Тонкая душевная организация
- -
- 100%
- +
Кажется, Глеб Степанович сделал те же выводы, потому что в следующую секунду отец был взят за грудки и прижат к стене так, что ноги в воздухе болтались.
– Дина, ищи сына. Карина Дмитриевна, соберите вещи. Вы здесь точно не останетесь. – Распорядился он приказным тоном.
– Она никуда не пойдет. Эта тварь мне всю жизнь испоганила… – Заверещал было отец, но, получив звонкую оплеуху от того, кто был сильнее, замолчал.
К моему удивлению, мама подчинилась. А ведь я ее давно уговаривала отца бросить. Она тяжело поднялась с пола и похромала в сторону спальни.
– Мам, Митька где? – Бросилась я к ней.
– В ванной закрыться успел. – Ломающимся голосом сказала она.
Кажется, мама была в какой-то прострации. Ладно. Сейчас главное – это увезти ее из этого дурдома. А врачей и в более безопасное место можно вызвать.
– Мить. Мить, открой. Это мама. – Я негромко постучала в дверь ванной комнаты. Побоялась еще сильнее сына напугать.
– Мама. – Дверь тут же распахнулась и Митька влетел в мои объятия. – Мам, я так испугался. Дедушка так кричал… Но я не плакал. Честно.
Глаза сына были напуганными и ребенка колотило крупной дрожью.
– Ты у меня молодец. Ты у меня самый храбрый. – Улыбнулась. – Собирайся. Сейчас мы заберем бабушку и поедем домой.
– С бабушкой? Ура! – Быстро переключился он и побежал одеваться.
– Я готова. – Тут уже мама появилась на пороге спальни с дорожной сумкой в руках.
– Да как ты смеешь уходить от меня, зараза? Да я тебя на помойке нашел. Кому ты нужна без меня…! – Развращался отец в гостиной, затем последовала еще одна звонкая оплеуха.
– Себе нужна. – Негромко ответила мама в возникшей тишине. – И дочери. Жаль только, что я столько времени потратила на тирана и садиста. Нужно было еще с Диной от тебя уходить.
– Спускайтесь к машине. – Распорядился Глеб, все так же припирая моего родителя к стене. – Мы тут немного побеседуем, и я к вам присоединюсь.
– Идем. – Я взяла за руку Митьку и приобняла маму за плечи. – Ты как? – Спросила уже в лифте.
– Жить буду. – Печально усмехнулась она. – Он в этот раз только начал. Пару синяков оставил. Поболит и перестанет. Просто… я так больше не могу. – Она подавила вырвавшийся всхлип. – Не могу. Думала, что если любить, то все можно вытерпеть. Оказалось, что не все.
Я прижала ее к себе сильнее.
– Все правильно, мам. И… мы справимся. – Пообещала ей.
Глеб вышел из подъезда через пару минут после нас. Костяшки правого кулака у него были сбиты. Так что даже спрашивать ничего не понадобилось. Все и так было ясно.
Отца совсем жалко не было. Даже то, что он в своей жизни когда-то делал кому-то что-то хорошее, никак не компенсировало того, что он сделал с мамой. Про себя мне тоже думать не хотелось. Психика-то с детства неадекватная. Но я всегда понимала, что так нельзя. Нельзя истязать свою семью. Нельзя измываться над тем, кто слабее.
Митька уснул в машине еще до того, как мы доехали до дома. Видимо, стресс сказался. Мама все время молчала и беззвучно плакала. Привыкла уже.
До квартиры моего сына донес уже Глеб. Ребенок просто отказался просыпаться.
– Мы до полночи с ним снежинки для елки вырезали. – Мама наконец-то утерла слезы.
– Пусть тогда отдыхает. А мы с тобой пока чай попьем. – Я повернулась к Глебу. – Ты тоже проходи.
– Нет. – Покачал он головой. – Мне в Усадьбу нужно ехать.
