Поло

Ему было 13.

Звездочки, болты, гайки, подшипники, пружинки, отвертки, ключи. Все было надежно спрятано. И самое главное – горючее. Небольшая канистра, окутанная в три слоя тряпкой, была спрятана под пол. Если за звездочки и болты можно было схлопотать от папы по шапке, то за горючее можно было схлопотать срок от управления Натюрина. Потому, когда никого не было дома, он аккуратно вскрыл деревянный пол и обнаружил свое спасение. Там было достаточно места, чтобы прятать свои сокровища.

– Поло, иди завтракать, – закричала мама из кухни.

Ева – мама Поло, красивая, субтильная женщина, на вид была очень хрупкой. Свои белокурые, слегка пепельные локоны, она скручивала в пучок и закалывала на затылке, но пара прядей всегда свисала у висков. Худенькая, с натянутой, как струна, спиной, юркая и постоянно чем-то занятая. Она была ботаником. Отец Поло, зоолог, широкоплечий, приземистый мужчина, слегка полный, с густой бородой. В сравнении с Евой, он был воплощением спокойствия. Никогда не создавал суеты и лишних телодвижений. Звали его Рома.

– Давай торопись, в школу опоздаешь, – опять прокричала мама своим звонким голосом. Поло, наконец, закрыл тайник, крышка которого никак не поддавалась.

– Надо доработать, иначе поймают, – отметил сам себе мальчишка.

Омлет был проглочен за пару минут, он действительно опаздывал на урок. Первым уроком всегда стояла физкультура, и хотя это был не самый важный урок, дисциплина в школе была строгая, потому Поло спешил. Ему легко давались знания, память была настолько хорошей, что прослушав урок, он все запоминал в подробностях, вплоть до того, на каком слове преподаватель почесал затылок. И хотя в школе все было просто для него, он не чувствовал страсти ни к одному предмету. Все изменилось после выставки. В одном из центров развития технологий проходила выставка машин и механизмов для работы на полях, тогда-то все и перевернулось в сознании мальчишки. Это была любовь с первого взгляда: маховики, коленвалы, амортизаторы, стали сниться Поло каждую ночь. Это было полгода назад. С тех пор он прочел не одну книгу по механике и уже бредил тем, как соберет свою первую машину для чистки обуви. Он очень не любил чистить обувь, потому решил, что его первый механизм должен быть несомненно полезным, ведь не только он не любит чистить грязные ботинки.

Теперь, сидя на уроке, мальчишка только и думал о том, где достать хорошее крепление для щеток.

– Поло, ты меня слышишь?

– Что? – опомнился ученик, поглощенный своими мыслями.

– Я тебя спросил строение клетки.

Учителя уже нажаловались родителям, что Поло стал невнимательным и рассеянным. К его счастью, они списали это на переходной возраст и не стали вникать в происходящее.

Был уже обед и впереди ждал целый час перерыва, за который надо было успеть доработать чертеж. Поло старался выбирать безлюдные места, чтобы лишние глаза не видели, чем он занимается. Тонкую тетрадь он прятал за обложкой толстого блокнота, и в ней делал все свои записи и заметки, а так же чертежи и наброски своих задумок. Пока это были машинка для чистки обуви, замок для тайника и летающий зонт с педалями. Но самая большая мечта Поло не имела ни чертежа, ни заметок. Она лишь носилась в голове призрачной затеей, заводя его в мир невообразимых фантазий. Это должно было быть нечто, что возможно похоже на огромный пылесос, а возможно на множество летательных аппаратов, а может быть на огромную клейкую ленту или неизвестный доселе водяной фильтр. Это должно было быть нечто, что соберет всю пыль с неба, и оно станет чистым. И тогда Поло, и его мама, и его папа, и даже друзья, одноклассники и соседи, все увидят звезды. Пока эти звезды были только на потолке в комнате Поло, они светились бледным флуоресцентным светом по ночам. Но если он найдет способ убрать столько пыли, он обязательно станет героем и все будут знать его, и он даже сможет получать топливо для своих машин, и никто его не накажет, и даже слова против сказать не сможет. Но вот только как сделать то самое «нечто», которое сделает его героем, он пока не знал.

Поло размышлял о своей несбыточной мечте, глядя на небо, когда шел домой, возвращаясь со школы. Серые тучи, походившие на дымку, плотно перекрывали доступ солнечного света. Этот свет замещала Башня, стоявшая за городом. Хоть она и помогала выращивать урожаи, и немного возмещать недостаток света для людей, она не могла заменить Солнце полностью.

