Красотки и оборотни
- -
- 100%
- +
Томен с трудом приподнялся и оглядел себя. А что – вполне пристойный вид, подходящий, чтобы встретить гостя. Тот, кто является к магу в такую рань, не может быть слишком уж привередлив и наверняка не станет придираться к беспорядку в одежде колдуна и в его жилище… Чародей прохрипел:
– Да сейчас… Сейчас… Иду… – и сел в кровати.
Потом встал. Стучать перестали – услышали, значит… Томен, машинально одернув измятое одеяло («И постель вчера разобрать тоже так и не смог, это хорошо! Сегодня застилать не надо…»), поплелся встречать гостей. Пока он добрался до входной двери, успел прийти в себя настолько, что к концу пути уже практически не держался за стены. Ну разве что совсем чуть-чуть. Повозившись минуту с замком и запирающим заклинанием, распахнул дверь. На пороге топтался старый приятель Корель Лотрик, шкипер «Одады», а в двух шагах поодаль – некий незнакомец. Приезжий был довольно высок ростом, плотного сложения и одет, как подобает воину. Впрочем, перья его шляпу не украшали, а меч в ножнах показался Томену самым обыкновенным, ничуть не похожим на какое-нибудь родовое оружие – вероятно, перед магом был простолюдин. Внимание к мелочам во внешности предполагаемого клиента – одна из первых заповедей практикующего мага. Тем более, если живешь в маленьком городке, где все знают тебя с детства и не желают признать, что три года ученичества превратили вихрастого пацаненка в полноценного, так сказать, колдуна. Не верят земляки, что Томен – настоящий маг, а не прежний мальчишка. А ведь из детского возраста он явно вышел… Хотя, с другой стороны, вихры остались прежние… Да и то сказать – какие клиенты в родной Мирене? Если и перепадает иногда серьезный заказ, так от приезжего. Может, как раз сейчас Томену повезет.
Игнорируя Кореля, маг обратился к незнакомцу:
– Приветствую, почтеннейший мастер! Какие заботы, позвольте осведомиться, привели вас к моему скромному порогу? Нуждаетесь ли вы в услугах квалифицированного чародея?
Вместо ответа приезжий смерил Томена неуверенным взглядом и на всякий случай покосился на вывеску. Вывеска гласила: «ПЕКОНДОР ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ. Широкий спектр магических услуг. Высокое качество. Анонимность гарантирована». Оглядев снова Томена с ног до головы, незнакомец обернулся к Лотрику и спросил:
– Этот, что ли, и есть Великолепный?
– Он самый, – заверил его, ухмыляясь, шкипер, – не смотри, что неказист. Дело свое парень знает, не сомневайся.
– Ну… если так…
– Ручаюсь, – уверенно молвил Корель, – испробуй его – не пожалеешь. В конце концов, у тебя что – большой выбор?
Томен на всякий случай решил промолчать, ибо привык прятать гордость поглубже в карман, если дело касалось возможности подзаработать – а этот чужеземец явно больше полагался на слова шкипера, чем на любые похвальбы незнакомых колдунов.
– Ну ладно… – протянул незнакомец.
Энтузиазма в его голосе не прибавилось, но, видимо, подействовал аргумент Кореля насчет отсутствия выбора. Тут Томен решился наконец вставить слово:
– Не сомневайтесь, почтенный мастер, в округе вы не найдете мага, более знающего, нежели Пекондор Великолепный. Шкипер Корель подтвердит, что…
– Помолчи, Пекондор хренов, – с досадой бросил Лотрик, – «в округе»! Ясное дело, в нашей за…той округе ты – лучший маг, а я – лучший мореход… А Мирена – самый большой город. В округе-то… Господину Колю нужен в самом деле знающий маг.
– Ну так я же…
– Помолчи, говорю, – строгим голосом повторил шкипер, – приходи через полчасика в «Морскую птицу», там и поговорим. В порядок себя приведи и все такое…
С этими словами он удалился, увлекая за собой чужеземца. Томен поскреб в затылке и отправился «приводить себя в порядок». Дело есть дело.