Я кивнула и повела маму на кухню, чтобы отпаивать ее горячим чаем. Ей сейчас это просто необходимо. Я тут же вспомнила, как часто Маринка меня этим чаем поила в моменты больших потрясений и приговаривала, что чай – лекарство от всех бед. Это ее мама научила.
Чай мы пили в тишине. Мама потихоньку приходила в себя, хотя я прекрасно понимала, что ей еще многое предстоит переосмыслит. Моя задача сейчас – сделать все, чтобы она чувствовала себя как можно лучше.
Потом мы раскладывали мамины вещи по комнате, в которой раньше останавливалась Янка. Сейчас бы ее сюда ночевать никто не отпустил. Баранов у нее все-таки деспот. Думаю, что Маринка не будет против, если мама поживет с нами в этой квартире.
Еще через час проснулся Митька и, обрадовавшись, что бабуля никуда не делась, привлек ее к нарезанию новой порции снежинок, взамен оставленных там, куда мы не были намерены возвращаться.
Я же, проинспектировав холодильник, поняла, что нужно идти за продуктами, иначе придется голодать. Заглянула в комнату сына. Ага, сидят, снежинки размножают. О чем-то тихо переговариваются. Ну и отлично. Пока они заняты, я и сбегаю за продуктами.
Быстренько нацепила пуховичок, на ноги натянула ботинки, на голову шапку с помпоном. Я теперь больше стала похожа на оборванку-студентку, нежели на солидную даму, которой выглядела вчера. Почему-то хихикнула от этой мысли.
Магазин находился буквально через дорогу. Три минуты ходьбы, это если уж совсем медленно ходить, перелезая через наметенные сугробы. Метель уже почти прошла, а вот дворников на горизонте пока не было.
В магазине стряхнула с себя налипший снег и огляделась. Отлично, народу мало. Взяла тележку и быстрым шагом пошла по рядам. Мясо, овощи, фрукты. Полуфабрикатов немного на случай необъявленной голодной войны. Завернула в небольшой закуток, где лежали коробки с елочными украшениями. В нерешительности остановилась, пытаясь придумать, что из этого всего взять. Рука потянулась к гирлянде, про которую я ранее забыла.
– Помочь. – Раздался знакомый голос над ухом. Я так резко развернулась, что потеряла равновесие и принялась заваливаться на блестящие коробочки. – Куда?
Слава успел подхватить меня прежде, чем я нанесла непоправимый урон магазину, разбив все игрушки.
– Что ты тут делаешь? – С возмущением спросила, вцепившись в его руку, так как мое положение все еще было весьма шатким.
– Тебя ждал. В кафе рядом. Оттуда очень хорошо просматривается подъезд твоего дома. – Пожал он плечами и все же поставил меня ровно. Вот только руки убрать почему-то забыл.
– И… давно ты там сидел? – Занервничала я.
– Час. – Радостно сообщил он. – Может, чуть больше.
Меня тут же попустило. Значит, Митьку он не видел. Мне неимоверно повезло.
– И зачем ты меня ждал? – Спросила я уже куда добродушнее.
– Мне показалось, что вчера мы не все выяснили. – Он аккуратно оттеснил меня от тележки и принялся складывать туда игрушки. Все подряд.
Мне только и оставалось, что недоуменно следить за его действиями.
– И что мы не выяснили? – Спросила, постаравшись привести мысли в порядок. Но они разбегались во все стороны, как тараканы во время ядерного взрыва.
– Всё. – Славик осмотрел нагруженную с горкой тележку и покатил ее дальше по проходу. Остановился у фигуры метрового деда мороза. – Например, мне нужен номер твоего телефона. Мой указан здесь. – Он повернулся ко мне лицом, вытащил из кармана визитку и запихал мне ее в карман.
А мне вдруг стало не по себе. Одно дело, когда он меня вчера при полном параде и накрашенную видел, и совсем другое, когда вот такую растрепанную и в ненарядной одежде. Как он меня вообще узнал в таком виде?
