
Кирилл здоровается с папой, а потом наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Отворачиваюсь и занимаю место рядом с его мамой. Надо выбирать меньшее из зол.
– Я соскучился, – Кирилл шепчет на ухо. Меня передёргивает, но внешне остаюсь спокойной. Он садится напротив меня и я чувствую облегчение. Пусть смотрит, но не касается.
Официанты принимают заказы, и пока мы ждём еду, родители обсуждают предстоящее открытие магазина в торговом центре. Слушаю фоном, мысли возвращаются во вчерашний день, а точнее вечер.
Почему с Арваем я чувствовала себя комфортно? Мы ведь знакомы пару часов и не общались толком.
Смотрю в пустую тарелку, подперев рукой голову. По спине мурашки, а ладони снова влажные. Поднимаю глаза, Кирилл сверлит меня взглядом. Внешне он красивый мужчина: русые волосы, зелёные глаза, прямой нос и тонкие губы. Он не выглядит как альфа-самец, скорее как интеллигент, но очень богатый.
Перевожу взгляд правее и встречаюсь с черными, гипнотическими глазами.
Арвай сидит за угловым столом, развалившись в кресле. Поднимает белую чашку и подносит к губам. Он смотрит в глаза поверх чашки и я фантомно чувствую его запах, будто он совсем рядом. Губы сами приоткрываются от удивления, но я продолжаю смотреть.
Кирилл оборачивается назад. Его руки лежат на столе, кулаки сразу сжимаются. Он поворачивается ко мне так резко, кажется, я слышу хруст его шеи. Арвай даже не пошевелился, а продолжил смотреть на меня.
– Пойдем, Аврора, надо поговорить.
Глава 5. Аврора
– Вы куда? – папа поднимает голову.
– Дело молодое, Кость, – Сергей Сергеевич улыбаясь, закидывает руку на спинку стула своей жены.
Кирилл встает из-за стола, испепеляя меня недовольным взглядом. Не жду, пока он подаст мне руку, поднимаюсь следом. Если ругани не избежать, ну ладно. Хотя не понимаю, в чем проблема.
Мы выходим на летнюю террасу, несколько столиков заняты под навесом. Лопатки горят от молний, которые бросает в меня Кирилл. Останавливаюсь у ароматной клумбы с лавандой, прикрывая глаза от приятного запаха. Каждый год ресторан украшает террасу цветами и всегда – это лаванда в сочетании с другими красивейшими растениями.
– Потрудись объяснить, Аврора, что за переглядки? – Кирилл встает передо мной. Зрачки расширены от злости, а кисти сжаты в кулаки.
– Тебе показалось.
– Неужели? – усмехается. – Ты ко мне жестока, любимая. Я стараюсь сделать всё, чтобы ты перестала смотреть на меня как кусок говна, но вместо этого, что я получаю?
– Я смотрю на тебя нормально, Кирилл, не преувеличивай свою значимость, – складываю руки на груди. – Я не люблю тебя, в этом все и дело. Давай разорвем помолвку и отпустим друг друга в счастливую жизнь. Тебе также не нужен этот брак, мы никогда не станем семьей.
Он кладет ладонь на мои губы и сильно давит. Чувствую, как зубы больно упираются в верхнюю губу.
– Замолчи, пожалуйста, – шипит. – Ты ни черта не ценишь, но по-другому и не может быть. Родилась с золотой ложкой во рту, ничем не удивишь. Но я попытаюсь еще и еще, пока не поймешь, что лучше меня рядом с тобой никого не будет. Про этого мужика забудь, Аврора. Не вынуждай меня превращаться в одного из мудаков из твоих сраных книжек, ладно?
Оттягиваю его руку от себя и делаю шаг назад.
– Ты запугиваешь меня?
– Нет, – проводит рукой по волосам. – Я пытаюсь объяснить в сотый раз, что никто не отменит нашу свадьбу. Ты – моя, Аврора. Смирись.
– Или что? – глаза мокнут от слез.
– Или я закрою тебя в квартире и будешь выходить только с моего разрешения.
Смотрю на Кирилла, пытаясь осознать сказанное. Он ведь шутит? Не может человек в здравом уме говорить подобные вещи.
– Что с тобой случилось? Ты ведь был нормальным.
Он усмехается, поправляя воротник рубашки.
– Ты случилась, Аврора. Вот, что. Строишь из себя непонятно что, хотя…
– Хотя, что?
– Ничего, – выдыхает. – Веди себя как девушка, у которой есть жених. Прошу тебя. Можешь не любить меня, ладно, переживу это, – отмахивается. – Но уважать заставлю, если сама не понимаешь.