* * *Когда гости свернули за угол, Томен воровато огляделся и вышел за порог. Неподалеку от двери под водостоком стояла бочка для дождевой воды. Колдун с тяжелым вздохом перегнулся через борт, брезгливо разогнал ладонью замерших на черной поверхности жучков и несколько жухлых листьев… Зажмурился, вздохнул еще раз… и с размаху опустил голову в воду…
Ровно через полчаса Пекондор Великолепный переступил порог «Морской птицы». Оглядев пустой зал, колдун устремился в угол, где скучали его утренние гости. Томен старался держаться с достоинством. Темная мантия, испещренная едва заметными знаками, таинственно колыхалась вокруг долговязой тощей фигуры, отлетая на каждом шагу широкими волнами. Навершие посоха, на который опирался Великолепный, слабо светилось в полутьме… Лицо мага, таинственно бледное, могло с равным успехом свидетельствовать как о тяжком похмелье, так и о бессонных ночах, проведенных в чтении старинных манускриптов да в магических опытах…
– Хорош! – Одобрил внешний вид приятеля Лотрик и кивнул на свободный стул. – Садись!
Его спутник промолчал. Теперь, когда он снял шляпу, выяснилось, что приезжий обладает изрядной лысиной.
Едва Пекондор осторожно присел на предложенное место и отставил в сторону посох, шкипер помахал рукой, адресуя жест владельцу «Морской птицы», который, наверное, пребывал в меланхолическом настроении и задумчиво выводил пальцем узоры на полированной поверхности стойки, размазывая пролитые капли пива. Утром заведение, естественно, пустовало и у хозяина было достаточно времени для философских рассуждений. По знаку Лотрика кабатчик, в свою очередь, кивнул дочери, помогавшей ему в заведении. Та подхватила приготовленный заранее поднос и направилась к угловому столику, старательно покачивая попкой. На подносе красовалась небольшая глиняная чарочка – зная пристрастие молодого мага к вину, шкипер сделал заказ заранее. Выставив посуду перед Великолепным, девочка не сдержалась и, опустив поднос, нагнулась к посоху:
– Ух ты… Томен, он светится! А можно я потрогаю?
– Брысь! – Рявкнул на нее шкипер, затем обернулся к магу. – Значит так. Вот этого господина звать Коль Токит и он сержант стражи в славном городе Ливда.
Приезжий коротко кивнул, Томен вежливо склонил голову.
– Так вот, – продолжил шкипер, – мастер Коль ищет знающего мага. Я присоветовал ему тебя. Понял?..
– А что за дело? – спросил Великолепный, вертя в руках чарку, к которой так и не приложился.
– У нас в Ливде объявилась банда, – медленно, словно нехотя, начал рассказывать стражник, – грабят приезжих. Грабят часто. А поймать мы их не можем. Свое-то жулье все известно наперечет, а это какие-то пришлые. И никто не знает, кто они, откуда… Ни разу не попались, ни разу следов не оставили.
Токит умолк и поднес к губам кружку.
– Вот как? – вставил колдун, он ожидал продолжения, – совсем никаких следов?
– Да вот… – сержант запнулся, подыскивая слова. – Бывало, задержишь по подозрению кого… И – все.
– Что значит – «все»? – удивился Лотрик.
– А то и значит… – сержант отхлебнул, поставил кружку на стол и уставился на мага. – То говорят – отпустили, мол, не при чем твои арестанты были, то еще как… Наша забота – хватать и в каталажку тащить. Дальше – не моего ума дело. И выходит такой оборот, что я не могу поймать кого надо? – В голосе стражника была неподдельная обида. – Я? Да я в страже сколько лет! Двадцать лет без малого! В сержанты выслужился… В общем, решили мы, что дело-то нечисто. Что в банде есть очень сильный колдун. А тут уж нам не светит…
Стражник сокрушенно развел руками и снова взялся за кружку. Дальше слово взял моряк:
– Стражники к местным, ливдинским, магам обращались – без толку. Кто сразу отказался, кто на второй-третий день, мол, не хочу. Словно сговорились. Тогда наняли в Верне чародея.
