Семейное несчастье
- -
- 100%
- +
Я побежала от домика к особняку и спряталась за деревом. Из машины вышел высокий парень лет семнадцати, открыл багажник, вытащил оттуда какие-то ящики и пошел в дом, не закрыв машину. Этого я и ждала. Еще от Клавки знаю, что здесь машины почти никто не запирает, потому что все свои.
Я быстро прокралась к машине, еле-еле влезла на заднее сиденье (высоко же) и легла так, чтобы снаружи меня никто не увидел. Минут через десять этот Градов вышел из дома и, что-то насвистывая, подошел к машине. Послышался звук закрывающегося багажника, и я даже дышать перестала. Парень открыл водительскую дверь, плюхнулся на сиденье и замер, принюхиваясь. Обернуться он не успел, потому что я приставила к его шее «помаду» и велела.
– Тихо!
– Чего это? – Хмыкнул он.
– Это электрошокер. Если я нажму на кнопку, то тебе будет очень больно, – предупредила.
Парень снова хмыкнул и закрыл дверь.
– И чего тебе от меня надо? – Спросил он так, словно это он диктовал мне условия.
– Отвези меня отсюда в ближайший город, и я тебя не трону, – пообещала, озираясь по сторонам.
– Ладно, – пожал он плечами.
Он плавно вывел машину за ворота и неспеша поехал по улицам Мая. Я терпеливо ждала, хотя рука уже через пять минут затекла так электрошокер держать. Неудобно. Парень послушно держал курс в сторону выезда из города и… через некоторое время мы подъехали к КПП.
– Скажешь, что везешь меня в Березкино по приказу Хозяина. Понял? – Пригрозила я, онемевшей рукой прижав шокер плотнее к его коже.
– Понял, – кивнул тот.
Мужчина в форме заглянул в машину.
– Куда? – Спросил он, кивая на меня.
– Эта ненормальная взяла меня в заложники и требует, чтобы я ее из Мая увез, – совершенно серьезно ответил парень, а я совершенно неожиданно для себя нажала на кнопочку, пустив разряд. Но вместо того, чтобы вырубиться, этот Градов обернулся, выхватил у меня помаду и выбросил из машины. – С ума сошла? А если бы и по тебе попало? – Нахмурился он.
– Сейчас Полкан подойдет, – усмехнулся военный, покачав головой.
Я попыталась открыть дверь, чтобы сбежать, но та почему-то не открылась. Мамочки, меня сейчас убивать будут!
Павлов появился у машины меньше, чем через минуту, глянул на меня так, что я меня волосы на загривке дыбом встали, подобрал выброшенную парнем «помаду» и сел на переднее сиденье.
– Вези к заводу. Разбираться будем. – Только и сказал он, скрипнув зубами.
У завода мы оказались слишком быстро. Я даже морально подготовиться не успела.
– Идем, – меня выдернули из машины и, прихватив за локоток железной хваткой, потащили на экзекуцию.
Инквизиторы, блин!
– Что? Опять? – Хозяин едва не испепелил меня взглядом, когда Павлов втащил меня в его кабинет. Вера была здесь же и, кажется, совершенно не удивилась.
– Пыталась сбежать, заставив Градова с помощью электрошокера вывезти ее из города. – На стол легла самая главная улика.
– Градова? – Вот теперь удивилась даже Вера, глянув на парня, появившегося в дверях.
– Мне нужно уехать! – Встряла я, понимая, что сейчас на меня начнут кричать и конструктивного разговора не получится. А я уже в отчаянии!
– Так, всем спасибо. – Вера поднялась на ноги, убрав какие-то бумаги, которые просматривала. – Мы тут сами разберемся. – Мужики согласно изобразили полупоклоны и удалились, оставив меня на съедение родственникам. – Зачем тебе так срочно нужно уехать? – Сестра бросила на мужа предупреждающий взгляд.
Я же поняла, что отвертеться не получиться.
– Мне нужны мои таблетки. Каверин их почему-то не положил в мой чемодан, когда отправлял вещи, – пришлось пояснить мне.
– Какие таблетки? – Уточнила сестра.
– Это сильный транквилизатор, – вздохнула я. – У меня бывали сильнейшие приступы паники, переходящие в затяжную истерику. После чего я теряла сознание… на несколько дней. Эти препараты сдерживают мою нервную систему от таких выплесков. – Скороговоркой проговорила я, не поднимая головы.
– Название и частота приема, – потребовал Хозяин.