«Вот если бы люди были умнее, они бы не делали бомбы, а делали разные полезности, вроде ванны, которая никогда не остывает, или рюкзака, который легко носить», – думал Поло, подтягивая лямки рюкзака, в котором были книги и добытые крепления для щеток. Все было почти готово: чертеж доработан, детали в полном составе. Оставалось выбрать время, чтобы все собрать. Родители собирались в театр на выходных, этого времени должно было хватить. Спрятав сокровища в свой тайник, Поло сделал уроки и, поужинав, лег спать. С потолка ему подмигивали звезды, которые не давали ему покоя. Он опять начал мечтать о своем чудо-пылесосе, который сделает так, что звезды на небе станет видно. Он настолько размечтался, что ему приснилось, как его мощный пылесос вместе с пылью всосал все звезды и от этого Поло проснулся в холодном поту.

«Глупости, они слишком высоко, чтобы их достать», – размышлял он, вставая с постели. Но на всякий случай уточнил у родителей за завтраком, насколько высоко находятся звезды.

Это была суббота, а значит, впереди был насыщенный день. Утром Поло шел в бассейн с родителями. Потом на какое-нибудь мероприятие, тоже с родителями. Сегодня это был поход в ботанический сад на редкое цветение не менее редкого экзотического растения, названия которого Поло не запомнил, да и в принципе это его мало интересовало. Вечером его ждало одно из любимейших занятий – купание в ванной. Вытащить Поло из ванной невозможно было два-три часа. У него была масса различных корабликов, заводных рыбок, подводных замков и прочей важной атрибутики, без которой не обходилось ни одно купание. Было очень неудобно, воду надо было экономить, потому начинать приходилось с наполнения водой трети ванны, чтобы потом понемногу добавлять горячую воду и не замерзнуть, из-за этого замки покрывались водой постепенно, а гордость Поло – большую заводную подводную лодку, возможно было запустить только часа через два. И вот, весь распаренный, со сморщенными подушечками пальцев, через три часа он вытаскивал и на отдельном полотенце выкладывал все свои игрушки для тщательной просушки.

«Срочно надо записать, – думал про себя Поло, обтирая подводную лодку и вытрушивая из нее воду, – только нужны педали». Именно в ванной ему приходили самые разные идеи для изобретений. «Надо брать с собой записную книжку в ванну», – он отправился в свою комнату.

На следующий вечер родители мальчика отправились в театр, и он остался один. Поло проводил родителей и со щелчком замка почувствовал, как его сердце стало радостно колотиться. «Сейчас», – подумал он, и побежал в комнату. Он с волнением открыл свой тайник, достал все запасы, раскрыл чертеж, и приступил к работе. Через два с половиной часа перед ним стояла машинка для чистки обуви. Изобретатель притащил свои ботинки, закрепил их, подключил питание и…

– Работает, – сначала несмело прошептал он. Полминуты машинка уверенно натирала ботинки.

– Работает, – твердо сказал Поло, наблюдая, как ботинки начали сиять, – работает! – прокричал мальчишка и подпрыгнул от радости. В этот момент в комнату вошел папа. Он с удивлением смотрел на Поло и на машинку.

– Папа, – тихо произнес Поло, глядя на отца. Он замешкался, затем наклонился, отключил машинку и опять посмотрел на папу.

Папа еще минуту смотрел молча, глядя то на Поло, то на машинку. Потом он подошел ближе и поднял тетрадь с записями и чертежами. Папа пролистывал ее, когда в комнату зашла мама. У Поло опять колотилось сердце, только теперь от страха.

– Рома, – мама взяла папу за плече, и пыталась заглянуть ему в глаза. Тот повернулся только когда пролистнул всю записную книжку.

– Оставь нас, надо поговорить, – сказа он ей.

Мама сопротивляться не стала и вышла из комнаты.

– Присядь, – сказал он Поло, указав на стул у рабочего стола.

Поло покорно сел на стул. Папа взял другой стул и сел напротив, уложив посреди стола записную книжку.

– Что это, Поло? – спросил папа.

– Это… – Поло подбирал слова. – Это моя мечта.

– Почему ты так решил?

– Потому что… Потому что у меня много идей и они постоянно приходят ко мне, они будто преследуют меня.

