- -
- 100%
- +
Выныриваю назад и беру в плен её ладонь. Тяну туда, где бьётся её робкое желание.
– Эдгар, не надо, – пытается сопротивляться Тая. Но это не настоящий испуг или неприятие. Это скорее растерянность. В голосе её нет паники. Нет отчаяния. Только замирание перед прыжком в неизвестность.
– Если тебе будет неприятно, мы прекратим, – шепчу ей на ухо и покусываю нежно мочку. Провожу языком по шее и впитываю её невольную дрожь. Рука её слабеет и безвольно следует за моей.
Пусть она сама. Вначале. Чтобы ощутить желание. Я руковожу ею. Учу надавливать. Гладить. Чтобы через какое-то время раздвинуть упругие горячие складочки. Уже влажные. Ах, как она пахнет! Я бы коснулся её губами, если б не боялся спугнуть.
Она становится смелее. Да, да, да! То, что нужно! Присоединяю свой палец к её. Скольжу вниз, вверх и по кругу. Циклично, в нарастающем темпе. Она напрягается. Дышит судорожно. И уже не контролирует себя. Ягодицы становятся твёрдыми, мышцы бёдер каменеют. И когда её накрывает оргазм, она всхлипывает громко и растерянно. Вскрикивает и бьётся, как пойманный зверёк в силках.
Я прижимаю её к себе. Прячу от всего мира.
– Тише, тише, ты молодец, – успокаиваю, убаюкиваю, глажу по ослабевшим рукам. Осторожно убираю расслабленную ладонь из трусиков и поправляю бельё.
Изумительная. Свежая. И уже не такая невинная, как раньше. Её запах сводит меня с ума. Каменный член рвётся из штанов, но всё это ерунда.
– Можно я открою глаза? – шепчу в её затылок и чувствую лёгкий кивок с заминкой. – Спасибо.
Она поворачивается ко мне сама. Обжигает невероятно глубокой синью глаз. Я ощущаю её всю, прижавшуюся ко мне слишком плотно. Всё же она стесняется. Не хочет, чтобы я видел её тело. Но она опоздала. Потому что теперь я знаю точно: я не просто хочу её. Я сделаю всё, чтобы и она меня захотела. И тогда я возьму её девственность. Буду первым. И единственным, пока нам суждено быть рядом.
Очерчиваю ладонью овал её лица. Нежно прикасаюсь губами к губам. Делаю шаг назад и смотрю поверх её головы.
– Одевайся. Я подожду тебя в большой комнате.
Тактическое отступление. Но я уже не хочу ни есть, ни встречаться с Севой, ни слушать его болтовню. Хочу остаться здесь и продолжить. Заставить её стонать и извиваться. Поддаваться мне навстречу. Шептать моё имя. Умолять довести её до экстаза.
Холодная вода немного остужает мой пыл. Я всё успею. Главное – не спешить. Ради завоевания можно и продлить жизнь недолговечному браку. Женатый статус мне никак не мешает. А может, даже дарит несколько новых преимуществ.
– Я готова.
Оборачиваюсь на Таин голос и одобрительно киваю: ярко-синее платье идёт ей, как я и думал. Под глаза. И под «Феррари». Туфли в тон. Клатч. Слегка тронутые помадой губы, а тушью – ресницы. Держится уверенно и расковано. В одежде ей это удаётся гораздо лучше.
– Тогда поехали. Я ужасно голоден.
Вот чёрт. Подтекст слишком явный. В глазах её – гамма нечитаемых слов. А затем она улыбается.
– Я, наверное, сильнее. Скромный завтрак и булка с чаем в университете. Пойдём уже, а? А то твоя беременная невеста рискует не дожить до бракосочетания. Ты бы берёг меня, что ли. Вот поверь: в срочном порядке нынче невесту не найти, чтобы и умная, и красивая, и мало ела.
Таки ударила. Но вместо досады я чувствую триумф. Хохочу, увлекая её за собой. Бесспорно: день сегодня удался. Вне зависимости, какую свинью приготовил Сева.