– Эмм, – растерялась я еще больше. – Ладно. Записывай. – И продиктовала ему свой номер телефона, решив, что это абсолютно безопасно. Наоборот, пусть лучше звонит, чем будет вот так караулить в неожиданных местах.
– Отлично. – Слава убрал телефон в карман. – Теперь следующий вопрос. – В тележку полетело копченое мясо. – Ты сегодня вечером свободна?
– Нет. – Покачала я головой. Похоже, что тележку у меня отобрали и придется идти за другой и снова набирать продукты.
– А завтра? – Он остановился и повернулся ко мне лицом.
– И завтра. Я вообще всегда не свободна. – Сообщила ему чистейшую правду.
Слава криво усмехнулся.
– Что ж, придется спрашивать тебя об этом каждый день. Мало ли когда у тебя освободится время. – Пожал он плечами и направился к кассе. – Возможно, ты даже меня пригласишь к себе в гости. Или сама ко мне придешь.
– Слав, – я возмущенно посмотрела на его спину. – А когда ты из города уедешь?
– Я решил здесь задержаться. – Беспечно ответил Кожевин, вгоняя меня в беспросветную тоску. – На полгода, как минимум. Так, когда ты ко мне придешь?
– Я не собираюсь идти к тебе. – Поджала губы.
– Отлично. Тогда идем к тебе. – Радостно сообщил он.
А я вдруг с удивлением осознала, что Слава стоит уже с пакетами в руках. Он сам расплатился на кассе, все сложил в пакеты, пока мы спорили и теперь ждал, когда я это все осознаю.
А я с содроганием поняла, что в квартиру его никак пускать нельзя. Там Митька. И мама в стрессовом состоянии. А еще было осознание того, что я дура и меня только что виртуозно обвели вокруг пальца.
Глава 5
Славик ловко форсировал сугробы, пока я медленно плелась за ним, стараясь придумать способ, чтобы не пустить его в квартиру. По всему выходило, что его легче убить, чем не пустить туда, куда он задумал попасть.
– Я сама все донесу. – Попыталась сделать еще одну попытку.
– Нет. Пакеты тяжелые, и ты никогда больше не будешь их таскать. – Пригрозил он со свойственной ему самоуверенностью.
– Они тяжелые, потому что ты… – Начала было я объяснять, а потом махнула рукой. Толку-то от моего возмущения. – Дальше лестничной клетки я тебя не пущу. – Выдохнула устало.
– Согласен. С твоим мужиком я пока не готов знакомиться. Через пару дней, думаю самое время будет. – Прикинул он.
А у меня брови в шапке потерялись. С кем он там знакомиться собрался? С мужиком?
– С чего ты решил, что с тобой кто-то будет знакомиться? – Не поняла я.
Он даже оглянулся, чтобы мне свою ласковую усмешку продемонстрировать.
– Ты думаешь, что я кого-то буду спрашивать? – Фыркнул он и пошагал дальше.
Мне оставалось только головой качать и быстрее перебирать ногами. Вот как с ним разговаривать? До меня вдруг только что дошло то, что если бы я много лет назад не исчезла из его жизни, то никаким другим способом не смогла бы избавиться от его давящего внимания.
– Какая квартира? – Вывел меня из глубокой задумчивости голос Славы.
Я с удивлением огляделась. Когда мы успели в подъезд зайти и добраться до лестничной площадки? Так, пора прекращать эти выпадения из реальности.
– Двадцать третья. Поставь пакеты и иди. – Я стояла на месте и терпеливо ждала, когда он подчинится.
Кожевин, не переставая улыбаться, поставил пакеты на бетонный пол, шагнул ко мне, наклонился и… звонко чмокнул в щеку. Пока я отходила от шока, он, насвистывая что-то веселенькое, удалился из поля моего зрения.