Перевожу взгляд на клумбу, чувствуя покалывание в теле и желание, влепить Кириллу пощечину. Я действительно не понимаю, почему он превратился в чудовище. Или раньше я не замечала, что он такой?
– Родители, ждут. Пойдем, – кивает на дверь в ресторан.
– Я сначала в туалет.
Кирилл молча уходит, а я бегу в уборную. В горле застревают рыдания, зрение плывет из-за слез.
В туалете никого нет, включаю воду в самой крайней раковине. Намыливаю руки и смываю. Потом еще раз. И еще. И еще. Стараюсь смыть невидимую грязь, но чем сильнее оттираю, тем больше ее становится.
– Не надо плакать, – голос Арвая пугает и я почти подпрыгиваю. Не заметила как он вошел и даже не увидела его черную фигуру в огромном зеркале перед собой.
– Я… что ты здесь делаешь?
Он вытаскивает салфетки из диспенсера и протягивает мне. Выключаю воду, не поднимая глаза на мужчину.
– Подслушивал.
Встряхиваю руки в раковину и забираю салфетки.
– Зачем?
– Понимаю, почему он ревнует. Но не понимаю, почему ведет себя как ушлёпок, – заглядывает в лицо. – Вот думаю, что сломать ему в первую очередь, руку, за то что прикасался к тебе так. Или ноги, чтобы больше ходить не смог.
Арвай говорит спокойно, почти воркует. Мне нравится тембр его голоса, но слова ужасные.
– Зачем тебе это все? – вытираю размазанную тушь под глазами. – Не нужно.
– Я приехал, чтобы посмотреть и убедиться в своих догадках, Аврора. И то, что я увидел, ну, – сжимает кулаки. – Мягко говоря, не очень.
Поднимаю взгляд и чувствую головокружение. То ли от стресса, то ли от близости Арвая.
– Какие догадки? Прости, я ничего не понимаю сейчас, мне нужно идти.
– Твоя ошибка, что ты убеждена, что от него нет спасения. Ведь даже родители не слышат тебя и не замечают очевидное.
Голова сейчас лопнет.
– Арвай, пожалуйста, – выбрасываю салфетки в урну. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Извини. И… Мы с тобой в женском туалете наедине, у меня могут быть проблемы, а я не хочу этого.
Мужчина поднимает руку, проводит теплым пальцем по скуле, вытирая слезинку. Смотрит опять не моргая, ведет глазами вслед за своей рукой.
– Знаешь, что может сделать мужчина, когда его женщина плачет? – наклоняется, нюхая мои волосы. – Страшные вещи, Аврора. Не думай, что ты беззащитна и некому заступиться за тебя.
– Твои слова пугают, – сглатываю.
– Пусть боятся те, кому они адресованы. А ты, – прижимается губами к щеке и это место сразу щиплет. – Сокровище моё, нет ни одной причины, чтобы ты боялась.
Сокровище мое?
– Арвай, я…
– Ты, Аврора. Только ты, – делает шаг назад.
Я, наверное, сошла с ума, но хочу сбежать с ним прямо сейчас. Все бросить и скрыться ото всех, чтобы не нашли. Не понимаю, что происходит с родителями и с Кириллом, который с каждым днем становится другим. Я хочу, чтобы меня принимали и перестали исправлять под себя.
– Ничего не бойся, – Арвай уходит из туалета, а я остаюсь одна. В ушах гудит от его голоса, в носу запах его одеколона, а мысли летят вслед за ним.
Бояться я перестаю, позволяя Арваю действовать, что в конечном итоге приведет к обоюдному безумию.
Глава 6. Аврора
Рабочие будни пролетают со скоростью света. Не успеваю опомниться, как день заканчивается и я без сил ползу домой.
Встреча с издательством принесла сотни отметок в соцсетях. Теперь на мою почту ежедневно приходят по двадцать-тридцать писем от авторов с предложениями напечатать их рукописи. Распределяю запросы по жанрам, что-то оставляю себе, а что-то пересылаю коллегам для их редакторского портфеля.
Приятное волнение не только у меня, но и у людей, которые заинтересованы в своей работе. А таких, к сожалению, в нашем издательстве немного. Я и раньше слышала разговоры, что мне лишь бы выпрыгнуть из штанов, чтобы заметили и, поэтому, я постоянно предлагаю улучшения. А сейчас, после этой встречи и публичной похвалы Зарецкого на планёрке, меня едва ли не проклинают.
Дело не в разнице в возрасте между мной и другими редакторами. Некоторые мои коллеги старше родителей и почти возраста бабушки, но они за развитие. Причина в разном отношении к самой работе, издательскому делу и миру в целом. Я ни с кем не спорю и не ругаюсь, но слышать недовольства, неприятно.