– Хороший маг, знающий – все так говорили, – подтвердил сержант и снова уткнулся в кружку.
– И что?
– Мага звали Горек Дудочка, слыхал о таком? – бросил Лотрик.
– Это которого убили? – припомнил Томен.
– Вот именно, – веско промолвил Токит, – которого убили. Вместе с учеником. В Ливде. На второй день. Вернее, на второй день мы их мертвыми нашли. А убили их в первую же ночь.
* * *За столом воцарилась тишина. Томен решился наконец отхлебнуть вина. Картина начинала проясняться. Местные ливдинские чародеи не решались заняться поисками неуловимой банды, а вернские…
– А что другие вернские маги? Они не хотят сквитаться за Горека? Или в Велинке кто? – Томен назвал другой крупный город, где, как он знал, практиковало несколько известных чародеев.
– Вернские боятся, – объяснил Коль, – Дудочка считался там одним из первых. А в Велинке… Тамошние маги уже прослышали про Горека.
– Тоже боятся?
– Нет, цену подняли. Вот мне Лотрик и посоветовал взять тебя.
Молодой маг перевел взгляд на шкипера.
– Ага, – кивнул тот, – я сержанту сказал, что ты знающий маг, толковый, шустрый. И что цену назовешь приличную, не станешь с ливдинцев три шкуры драть.
– Три шкуры не стану, – согласился Томен, – но если эти разбойники Горека Дудочку одолели… Горек был в самом деле хороший маг… Я даже не знаю… Сейчас-то у меня есть несколько выгодных заказов… Но я должен подумать о будущем. А сколько согласен выложить за поимку бандитов ваш магистрат?
– Граф, – поправил стражник, – у нас уже три месяца правит не магистрат, а граф. Его светлость Эрствин из Леверкоя. Тридцать келатов.
Колдун едва не подпрыгнул на стуле от удивления – сумма была громадной. Для жителя крошечной Мирены – громадной. Вообще-то Томен, рассуждая о якобы имеющихся у него «выгодных заказах», кривил душой. На самом деле он, как говорили у них на побережье, «крепко сидел на мели» и отчаянно нуждался в деньгах. Последнее дельце, поимка волка-оборотня в Гервике, позволила всего лишь наконец-то расплатиться со старыми долгами… Блефуя, маг собирался прощупать клиента. В общем, ему стоило немалого труда не показать, как он поражен размерами обещанного вознаграждения, и выдавить из себя:
– Ну… Я не знаю… Это, конечно, несколько больше, чем я потеряю, отказывая своим нынешним заказчикам… – чтобы выдержать паузу, колдун снова отхлебнул из чарки.
Разумеется, сержант воспринял ответ, как должное – то есть как начало торга:
– На самом деле граф согласен заплатить и больше, но он ждет, что я вернусь с более известным магом. Вряд ли он одобрит мой выбор.
– Однако в Верне и Велинке вам, мастер, все равно не удалось найти никого, – отпарировал Томен.
– Я мог бы отправиться в Гавань, – заметил сержант.
Гавань – еще один крупный город, расположенный куда дальше от Ливды, чем Верн.
– Но это займет много времени, – подхватил Томен, – а графу недосуг ждать. Поэтому я – более предпочтительный вариант.
– Ладно, – сдался Коль, – граф, вероятно, раскошелится и согласится… скажем, на тридцать пять… на сорок келатов…
Чародей молчал Многозначительная пауза затягивалась… Наконец стражник добавил, внимательно глядя на Томена:
– …Если Я ему объясню, как нам нужен именно этот маг. Тогда, вероятно, согласится и на сорок пять. Келатов.
– Энмарских? – уточнил маг. – В наше смутное время келаты чеканят все, кому не лень.
– Энмарских. Но десять келатов – мне. Или я поищу другого мага.
