Драконам слова не давали!

Глава 8

Ника

Больше всего на свете я страшусь неизвестности. Вот таких незнакомых звонков на ночь глядя, например. Я не решаюсь принять вызов, а телефон трезвонит и трезвонит. Запоздало проскакивает мысль, что это может звонить новый хозяин, от которого я только что удрала. Но это не он.

– Привет, систер, – Тина чересчур жизнерадостна, а у меня сжимается всё внутри и холодеют пальцы. Незнакомый номер. Прилично поздний вечер.

– Что-то случилось? – осторожно интересуюсь я, стискивая холодными пальцами тонкий корпус своего айфона. Ещё немного – и у меня появятся новые непредвиденные траты.

– Да ничего не случилось! – опять эта наигранная бравада в голосе, и в животе скручивается мёртвыми петлями настоящий страх. – Чо ты как маленькая, блин!

– А почему ты не со своего номера? – прибиваю её бравурный энтузазизьм логикой.

– Потому что ты могла не ответить, коза! – я бы и не ответила. В точку. Всё, что осталось в прошлом, не желаю ворошить. Даже сейчас. Но, естественно, я хочу её выслушать, вместо того, чтобы тупо нажать на «отбой». – Я тебя знаю!

Сестра прямо-таки излучает торжество и продолжает бахвалиться, радуясь, что нашла наконец-то свободные уши. Конечно, она знает: я всегда отвечаю на незнакомые звонки. Пунктик у меня такой. Уж кто-кто, а она в курсе моих фобий и предпочтений.

– Ладно, – прерываю я её словесный понос. – Давай по существу. Просто так звонить, чтобы услышать мой голос, ты бы не стала, наследница престола. Не царское это дело.

– Ну что ты сразу начинаешь, – вяло отбивается Тинка, но мажорность её тональности плавно сходит на «нет». – Можно подумать, я не могу позвонить младшей сестрёнке, чтобы узнать, как у неё дела.

Если б я могла, рассмеялась. Больше года старшенькая не проявляла никакого интереса к моей персоне, а тут так приспичило, что аж ночью на кнопки понажимала.

– Тина, я сейчас брошу трубку и отключу телефон. И вообще завтра сменю номер, – угроза, как всегда, действует безотказно. Преемница отцовских капиталов судорожно вздыхает, и у меня снова начинает ныть живот. – Что ты натворила в этот раз? У вас там правда всё хорошо?

– Да что нам сделается, – уже уныло гундосит она. – И ничего я не натворила, – ещё один вздох – такой прерывистый, что, не знай я её, как облупленную, подумала бы, что там, где она, обрушилось небо ей на голову. Лицедейка. Манипуляторша. – Ника, спаси, а?

Она вдруг начинает реветь белугой, и мне по-настоящему становится плохо. Куда она вляпалась?

– Говори уже, – голос мой спокоен почему-то. Чего не скажешь о теле: внутренности разве что узлом не завязались. Морским.

– Ненавижу! – вопит Тинка яростно. – Ну почему я?! За что мне это всё? Не хочу, не могу, не буду!

– А ну прекрати истерику! – рявкаю так, что водитель невольно косится на меня, но, слава богу, ни о чём не спрашивает. Тинка всхлипывает, шумно сморкается и уже говорит по существу: – Ник, он меня замуж решил выдать! Как племенную кобылу пристроить! Ну, где я, а где замуж, а?

Кто «он», можно и не спрашивать. Отец наконец-то нашёл идеальное решение всех своих проблем: надумал спихнуть свою гордость и радость в чьи-то надёжные, на его взгляд, руки. Именно поэтому я и порвала отношения с семьёй почти два года назад. Не совсем поэтому, но это уже не имеет значения.

– Он что, старый, лысый? – уточняю я на всякий случай.

– Да откуда я знаю, – зло буркает сестрица. – Мне вот совершенно по барабану. Не хочу! Пусть сам на своём мешке с золотом женится, если уж так приспичило! Помоги, а? – последнюю фразу она произносит заискивающе, и я представляю, как она преданно заглядывает мне в глаза, хлопая густыми ресницами. Это у нас общее. И только этим мы с ней похожи – ресницами. А так непосвящённый вряд ли признает, что мы сёстры.

