Мой кавказский отчим

Глава 5. Аслан

Всю следующую неделю я метался как тигр в клетке. Просил Дауда скидывать отчёт по Софии три раза в день. И чем больше я погружался в ее жизнь, тем больше малышка меня притягивала.

Она была невероятно ориентирована на семью. Я сотню раз пересматривал видео, где она с отцом ходит по продуктовому магазину и приобнимает его за руку. Что-то в этом было такое, что манило. А потом я смотрел, как она играет с племянниками, улыбается им своей скромной улыбкой. У нее на левой щеке нежная ямочка, которую я мечтал потрогать.

Грудь горела. Я чувствовал себя редким подонком, всё-таки социальные роли давили. Но при этом я дико желал ее. Настолько, что боролся со стояком в течение дня, как пацан в пубертате.

Да, Аслан, пора признать, что ты хочешь девушку, которая на полжизни тебя младше. А ещё она дочь женщины, которая носит твоего ребенка под сердцем. Пиздец.

В первые дни я узнал, что София близко дружит с Нарифат – дочерью моего друга. И был удивлен, потому что Ахмад держит дочь практически под замком. Но девочки выходили несколько раз в город вдвоем, с охраной, естественно. Но сам факт. Видимо друг не против их общения. Это тоже цепляет внимание.

Но, конечно, большим удивлением была семья Софии. Дима, родной брат Марины, удочерил девочку в возрасте десяти дней от роду. Марина в документах нигде не фигурирует. На фотографиях в соцсетях Софии, родной матери тоже нет. Но есть кадры с Татьяной, женой Димы. И под этими снимками София пишет, что это мама. Странно. Что тогда случилось? У Марины не спрашиваю, есть ощущение, что она не скажет правду. Но вот София… Уверен, она не будет врать.

Моё ли это дело? Нет.

Хочу ли я знать всё о девочке, вплоть до того, какими прокладками она пользуется? Да.

Я знаю, что болен. Но не хочу лечиться.

Сегодня у Халида день рождения. Расима готовится третий день, во дворе наводит красоту и порядок. Сын, как и всегда, всё игнорирует. Но ждёт Софию. Как и я.

Первым приехал отец, даже в мой дом заходит с охраной. Спускаю это на старческий маразм, поскольку в этих стенах точно безопасно. Здесь мой сын, а его охраняют лучше президента.

– Халид, мой лев, совсем стал взрослый, – отец хлопает сына по спине. Анвар Зелимханович любит внука, но проявляет эти чувства не так, как хотелось бы. Марина однажды сказала, что дед ласковый как бульдозер. Согласен. Но Халид знает, что внимание к нему ненадолго.

– Спасибо за подарок, господин Анвар, – сын забирает пакет и смотрит на меня. Молча спрашивает разрешения, можно ли ему уйти. Киваю. Не хочу его мучить, ещё целый день впереди. Халид уходит к себе, а мне предстоит познакомить Марину с отцом.

– Сынок, где твоя женщина? Неужели отправил её на съёмную квартиру? – чувствую, день будет долгим.

– Сейчас спустится, отец. Токсикоз, нездоровится ей, – и зачем я оправдываюсь?

Марина спускается через несколько минут и я чуть не выплёвываю коньяк. На ней длинное красное платье с вырезом. Настолько глубоким, что заканчивается практически у пупка. Черные стрелки, красная помада. Не моя женщина, шлюха. Отец, видя Марину, усмехается, будто «все и так было понятно».

– Здравствуйте, – Марина наматывает прядь волос на палец и томно улыбается. Что происходит?

– Здравствуй, Марина. Видимо… именно ты носишь моего внука, неожиданно, – отец отпивает коньяк и поверх стакана смотрит на меня с укором. Да, такой внешний вид не подобает, знаю.

Подхожу к Марине, хватаю за локоть и тащу наверх. Не хочу портить сыну праздник, но женщина, кажется, запланировала именно это.

– Аслан, мне больно! Отпусти, – кряхтит.

Толкаю ее в комнату, закрываю дверь и даю лёгкую пощёчину. Марина хватается за лицо, смотрит на меня удивлённо.

– Ты какого черта вырядилась как шлюха?! Ты забыла, кто я? Или забыла, что это не светский вечер, а день рождения моего сына? – мне хочется её прибить, тупая овца.

– Я хотела быть красивой, Аслан! За что ты меня ударил? Из-за ревности? – губы дрожат, но не плачет. Пытается играть? Тварь.

– Из-за какой ревности, Марина? Твой внешний вид потаскухи позорит меня. А я такое не терплю, ты знаешь, – толкаю ее в ванную, наклоняю над раковиной и умываю. Она визжит, весь макияж потёк.