– И пять – мне, – вставил Лотрик, – или больше не жди, чтобы я приводил к тебе выгодных заказчиков. Крутись сам в этой за…той Мирене, как хочешь.
– Десять – многовато… – протянул Томен, игнорируя пока что Лотрика, – я же вижу, вы хотите нанять именно меня. Потому что сегодняшний день вы все равно потеряли. Нашу гавань без прилива покинуть не так-то просто, а прилив заканчивается. Значит, вы, мастер сержант, твердо решили иметь дело со мной… Десять – многовато!
– А сколько – не многовато?.. Твой приятель шкипер заверил меня, что ты порядочный и сговорчивый малый…
В результате переговоров, длившихся без малого полтора часа, Томен несколько увеличил предполагаемый гонорар, а заодно убедился, что его наниматель нервничает и боится отказа. Дело представлялось серьезным, но Томен согласился – награда, которую ему сулили, превышала, пожалуй, обычный годовой заработок чародея. Как тут не согласишься?
После того, как ударили с ливдинцем по рукам, Томен распрощался и отправился готовить свой магический арсенал. Отплытие было назначено на завтрашнее утро.
Глава 8
Утро выдалось неожиданно ненастное. Ночью прошел дождь, и в сером неверном утреннем свете вода в гавани выглядела даже более мутной и грязной, чем обычно. Томен, держась за перила, чтобы не потерять равновесие на осклизлых досках причала, поднялся на борт «Одады» – принадлежащего Лотрику судна. Хозяин приветствовал его хмурым кивком:
– Собрался? Барахло свое увязал? Снеси в каюту. Сейчас сержант появится, и пойдем…
– Грузиться, значит, не будем? – на всякий случай спросил колдун.
Он знал, что шкипер собирается везти в Ливду пшеницу. Даже с пассажирами на борту «Одада» не должна идти порожняком.
– С вечера загрузились…
Томен бросил мешок в предназначенной ему каюте и поднялся на крышу кормовой надстройки к шкиперу. Несколькими минутами позже появился ливдинский стражник. Такой же угрюмый, как и все, кто находился сейчас на борту «Одады», сержант пробурчал неразборчивое приветствие и спросил шкипера:
– Скоро отходим?
– Прямо сейчас, – ответил Лотрик, – из нашей гавани иначе и не выйдешь. Часом позже начнется отлив. Так что немедля и пойдем. Я уж и портовый взнос заранее уплатил, чтоб не задерживаться. К тому же бриз поймать надо…
Неуклюжие каботажные суда вроде «Одады» были не приспособлены к движению на веслах, так что для выхода из гавани им требовался или крепкий ветерок с суши, или буксир. За буксир нужно было платить, так что моряки предпочитали бриз, дующий, по гилфинговой милости, бесплатно.
– Вот поэтому ваш городишко не вырос за столько лет, – ни с того, ни с сего буркнул сержант, – что гавань неудобная. Мирена-то постарше Велинка будет, а?
– Верно, – согласился шкипер, – нет гавани, нет и оборота. Больше четырех-пяти барок зараз у причала и не встанут. Купцам неинтересно здесь причаливать – город не растет.
Лотрик послюнил палец и поднял его вверх. Приняв глубокомысленный вид, помолчал с минуту и рявкнул:
– Отдать концы. Живей, растяпы! Отчаливаем, с гилфинговой помощью… Гангмар вас всех забери… – и, обернувшись к башне на выходе из гавани, заорал. – Эй!!! Отворяй!!!
Из башни донесся скрип и скрежет. Запирающая гавань низко сидящая барка, увенчанная стеной с зубцами и бойницами, пошла в сторону, увлекаемая грохочущими цепями. Тем временем матросы Лотрика поставили парус. Тяжелая ткань с хлопками развернулась и наполнилась бризом. Шкипер навалился на рулевое весло, направляя судно в открывающийся проход. Что-то ворча себе под нос, сержант поднялся к магу и моряку.