– Поло, ты же знаешь, где мы живем?

– Да, папа, – ответил мальчик, потупившись на записную книжку.

– Знаешь, чем здесь занимаются?

– Да, папа, – Поло не поднимал глаз. Ему было страшно. Страшно не потому, что папа будет ругать или кричать. Ему было страшно, потому что он знает, что рушится его мечта, и он не знает, как ее защитить.

– Знаешь, что в уставе написано про машины?

– Да, папа.

Устав города дети начинали учить еще до поступления в школу. Там было написано, что любые механические средства закупаются и сдаются на утилизацию в Технополис. Что механизмами на топливе имеют право пользоваться только люди с особым разрешением. Что Натюрин и его жители всецело отдают себя служению природе и сводят к минимуму использование любой техники, особенно той, которая загрязняет природу. И Поло это хорошо знал.

– Ты знаешь, чем ты должен заниматься?

– Но я не хочу, – Поло решил сделать попытку защититься, – а если… – он замялся, – если я перееду? – он посмотрел на папу.

– Ты зарабатываешь деньги?

– Нет, – Поло опять перевел взгляд на записную книжку.

– Ты можешь себя прокормить?

– Нет, – у Поло на глаза набежали слезы.

– Собери все в ящик и принеси мне, – сказал папа, забрал записную книжку и вышел из комнаты.

Когда он закрывал дверь, слезы уже катились по щекам Поло. Он взял ящик и стал все собирать в него, отчаянно рыдая. Это было ужасно больно осознавать, что он никогда не сможет заниматься тем, чем действительно хотел. Каждая вещь, которую он укладывал в коробок, была ему безумно дорога, ведь с таким трудом он доставал ее и радовался каждой детали, которую добывал. Теперь он будто хоронил их, навсегда прощаясь. Все болтики и гайки были мокрые от слез Поло, которые он постоянно утирал руками, потому что из-за них ничего не было видно. Он собрал ящик, отнес его папе. Папа молча забрал ящик, спокойно глядя на Поло. Поло в этот момент ужасно страдал, казалось, земля уходит из-под ног и он умирает. Умирает, и никто его не хочет спасти. Мама тоже молча смотрела на происходящее, хотя и не так спокойно, как папа. В ее глазах было сочувствие, но она ничего так и не сказала. Поло ушел в свою комнату совершенно разбитый и несчастный. Он долго лежал, рыдая в подушку, и всю ночь не мог уснуть. Когда от его рыданий остались лишь всхлипывания, он попытался заново переосмыслить произошедшее, но голова жутко болела. Единственное, что он вспомнил – записная книжка, которую забрал папа. Сколько там всего! Сколько книг ему пришлось найти, чтобы собрать эту информацию. Он помнил ее, сейчас он ее еще помнил. Руки будто сами потянулись за пустой тетрадкой, и Поло по памяти записал в нее все, что было в записной книжке. Теперь он не отдаст ее, теперь он найдет способ, как ее спрятать. И пусть он живет в Натюрине, и ему нельзя делать машины, но думать и мечтать ему никто не запретит. У него могут отнять все детали, книги, еду, и даже отрубить руки, но пока его голова не его плечах, он будет пользоваться ней так, как хочет он. Это единственное, что ему по-настоящему принадлежит. И все эти идеи, которые приходят ему одна за другой, роятся вокруг него, не давая покоя, как пчелы, все эти идеи он будет записывать, обдумывать и запоминать. Может сейчас он и живет здесь, но кто сказал, что ничего не измениться? Что он не сможет жить в другом месте, когда научиться зарабатывать деньги? Все может измениться, мир не стоит на месте.