– Ты что сделал?! Ненормальный! – вот, теперь плачет. Искренние эмоции, но мне не жаль. Я вчера просил нормально одеться, но видимо не дошло. Так я объясню ещё раз, чтобы наверняка.

– Приведи себя в порядок и спускайся. Помни, что ты носишь моего ребёнка, а он не должен быть сыном шлюхи. Не позорь меня перед семьёй, иначе придушу.

Моя рубашка промокла на животе. Твою мать. Надо переодеться. Слышу внизу голоса, гости приехали. Быстро меняю рубашку. Настроение подпорчено, конечно. Но сын не должен расстраиваться сегодня.

– Здравствуй, брат, – Шахид протягивает руку.

– Привет, рад тебя видеть, – кладу руку на плечо. Шахид – мой младший родной брат, моя опора. Единственный, кому я доверяю своего сына и свою жизнь.

– Почему отец не в настроении? – тихо спрашивает.

– Марина спустилась в платье шлюхи, видимо хотела произвести впечатление. Но не получилось.

Отец воспитывал нас в строгости и жёсткости. Порой даже в жестокости. Правила поведения на людях мы поняли ещё в детстве. Нельзя позорить семью, тем более такую. За это последует наказание, которое сложно будет вынести. Знаем, проходили.

Я почувствовал Софию ещё до того, как она вошла в дом. Спиной, затылком. Тело снова содрогалось от невидимого электричества. Сердце забилось как после пробежки.

– София! – Халид закричал и побежал во двор. Все знают, что он закрытый ребенок и от него не ждут ярких эмоций. Поэтому реакция на его возглас была объяснимой.

– Это ещё кто? – спрашивает Шахид.

– Дочь Марины, – нервно сглатываю. Сквозь прозрачное стекло двери вижу, как Халид бросается в объятия Софии. Она прижимает его к себе, гладит по волосам, отдает подарок. Сын подпрыгивает и что-то бурно рассказывает.

– А она ничего такая, красотка, – Шахид хрустит шеей и расправляет плечи.

– Моё, – останавливаю его.

Глава 6. Аслан

– Аслан, ты серьёзно? – брат от удивления аж рот открыл.

– Я серьёзен как никогда.

Был бы это кто-то другой, я бы не объяснялся. Но Шахид может знать правду. Осудит меня или нет – вопрос второй.

Смотрю на Софию и пальцы ломит. Хочу прикоснуться. Потрогать волосы, которые волнами развиваются на ветру. Ощутить тепло нежной кожи. Уверен, София бархатная на ощупь.

В отличие от своей матери, малышка прекрасно понимает в какой дом пришла и выглядит соответствующе. На Софии простое персиковое платье, волосы распущены. Она такая… мягкая.

– Что за ангел? – спрашивает отец. Ревность вспыхивает за секунду.

– София, дочь Марины, – отвечает за меня Шахид. Сжимаю зубы, не хочу, чтобы на нее смотрели другие мужчины.

Халид заводит девушку в дом, держит за руку, не отпускает. Она улыбается ему и я хочу, чтобы она улыбнулась мне. Только мне.

– Здравствуйте, – София останавливается перед нами.

– Добро пожаловать, прекрасное дитя, – отец подходит к ней со своей ядовитой улыбкой, – Ты просто красавица.

– Спасибо, – София смущается и опускает взгляд. На щеках лёгкий румянец и мы втроём шумно вдыхаем. Ничто так не заводит, как чистые эмоции и скромность. Мы вдоволь насмотрелись на шлюх и их доступность.

– Меня зовут Анвар Зелимханович, но ты можешь обращаться ко мне на «ты» и по имени.

Что, блядь?

– Я не думаю, что смогу так, – смущается ещё сильнее. Халид с тревогой смотрит на меня, потому что знает, старому ублюдку не перечат. Но отец от этой прямоты и наивности загорается ещё сильнее.

– Ну ничего, привыкнешь со временем, – скалится.

Почему мне хочется ударить родного отца за этот цирк?

– София, это Шахид, мой младший брат, – включаюсь в разговор, пока у отца слюни до пола не потекли.

– Я видела ваши бои, вы прекрасный спортсмен, – улыбается.

Да какого хрена?!

Шахид раздувается как павлин, а меня это бесит. Брат занимается боями с шестнадцати лет. Сначала назло отцу ходил морды бить, потом втянулся. Сейчас у него две спортивные школы для детей и подростков.

– Спасибо, – Шахид сияет своей белоснежной улыбкой, от которой у баб слетают трусы. Но к моему счастью, София не ведётся на это дерьмо. И не пытается понравиться. Не играет в недотрогу, она просто такая, сама по себе. Что еще сильнее меня ломает и ставит на колени.