Я назвала название препарата и получила удивленный возглас от Веры.
– Но это же…! Как давно ты его принимаешь? – Взвилась она.
– Три года, – созналась через силу.
– То есть у тебя сильнейшее привыкание и…, – она начала загибать пальцы, – у тебя уже завтра начнется сильнейшая ломка, если ты не примешь их снова. Черт! Почему ты не сказала ничего? И дед молчал все это время!
– Дедушка ничего не знает, – тут же вскинула я голову. – Даже Клавка была не в курсе. Знал только дядя Тарас.
– Я с ним еще поговорю, – мрачно пообещала Вера. – Черт! Тебя же под капельницу надо! У тебя скоро начнется реакция отмены!
– Ее надо туда, откуда она не сбежит за этими своими таблетками, – не согласился Хозяин, поднявшийся из-за стола. – Сейчас мы едем в санаторий к Алиске. Пусть возьмет анализы и назначит лечение. А потом отвезем ее в горы.
– Умирать? – Ужаснулась я.
Вера одарила меня непередаваемым взглядом.
– Жить! У нас домик в горах, но тебе оттуда сбежать будет крайне сложно. – Сложила она руки на груди.
Вот тебе и сестра называется. Где я, а где горы? Я же городской житель, совершенно не приспособленный к такому экстремальному времяпрепровождению.
Глава 4
Леонид
Я короткими перебежками передвигался по территории, обнюхивая обстановку. Пару раз едва не попался охране, когда порыв ветра менялся. Но потом…
– Не спать на посту! – Рявкнул, зайдя со спины одному из охранников, патрулирующих территорию новой лечебницы в Березкино.
После того, как Марту Мироновну похитили прямо отсюда, вся округа тщательно охранялась, а все прибывающие дотошно проверялись на предмет злого умысла. Поэтому по просьбе Лохматова я проверял весь поселок на предмет незваных гостей, а лечебницу особенно часто и не менее двух раз в сутки.
– Ой, Леонид Львович, я не сплю! – Просипел настороженный голос.
– Еще раз смогу подкрасться незаметно, пойдешь в теплицах перегной разносить, – предупредил.
Парень быстро-быстро закивал головой. Обычно я таких снимаю с первого раза, но очередь подежурить возле больничного корпуса меньше не становится. У нас в поселке слишком мало женщин, а в санатории их работает много. И каждый надеется учуять свою. Я же тоже сюда не просто так каждый день прихожу.
– Клыков! – Рявкнул голос Фомы.
Я обернулся. Круглый и мелкий Карапетов катился ко мне. Ну вот, снова по ушам будет ездить.
– Чего? – Я засунул руки в карманы и принялся изображать праздность в самых вольных ее проявлениях.
– Ты чего здесь делаешь? Кричишь еще, – он промокнул пот со лба платочком. Я склонил голову набок. И дала же генетика сбой в организме этого оборотня. Во всем Березкино лишним весом страдал только он. И это при том, что Фома при всей своей внешней неказистости сумел добиться достаточно высокого положения в нашей иерархии. – Девочек в лечебнице напугал.
– Я здесь проверяю патрули, – объяснять что-то еще мне совсем не хотелось.
У нас каждый оборотень мечтает найти ту самую, на которую отзовется все существо, но такое счастье находит далеко не всех. Мне вот чуть более полугода назад примерещились отголоски запаха той самой, но я так никого и не нашел. Вот и хожу сюда, надеюсь.
– Ты третий раз за день их проверяешь. Темнеет уже, а ты все еще тут, – запальчиво высказался Карапетов.
– Работа у меня такая, – хмыкнул я. – А сам-то ты что здесь делаешь?
Все мы знали, зачем оборотни сюда ходят, но все всегда отделывались благочестивыми мотивами. Особенно все стало плохо, когда четверо оборотней нашли себе своих женщин именно здесь. Березкино так всколыхнула эта новость, что страждущие потекли к лечебнице рекой. Вдруг повезет!
– Я…, – Фома чуть растерялся, – я приходил уточнить насчет школьной медсестры. Хозяин же говорил, что нужно выделить, а до сих пор никого нет.
– Ясно, – хмыкнул я. – Пойду еще раз обход сделаю и домой.
– Подожди, – Карапетов нахмурился, – ты с Лохматовым сегодня говорил?
– Нет, – не понял я вопроса.
– Он вчера Клавдию привез, а сегодня просил тебя зайти, но у тебя телефон не отвечал. Ты бы сегодня к нему зашел, – Фома вновь потянулся за платочком.