Глава 18
Тая
Он везёт меня куда-то, а я сижу, прикрыв глаза. Не сплю, нет. Переживаю раз за разом то, что случилось со мной в спальне. Так оно и бывает?.. Или я слишком порочна, что не смогла его оттолкнуть?..
В самом начале я могла, могла это сделать. Его прикосновение к голой коже было чересчур неожиданным. Это всё равно что гавкнуть из-за угла. А потом… Я решила, что должна попытаться привыкнуть к его рукам, чтобы не дёргаться каждый раз, когда ему вздумается вдруг меня тронуть. И всё же я знала, что он будет меня совращать. Или соблазнять? И попалась на своём любопытстве.
Хотелось хоть раз почувствовать. Узнать неизвестное. То, чего я себе никогда не позволяла. Считала стыдным и неприемлемым. Синица не раз издевалась над моими устаревшими моральными принципами. Говорила, что тётка слишком уж вынесла мне мозги, хотя сама не гнушается плотских удовольствий.
Синица права: у тётки бывали мужчины. Но она умудрялась предаваться плотским утехам быстро и тихо. Иногда я только по утрам узнавала, что у нас кто-то был в гостях. Очень редко, раз в два-три месяца, она перепоручала меня своей подруге – отдавала на выходные. Видимо, чтобы отдохнуть и оттянуться. Стыдно сказать: я любила эти дни. Не только тётка от меня отдыхала, но и я от неё.
Влияла ли она на мои взгляды? Наверное. Но я и сама никуда не спешила. Как любая девочка с романтическим складом характера, верила: однажды встретится мне Он. И я сразу пойму: тот самый, единственный. И вот не случилось.
Первым, кто пробудил мою чувственность, стал мужчина, которому я безразлична. Но он желал меня – я это ощущала. И он не спешил. Хотя мог взять мою девственность. И вряд ли бы я смогла ему противостоять.
Он довёл меня до оргазма. Я это поняла. И не знала сейчас, что с этим делать. Я распутная девка? Или это естественно – трогать себя и получать удовольствие?
Было слишком ярко, как вспышка в мозгу. Это было прекрасно. Стыдно или нет, но мне понравилось. И, наверное, я хотела бы ещё. Может, не сразу, но… есть что-то возбуждающе-порочное в том, что мы делали. Закрытые глаза. Прикосновения. Его пальцы везде. Дыхание, что опаляло кожу, тревожило слух, пускало мурашки по телу. Голос его глубокий.
Он не был груб. Он был нежен. Но после всего, что случилось, я не знала, как себя вести с ним. Поэтому решила улыбаться и делать вид, что у меня провал в памяти. И я веду себя, как всегда. Немного дерзко.
– Тая, – касается он моей руки. И я почти не вздрагиваю, хоть это и неожиданно. Вырывает меня из раздумий. – Не придумывай лишнего и не накручивай себя. То, что случилось, – естественно и прекрасно. В этом нет ничего стыдного.
Я открываю глаза и смотрю на Эдгара. Слишком серьёзно – сейчас не могу иначе.
– Я пришла к такому же выводу. Наверное. Не знаю. Но давай пока не будем говорить об этом. Слишком всё стремительно и быстро. Я не успеваю привыкать. Но я стараюсь, честно.
Он кивает и больше не пристаёт. Может, даже злится. По его лицу сложно понять: сплошные углы, резкие линии, жёсткий взгляд. Он редко улыбается. Но если уж делает это, то от души. И смех у него хороший. Широкий. Я люблю такой. Без натуги, без деланности, без лживого выдавливания.
На пороге ресторана Эдгар хочет что-то мне сказать, но то ли не решается, то ли передумывает. Он лишь поправляет мне волосы и берёт за руку. Пристраивает её на своём локте. Прям идеальная парочка.
– Чета Гинц! – кланяется дурашливо чуть ли не в пояс этот записной бабник, а я вздрагиваю от фамилии Эдгара, которую Сева присоседил и ко мне. Моя дрожь не проходит незамеченной. Эдгар лишь крепче прижимает к себе мою руку и накрывает ладонь второй. Успокаивает? Или даёт понять, что не доволен? – Вы почти вовремя! Полчаса – такая безделица! Первое блюдо даже остыть не успело!