Едва «Одада» миновала узкую горловину бухты, как собравшихся на кормовой надстройке у рулевого весла путешественников обдал порыв свежего ветра, несущего холодные брызги и солоноватый запах моря. Позади снова послышался грохот – судно-стену возвращали на место. Не лишняя предосторожность в нынешнее неспокойное время…
– Так, говорю, Ливда велика, – вернулся к прерванному разговору шкипер, – а прав у вашей общины нет. Вот вместо самоуправления – снова граф. А у нас в Мирене – хоть и небогато, зато свободно живем. Сами себе магистрат выбираем.
Барка тяжело развернулась, ложась на курс. Захлопал парус, надуваясь морским попутным ветром. Сержант поежился и плотнее надвинул шляпу. «Должно быть, лысина мерзнет» – подумал колдун. К удивлению Томена, стражника не обидели слова Лотрика.
– Ну и что толку в твоей «свободе»? – Спокойно возразил Коль. – Или тебе ваш миренский глава магистрата по душе?
– А тебе твой граф? – Слегка поворачивая весло, переспросил шкипер.
В долгом морском путешествии добрый спор в самый раз, поэтому оба охотно поддерживали беседу. Томен, не рискуя влезать в разговор, слушал с любопытством.
– А наш граф – он толковее любого магистрата. Молодой, наивный, да оно и к лучшему. Будь он постарше, так понял бы, что в Ливде порядка никогда не будет, да и сложил бы руки. Ну, раз все равно не выйдет-то… А наш Эрствин бьется… И, глядишь – нет-нет, да и получается что путное. По крайней мере, галеры стали в море выходить хоть изредка, так теперь моряки с нашими городскими не так часто морды друг дружке по кабакам бьют. Да и чище малость в Ливде стало.
Томена удивили теплые нотки в голосе стражника, когда тот говорил о графе. Обычно горожане не любили присланных из столицы правителей и предпочитали добиваться самоуправления. Так называемое «Вернское право», которым пользовалась миренская община, служило постоянным предметом гордости земляков чародея. Маг решился тоже задать вопрос:
– А как же вы графа-то приняли? И как вышло, что он молодой? Кто-то из дружков Алекиана?
– Вот уж нет! – Отрезал Коль. – Уж столичного хлыща мы б точно не приняли. Нет. А наш граф, хоть и молод, а успел городу послужить славно. Своей рукой сразил чудище из Семи Башен[1], слыхал о таком, чародей?
Томен кивнул – слухи об эльфе из Семи Башен дошли до Мирены, история была громкая. Можно даже сказать, невероятная история. Магу казалось, что легенда о «чудище из Семи Башен» – наивная ложь, пущенная специально кем-то из ливдинских сторонников Алекиана. Слишком уж нарочито гладко все выглядело – непобедимого эльфа, перебившего чуть ли не весь городской Совет, сразил юный дворянин, удивительно кстати оказавшийся в нужное время в нужном месте. И именно его впоследствии назначают графом в спасенный город – ясно же, что вся история шита белыми нитками. Сказочка, чтобы объяснить введение в городе имперского правления, да и ливдинцам не так обидно, что потеряли самоуправление.
– А я посчитал, это выдумки, что он чудище убил. Ну, чтобы как-то… Чтобы объяснить…
– Не, точно, – уверенно прервал его стражник. Я самолично там был. Точно, его светлость Эрствин – и есть победитель злого эльфа.
И мага снова удивило уважение, прозвучавшее в голосе ливдинца…
* * *К полудню небо прояснилось, показалось солнце. На волнах, рассекаемых массивным носом «Одады», заиграли солнечные блики… Путешественники скинули плащи, один Томен ограничился тем, что отбросил капюшон. Плащ мага – всегда нечто большее, чем просто одежда, под полами просторного одеяния Пекондор Великолепный скрывал немало занятных штучек.