– Зайду, – передернул я плечами.
Блин, я вчера вечером в лес уходил и телефон оставил в более теплой куртке. Погода в Березкино позволяла оборотням всю зиму ходить в легкой ветровке, но в лесу, поднимавшемуся в горы, было куда холоднее.
Решив, что парни и так достаточно напуганы мной, я сразу отправился к Лохматову, занимавшему своим присутствием что-то вроде административного центра села. Мы между собой одноэтажный деревянный дом, выкрашенный зеленой краской, называли сельсоветом. А что? Деревня же…
Дом тот стоял аккурат посреди поселка, чтобы всем было удобно. Даже машину брать не нужно, чтобы дойти.
– Привет, – я открыл дверь и вошел в теплое помещение. Два оборотня и одна оборотница обернулись. Я кивнул Клавке и двум работникам теплиц. – Клим, звал?
– Звал. Так, вы свободны…
Я замер, услышав раскатистое рычание. Не понял? Кто это? Все почему-то посмотрели на меня.
– Лёнь, – Клава попятилась, когда поняла, что я смотрю на нее в упор.
– Все брысь! – Рявкнул Лохматов.
Мужики вымелись, а Клавка так и сталась у стены. Я же до сих пор не понял, почему у меня из груди рвется рычание. Что случилось-то?
– Клава, выйди, – велел Клим, медленно приближаясь ко мне.
Девушка протиснулась мимо меня и пулей вылетела на улицу.
– Я не виноват, – растерянно пробормотал я.
– Так, а теперь вспомни, что предшествовало рычанию? – Клим был уже в двух метрах от меня.
Ну, я зашел, поздоровался, вдохнул побольше воздуха, чтобы спросить Лохматова, звал ли он меня…
– Запах, – понял я и глаза налились кровью. – На Клавке ее запах! И… на тебе!
Я бросился на Лохматова прежде, чем успел хоть как-то подавить инстинкты. Одно дело, когда запах твоей женщины на девушке. Совсем другое на мужике, таком же оборотне, как и ты!
Клим отбросил меня в стену так, что бревна затрещали. Я ушиб спину, но боль помогла мне очухаться и взять себя в руки. Черт!
– Извини, – буркнул, поднимаясь.
– Не ты первый, не ты последний. Значит, на Клавке… Плохо! Надеюсь, что ты и знать не захочешь, на кого среагировал, – Лохматов покачал головой.
– Почему это? – Не понял я, подавляя вспышку агрессии.
– Потому что это…
Договорить он не успел, так как в сельсовет ввалился ржущий Градов и с порога заявил:
– Ребят, со мной такая фигня приключилась сегодня. Сестра Веры Родионовны меня попыталась в заложники взять…
– Р-р-ры!
– Стой! – Рявкнул Лохматов, но было уже поздно.
Я бросился на Градова, пахнущего МОЕЙ женщиной. Клим оттащил меня от него за шкирку и вновь отбросил к стене. Я приложился плечом и упал на пол. Так, сейчас приду в себя и надо нормально поговорить, а то так и не узнаю, куда идти и что делать.
– Может быть, меня нужно пока связать? – Предложил Лохматову.
У противоположной стены сидел Градов с разбитой губой, которая заживала на глазах, и фингалом под глазом.
– Если это то, о чем я думаю, то связывать тебя бесполезно. – Парень, кряхтя, поднялся с пола. – Нужно позвонить Хозяину и все рассказать.
– Он ему шею открутит и все проблемы сразу решатся, – Клим покачал головой. – А она большая проблема… Но ты прав, сообщить нужно. – Он взял телефон, набрал номер и коротко отчитался о моем поведении…, – мы смеем предполагать, что это Вероника Родионовна виновата. Когда можно будет проверить? Так точно! Ждем! – Он отбросил телефон и невесело посмотрел на нас. – Хозяин приедет в течение часа. Один. Говорил же, что проблемы будут. Так что ты там про заложников говорил?
Градов криво усмехнулся и поведал нам интересную историю про то, как одна отчаянная девушка решила сбежать из Мая. Потом напомнил про то, как эта самая девушка угнала летом машину и разбила ее. Да уж, эта Вероника ничем не напоминает скучных тургеневских барышень.
– Клыков, ну ты и вляпался, – покачал головой Клим. – Не баба, а исчадие. Она даже гнева Хозяина не испугалась.
– Значит, и меня не испугается, – решил я искать плюсы во всем.