Он язвит. Эдгар невозмутим.
– Добрый вечер Всеволод.
Сева разглядывает меня бесцеремонно, цокает языком, отодвигает стул, приглашая сесть. Я вижу, как почти незаметно у моего спутника дёргается желвак на щеке.
– Тая, Тая, Тая. Не удивлён, но поражён. Чувствую, не одна челюсть грохнется на пол и разлетится вдребезги.
– Мелехов, может, ты успокоишься? Перед нами можно не играть. Мы не публика.
Льдины и айсберги. Жидкий азот. Тотальное обморожение, когда не выдерживают приборы. Он так холоден, что у меня рука начинает мёрзнуть в его тисках. Хотя ладони у Эдгара невероятно горячие.
– Ладно-ладно! – сдаётся в плен Сева и примирительно поднимает руки вверх. – Один-один. Я забываю, что ты впервые за столько лет наконец-то опоздал, а ты перестаёшь осквернять пространство своим убийственным морозильником.
Эдгар молчит. Сева делает рука-лицо и подзывает официанта. В полнейшей тишине мы изучаем меню. Господи, куда меня занесло. Здесь же названия – язык сломать можно. Не испанская кухня явно. И все эти тра-та-та для меня пустой звук. Мне бы сытного чего-нибудь. Горячего. И побольше.
– Тая? – я набираю воздух в лёгкие и боюсь брякнуть не то. – Ты позволишь за тобой поухаживать?
Киваю осторожно, и он делает заказ на двоих. Мясные и овощные закуски и наконец-то горячий суп. От его аромата кружится голова. Не знаю, как я не накинулась на него, а смогла есть вполне достойно, но жмуриться от удовольствия мне никто не запретил. Тем более, эти двое заняты друг другом и на меня не смотрят.
– Есть три новости. И даже не знаю, хорошие они или плохие, – ковыряется вилкой в салате Сева. Он явно не голоден в отличие от нас.
– Не юли, – Гинц расправляется с закуской. Чёткие движения. Ест быстро, но очень правильно. На него приятно смотреть. Воображение почему-то рисует, как сидит он на кухне и ест мою стряпню (жена же должна кормить мужа после тяжёлых рабочих будней?), а я сижу, как простая баба, подперев кулаком щёку, и с благоговением смотрю, как тают мои кулинарные шедевры. Синица сказала бы, что я старомодная доморощенная перечница без намёка на юность и креативность.
– У меня телефон, что у павиана жопа – красный. Спрашивают, правда ли, что ты женился.
– Всем отвечай: правда. Дальше.
– Вижу ты не удивлён, – Сева сверкает глазами и кривит рот в ухмылке. Чем-то он сейчас мне противен. Скользкий какой-то, ненатуральный. Дёрганый, как марионетка. Словно кто-то большой и уродливый стоит за ним в тени и дёргает за ниточки. И, хочешь не хочешь, приходится ему то улыбаться, то рожи корчить. Странно, что Эдгар этого не видит. Или видит? А если да, то почему держит Севу так близко?
– Нет, – у Гинца и слова лишнего не вытянешь. Хотя со мной он разговаривал. Почти нормально.
– Тогда новость номер два: благотворительный бал переносится на неделю. Приблизительно. Причины пока неизвестны, но ползёт слух, что мероприятие и вовсе может зависнуть или отложиться на неопределённое время.
Сева бросает в мою сторону быстрый взгляд. Я продолжаю есть суп. Не останавливаюсь, хотя хочется замереть, не донеся ложку ко рту. Может, ему и жениться теперь не нужно?
– Зато моих планов это не отменяет. Я женюсь. Точка. Рано или поздно состоится этот чёртов бал или раут, или ещё какая другая полька-бабочка, куда мне без жены доступ к Варшавинскому телу будет закрыт. Поэтому завтра на половину третьего подъезжай к известному тебе заведению. Форма одежды – парадная. И можешь взять барабан. Анна Сергеевна будет счастлива.