– К тебе доставка приехала, – Ильсур заглядывает в кабинет, улыбаясь и «играя» бровями.
– Что там? – снимаю очки, отодвигаясь от монитора.
– Цветы.
Вместо радости чувствую как вокруг шеи наматывается невидимая цепь.
Кирилл уехал в командировку в Якутию вместе с отцами. Эти дни мы изредка перебрасывались сообщениями в мессенджере. Он не писал угрозы или чрезмерные проявления своей странной любви, но я напрягалась от каждого уведомления. Мужчины должны вернуться сегодня-завтра и я морально готовлюсь ко встрече с Кириллом.
С Арваем мы больше не виделись, но я постоянно о нем думаю. И настолько увлекаюсь своими мыслями, что чувствую взгляд в спину постоянно, даже дома.
– Заберёшь у курьера же? – Ильсур кивает в сторону ресепшена.
– Да, сейчас.
Здание издательства большое и просторное. В прошлом году мы проводили экскурсию для школьников и двое потерялись между холлом и туалетами. Это было смешно, потому что хоть и много места, но никаких лабиринтов.
Лиля стоит за стойкой и предлагает курьеру взять наши листовки. Ей всего двадцать один год, но хватка такая, даже Зарецкий иногда побаивается её. Лиля учится на филолога в местном ВУЗе, а параллельно работает в «Лотосе».
– Здравствуйте, – смотрю на курьера. Бедный парень не знает как отвязаться от Лили.
– Здравствуйте, вы Аврора Князева, да?
– Да.
Он отдает мне планшет для подписи и ставит на стойку небольшую корзину с ромашками. Какой летний букет.
– А записка есть? – ставлю подпись и отдаю парню бумагу. – Или вы знаете от кого?
– Не знаю, и записку не видел, – убирает планшет подмышку. – До свидания.
Лиля, улыбаясь, переводит взгляд на меня. Всё-таки впарила несчастному буклеты.
– Красивые и пахнут вкусно, – наклоняется, вдыхая запах цветов.
– Мне тоже нравятся.
Не похоже на Кирилла, он дарит другие букеты. Ромашки – слишком просто для него.
Записку не нахожу и расстраиваюсь. Возможно, это кто-то из авторов. Иногда они отправляют небольшие подарки, когда книга выходит в магазины.
Возвращаюсь в кабинет, держа двумя руками корзину.
– И долго мы будем наблюдать этот ужас? – за спиной писклявый голос Вики.
Поворачиваюсь, вопросительно поднимая брови.
– Из-за тебя куча работы у всех, а ты продолжаешь праздно проводить время, – упирает руки в бока.
Вика раньше была помощником главного редактора, но после череды конфликтов с Петром, он отказался от её помощи. Должность так и пустует, Петя обжёгся и больше не хочет кого-то брать. Николай Валерьевич не настаивает, работа делается, а это главное.
С Викой мы не стали даже хорошими знакомыми с первого дня, как я устроилась. Периодически мне приходится сталкиваться с осуждением, раз я родилась в обеспеченной семье, то все мне должны и всё у меня получается, ведь папа заплатил. Я не уверена, что папа даже помнит название издательства, в котором я работаю.
Наверное, причины у этой зависти весомые и их можно понять. Но если раньше нам удавалось сохранять нейтралитет, то в последние месяцы Вика изводит меня нападками.
– Возможно, это не очевидно, но мы здесь все на работе. И от количества этой работы зависит зарплата и размер портфеля.
– А чего ты переживаешь за зарплату? – сдувает со лба каштановые непослушные волосы. – Неужто папочка разорился?
– С бизнесом папы всё хорошо, не волнуйся.
– Я волнуюсь только за то, что ты тупая выскочка, которая думает, что весь мир перед её ногами. Мы работали спокойно, без аврала. А сейчас даже на обед невозможно уйти!
Неправда. На обед здание закрывают и у нас есть свободный час. Каждый распоряжается временем как хочет.
– Если ты не успела поесть, закажу доставку. Если в этом проблема.
– Мне не нужны твои подачки, – вспыхивает. – Лучше перестань закидывать Зарецкому свои нескончаемые гениальные идеи, от которых блевать тянет.
– Даже интересно, если не перестану, что тогда? – склоняю голову к плечу.
– Увидишь, – Вика проходит мимо, задевая меня плечом. Удерживаю цветы в руках, чуть не выронила.
Не думаю, что Вика злая по своей природе. В прошлом году ее бросил жених за месяц до свадьбы. А ещё она живёт с больной мамой, всё тянет на себе. Собака бывает кусачей, только от жизни собачьей.