Я еще с минуту постояла на месте, ожидая подвоха. Но нет, Слава не появился. Так и не поняв, чего сейчас ждала и на что надеялась, я открыла дверь квартиры, подняла тяжеленные пакеты, занесла их и заперлась на два замка. Мало ли что еще сегодня произойдет. Что-то у меня после появления Кожевина жизнь очень уж насыщенной стала.
Мама выглянула из Митькиной комнаты и с тревогой в голосе спросила.
– Ты одна? – Причем в ее голосе слышалось неподдельное удивление.
– Конечно одна. – Пожала я плечами и принялась снимать верхнюю одежду. – Почему я должна быть с кем-то? – Спокойно спросила, давя свои панические настроения.
На самом деле я была удивлена, что мой голос даже не дрогнул. Многолетняя практика сказывалась, видимо.
– Я боялась, что отец может тебя подкараулить. – Выдохнула она и нервно потерла лоб. – Господи, что я наделала…
– Ты поступила правильно, мам. – Покачала я головой и вновь схватилась за пакеты. – Давно от него нужно было уйти. – Продолжила мысль уже из кухни.
Мама заглянула на кухню.
– Тебе чем-то помочь? – Она как будто только сейчас заметила покупки.
– Нет. Я справлюсь. Ты лучше Митьку займи чем-нибудь. – Выдавила я из себя улыбку.
– Конечно. – Кивнула она и тихо покинула кухню.
Я же села на табурет и уронила голову на руки. Маму было жалко. И себя жалко. И… всех жалко. Маринке что ли позвонить? Нет, она ко мне сюда десант Хомяковых пришлет сразу. А оно мне надо? Ни разу. А потому нужно разобрать покупки, будь они не ладны, и приниматься за готовку. После этого все же нарядить елку и порадовать Митьку. Сын же ждет.
Но стоило мне подняться на ноги и заняться разбором продуктов, как в кармане зазвонил телефон. Я с испугу чуть обратно не присела. Осторожно вынула аппарат и посмотрела на дисплей. Фух, Евгений звонит.
– Да. – Сразу согласилась со всем.
– Дина, у тебя все хорошо. – В голосе начальника слышалось беспокойство.
– Все… в порядке. – Неуверенно ответила я, не зная, как охарактеризовать все происходящее в моей жизни на данный момент. Цензурных слов на этот счет не находилось, а нецензурные я использовать не спешила.
– Ясно. – Женя выдохнул. – Тут Кожевин твой снова приходил…
– Он не мой. – Возмутилась я. – Он свой собственный.
– Я бы так не сказал. – Проворчал мужчина. – Так вот, Вячеслав очень тобой интересуется. Даже к Кристине с разговором приходил. Если бы я персонал не предупредил насчет разговоров о тебе, он бы узнал много нового.
– И зачем ты мне об этом рассказываешь? – Мне стало совсем не по себе.
– Затем, что если ты не хочешь видеть этого парня рядом с собой, то самое время начать действовать. Любого есть, чем прижать. Кожевин не исключение. А тебе бы исчезнуть на несколько…
– Не могу я исчезнуть сейчас. – Куда я маму дену? А к чужим людям она не поедет. Даже к Маринке.
– Как знаешь. – В голосе Жени послышалось раздражение. – Я тебя предупредил. И если нужна будет помощь, то ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать.
– Спасибо, Жень. Но я постараюсь справиться сама. – Ответила, чувствуя неловкость.
Я знаю, что нравлюсь ему. Евгений даже говорил мне об этом сам и знаки внимания оказывал. А я отказывала, испытывая все ту же неловкость. Да и за Кристину обидно было. Сколько лет она с ним работает, а он слепой как будто.
Еще с минуту порефлексировала и все же принялась за продукты. С удивлением обнаружила в пакете пять килограмм мяса, хотя брала всего один. И овощи свежие, которые сейчас, в несезон, стоят весьма недешево. И когда успел-то?