Тинка – типичная барби: длинноногая, стильная, лощёная во всех нужных местах. Блистательная красавица. Папина гордость. А я в точности до наоборот: его личное разочарование по всем пунктам: ни броской яркой внешности, ни изысканных манер, ни нужной хватки. И вообще я не долгожданный сын. Очередная девчонка. В общем, всё это тоже уже давно неважно.

– И чем же я тебе помогу? Замуж вместо тебя выйти? – брякнула я не подумав.

–А вот да, почему бы и нет? – с готовностью захлопнула Тинка западню, куда я по неосторожности сунула нос. Придётся действовать радикально. Лучше остаться без любопытного органа, чем поддаться на её явную провокацию.

– И не мечтай, – клац! – и капкан пуст.

– Тогда остаётся два варианта, – вздыхает разочарованно великий мастер непредсказуемых комбинаций. – Либо ты поможешь мне удрать из дома, скрыться, раствориться на время, а лучше навсегда. Приютишь бедную родственницу на своей территории…

Она прекрасно знает, что этот вариант я приму в последнюю очередь. Ядерный взрыв, наверное, меньшее зло, чем Валентина Лунина во плоти. Тем более, сейчас, когда я не одна.

– А второй вариант? – перебиваю я её соловьиные трели.

– Уговори его, а? Ник, ну, ты ж умеешь, а?.. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – клянчит она безобразно, как последняя попрошайка.

– Я подумаю, – отрезаю жёстко. – И не смей мне наяривать ежесекундно. Я сама позвоню.

– Ник, ты только не пропади ещё на год, а?.. А то тут скоро смотрины, все эти па-де-де, цыганочка с выходом. Не дай мне помереть молодой и красивой, а?

– Завтра. Я позвоню тебе завтра, и мы поговорим. А сейчас я устала. Главное, не паникуй. Прорвёмся.

И я наконец-то нажимаю на «отбой». Задумчиво постукиваю смартфоном по губам – дурацкая привычка, знаю. И надо ж такому случиться, чтобы прошлое догнало меня именно сейчас.

– Мы приехали, девушка, – выдёргивает меня из прострации вежливый голос таксиста.

Да, конечно. Я расплачиваюсь и ныряю в подъезд. Поднимаюсь на лифте на самый последний шестнадцатый этаж. Давлю тремя короткими тире кнопку звонка и, как только открывается дверь, растворяюсь в объятьях и янтарно-зелёных глазах любимого.

– Привет, моя Луна, – шепчет он мне в ухо, и я покрываюсь мурашками. До приятной дрожи во всём теле. – Как же я по тебе соскучился!

Глава 9

Ника

Я ловлю губами его поцелуй – долгий и сладкий. Подаюсь всем телом вперёд – льну, как шёлк. Слишком много навалилось сегодня. Хочу любви и нежности. Разрядки – бурной и крышесносной. Чтобы не оставить камня на камне от всех этих переживаний, тягостных обязательств, дурацких ситуаций.

– Кажется, кто-то проголодался, – хрипло смеётся Егор, отрываясь от моих губ. – Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Он отступает, пятится, а я иду за ним, как приклеенная. Сбрасываю туфли на ходу. Нетерпеливо мну в кулаках его домашнюю свободную футболку. Луноход не сопротивляется. Охотно поднимает руки, помогая избавиться от ненужной одежды.

Жадно провожу ладонью по груди, кубикам пресса. Тёплый. Идеальный. Мой. Красивый до не могу. Запускаю руки в густые тёмные волосы. Тереблю их, пропускаю сквозь пальцы. Трусь о своего мужчину, словно кошка, и ощущаю, как растёт его возбуждение.

Он целует меня в шею. Не спеша, смакуя. Проходится языком по ключицам. Аккуратно стягивает футболку. Проводит пальцами по краю лифчика. Быстрее. Хочется немного бесшабашного неистовства, но мой Луноход никуда не спешит. Он аккуратно гладит меня по бёдрам. Медленно расстегивает пуговку моих джинсов и тянет собачку «молнии».

Нетерпеливо подаюсь навстречу. Хочу помочь ему, пытаюсь избавиться от одежды, но он не даёт. Делает всё очень ме-е-едленно, с оттяжкой. Выверенные, ювелирные жесты. И я сдаюсь покорно. Как всегда. Играю в его игру, в которой он ведёт, словно первая скрипка в оркестре.