– Пойдёмте на задний двор, всё уже готово, – приглашаю.

Пока все идут на улицу, я задерживаюсь. Хочу побыть наедине с Софией хотя бы несколько секунд.

– Марина плохо себя чувствует? – София тихо спрашивает.

– Просто долго собирается. Скоро спустится, – смотрю на неё и чувствую как по спине стекает пот.

София кивает, но напрягается. Почему? Боится меня? Правильно, бойся, как мотылек остерегается огня.

Халид не отходит от девушки, старается забрать всё её внимание, что очень бесит отца. Меня тоже, я хочу быть единственным для нее.

– Где твоя женщина, Аслан? Решила, что обычный обед не для неё? – отец садится за стол.

Я бы хотел, чтобы Марина вообще не приходила, потому что зол на неё. И к счастью, София не видела, как я вспылил. Но также, если рядом будет Марина, то пялиться на малышку будет сложнее – в этом плюс.

– Уже идёт, – вижу, что Марина приближается к нам. Оделась в этот раз лучше, но в сравнении с Софией… Не может быть никакого сравнения, неправильно это. Грязно.

– Привет, – Марина здоровается с дочерью первой.

– Привет, – София отвечает без улыбки. Смотрят друг другу в глаза, будто ведут немой напряжённый разговор.

За столом тишина, только звуки приборов. Сын периодически поглядывает на Софию, будто боится, что она в момент исчезнет. Шахид слишком заинтересован стейком, ну, а я… Мне кусок в горло не лезет. Смотрю на нее и не могу насмотреться. Красивая, хрупкая. Такая, что хочу украсть и спрятать.

София отдалённо похожа на мать, есть общие черты, но скорее всего, она больше пошла в отца. Кто он, интересно.

– Марина, почему София носит отчество твоего брата? – отец спрашивает так, будто не надо иметь никакого здравого смысла для этого бестактного вопроса. София медленно переводит взгляд на мать. Марина же чуть не давится салатом.

– Отец, это не подходящий разговор, – заступаюсь. Мне, конечно, тоже очень важно узнать, но не вот так.

– Сын, я спрашиваю не у тебя.

Сжимаю вилку в руках. Начинается. Я прекрасно понимаю зачем он это делает. Хочет показать Марине её место. Выходка с блядским платьем не пройдет безнаказанно. Ни для нее, ни для меня.

Вопрос в другом, откуда он об этом узнал, если полчаса назад спрашивал, кто такая София? Замечаю его телефон на столе, ну понятно. Безопасники успели уже всё пробить.

София молчит и это «накидывает» ей баллы для отца. Мужчина говорит – женщина молчит.

– Потому что он усыновил её и дал своё отчество, – Марина наконец отмирает.

– Отчество даёт отец. Ты знаешь, кто тебе заделал дочь?

– Знаю.

– Ну, и? – отец не унимается.

– Это не та тема, на которую мы с вами будем говорить, Анвар Зелимханович. Сейчас я ношу вашего внука и это единственное, что важно, – Марина встаёт и уходит в дом.

Отец хмыкает и кивает головой.

– Научи свою женщину манерам, Аслан, иначе за такое неуважение она будет наказана. Сейчас ее спасает мой внук в утробе, но это дело времени.

Отец жестокий. И это не пустые слова, а практически обещание, что Марина рано или поздно получит. Я не удивлён ее реакцией, но это неуважение, которое я тоже не могу спустить. Моя женщина должна вести себя нормально.

Если бы София была моей, то… какой бы она была?

И Марина, она ведь уже не моя. Да и не была никогда. Не хочу.

Глава 7. София

Возвращаюсь домой уже вечером. Папа встречает меня у ворот, открывает ставни. Заезжаю под навес.

– Я думал, ты раньше приедешь, – слышу вылезая из машины.

– Я и так рано уехала, заезжала ещё в «Росток», купила кислые мармеладки, которые Сёма просил утром, – обнимаю папу за талию.

– Как всё прошло? – чмокает в лоб.

– Нормально. Халиду очень понравился подарок. Да и в целом семья у них вроде нормальная. По крайней мере, меня встретили адекватно, – заходим домой.

Мама тушит овощи, я хоть и ела, но её рагу невозможно игнорировать. Запах по всему дому.

– А она?

– Мы почти не общались. Мне кажется, ей там не особо рады. Отец Аслана прямо враждебно настроен. Не знаю, может они в ссоре.