Выложив все продукты на стол, пришлось печально признать, что Кожевин – упертый баран. И он совершенно не обращает внимания ни на какое мое сопротивление. А самое страшное, что на дне одного из пакетов, среди новогодних игрушек, я обнаружила бархатный вытянутый футляр. Такой, в который ювелирные украшения обычно складывают.
Все еще не веря своим глазам, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и открыла футляр. На черной подложке красиво блестела витая цепочка, на конце которой находилась подвеска в виде крохотного детского ботиночка.
У меня в глазах потемнело так, что пришлось за столешницу схватиться. Откуда он знает про Митьку? Кто ему сказал? Меня даже в социальных сетях нигде нет на всякий случай…
Телефон пискнул на столе, привлекая к себе мое внимание. Заторможенно взяла его в руки и прищурилась, пытаясь разобрать буквы, появившиеся перед глазами. Оказалось, что у меня слезы побежали. Я и не заметила. Быстро-быстро поморгала, сгоняя слезы с ресниц.
«Для пояснения: цепочка для будущей матери моих детей. Прости, забыл вложить пояснительную записку». – Значилось в сообщении.
У меня тут же отлегло от сердца. Слава про Митьку не знает. Просто таким образом решил место застолбить рядом со мной. Господи, очень надеюсь, что ему это все быстро надоест и он про сына вообще не узнает.
Готовила я в некоторой прострации и едва не напортачила с ужином. Очень уж меня этот подарок из колеи выбил. Разве так кто-то за понравившейся женщиной ухаживает?
Я вдруг вспомнила, как Кожевин в ледяную воду прыгнул, только чтобы на меня впечатление произвести. Не просто так, конечно. По пути еще собаку спас, хозяин которой в панике бегал по берегу. Но Слава в этом был весь.
Когда мы наряжали елку, меня уже отпустило. Я радовалась, как ребенок, вместе с сыном. Даже мама улыбнулась пару раз, что для нее сегодня было подвигом. Уже позже, уложив Митьку, я сидела на кухне с кружкой чая.
Мама тихо прошла на кухню и села напротив.
– Дочь, что с тобой происходит? – Вдруг спросила она, твердо глядя мне в глаза.
Я опустила взгляд и уставилась на чай, остывавший в кружке.
– Не знаю, мам. – Призналась честно. – Славик вернулся в город.
Мама непонимающе смотрела на меня.
– Какой Славик? – Не поняла она.
А я вдруг только что сообразила, что мама про него даже не знает. То есть, только отец знал о том, что меня ищет Кожевин. Мама его в глаза не видела.
– Отец Митьки. – Выдохнула я и улеглась на стол головой. Так выдохлась за эти два дня. Никаких нервов не осталось.
– Кто-о? – Вдруг вопросила мама прорезавшимся голосом.
– Димкин отец. – Невнятно пробурчала я, все еще плавая в своих мыслях.
– А он есть? – Все еще не верила мама. – Вот прямо на самом деле?
– Есть. – Согласилась я. – Только про Митьку ничего не знает.
Мама немного помолчала. Потом отобрала у меня кружку и хлебнула хорошую порцию остывшего чая.
– То есть, у моего внука есть отец, но про сына он не знает. – Вынесла мама вердикт.
– Да. – Согласилась я.
– Он тебя бил? Угрожал? Принуждал к чему-либо? – Родительница строго на меня смотрела.
– Нет. Что ты! Он хороший. – Я остервенело помотала головой.
Мама еще немного помолчала.
– Тогда, почему ты ему не расскажешь про сына? – Вдруг возмущенно спросила она.
– Потому что он сейчас богат и известен. Зачем ему такие проблемы? – Развела я руками.
Женщина, меня родившая, скривилась.
– Я думала, что ты умнее. Предоставь этому мужчине решать, что для него лучше. – Посоветовала она.
– Как ты? – Не согласилась я.
Мама вздохнула.
– Как я не надо. Но твой отец всегда знал, что у него есть дочь. Его выбор, что ему она была не особо нужна. – Пожала мама плечами. – И жена не нужна. Но знать о сыне отец Митьки обязан. – Мама печально улыбнулась и вышла из кухни.