У него всё получается, как надо. Красиво, отточено, мастерски. Но возбуждение, что бурлило во мне в коридоре, – тёмное такое, жаркое, постепенно спадает. Я снова ныряю в тихую знакомую гавань.

Мне хорошо. Уютно. Привычно. Словно из далёкого плаванья возвращаюсь домой, где меня верно ждёт человек, которого я люблю.

Он раздевает меня постепенно. Педантично развешивает вещи на стуле. Лифчики на люстре – это не про него. А затем, как в танго, укладывает меня на постель. Долго ласкает, и я зажигаюсь, раскрываюсь под его умелыми и опытными руками. Но всё же, когда он входит в меня – нежно и с оттяжкой, невольно подаюсь бёдрами навстречу. Хочется глубже и яростнее.

Он двигается не спеша. Гармоничное тело группируется правильно, и у меня есть возможность полюбоваться: широкие плечи, аккуратные мускулы на предплечьях. Не перекачанные, упругие, хорошо развитые. И где бы я его ни касалась, он везде такой: гладкая спина, узкие бёдра, твёрдые ягодицы. А ещё у него стройные, как у девочки, ноги. А ещё он тщательно следит за собой. Делает депиляцию всех частей тела. Поэтому гладкий везде, приятный на ощупь.

Чёрт, я о чём-то не о том думаю. Пытаюсь сосредоточиться на его размеренных фрикциях. Мой Луноход чётко выдерживает ритм – как ему это только удаётся? Вот так, с одинаковой амплитудой, будто в нём, как в андроиде, встроена неизвестная, но сверхточная программа.

Он трогает меня за грудь. Касается бёдер. Постепенно наращивает темп, и я начинаю наконец-то разгораться. Это, конечно, не костёр до небес, не вспышка. Но ровное пламя – всё же огонь.

Я неконтролируемо двигаю бёдрами, но он придерживает меня, не давая разойтись. Поглаживает большим пальцем клитор, и я наконец-то получаю разрядку. Не бурную. Но всё же. Я даже не стону. И дрожь у меня выходит ладненькая такая – ему под стать.

Ещё несколько минут Егор наращивает темп и точно так же тихо и аккуратно кончает. Без стонов. Без рычания. Без всех этих африканских страстей. Он даже дышит почти размеренно. И не вспотел. Как и я.

Нежно обволакиваю его объятьями. Позволяю ногам сойтись на его восхитительной заднице – крест на крест. Комфортно, тепло, как в защищённом надёжном бункере. Мне хорошо. Спокойно. Здорово. Умиротворённо. И почему-то совсем некстати вспыхивает в башке взрывом полутёмный офис и толчок мужских бёдер о мои бёдра. Я вздрагиваю. Содрогаюсь. Низ живота скручивает сладким спазмом.

Мой Луноход отрывается, приподнимает голову и удивлённо заглядывает мне в глаза. Но ничего не спрашивает. Выходит из меня. Осторожно, не спеша. Снимает презерватив. Ювелирно точным движением.

– Я приготовил тебе ванну. Как ты и просила. С солью.

Какой он милый. Заботливый. Я знаю: он очень любит после секса долго стоять под душем, но сейчас жертвует собственным удобством ради моего.

– Спасибо, – поднимаюсь я с постели и целую его в гладко выбритую щёку. – Ты даже не представляешь, как мне это сейчас нужно.

И уже в ванной, погружаясь в восхитительно тёплую воду, вдыхая ароматизированные пары, понимаю, что не смогу расслабиться.

Я провожу пальцами между ног. Откуда-то накатывает запах морозной свежести и яростно знойных пустошей, где летают драконы.

Я глажу себя, ласкаю. А в голове – эти бёдра, что толкнулись в меня властно и требовательно. Упруго и напористо.

Внутри зарождаются вихри. Снова и снова ощущаю этот первобытно-необузданный жест – животный и взрывной. Я следую за ним бесстыдно и откровенно, пока меня не накрывает оргазм – сумасшедше бурный, до молоточков в висках. Я кусаю губы, чтобы не кричать. Я содрогаюсь, корчусь, погружаюсь в воду с головой, выныриваю и хватаю воздух ртом. И наконец-то расслабляюсь. По-настоящему. Смываю с себя все печали.