– Аннушка! – закатывает глаза этот ловелас, и я понимаю: он спал с Песочными Часиками. – Ну, ладно. Как скажешь. А я уже думал, что тебя порадую.
– Ты и так меня безмерно порадовал обеими новостями. У нас с Таей будет больше времени узнать друг друга. Дальше.
Сева вздыхает, смотрит на часы, ковыряется ложкой в остывшем супе. Гинц терпеливо ждёт, пока его помощник отыграет показательное выступление и приступит к обязательной программе.
– Приехала твоя мать, Эдгар, – говорит он невнятно и тихо, но эти негромкие слова звучат почти как взрыв новогодней хлопушки. Как штукатурка и конфетти нам на головы не посыпались.
Глава 19
Эдгар
– Очередная тётка решила меня осчастливить? – меня даже на сарказм не хватило. Лишь на усталую холодность.
– В этот раз нет, Эд, – Сева слишком серьёзен. Непривычно серьёзен. – Она изменилась, конечно, но узнаваема на двести процентов.
Чёрт. Именно сейчас ей нужно было вынырнуть из небытия и появиться в моей жизни.
– И как она меня нашла?
– Без понятия, – пожимает плечами Сева, – но, ты не поверишь: она проникла в офис. Обманула охрану. Я застал её дерущуюся с безопасником. Вышел на шум.
– И чего она хочет?
Чёрт, я вижу, как подалась вперёд Тая. Бросила еду и ловит каждое наше слово. Надо было не начинать этот разговор при ней. Но уже поздно.
– Увидеться с тобой. Сказала, что ничего передавать на словах не будет. Ей нужна личная встреча. Для неё это очень важно. А ещё сказала, что хочет рассказать что-то о твоём отце.
Я безотчётно ерошу волосы. Что она может рассказать такого, чего я не знаю? Это уловка, лишь бы добиться своего.
– Она оставила номер своего мобильного. Чтобы ты позвонил. Или придёт сама. Будет ходить каждый день, пока не увидится с тобой.
Сева протягивает мне бумажку, я отталкиваю её брезгливо, словно боюсь измараться.
– Я не веду переговоры с террористами. Пусть попробует ещё меня поймать. Предупрежу охрану, чтобы её на пушечный выстрел не подпускали к офису.
– Ты поела? – спрашиваю Таю. У меня пропал аппетит. И у неё почти полная тарелка. Видимо, боялась жевать, чтобы не пропустить наш разговор. Любопытство всегда наказуемо.
Она смотрит на меня растеряно. И тоскливо – на еду. Не наелась, значит. И не знаю, чего хочу больше: наказать её или побыть снисходительным. На выручку ей приходит Сева.
– Дай поесть девушке, изверг. Ещё десерт заказали. Не лишай ребёнка сладкого.
Тая готова молнию метнуть за «ребёнка». Но я тоже хорош. Целый день голодом морил и сейчас чуть не отыгрался на ней за плохое настроение и за то, что подслушивала. Если уж на то пошло, надо было выйти вон и разговаривать. А за общим столом не закрывать же ей уши.
Сева пытается шутить и хохмить, поддевает Таю, трясёт арсеналом своих приколов, но вечер безнадежно испорчен.
Назад мы едем в полном молчании. Я почему-то думал, что Тая бросится меня обрабатывать. Просить за мать. Но она молчит. Смотрит в окно, хотя вряд ли что-то там видит.
– Так ничего и не скажешь? – не выдерживаю я первым. Может, потому что всё же хочу поговорить об этом. Сейчас, когда немного улеглось и никто не надавил на больное место.
– А есть смысл? – поворачивает она ко мне лицо. – Ты же всё решил. А я не тот человек, которого ты послушаешь.
– И тебе чисто по-женски не хочется меня поуговаривать?
– Хочется. Но это бесполезно. Я не хочу и не буду на тебя давить. Однажды ты примешь правильное решение сам.
Она выделяет голосом слово «правильное», давая понять, что я не прав. Она умнее, чем мне казалось. И мудрее, наверное. Пойти отсыпать её тётке ещё денег, что ли. За то, что воспитала её такой или не сумела сломать. И то и то ценно.