Аслан… Мужчина, который не выходит у меня из головы. Это ужасно неправильно и даже мерзко. Но его горящий взгляд сложно было не заметить. Меня будто током и холодом одновременно продрало. И сам он такой…

– Дочь, пришла уже? – мамочка появляется в дверях. Волосы собраны крабиком, поверх зелёного домашнего платья завязан жёлтый фартук в мелкие цветочки.

– Да, пахнет прекрасно, можно уже кушать? – целую в щеку.

– Достань банку огурцов из кладовки и будем садиться, – улыбается.

Поднимаюсь в свою комнату на втором этаже. Дома тепло, но мне будто бы холодно. И это ощущение наступило, как только я уехала оттуда. Переодеваюсь в теплый домашний костюм, мурашки сразу бегут по телу.

– Сёма, пойдем ужинать, – заглядываю в комнату брата. Он строит корабль из Лего, очень увлекается вот такими мелкими штуками.

– Красиво получилось? – показывает.

– Очень! Это кропотливая работа, ты молодец, – хвалю.

В столовой мама уже накрыла стол: тушёные овощи, жареная курица с картошкой и соленья. Всё по-простому, но это самая вкусная еда для нас.

– Софа, мы с матерью хотим в следующем месяце поехать в санаторий в Анапу, колено моё полечить. Ты не против? – папа разливает заварку по кружкам.

– Конечно, нет. Тебе давно уже пора заняться ногами. Мы справимся с Сёмой, – достаю из холодильника вишневое варенье. – Там, наверное, на двадцать один день путёвки будут?

– Да, тогда будем брать билеты. Ярик с вами останется скорее всего.

– Думаешь, я не справлюсь одна?

Папа вздыхает. Я уже давно взрослая и самостоятельная, но он будто бы игнорирует этот момент и носится со мной, как с ребёнком. Иногда его забота умиляет, но когда дело касается вот таких моментов – ехать лечиться или нет, это вызывает у меня вопросы.

– Справишься, дочь. Но ты девочка и я не хочу на тебя взваливать все дела. Это и за Семёном следить, и за животными, и готовить себе, – папа смотрит с тоской.

– Я это всё и так делаю, если ты забыл. И, кажется, нареканий никаких не было.

– Ты права, не было. Извини, просто я переживаю.

– Всё в порядке. Но я тоже за тебя переживаю. А ты не бережешь себя, да и лечиться особо не хочешь, – отпиваю горячий чай.

Сейчас весна и дел на огороде мало. Самый разгар работы начнется месяца через полтора, как раз они успеют приехать. Но даже если и задержатся, братья всегда здесь. Но папе важно всё контролировать, а мама не всегда может его убедить.

У нас сезонная работа. Как пройдет лето, так и будем жить зиму. Но, тьфу-тьфу, никогда никаких проблем нет. В феврале начинаем сажать первую рассаду, потом всё переносим в балаганы. Затем собираем урожай и продаем на рынке. В сезон родители ездят каждый день на рынок, а также несколько раз в неделю приезжают домой оптовики. Нужно всё собрать, разложить по ящикам, отнести в машину.

Я люблю собирать урожай, для меня это прямо медитация. Конечно, потом спину не разогнешь, но что поделать. На папе и братьях вся физическая работа, папа ещё документами занимается. А я почти всегда на готовке и уборке. Нет, это мне не в тягость. Я правда люблю заниматься домашними делами. И я это делаю не за «спасибо», а за зарплату. Когда мне исполнилось восемнадцать, я хотела пойти работать, чтобы свои деньги уже иметь, и не просить у папы. Но родители были категорически против и папа предложил мне работать дома, заниматься тем же, что и всегда, но за свою зарплату. Конечно, я согласилась.

Летом у нас живут рабочие, которые приезжают на заработки. Помогают с огородом и стройкой. Для них папа построил отдельный маленький дом в один этаж, никто никого не стесняет. Готовка и уборка в этом доме всегда на мне. Последние три года приезжают одни и те же мужчины, можно сказать, что мы уже как родственники.

Девочки из универа всегда странно на меня смотрели из-за того, что у меня такая работа. Мол, есть «приличные места», но что в моем деле неприличного, я так и не поняла. Только Нарифат, моя самая близкая подруга, никогда не осуждала, а наоборот поддерживала. Она тоже выросла в большой семье, где все друг друга любят. Её родители – прекрасные люди, мы все очень хорошо общаемся. И Нари единственная, кто разделяет со мной трепетное отношение к семье и общему делу. Знаю, что не у всех такие родители, поэтому, я не обижаюсь.