За завтраком Поло не разговаривал с родителями, он молча поел и ушел в школу. Его ждали мучительно долгие уроки по биологии, ботанике, почвоведению, и прочим предметам, которые для него были скучны. Он не хотел этим заниматься от слова совсем. И как его угораздило родиться в семье, которая занимается биологией, еще и живет в Натюрине? Поло терзали мысли о несправедливости жизни, о необходимости личной свободы, о правомерности насажденных правил. «По какой причине они могут командовать, чем мне заниматься, о чем думать, о чем мечтать? Кто им дал право унижать меня, делать мне больно? Кто они такие, чтобы указывать мне?» – размышлял Поло о взрослых, о родителях, о тех, кто следит за тем, чтобы правила неукоснительно соблюдались, о управлении, которое создавало устав Натюрина. Он вдруг возненавидел всех взрослых в этом мире. «Ведь это не преступление. Это точно не преступление, потому что не приносит никому вред. Наоборот, это приносит даже пользу, ведь правильно сделанная машина принесет пользу многим. Но тогда почему эти машины не могу делать я? Почему мне это запрещено?» – шел Поло со школы, по красивым улицам Натюрина, размышляя о своей беде. Он дошел до дома, посмотрел в окно своей квартиры, которая находилась на верхнем этаже двухэтажного здания. У окна стоял папа с серьезным лицом. Он вглядывался куда-то вдаль, о чем-то размышляя. Поло развернулся, и пошел бродить по улицам города, не желая видеть родителей. На одной из улиц впереди него шли две девочки, которые увлеченно обсуждали очередное открытие в биологии, а потом начали спорить, кто из них первая сделает открытие в биологии. Из-за этого Поло разозлился еще больше и от этого почувствовал, насколько он маленький и бессильный. Ну почему кто-то имеет право идти за своей мечтой, а он нет? Ведь он такой же человек, как и все остальные. Но получается, есть люди особого качества, которым все можно, а есть он, и он должен отказаться от себя, ради призрачного общего блага. И что это вообще такое, «общее благо», о котором говориться в уставе по два раза на одной странице.

Поло пришел домой к ужину. Родители не стали его ругать или расспрашивать, где он был. Они просто молча сели за стол. Когда Поло доел, он спросил:

– Что такое общее благо?

Спросив это, он вдруг понял, что никогда не интересовался смыслом того, что с детства учил наизусть. Он даже не задумывался над тем, что лежит за всеми этими понятиями и правилами. Ему вдруг стало больно оттого, что он никогда не задавал вопросы, а был послушной овечкой без цели и смыслов. Он ощутил эту боль так, будто это была его вина. Но в чем он виноват?

– Общее благо – это состояние общества, при котором каждый человек чувствует удовлетворение своих протребностей и необходимость своих способностей обществу, – ответил отец так, как понимал это «общее благо».

– Правда? – удивился Поло.

Ему вдруг стало еще больнее, но в этот раз он не сразу понял почему.

– Что тебя удивляет?

– Ты сказал «необходимость своих способностей обществу». То есть все здесь это чувствуют?

– Конечно. Общество решает, какие способности ему необходимы, и человек развивает в себе эти способности.

– То есть, если общество решило, что ему нужны сантехники, то будь у меня хоть феноменальные способности в балете, я должен развивать способность чинить унитазы?

– Ну, у меня феноменальная способность плевать на дальние расстояния, но обществу нужны зоологи, – сострил отец, – потому да, я развивал свою способность к зоологии. Это и есть общее благо, искать баланс между запросом и способностями, между общим и личным.

Поло понял, почему ему стало больно. Это была ложь. Общее благо – это была общая ложь, которой все придерживались. Из страха, из лени, из чувства собственного бессилия, из безразличия или еще по какой-то причине. Не важно. Причина всегда найдется. Но это была ложь.

– Кто это, общество? – спросил Поло.

– Это мы все. Все, кто живет в Натюрине.

– И на каком собрании общество решает, какие способности нужны?

– Для этого у нас есть управление, – спокойно ответил отец.

– Значит, общество – это управление?

– Общество решает, кто сидит в управлении.

– Как?

– Голосованием.

– Как это происходит? – не унимался Поло.

– Кандидаты выдвигают свои программы и люди голосуют за того кандидата, чья программа лучше.

– То есть, не общество пишет программу, а кандидаты смотрят, удовлетворяют ли они этим требованиям?

– Поло, – с упреком сказала мама.

– Что? Мне интересно, где я живу. Я хочу знать, почему я обязан так жить, кто это так решил, – ответил он маме. – Ведь это вранье? Общее благо – это ведь ложь? – обратился Поло к папе.

– Поло, все не так просто, как ты думаешь.

Это был стандартный ответ любого взрослого. Поло не стал это слушать. Он пошел в свою комнату, так и не найдя ответ на вопрос: почему с ним так поступают.