А я еще несколько минут сидела и переваривала ее слова. Решила, что одна не справлюсь, поэтому с утра поеду в Усадьбу. Мне срочно нужно пообщаться с Маринкой без лишних глаз и ушей.
Ночь снова прошла в раздумьях. Я вновь не выспалась. Наверное, снова придется садиться на соответствующие препараты, чтобы просто поспать. А так не хочется…
На улице было еще темно, когда я решительно встала с кровати. Раз не могу уснуть, значит в четыре утра буду… рисовать. Я, конечно, скульптор, но рисовать-то нас учили в первую очередь. Художку никто не отменял. Пропорции, оттенки, нюансы наш курс знал на зубок.
Давным-давно оштукатуренная стена в моей комнате ждала непосредственного вмешательства в свое унылое белое существование. На ней и буду рисовать. Порылась в своем «художественном» чемодане, где нашлись и кисти, и краски, и даже мои наброски на некоторые темы. Наброски я отложила в сторону, так как понимала, что мне нужны не они. Необходимо нечто абстрактное. Нечто, идущее из глубины души.
Плюнув, на необходимость создания эскиза, или даже хоть какого-то плана, я принялась за дело. Серые, голубы, бежевые цвета… Немного темного. Нет, даже темно-фиолетового. И золотистый – цвет надежды. Серебристый – воинственный. Много теплого песочного и нейтрального белого.
Кисти отложила лишь когда на улице совсем рассвело. Ну что ж, не картина конечно, но контуры я расписала. Чтобы доделать уйдет еще немало времени, но когда это меня останавливало?
Выйдя из своей спальни, заглянула к Митьке. Тот все еще сладко сопел, накрывшись одеялом с головой. Не буду будить, вчера ему тоже эмоций досталось.
Стараясь не шуметь, прошла на кухню и, к своему удивлению, застала там маму, прятавшуюся за шторой.
– Мам, что случилось? – Переполошилась сразу же.
– Там отец… у подъезда. – Выдохнула она и покосилась в сторону окна.
Я выглянула на улицу. Точно. Стоит. Ясно, сегодня поездка в Усадьбу отменяется. Маму одну в таком состоянии не оставить, а к Маринке в дом она не поедет.
– В квартиру он не зайдет. – Я постаралась как можно небрежнее пожать плечами.
– Но мы же не можем сидеть здесь вечно! – С надрывом выпалила она. – Нам когда-то придется выйти из дома. Мне нужно на работу. Тебе тоже. Митьку в садик…
– Не переживай. – Я улыбнулась. – Этот вопрос я сегодня за день решу. – Пообещала. – Если ты хочешь, то отца вообще никогда больше не увидишь.
Мама неуверенно улыбнулась в ответ.
– Это вряд ли. Я буду подавать на развод, а он мне этого никогда не простит. Извини, что втянула тебя и Митьку во все это.
– Мам, не говори глупостей. Я рада, что ты с нами. Митька вообще счастлив, как никогда. Он тебя очень любит и рад, что бабушка теперь всегда под рукой. – Рассмеялась я. – А уж твои завтраки он просто обожает.
– Кстати, про завтраки. Я у тебя муки не нашла. – Мама виновато на меня посмотрела.
Завтрак удался на славу. Умытый Митька радостно вертелся за столом, рассказывая про какую-то поделку, что делал недавно в детском саду. Я пыталась поддержать разговор, чтобы мама больше не испытывала неловкости.
А потом я ушла в свою комнату и взялась за телефон. Сообщения читать не стала, так как подозревала, от кого они. Нашла номер Маринки и позвонила.
– Ну слава богу! – Вскричала подруга так, что мне даже пришлось трубку от уха отнять, чтобы не оглохнуть. – Я уж думала, что у вас там совсем все плохо, раз ты не звонишь.
– Глеб рассказал? – Тут же смекнула я.