Внутри меня стало подниматься воодушевление. Каждый оборотень мечтает о чем-то таком, и шанс этот очень редок, но у меня получилось обнаружить ту самую. Теперь главное, чтобы Николай Николаевич согласился на данный мезальянс, потому что по нашей внутренней иерархии все родственники (в том числе и не кровные) Хозяина в любом случае будут стоять выше нас по положению. Но в случае отказа меня можно будет только ликвидировать. Все внутри меня будет рваться к ней.
Хозяин прибыл даже раньше, чем мы ожидали. Вошел, окинул нас взглядом (я все еще сидел на полу, пытаясь сдерживать эмоции) и протянул мне пакет.
– Она? – Коротко спросил, когда я вынул какую-то кофточку и обнюхал ее.
– Она, – сила Хозяина давила достаточно для того, чтобы я держал себя под контролем.
– Не вовремя, – покачал он головой, глянув на Лохматова, отступившего в сторону. – Алиса сделала анализы, там все плохо. Вероника долгое время сидела на препарате, подавляющем нервную систему. В овощ не превратилась, но у нее на все странные реакции. Мы с Верой отвезли ее в домик в горах. Сначала я хотел отправить к ней Клавдию для присмотра, но оборотница даже не заметила приема этого препарата, так что я этот вариант отмел. Так что присматривать за ней будешь ты, – Хозяин посмотрел на меня. Внутри меня начала подниматься волна горячей благодарности. – Но! Никаких машин. Разобьет и сама убьется. Присмотр круглосуточный. Отвечаешь за нее не только головой, но и всем остальным туловищем. Если с ней что-то случится, то моя жена сама тебя с горы спустит. Провизии у нее там где-то на неделю. Через несколько дней Вера попытается принести туда домового, но если не получится, то ее полное обеспечение на тебе. Жить в горах предстоит не менее полутора месяцев, пока эта гадость не выведется из организма. Сразу говорю, ей будет плохо. И тебе тоже. – Добавил он, протянув мне бумагу со списком необходимых лекарств, и сумку с этими самыми лекарствами.
Я поднялся на ноги.
– Я соберусь через час и пешком уйду через перевал. К утру буду у домика. – Прикинул я, как срезать путь.
– Рацию возьми. Если что-то нужно будет срочно, то сообщи. – Распорядился Хозяин, кивнул Лохматову с Градовым и покинул помещение.
Мужики переглянулись.
– Поздравляю! – Кисло сказал Клим.
– Такую женщину не каждый день встретишь, – с издевкой согласился Градов.
Я закинул сумку на плечо.
– Завидуйте молча, блохастые, – сказал с пренебрежением и вышел на улицу. Нужно торопиться, пока мне снова крышу не снесло.
Глава 5
Вероника
– Здесь природный холодильник, для него энергия не требуется. А тут плита. Камин здесь для красоты, дом обогревается термальными водами. Но если захочется живого огня, то можно развести…, – Вера, рассказывая мне все это, постоянно косилась на часы.
– Разберусь, – махнула я рукой. – Иди уже.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – Нахмурилась она.
– Я себя чувствую замечательно, – проворчала недовольно. – Иди уже.
Вера шагнула к двери, но снова остановилась.
– Завтра придет человек, чтобы ты тут одна не сидела. Через несколько дней постараюсь добыть тебе домового, – кивнула она мне и все же удалилась.
Вот теперь мне стало уже не настолько замечательно, потому что боюсь я этих их домовых. Это же призраки какие-то. Посмотрела на дверь, вздохнула и принялась расстегивать шубу, в которой уже запарилась. В доме было очень тепло, хотя на улице стоял мороз и уже стемнело. Тут же стало одиноко и страшно. Привычные ощущения…
Я посмотрела на свой перевязанный локоть. Нужно будет убрать бинт. Это Алиса мне перевязала после того, как юноша по имени Максим принес ей результаты моих анализов. Точнее, сначала в меня влили литр какой-то очищающей жидкости, потом перевязали место прокола вены иглой, заставили выпить горький настой, от которого я и заснула в машине по дороге сюда. Проснулась уже тогда, когда Вера несла меня на руках. За спиной у нее была сумка, куда она собрала мне самые необходимые вещи. И шли мы по лесной тропинке, уходящей в горы. Периодически ее пересекали другие тропинки, вытоптанные в снегу. Интересно, кто тут ходит?