Я провожаю Таю до двери квартиры. И мне не хочется никуда от неё уезжать. Тем более, что я не знаю, что ждёт меня дома. Может, моя деятельная мамочка и туда добралась. С неё станется. При всей своей детскости и незамутнённости, она всегда умудрялась настоять на своём или вырвать желаемое хоть из горла. Наверное, хватка у меня от неё. Отец был мягок и инфантилен в некотором роде.
– Я побуду с тобой немного, – решаюсь оттянуть момент расставания.
Она не радуется, но и не возражает. Проходит в комнату и снимает обувь. Узкие ступни, розовые пяточки. Нежная кожа стёрта до красноты. А она терпела и даже не хромала.
Она с тревогой смотрит на меня. Я понимаю её взгляды.
– Не бойся. Я не трону тебя. Можешь переодеться.
Получается как-то по-барски, словно я чёртов рабовладелец. Но уж как есть. В глазах её читаю благодарность. Много ли ей надо, чтобы почувствовать себя в безопасности? Защищённой. Что вообще творится у неё на душе? Пожалуй, я не хочу знать.
Я сижу на кухне, пока она пропадает в спальне. Бесцельно. Не знаю, куда себя деть и оттягиваю время. Всего лишь. Надо бы собраться и уйти, но после длинного дня мне уютно на этом табурете. За пустым столом.
– Я сделаю тебе чай или кофе.
Она появляется на кухне бесшумно. В домашних штанах и футболочке. Явно из прошлой жизни. Это не те вещи, что я ей купил. Но сейчас не хочу её строить. Всё потом. Может быть.
– Кофе. Ты умеешь варить?
Кивает. Неуверенно шарит по шкафчикам. Пока её не было дома, здесь появилось всё необходимое. Я позаботился. Помогаю ей. Ненароком касаюсь руки. И снова она вздрагивает. И это иная дрожь. Мы смотрим друг другу в глаза. Безотчётно вожу большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Зрачки у неё расширены и почти скрывают синеву.
Склоняюсь медленно, очень медленно, давая время ей подумать и либо отпрянуть, либо оттолкнуть меня. Но она и руку не отнимает, и продолжает стоять, пригвождённая моим взглядом.
Касаюсь губами её губ. Она тянется ко мне, качнувшись. Привстаёт на цыпочки. И тогда я целую ей по-настоящему. По-взрослому. Не делая скидок на её неискушённость. Раздвигаю языком губы. И в этот раз она отвечает на поцелуй. Губы её наконец-то подвижны, Язык робок, но любопытен. И это заводит меня с пол-оборота.
Беру её руки и кладу себе на шею. Пожалуй, она сама ещё не готова к активным действиям. Плевать. Я всё решу за неё. Пусть только отвечает мне. Тянется. Не отталкивает. Мне нужно её тепло, её нежность. И робость её тоже нужна. После этого чёртова дня смыть осадок и горечь. Забыться хоть на несколько минут.
Пальцы её несмело трогают мой затылок. Зарываются в волосы. И я впечатываюсь в неё одним движением. Сливаюсь настолько плотно, как только могу. Она чувствует моё возбуждение, но, кажется, её это не пугает. Она льнёт доверчиво. Я углубляю поцелуй. Глажу её плечи. Путаюсь в длинных волосах. Дурею от её запаха.
Не знаю, каким чудом мне удаётся не перейти грань. Не взять на руки и не унести в спальню, чтобы сделать её своей.
– Постой вот так немного, – не командую, а прошу. И она послушно замирает. Не шевелится. Не провоцирует. И, может, поэтому я всё же прихожу в себя.
– Эдгар, – имя моё как кол в сердце. Кладу палец ей на губы, чтобы молчала.
– Завтра день нашей свадьбы, – напоминаю, хотя вряд ли она забыла. – Я оставил карточку. Хочу, чтобы ты купила платье. Белое. Какое захочешь. Любое, на твой вкус. И фату. Прогуляй университет. Возьми подружку. Можешь и её принарядить. И не стесняйся. Это моё желание, поэтому смело трать деньги. В твой телефон я вбил номер Игоря, водителя. Он предупреждён. Будет возить вас везде, куда скажете. Тётке твоей я позвоню сам. Около трёх встретимся у ЗАГСа.