– Конечно, рассказал. – Маринка возмущенно засопела в трубку. – Я думала, что ты мне вчера вечером позвонишь, а ты заставила меня всю ночь нервами мучиться. Ну, что у вас там с мамой произошло?
– Мама ушла от отца. Можно, она поживет здесь…?
– Я тебя сейчас стукну. – Подруга обиделась совсем. – Это твоя квартира. Там может жить любой человек, которого ты пригласишь. Что за вопросы?
Я удрученно свесила голову.
– Марин, только не говори, что ты на меня квартиру переписала. – Зажмурилась я. – Я же просила тебя этого не делать. Я накоплю на первый взнос, и мы возьмем…
– Дин, какой первый взнос? Да я тебе стольким обязана, что никакой квартирой не откупиться! Если бы не ты…
– Могу сказать про тебя тоже самое. Ты же мне и так с сыном помогала, ночей не спала. – Попыталась встрять я.
– Ничего не знаю. Документы уже оформлены. – Хихикнула подруга. – Тем более, у тебя там личная жизнь намечается, так что нечего тебе еще и на квартирный вопрос отвлекаться.
– Да нет у меня никакой личной жизни! – Насупилась я.
– Это ненадолго. Рассказывай давай, что там со Славиком. Не думаю, что он тебя на целые сутки без своего пристального внимания оставил. – Маринка что-то шепотом прошипела в сторону. По ответному шипению поняла, что разговаривала она с Иваном.
Кажется, это только я, дура наивная, надеюсь, что в моей жизни все само пройдет.
– Не оставил. – Созналась. – Вчера подкараулил в магазине у дома и принудительно взял номер моего телефона. И подвеску подарил.
– И ты взяла? – Не поверила богатая наследница представительной семьи.
– Не взяла. Он ее в пакет с продуктами запихал. – С чувством пожаловалась я.
Маринка немного помолчала.
– Ты знаешь, у Иринки есть хороший портной. Такие свадебные платья шьет – закачаешься. – Доверительно сообщила она.
– Я не собираюсь замуж. – Напомнила, потому что, кажется, об этом все забыли.
– Судя по тенденции, тебя никто даже спрашивать не будет. Закинут на плечо и все, смена фамилии. – Она вновь хихикнула.
– Ну тебя. Я тебе пожаловаться позвонила, между прочим, а ты… – На подругу я не обижалась. Она же по сути права.
– У тебя еще что-то произошло? – Тут же напряглась она.
– Отец у подъезда с утра пораньше нарисовался. – Поморщилась я.
Марина выругалась.
– Сейчас Глеба Степановича отправлю. Карина Дмитриевна сильно испугалась? – Тут же определила она самую тревожную составляющую.
– Мама решилась на развод. И да, она его боится. – Вздохнула я.
– Все будет хорошо. Если нужно помочь с документами, говори. – Тут же предложила она свою помощь.
– Спасибо, Марин. Не знаю, чтобы я без тебя делала. – Шмыгнула я носом.
– Без меня ты бы не влипла в кучу интересных историй. – Хмыкнула подруга.
Глава 6
День прошел относительно спокойно. Еще бы Кожевин каждый час не слал сообщения личного характера, то было бы совсем замечательно. А я, каюсь, их все прочла. Над некоторыми даже улыбнулась. Но Маринка права, тенденция настораживала настолько, что хотелось пойти к нему и рассказать про Митьку. Но страх, что он не поймет и не простит, пересиливал и подавлял все подобные порывы.
Мама в мои проблемы не лезла, ей своих хватало. Да и внук ее отвлекал от действительности своими бесконечными расспросами.
А ночью, впервые за три дня я спала, как убитая, и утро понедельника встретила в весьма благостном настроении. Митьку в садик в последнее время возил Глеб Степанович. Но так как мама работала рядом, то он и ее сегодня прихватил. Я же, радостно прошествовала пешком до галереи. Благо, дорожки после метели уже все разгребли.