Из ванной я выхожу, как Венера из пены морской – довольная и удовлетворённая. Егор сидит на кухне. Приготовил чай. Он немного горбится, и эта его беззащитная поза тревожит меня. Внутри что-то неприятно колет. Беспокойство.

– Эй, Луноход, – ерошу его волосы, – не притворяйся Роденовским мыслителем. И давай, колись уже, что тебя заботит.

– Пей чай, Ника, – подвигает он ко мне чашку. Я невольно вдыхаю запах мяты и мелиссы. Всё, как я люблю. Он ставит передо мной тарелку с бутербродами, но я только качаю головой: уже ночь, и лучше потерпеть до утра. Внимательно смотрю в его лицо. Меж бровями пролегла вертикальная чёрточка – неглубокая, но явная. Жду, когда Егор расскажет мне, что же его тревожит. И он поднимает глаза. Зелёные, с янтарными крапинками. Ясные, но грустные.

– Они потребовали вернуть долг до конца месяца, Ника.

Я вздыхаю и зажмуриваюсь. Оказывается, этот длинный сумасшедший день ещё не закончился. Безотчётно провожу пальцем по краю чашки. Накручиваю круги, пытаясь сосредоточиться.

– Одиннадцать дней, – говорю я и улыбаюсь. Смотрю ему в глаза открыто и изображаю уверенность. – Целых одиннадцать дней. Почти две недели. Прорвёмся.

Глава 10

Драконов

Я прихожу в офис первым. Занимаю наблюдательный пункт. У меня есть план. И я не желаю давать им спуска. Но выстроить персонал в шеренгу и объявить: всё, дорогие мои, сушите вёсла и сухари – не мой метод. Тем более, что дела агентства не так плачевны, как я думал. Заслуга ли это коллектива или мудрого руководства Кристины Генриховны – вопрос десятый.

Аргументировано, веско, жёстко – так я хочу провести реорганизацию, а не как царёк, который делает то, чего левая нога желает. Тем более, мне выпал этот шанс: поступить по-своему, как считаю нужным. Получить опыт, не оглядываясь ни на кого, не чувствуя дыхания в затылок и не выслушивая снисходительных советов. Хватит. Наелся.

У нас семейный бизнес, и до недавнего времени отец контролировал каждый мой шаг: поучал и оценивал. В этот раз я выборол право действовать самостоятельно. И ни за что не упущу возможность расправить крылья и дальше жить собственной жизнью. С недавнего времени я стал тяготиться родительской опекой.

Они сползаются в офис, как зомби: полусонные, вялые, будто ночью на них пахали. Бодро выглядит только Ксения. Она выделяется, как чужеродный предмет. Элегантная, немного отстранённая. И смотрит свысока. Не явно, но со стороны заметно. Интересный контраст.

Революционерка прибегает за несколько минут до начала рабочего дня – и слоновник оживляется. Им как будто волшебного пенделя дали. Я бы сказал, вот что кофе животворящий делает, но уже не могу: вчера они вели себя точно так же. Какой-то безусловный рефлекс на эту девушку у всех. У мужиков – слюноотделение явное. Так и норовят её потрогать.

Последним в офис влетает альфа-самец – абсолютно неадекватное лохматое чудовище. Меня аж передёргивает. Кого-то он напоминает. И я даже знаю кого – моего среднего брата Илью, раздолбая и бабника. Но от этого неприязнь к нему лишь усиливается. В общем, с большой натяжкой трудовая дисциплина не нарушена: все явились вовремя и нет возможности внести хотя бы пару имён в чёрный список.

Выхожу из кабинета. Ксения сидит на своём месте с приклеенной улыбкой.

– Кофе, Дмитрий Иванович?

Она не удивлена, что я в кабинете. Надо бы проверить приёмную. Возможно, я буду приятно удивлён ещё раз, когда обнаружу, что за директорским кабинетом тоже следят.

– Не откажусь, – меряю я её глазами. Обычно девушки вспыхивают под моим взглядом. Или чувствуют себя неловко. Но эта как из цельного куска льда. Снежная королева. Интересно, в постели она такая же холодная или наоборот – поражает темпераментом? Я возвращаюсь назад и жду её прихода. Кофе – только предлог, чтобы выманить личную помощницу на собственную территорию.