Усилием воли отрываюсь от её тепла. Ерошу волосы, пытаясь прийти в себя. Надо уходить. А я всё медлю.
– А кофе? – смотрит Тая растерянно на джезву и зёрна. Кидает взгляд на кофемолку.
– Завтра. Ты сваришь кофе мне завтра. Иначе, я боюсь, не смогу уйти. И ты знаешь, чем всё закончится. А ты же у меня девушка строгих правил. До свадьбы ни-ни. У меня тоже принципы. Я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом дне с осадком. Уж лучше ни-ни. До встречи возле ЗАГСа.
Я легко целую её в лоб и направляюсь к выходу.
– А что будет потом? После свадьбы? – идёт она за мной, как привязанная. Я оборачиваюсь уже возле входной двери.
– Ты так спрашиваешь, будто интересуешься, есть ли жизнь после смерти. После смерти не знаю, а после свадьбы она точно существует, Тая. И я ничего не сделаю против твоей воли. Будет только так, как захочешь ты. И это касается постели, ничего другого.
Я открываю дверь. Ощущаю затылком её взгляд. Осязаю растерянное молчание. Пусть. У неё есть время подумать. И, чёрт побери, у неё есть даже право не явиться на собственную свадьбу. Но это если ей хватит смелости. Уж я-то точно подталкивать к подобным действиям её не буду. Мне нужна жена. И я её купил. И не собираюсь отступать.
Глава 20
Тая
Без него пусто в квартире. Он собой словно заполонял пространство, вытеснял тишину. Привыкшая всю жизнь ютиться и выслушивать чьи-то наставления, я вдруг очень остро ощущаю одиночество.
Лина Синица отвечает на втором гудке.
– Да ты что! – я представляю, как светятся азартом её глаза и как она подскакивает на узкой кровати в общежитии. – Платье, фата и всё, что угодно? И деньги есть? Да мы завтра весь город перевернём. Если успеем, конечно.
– На первую пару сходить нужно, – вздыхаю я тяжело. Есть возможность зачёт автоматом получить. А потом уж помчимся. Эдгар водителя нам даёт.
– Того павлина без хвоста?
Я подавляю смешок. Синица классифицирует мужчин по-своему. И все они у неё из мира животных. Почему Игорь павлин, мне понятно, но по какой причине Синица его хвоста лишила – загадка.
– А тебе не всё равно? Лишь бы возил, куда надо.
– Да без разницы, абсолютно по барабану, – суетится Линка и на ходу строит грандиозные планы, в какие магазины нужно зайти, и жаль, что Эдгар не сделал щедрый жест ещё вчера.
– Мы б с тобой, Прохорова, и на массажик, и в салон красоты. А так придётся урезать аппетиты. Но кое-куда попадём. Счас я позвоню, договорюсь.
Меня умиротворяет Синицын голос. Её деятельность не напрягает. Кажется, что я не одна и Линка сидит в соседней комнате. Сразу становится теплее.
Слышу короткие гудки: кто-то настойчиво пытается пробиться сквозь наш долгоиграющий разговор.
– Я перезвоню, – отключаюсь, чтобы принять звонок с незнакомого номера.
– С кем ты разговариваешь по полчаса? – в голосе Эдгара сквозит недовольство.
– Договаривалась с Линой за завтрашний день, – почему меня тянет улыбаться? Как приятно слышать его голос. Даже такой резкий и холодный.
– Это мой номер. Подумал: вдруг тебе что-то будет нужно. Звони.
– Спасибо, Эдгар.
– Ляг пораньше. Выспись. Мне нужна сияющая жена, а не бледное привидение с опухшими от недосыпа глазами, – командует он, не меняя тона.
– Хорошо, Эдгар.
– У тебя там что, механизм заело? – даже сквозь динамик слышно его раздражение. – Как попугай на жёрдочке одно и то же.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Имя коня Александра Македонского