На следующий день после школы он опять увидел в окне квартиры задумчивого отца. О чем он так усердно думает, Поло не знал. Опять прогуляв допоздна, он вернулся домой. За ужином все сидели молча. Обычно вся семья, собравшись вместе, разговаривала о разном, но сейчас родители только изредка переговаривались фразами «подай хлеб» или «а где нож?» Так прошел и следующий день, а потом и еще один. В пятницу Поло не увидел отца у окна. Он подумал, что это странно, но пошел опять прогуливаться, правда, на этот раз недолго. Что-то беспокоило его, и мальчик вернулся раньше. Когда он зашел домой, увидел сидящую на кухне за столом маму. Она сидела неподвижно, будто скульптура, держа в руках небольшую бумажку. Поло подошел к ней, и посмотрел на бумажку.

«Номер 78 353» больше не функционирует. Приносим свои соболезнования».

Так в Натюрине выглядели похоронки. Ни имени, ни фамилии, ни причины смерти. Нельзя было даже посмотреть на тело и попрощаться. Была лишь бумажка с номером. 78353 – это номер отца. Поло испугано посмотрел на маму, мама посмотрела на него.

– Это из-за меня? – дрожащим голосом спросил он.

– Нет, – мягко ответила мама.

Ее лицо было бледным и не выражало эмоций. Она была будто в ступоре. Впервые Поло видел ее такой. Всегда подвижная и бойкая. Она любила и поболтать, и пошутить, и закрутить все вокруг так, что все двигалось и оживало, наполняясь жизнью. Но сейчас это была будто не она.

Поло не поверил ее «нет». Ему казалось, что земля уходит из-под ног. Он не разговаривал с отцом всю неделю, а так они еще никогда не ссорились. Отец был его лучшим другом, и с ним Поло делился почти всем. Всем, кроме его последнего увлечения, которое их и рассорило. Стоило ли оно того, Поло теперь понять не мог. Увлечение было с ним последние несколько месяцев, а отец все 13 лет. И хотя Поло уже не считал себя маленьким, ему все равно нравился их субботний семейный ритуал и дружные отношения с родителями. Сейчас он сидел в своей комнате и смотрел на рюкзак, в который обычно складывал вещи в вечер пятницы для похода в бассейн. Но теперь… Теперь он никогда не пойдет с отцом в бассейн. Поло никогда не поздравит папу с днем рождения, а папа не поздравит его. Теперь он не сможет поделиться с ним секретами, спросить совета или даже поспорить. Он никогда не увидит его задумчивое лицо в окне, не услышит его рассказов за обеденным столом, потому что его больше нет. И понять это было очень сложно, практически не возможно. Чувства Поло обострились, и он надеялся, что вот-вот прозвучит щелчок замка. И войдет отец. Но он не вошел ни в восемь, ни в девять, ни в десять, ни в час ночи. Не пришел он и следующим утром, когда они должны были идти в бассейн.

За завтраком он смотрел, как медленно двигается по кухне мама. Ее лицо все так же было без эмоций. Она приготовила завтрак и села за стол.

– Мы сможем узнать, что случилось? – спросил ее Поло.

– Нет, – ответила мама, с минуту просидев молча.

– Мы пойдем в сад? – опять спросил Поло.

Центральный ботанический сад был тем местом, где познакомились родители Поло. Туда они любили ходить в день годовщины свадьбы, и Поло об этом знал. Мама внимательно посмотрела на Поло. Он, наконец, смог увидеть в ее глазах грусть. Нельзя было понять, сдерживалась ли она специально, или это было невольное оцепенение. Но она будто не могла выплеснуть свою боль, будто не зная, как это сделать. И вопрос Поло, похоже, разбудил ее.

– Да. Пойдем, – ответила она. На ее глаза накатились слезы.

Весь день они провели в саду, медленно прохаживаясь по дорожкам. Никто ничего не говорил. Сказать хотелось многое, но не получалось. Не получалось, потому что невозможно было подобрать слова. В душе бушевали эмоции: боль, грусть, страх, досада, бессилие, злость. На все это накладывалось желание подбодрить и утешить друг друга, потому они гуляли молча, рассматривая растения глазами, и погружаясь глубоко в свою печаль душой. Сад был настолько большой, что за этим занятием можно было провести целую неделю, уходя все глубже и глубже в свое горе. Сейчас они находились в той самой необъяснимой точке времени, когда прошлое казалось безоблачно светлым и радостным, а будущее проглядывалось как нечто тягостное и непредсказуемое. И эти две противоположности будто сдавливали все тело тисками, из которых невозможно было выбраться.