Когда я совсем проснулась, то попыталась слезть с рук, но сестра мне ответила, что тут недалеко осталось идти и с рук меня спускать отказалась. И стоило мне сказать о том, что ей тяжело, Вера тут же одной рукой сломала сосенку, в мое бедро толщиной. Страшно мне стало именно тогда, потому что я поняла, что Вера такой же мутант, как и все в этой местности. И мама тоже, наверное… Ужас!
Раздевшись, я отправилась осматривать домик. Небольшой. Здесь были лишь две комнатки, кухня и уборная. А ванны или душа даже в помине не было. Как же мыться? Зато на кухне имелась вся бытовая техника (и ни одного провода. Как она работает-то без электричества?), продукты в коробе под окном (оттуда действительно веяло холодом) и даже стационарный компьютер, стоящий в углу одной из комнат. Уверена, что без выхода в интернет, потому что неоткуда ему здесь взяться. На потолке были привинчены фонарики с синеватым светом. И снова ни одного провода. Ради интереса выглянула на улицу, через окно, потому что впечатленная новыми способностями сестры, я даже разглядеть толком ничего там не смогла. Вокруг дома между толстыми соснами и елями тоже были поставлены фонари, которые давали достаточно яркий свет. И тропинка к дому вела одна…
Я тут же отмела мысли о побеге. Сверни я куда-то не туда в лесу, да еще и в горах – всё! Поминай, как звали! Я села в кресло в одной из комнат, подтянула колени к груди и принялась думать, пока есть такая возможность.
Не то, чтобы я раньше не пыталась слезть с этого препарата. Пыталась. Еще как! Но ничего хорошего не выходило. Сдавалась уже на четвертый день в тихой истерике и ненависти к себе. Я слабая. Даже от каких-то таблеток не смогла отказаться…
Алиса сказала, что капельница немного очистила организм. Но самый главный вопрос сейчас в другом: на сколько меня хватит? Вера говорила что-то о лекарствах, но ведь не они главное, а моя сила воли и способность выдержать это все. Снова.
Выдержать смерть бабушки, отъезд мамы и сестры, нападки отца и болезни деда. И свою зависимость от таблеток тоже. Алиса сказала, что без каких-то травок сердце может не выдержать. Слишком долго я травила свой организм.
Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент просто вырубилась в этом же кресле. К утру, конечно же, у меня все тело затекло. Я практически наощупь переползла на кровать и закуталась в одеяло, так как меня стало немного знобить, и снова отключилась.
Проснулась я от какого-то фатального несоответствия в текущей действительности. Сначала сама не поняла, чего вскочила в такую рань. Тихо охнула от боли в шее и посмотрела в сторону окна. На улице уже было светло и… За окном отчетливо слышался какой-то шорох. Нет, даже не шорох, а скрежет. Так бывает, когда дворник лопатой снег сгребает. Но здесь же не может быть дворников. Я же в лесу на какой-то неизвестной мне горе.
– Скр-р-р! – Вновь пропело на улице, доказывая мне, что я все же окончательно свихнулась. Или это галлюцинации на фоне отмены препарата? – Тук, тук, скр-р-р!
А если это медведь? Пришел и давай стены домика когтями драть. Хотя, медведи же зимой должны спать. Или я про них чего-то не знаю?
После очередного глухого стука, я не выдержала. Раскуклилась из одеяла и подошла к двери. На улице вдруг все стихло. Подозрительно это все.
Решив, что хуже мне уже не будет, я распахнула дверь (открывавшуюся вовнутрь) и… нос к носу столкнулась с каким-то мужиком. От неожиданности я открыла рот, чтобы заорать дурниной, но мужик меня опередил.
– Вероника Родионовна, проснулись уже? – Вполне доброжелательно спросил он.
– А? – Вырвалось у меня вместо крика.
– Я решил вас не будить, только рассвело, думал вам отоспаться надо. – Я только сейчас заметила в его руках лопату.
– Эмм…, – содержательная из меня сегодня собеседница.
– Вы разрешите мне войти в дом? – Он аккуратно отставил лопату в сторону и уставился на меня немигающим взглядом.
«Утром Верка обещала мне соглядатая», – пронеслось у меня в мозгу.
– Да, конечно, проходите, – отмерла я, отступив от двери.
Блин, как дура себя веду. Уверена, что его послали присматривать за умалишенной в наркотической ломке, так что надеюсь, что иллюзий на счет моей адекватности он не питает.