Она вплывает с подносом в кабинет ровно через пять минут. Грация у неё, конечно, вышколенная, но неживая какая-то. Сегодня я это вижу ясно.

– Присаживайся, – делаю знак рукой, и Её Холодное Величество плавно опускается на стул. Выжидательная пауза. Колыхание ресниц. Грудь трепещет в такт глубокому дыханию, словно эта томная пава волнуется. Как же. Отлично отрепетированный приём.

– Вы что-то хотели, Дмитрий Иванович? – не выдерживает Ксения. Не так-то она безмятежна, как хочет казаться.

– Хотел, – пауза. Напряжённость во взгляде личной помощницы. – Информацию.

Она слегка расслабляется. Думала, я хочу поиметь её на этом шикарном столе?

– Расскажи-ка мне о сотрудниках агентства.

Ксения приподнимает идеально выщипанные брови и складывает руки на коленях.

– Вы хотите услышать что-то конкретное?

– Да. То, чего нет в личных делах.

– Сплетни? – она не осуждает, а уточняет. Люблю деловой подход.

– Что-то очень близко, – киваю.

Ксения немного думает, демонстрирует мне губы: поджимает их, покусывает, проводит языком по кромке. Наверное, в другое время меня заинтересовали её манипуляции, но не сегодня. А может, и никогда. Я вдруг понимаю: ни хрена она меня не волнует. Не хочется даже ради спортивного интереса её трахнуть. Наоборот: стойкое ощущение, что я хочу от неё избавиться. Выгнать в шею первой.

Странный парадокс: она больше других внешне отвечает моим внутренним стандартам красоты, стиля, некоей элегантности. Что называется, попадает в образ бизнес-леди, хорошего работника, который чётко знает своё место, обязанности. Её одежда ближе к дресс-коду. И так далее. Однако внутри растёт отторжение. Негативная реакция. И я не могу понять, чем она вызвана: ровным счётом ничего эта девушка не делает ни предосудительного, ни нарушающего профессиональную этику.

Ксения даже информацию о коллегах выдаёт обтекаемую, кругленькую, почти безликую. Её характеристики сплетнями-то назвать можно с большой натяжкой. Ну с очень с большой.

На самом деле меня мало интересуют эти попугаи, но я терпеливо жду, как тот философ, что сидел на берегу реки и ждал, когда мимо проплывёт труп его врага. Мой «труп» плыть не спешил. Она перебрала всех, кроме Ники. Выдала абсолютно пустую породу и захлопнула рот, как печку – заслонкой. И снова призывно поколыхала ресницами.

– Ты забыла о Луниной, – бросаю я слова-камни и смотрю на Ксению тяжёлым взглядом, давая понять, что у меня хорошая память. Снова эти приподнятые в деланном удивлении брови.

– А что Лунина? – корчит она из себя дурочку. – Обслуживающий персонал. Офис-менеджер, если сказать красиво.

– А если по существу? – всё же надавливаю, чтобы выжать из этой сухой корки хоть каплю информации. Что-то мелькает в её взгляде. И меняется в лице – неуловимо, но явственно.

– А если по существу, то она типа душа, – ехидно тянет слова Ксения и улыбается. Не дежурной улыбкой с плаката, рекламирующего зубную пасту, а настоящей. С подковыркой. Её словно прорывает.

– Знаете, как бывает? – плюётся она ядом, не сдержавшись. – Вроде человек и никто, а без него – никак. Вроде ничего особенного, а всё вокруг него крутится. Вот Лунина как раз из этой породы. Без неё вода не освятится. Кофе невкусный. Супец жидкий. Может, именно поэтому её Кристина Генриховна и держала. Абсолютно бесполезная должность у неё в нашем агентстве, – подчёркивает Ксения жирно, словно пытается вложить в мою голову нужную мысль, и продолжает метать отрывистые, как дротики, начинённые ядом кураре, фразы: – Зато чистейшей воды бриллиант. Энергетический коктейль. Вездесущая натура. Подниматель коллективного духа и опускатель критического уровня негатива. Душа, короче.