Долго ворочаюсь перед сном. Прокручиваю уходящий день. Я вижу Марину четвёртый раз в жизни. Не могу называть её мамой, потому что она таковой не является. И не понимаю, почему она сейчас так настаивает на общении? Раньше же было плевать.

Но это отходит на второй план, потому что Аслан так или иначе всплывает перед глазами. Высокий красивый мужчина. И борода ему к лицу. Наверное, у него много поклонниц. И ты теперь одна из них. Но, думаю, что таких мужчин в целом невозможно не заметить. Он слишком выделяется на фоне других. Даже в сравнении со своим отцом и братом, Аслан будто более хищный.

Фу, Софа, нельзя думать в таком ключе о чужом мужчине. Во-первых, он практически муж моей биологической матери. Во-вторых, он намного старше. В-третьих, ... почему он тогда так смотрел на меня? Будто бы есть во мне интерес…

Да нет, бред. Где он и где я. О какой заинтересованности может быть речь, я всё придумала. Да, это точно.

Глава 8. София

– Захвати джем из кладовки, отвези Нарифат, – мама провожает меня к двери.

– Взяла, и малиновое варенье тоже, она любит.

– Привет передавай, – поправляет капюшон на моей толстовке.

– Конечно, вернусь домой, как обычно, – целую маму в щеку и выхожу на улицу.

Нарифат приболела и я хочу отвезти ей немного вкусняшек, порадовать. Три года назад она сильно болела ковидом и сейчас любая простуда сразу к ней цепляется. Иммунитет до сих пор не может восстановиться нормально. Поэтому подруга осень и весну то с насморком, то с больным горлом, то с бронхитом.

Сажусь в теплую машину, немного потряхивает от перемены температуры. На улице сегодня мерзко, холодно, дождливо и пасмурно.

Доезжаю до особняка подруги за сорок минут. Они живут при выезде из города, если попасть в час пик, то можно ехать часами. Меня сразу пропускают охранники, здороваются и не спрашивают ничего лишнего. Помогают припарковаться, относят пакеты в дом. Всегда чувствую себя неуютно от этого. Дядя Ахмад большой бизнесмен и тут всё очень дорогое, богатое и изысканное. И иногда мне кажется, что я тут как белое пятно. Но мне всегда здесь рады и это искренне.

– Софа, дорогая, – дядя Ахмад встречает меня на первом этаже, – Здравствуй. Как ты?

– Здравствуйте, всё хорошо. Привезла Нари джем и варенье, – достаю из пакета банки, – Как у вас дела?

– Вижу вас и сразу всё становится хорошо. Нарифат у себя, ингаляцию очередную делает, – мужчина целует меня в лоб и выходит из дома.

Мы дружим с Нари со второго класса и можно сказать, стали сёстрами. Дядя Ахмад довольно консервативный человек. Очень чтит свои традиции, и всегда воспитывал Нари и ее братьев в строгости. Конечно, у подруги в некоторыхвопросах были послабления, потому что она девочка. Но всё равно, было много ограничений и запретов.

Например, Нарифат не могла и не может общаться с некоторыми девочками, потому что её отец против. Но он никогда не препятствовал нашей дружбе, возможно, потому что мы прямо с детства и начали общаться. Выросли на его глазах, поэтому и считает меня своей дочерью. И часто говорит: «Софа, ты дочь этого дома».

Поднимаюсь на второй этаж по широкой белой лестнице. Комната Нари в самом конце коридора. Стучу, приоткрываю. Подруга сидит на диване и дышит в ингалятор.

– Привет, болявочка, – прохожу.

– Привет, ещё две минуты, – показывает рукой на таймер в телефоне.

Ставлю пакет на письменный стол, прохожу в ванную. Всё блестит и сияет. Здесь всегда такой яркий свет, что каждый раз я морщусь от резкости. Белоснежная ванная комната, с золотыми вставками везде, где это возможно. Мою руки и возвращаюсь.

– Как самочувствие? – сажусь в кресло.

– Голова раскалывается, нос забит. После ингаляции обычно легче, но утром не помогло, – убирает ингалятор на тумбочку рядом с кроватью. – Рассказывай, – подгибает ноги.

– Всё прошло хорошо. С Мариной почти не разговаривали. Ей там не особо рады. Отец Аслана прямо за столом спросил, кто мой родной отец.

– Серьезно? – Нари округляет глаза.

– Да. Было неприятно, конечно. Но я промолчала.

– Да уж, воспитание. А Марина что?

– Сказала, что это не его дело, грубо говоря. И встала из-за стола. Я ещё немного времени побыла у них и уехала.

Халид чудесный ребёнок. Видно, что ему сильно не хватает мягкости и тактильного контакта. Матери у него нет, а отец, наверное, не может дать столько.