Мужик вошел в дом и… занял собой все свободное пространство небольшой прихожей. На улице он не казался таким ширококостным. Я принялась рассматривать этого страдальца, которого за какие-то грехи сослали сюда ко мне. Достаточно высокий, коренастый, волосы торчком… Такое ощущение, что они растут во все стороны по периметру головы и пряди выглядят острыми, как иголки. Щетина, покрывающая щеки и подбородок тоже выглядела колючей. Он мне вообще ежика напомнил. Ага, высокого коренастого ежа. И глаза большие, чуть вытянутые к вискам. Светло-карие. Нос банальной приплюснутой картошкой, рот большой (лягушачий), усмехающийся. Губы при этом достаточно тонкие. Странный какой-то.
Я только через пять минут поняла, что молча пялюсь на вошедшего мужика, а он даже не рискует пошевелиться все это время. Знатно их тут Верка запугала.
– Я…, эмм…, проходите, – смущенно засуетилась я и скрылась на кухне.
Зачем меня понесло на кухню, где я умею пользоваться разве что чайником? Кстати, чай мне сейчас не помешал бы…
За моей спиной послышался шорох. Пришлось убрать от себя чайник (где искать для него воду я понятия не имела) и обернуться. Мужчина стоял в метре от меня и странно на меня смотрел. Теперь мне стало совсем не по себе.
– Меня Леонид зовут. Клыков. Можно, просто Лёня, – представился он и протянул мне руку.
– Просто Вероника, – пожала я плечами, подав свою для рукопожатия.
К моему удивлению, этот Лёня склонился и прижался губами к тыльной части моей ладони, после чего, как мне показалось, обнюхал мою конечность. Руку я поспешно забрала. И чего он там нюхал? Ой, я же со вчерашнего дня не мытая. Мне бы в душ, наверное, сходить. Вот только есть сильно хочется.
К счастью, мой желудок решил, что он куда приоритетнее немытого тела, и громко заурчал, выдав меня с потрохами.
– Вы голодная, – в глазах мужика промелькнула такая тревога, что мне стало совсем не по себе. Верка детей местных жителей в заложники взяла что ли? – Пять минут, и я все приготовлю.
Он тут же открыл холодильник под окном и принялся выгружать оттуда продукты. Так, судя по всему, готовить он умеет. Это радует, с голоду мы здесь не помрем. Нет, я тоже умею, но не очень хорошо. Точнее, очень плохо. Я, видимо, в маму пошла в этом плане.
Решив не мешать своему неожиданному кормильцу, я отправилась в уборную. Нужно хотя бы лицо умыть, а там раковина есть. В ящике под раковиной нашлась запакованная зубная щетка и какая-то травяная паста, больше похожая на помесь зубного порошка с кремом для рук. Взглянув на себя в зеркало, ужаснулась. Волосы растрепались, и я больше была похожа на кикимору болотную, чем на саму себя. Не люблю себя такой. Все-таки я считаю, что женщина должна быть ухоженной.
Блин, и почему Вера не послала ко мне какую-нибудь женщину? В этом глухом месте никаких процедур и косметического ухода нет и не будет, так что через неделю я буду совсем страшной. Женщина бы пережила это, а вот мужик будет страдать от такого несовершенства. Блин, а ведь здесь еще и душа нет и в помине. Что же делать теперь?
На кухню я вернулась в расстроенных чувствах. Вообще я заметила, что меня сегодня бросает из крайности в крайность. То туплю и замираю на месте, то расстраиваюсь, то начинаю копаться в себе. Не люблю себя такую. Но пока было терпимо, я обошлась без слез и паники. Пока не понимаю, почему. Может быть, еще не так много времени прошло? Или вчерашняя капельница помогла?
Я резко остановилась на пороге кухни. Запах здесь стоял просто обалденный. Леонид суетился у стола, расставляя на нем посуду.
– И это завтрак? – Удивилась я, увидев на тарелках гору бутербродов с овощами и мясом.
– Ну, да, – кивнул мужчина, остановившись. – Вы же хотите есть, – пожал он плечами.
– Но не столько же, – округлила я глаза.
Леонид нахмурился.
– Почему?
Он действительно не понимает? Я же толстая, а если буду много есть, то стану еще толще.
– Мне нельзя, – насупилась.
– Почему?
Леонид действительно не понимал, судя по его растерянному виду. Даже Сережа, который почти всегда меня поддерживал, говорил, что мне не мешало бы сбросить несколько килограммов, а этот стоит, не понимает, еще и заставляет меня от этого нервничать.