Стараюсь не акцентировать внимание на этом разговоре, переключаюсь обратно на работу. У меня слишком много неотвеченных писем, дома тоже посмотрю почту.
Сегодня хочу остаться в своей квартире. У родителей хорошо, но я хочу уединения, которого там невозможно добиться. Разговоры о Кирилле заводятся всё чаще, а мне плохо от этого. Маму утром предупредила, что останусь в городе, так что после работы иду пешком в своё место силы.
Захожу в продуктовый, покупаю в овощном отделе ароматную клубнику. Пока расплачиваюсь, замечаю на торговом центре напротив вывеску «Ярмарка самоцветов только три дня!». О, мне туда точно надо.
Перебегаю дорогу и понимаю, что осталось полчаса до закрытия ярмарки и сегодня последний день их работы. На первом этаже толкучка, женщины меряют украшения, торгуются забрать их за меньшую стоимость. Я протискиваюсь через всех к витрине с жемчугом. Левой рукой держу клубнику и сумку, а правой залезаю в поднос с брошами. Тут и жемчуг, и стекло. Очень похоже на барахолку в Берлине, на которой я была прошлым летом. Из кучи изделий нахожу подвеску в виде попугая. Это точно серебро, думаю, начало сороковых. Переворачиваю попугая в ладони, приглядываясь к клейму.
– Красиво, – шею обдает тепло знакомого мужского бархатного голоса. Замираю, но не от испуга, хотя он стоит слишком близко. Тело пробирает от уязвимости и облегчения, что это он.
– Следишь за мной? – смотрю через плечо, встречаясь взглядом с Арваем.
– Да. Не выдержал.
Глава 7. Аврора
Арвай выглядит по-другому. Синяки под глазами, взгляд не глубокий как раньше, а затравленный и отстраненный. Щеки впали, а руки дрожат сильнее, чем при первой встрече.
– Девушка, присмотрели что-то? – меня окрикивает продавец.
– Нет, спасибо, – кладу попугая обратно.
– Уверены? Приедем сюда только через год.
– Да, – улыбаюсь женщине.
– На выход? – спрашивает Арвай.
Киваю и иду сквозь толпу. Сердце разгоняется из-за присутствия мужчины, слышу стук в ушах и сглатываю. Арвай близко, лопатки жжёт от его взгляда, а во рту пересыхает. Реакция моего тела на него слишком сильная.
– В магазин или ещё куда-то надо? – мы выходим на улицу и я поворачиваюсь к нему лицом.
– Зачем ты здесь?
Арвай убирает руки в задние карманы джинсов. Он одет во всё чёрное, рубашка расстёгнута до середины груди, одна пуговица пропущена. Арвай будто одевался наспех.
– Хочу быть здесь.
Щеки покалывают от смущения, но я делаю вид, что не краснею.
– Ты здоров?
Арвай нервно усмехается, проводя ладонью по взъерошенным волосам.
– Сейчас – да.
– Извини, наверное, это не совсем корректный вопрос. Ты просто…
– Можешь спрашивать что угодно, Аврора. Я не появлялся, потому что перебрал с тренировкой и надо было отлежаться, чтобы отпустило.
– Ты повредил мышцы? – опускаю взгляд на клубнику, которую всё ещё прижимаю к себе.
– Нет. Менталка страдает у меня, – смотрит в сторону. – Всё нормально сейчас.
– Я рада, что ты в порядке.
Вряд ли можно найти стопроцентно ментально здорового человека. Сейчас у многих проблемы, начиная от СДВГ и заканчивая депрессией разного проявления. Это не шутки, никогда не понимала издевательств над морально неустойчивыми людьми. Кирилл однажды сказал, что депрессия только у тех, кто не знает, чем заняться, а это всегда лень. Глупости. Мы тогда в очередной раз поругались и я убедилась, что о чувствительных вещах с ним не поговорить.
– Без машины сегодня, погода хорошая, – Арвай улыбается, но глаза остаются грустными. – Прогуляемся?
– Конечно.
Мне бы вспомнить угрозы Кирилла, ведь глубоко внутри я знаю, что он прав. Нельзя себя так вести, у меня есть жених и мы обручены. Какие у нас отношения – вопрос третий. Но пропасть между мной и Кириллом настолько изматывает, что я поддаюсь на влечение к едва знакомому мужчине.
– Что интересного было за эти дни? – Арвай бросает на меня быстрый взгляд и показывает рукой в сторону сквера. – И не очень интересного.