Вернувшись домой, Поло собрал все свои игрушки для купания в коробку, оставив только подводную лодку – подарок папы на день рождения. Он пошел к маме, чтобы передать ее двоюродному брату.

– Я собрал свои игрушки, отдай их Тео, – произнес Поло и увидел, как сидит мама, держа что-то в руках. Это была записная книжка, та самая, в которую он записывал свои идеи и которую забрал папа. Рядом с мамой стоял ящик с его драгоценностями.

– Тебе они не нужны? – спросила мама, посмотрев на игрушки.

– Нет, я уже большой для этих игрушек, я оставил себе только подводную лодку, которую подарил папа, – Поло отвечал, но в его глазах был вопрос. Он смотрел на записную книжку, потом посмотрел на маму.

– Поло, твой папа долго думал, как поступить. Ты же знаешь, мы бы не смогли работать в другом месте. Потому он хотел сделать запрос, чтобы отправить тебя учиться в Технополис. Пойми, ты у нас один и нам тяжело отпускать тебя. Потому папа пытался понять, не мимолетное ли это увлечение. Он каждый день перед сном перечитывал твою записную книжку. У тебя талант, и он хотел, чтобы ты был счастлив. Только вот, – мама опустила глаза на книжку, сделав паузу, – не успел.

У Поло колотилось сердце и к горлу подступали рыдания, но он держался, чтобы не расстроить маму.

– Я тебе отдам это все, только ты пообещай, что никто не будет знать, чем ты занимаешься. Все должно быть тайной.

– Я обещаю, – тихо сказал Поло, рефлекторно подставляя руки, чтобы забрать записную книжку.

Он положил ее в ящик с деталями и пошел в комнату. Спрятал все в тайник, судорожно перебирая мысли в голове. Затем взял свою подводную лодку и пошел купаться. Когда он залез в ванну и включил воду так, что она начала шуметь, он, наконец, смог заплакать. Теперь он не понимал, отчего ему больнее, оттого, что папы больше нет, или оттого, что он думал, что папа его предал. Сейчас он чувствовал предателем себя, и от этого болело сердце и все сжималось в груди. Он смотрел на подводную лодку и чувствовал себя виноватым. Он больше не должен так поступать, он должен быть ответственным за свои поступки, а не винить окружающих.

После ванны Поло долго не мог уснуть. Он перелистывал свою записную книжку, и ему казалось, будто она из другой жизни. Откуда у него было столько идей? Сейчас ему в голову не приходила ни одна. Было пусто и в сердце, и в голове. Вдруг, ему будто послышался странный звук. Он тихо вышел из совей комнаты и подошел к маминой. Поло не ошибся, это были всхлипывания, мама плакала. Вдруг он почувствовал, что теперь он не только сам будет нести ответственность за себя, но и будет помогать маме. Он почувствовал себя совсем взрослым.

Всю следующую неделю он был занят учебой и домашними делами. Поло старательно учился готовить еду, не забывать убирать за собой, и даже стирать. На все это он раньше не обращал особого внимания, но теперь, дав обещание самому себе, Поло старательно занимался самодисциплиной. Поэтому днем он был настолько занят, что ему некогда было задумываться ни о чем другом, кроме как о поставленной задаче. Вечером же все было иначе. Вечером появлялось свободное время, и тогда в мысли Поло врывались воспоминания, странные страхи о том, что так же, как и папа, может исчезнуть и мама, и еще одна очень тяжелая мысль. К нему не приходили идеи. Те самые идеи, которые роились у него в голове, и которые раньше он с трудом успевал записывать, сейчас куда-то пропали. «Не мимолетное ли это увлечение?» – кружился в голове голос мамы. Он пару раз перечитывал свою записную книжку, и идеи, записанные там, показались ему глупыми. Но почему папа решил, что Поло талантлив? Ведь мама так и сказала: «У тебя талант». Талант не может пропасть. Значит, было что-то еще, чего не замечал Поло. Возможно, стоит поискать книги по механике и инженерии. Но дело это было не из простых. Хоть книги и не были запрещены, но и взять их особо было не откуда. Их попросту не завозили. Все, что оставалось, это лавки букинистов, в которые иногда люди приносили старую литературу. В пятницу после школы Поло отправился в библиотеку, чтобы узнать адреса лавок. Их было двенадцать, и в четырех он уже был, потому что они находились ближе всех к его дому, но есть еще восемь, и в воскресенье он должен зайти хотя бы в пару из них.