Сарказм. Неприкрытая язвительность. По-настоящему живые эмоции у этой безжизненной субстанции по имени Ксения Соболевская. И, кажется, она искренне считает, что может так пренебрежительно, с определённой долей ненависти говорить о девушке. Точно так же, как и смотреть на меня. С острым прищуром. С лёгкой насмешкой на губах – теперь я это вижу отчётливо.

На мгновение мне становится нехорошо. Отвратительно даже. До железистого привкуса во рту. Слишком уж у неё проникновенный взгляд, с толстым таким намёком. Будто поймала меня на чём-то непристойном.

Внутри растёт уверенность: она знает, что творилось вчера после окончания рабочего дня. Подсмотрела. И поэтому сейчас наглеет.

Снежная Королева считает, что может показать своё превосходство? Слишком слабый удар. А у меня каменный пресс. И стальные нервы. Хрен она угадала, если думает, что мной можно манипулировать.

Глава 11

Драконов

Бессердечный я человек. Ксения так старалась, а я не оценил её рвения.

– Свободна, – машу рукой на дверь.

Под моим тяжёлым взглядом, личная помощница схлопывается, как раковина, приклеивает дежурную улыбку назад. Пытается колыхать ресницами, вздымать грудью. Бесполезно. Всё, что хотел, я уже и увидел, и услышал. Идёт она медленно, не спеша, покачивая бёдрами, как баржа. Даёт оценить тыл. Я провожаю её взглядом, но внутри – только здоровая злость. Ноль интереса. Объект потерян безвозвратно, и позиций ему уже не отвоевать. Дверь за ней закрывается бесшумно.

Кидаю взгляд на монитор. Рабочий процесс набирает обороты. Лунина наяривает по телефону. И лицо у неё – как ни задымится. Интересно, о чём с такой страстью может говорить офис-менеджер? Бумагу ей не того сорта подсунули?

Я выхожу из вип-зоны и вижу, как замирает жизнь. Они напоминают бандерлогов, что немеют при виде великого Каа. Не привыкли ещё. Боятся. Кидают взгляды исподтишка. В офисе даже градус шума падает почти до критической отметки. Слышно только, как чертыхается альфа-самец, что ковыряется в системнике, выуживая оттуда жёсткий диск, и жизнерадостно щебечет Лунина:

– Благодарю вас! Всегда рады сотрудничеству!

Видать опять не в свои дела нос суёт. Ничего, я укорочу ей и пыл, и рвение.

Я выхожу из здания и делаю звонок. Мучительно хочется закурить, хотя я и не курю – так, балуюсь изредка, когда расслабляюсь.

– Геннадий Львович? Есть дело.

Я кратко описываю проблему. Гена хмуро «дакает». Я так и вижу, как он усердно трёт большой ладонью густой ёжик волос, супит лохматые брови и раздувает ноздри. Мы договариваемся встретиться вечером.

Вдыхаю весенний воздух и уже собираюсь возвращаться в офис, когда меня настигает телефонная трель. О, нет, только не это. Я малодушно подумываю о том, чтобы проигнорировать, но подавляю в себе низменное желание: он всё равно меня достанет, поэтому лучше столкнуться с неизбежной силой торнадо сейчас.

– Привет, Димон! – морщась, отстраняю мобильник от уха: у моего абонента здоровые и мощные лёгкие.

– Илья? Тебе что-то нужно? – буйное начало моего брата лучше пресекать на корню, иначе есть риск погибнуть в смертельном водовороте.

– Я только что вернулся, а тут такие новости! – продолжает он орать возбуждённо. Я слышу, как что-то падает с глухим стуком. Надеюсь, это не труп несчастного прохожего, которого сбил мой темпераментный братец.

– Какие такие новости? – пытаюсь заморозить его пыл хотя бы на несколько минут.

– Ну, перестань, Димыч, ты чо? Отец сказал, что тебе удалось уломать эту противную швабру – фрекен Бок.

– Овербек, – поправляю машинально и слышу довольный хохот Ильи.

– Да-да, всё время забываю её снобскую фамилию! Я тут неподалёку. Я заеду?

– Нет! – буквально рычу в динамик, но Илья меня уже не слышит. Где-то там, на заднем фоне, звучит музыка, и связь разрывается.