Я рассказываю о новых авторах и их произведениях, сколько мы получили обратной связи от людей. Так увлекаюсь, что не замечаю как мы сели на лавочку и просто разговаривали. Ни о чем, но обо всём. Я впервые не боялась говорить, что меня беспокоит или что мне важно. Арвай слушал, периодически мотая головой и сводя брови, но улыбался и ему, кажется, было интересно.
– Цветы понравились? – поднимает глаза к небу, погода начала портиться. По прогнозу обещали ливень и грозу.
– Ромашки от тебя приехали?
– Да, – встаёт, протягивая мне ладонь. Вкладываю руку, понимая, что зарываюсь в мимолётных чувствах сильнее, чем могла ожидать от себя.
На языке появляется горечь разочарования к себе. Не понимаю, что происходит. Почему я не говорю «нет» мужчине, зная, что не свободна. И почему он сам продолжает приходить. Это точно плохо закончится, я уже чувствую надвигающийся ураган.
Возможно, Кирилл не из тех, кто будет махать кулаками. Но у него достаточно связей, чтобы уничтожить любого. Ювелирный бизнес – это огромное количество знакомых среди влиятельных людей. У нас дома бывали в гостях мужчины, которых показывают в политических новостях на федеральных каналах. Все они хотят и поддержки, ведь «Князь Алфёров» – это миллионы чистой прибыли. А помимо этого, многие жёны и девушки этих влиятельных мужчин, ходят в наших украшениях. Иногда папа создаёт изделие сам. Ему нравится работать с камнями и для особо важных людей, он вспоминает, что всё-таки ювелир.
– Очень красивые. И летние, – смотрю на наши руки.
– Аврора, – поднимает мою голову за подбородок. – Я знаю, о чем ты думаешь прямо сейчас. Но я уже дал понять свои намерения и увидел твои. Договорные браки – это ужасно, особенно, когда так сильно навязывают его двум совершенно разным людям. Кирилл и отец твой приедут сегодня вечером. Бывший жених должен отпустить тебя, а с остальным я разберусь.
– Мы толком не знакомы и это всё… Ну, не так должно быть.
От слов Арвая у меня слезятся глаза.
– А как ты хочешь? Скажи, я сделаю, – склоняет голову к плечу. – Знакомы мало, согласен, но впереди куча времени.
– Я не знаю, я просто… – замолкаю. – Арвай, ты торопишься, а я не останавливаю это, – забираю руку.
– Ты боишься, сокровище моё, – хрипит. – Но меня бояться не надо.
– Тебя и не боюсь.
– А кого тогда? Отца? Или Кирилла?
Папа разочаруется и расстроится. Он всегда уважительно относился ко мне и маме, ни криков, ни скандалов, ни рукоприкладства. Но от этого брака многое зависит, если не всё. Что папа, что отец Кирилла вложили в бизнес всю свою жизнь, потерять дело из-за разногласий детей – глупо. Я стану не просто девушкой, которая разрушила семью на этапе её создания. Я буду той, кто разрушила семейный бизнес.
И боюсь я, наверное, только себя. Легкомысленность мне не свойственна, но Арвай снимает с меня чужие «слои». И вот я, стою перед ним на дрожащих ногах, в голове туман, на глазах слезы, а в душе непонимание и непринятие ситуации.
– Не отвечай, – целует меня в лоб, задерживаясь губами дольше, чем нужно. Тело снова электризуется, посылая мозгу сигнал СОС, но я лишь сжимаю кулаки и прыгаю в бездну.
Назад дороги нет.
Глава 8. Аврора
Я сижу на подоконнике и смотрю как молнии разрезают тёмное небо, а гром пытается разбить окна. Давно не было такой сильной грозы. Страшно, но очень красиво.
Арвай проводил меня до подъезда, ещё раз поцеловал в лоб на прощание и уехал на такси. Мы ни о чем не договаривались, разошлись так, будто завтра точно увидимся.
Касаюсь пальцами лба, чувствуя покалывание на коже. В этом поцелуе ведь ничего такого, но почему мне всё ещё кажется тепло его губ? С ума сошла.
Пора ложиться спать, почти час ночи, но я не могу успокоить бурю в душе. Всегда нужно трезво оценивать ситуацию и последствия, я это понимаю. Но не представляю, как себе сейчас всё объяснить с позиции логики, а не эмоций.
Арвай мне нравится, я уже не скрываю эту мысль даже от себя. И я нравлюсь ему, мужчина об этом говорил почти прямо. И даже если бы не сказал, по поступкам и так видно, что он заинтересован во мне. Но… очень много но.
С остальным я разберусь.
Он сказал это, но что значит «остальное» и «разберётся»?