Беседа мало-помалу угасла, мореходы наслаждались покоем и теплом. Несмотря на улучшившуюся погоду, берег, медленно уплывающий за корму, производил унылое впечатление. Население оставило прибрежную полосу из-за постоянных набегов северных разбойников, и пейзаж носил явные следы разрухи и запустения. Кое-где виднелись остовы хижин, крытых сгнившей соломой, некоторые строения были сожжены и пятнали склоны холмов черными угольными грудами… А господствующую над берегом скальную гряду венчали руины замка, слепо взирающие на мир просвечивающими насквозь бойницами…
– Замок Ровек, – угрюмо бросил шкипер, – дольше всех держался. А в прошлом году и его захватили. Северяне, чтоб им утонуть всем… В нужнике чтоб утонуть…
– Ага, – отозвался сержант, – я и то дивлюсь, как ваша Мирена до сих пор-то…
– Народ у нас дружный, вот что, – объявил Лотрик, затем после паузы задумчиво добавил, – отбиваемся. А может, сами разбойники щадят город, чтобы судоходство не прекращалось… Им честные мореходы – добыча. Вы в сторону моря-то поглядывайте, не принесет ли Гангмар, неровен час, этих бандюг, ежа б им в портки…
Вопреки опасениям Лотрика, плаванье прошло гладко. Ветер дул ровно, и «Одада» мерно двигалась вдоль пустынного берега, переваливаясь с волны на волну, поскрипывая такелажем и похлопывая парусом…
На третий день шкипер ткнул пальцем в сторону берега, привлекая внимание пассажиров, и объявил:
– Семь Башен.
Томен послушно поглядел. Ничего особенного. Большого впечатления руины не производили, так себе местечко. Полуобвалившиеся стены, жалкие остовы башен… Кстати, как юный маг ни пересчитывал башни, семь у него не выходило – то пять, то шесть… Сержант длинно и грязно выругался.
– Ты чего это? – лениво переспросил шкипер. – Все эльфа вспоминаешь? Брось, дело прошлое.
– Прошлое… Ты б видел, чего эльф натворил в Большом Доме… Сорок человек на куски разделаны – представляешь? До смерти не забуду… Я в страже всякого повидал, уж таких, бывало, поганых головорезов встречал… Но в ту ночь… Эх… Да я сейчас не эльфа поминал. Гляди!
– Чего?
– Видишь вон башня? Левее гляди теперь.
– Дымок, что ли? – первым заметил Томен.
– Дымок… Гробокопатели, чтоб им сдохнуть. Сокровища ищут. Золото эльфов, Гангмар их забери…
– Думаешь, ваши? – предположил шкипер. – Ливдинские?
– Не-е, приезжие… Наши уже давно сгинули, кто туда отправился. Но все новых Гангмар несет. Все же есть что-то в этих развалинах. Эльфа его светлость в Ливде прикончил, а люди здесь пропадают. Живым из Семи Башен мало кто возвращается, факт, – сержант зябко поежился, хотя денек выдался теплый, – взял бы ты шкипер, мористее, что ли…
Лотрик внимательно поглядел на пассажира – не шутит ли? И, к удивлению Томена, потянул рулевое весло, направляя барку правее – подальше от гиблых руин…
* * *В ливдинском порту Томена удивило сочетание лихорадочной суеты и общего впечатления заброшенности и разорения. Пристань и портовые строения были грязными, неухоженными – так, как будто их нарочно привели в такой убогий вид. Словно здешние моряки и портовая команда специально ломали и корежили сооружения порта, корабли, а заодно и засоряли воду в гавани. Бреши в стенах никто и не думал латать, облупленную краску не обновляли много лет, поверхность бухты покрывал густой слой отбросов и плавучего сора. И вонь стояла вполне соответствующая. Такая запущенная гавань просто обязана было оказаться обезлюдевшей – но, тем не менее, повсюду кипела работа. Несколько полуголых мастеров, потея, почесываясь и переругиваясь, смолили днище большого баркаса, поодаль толстый сержант в измызганном красно-желтом имперском плаще гонял среди поломанных ящиков и пустых бочек десятка полтора солдат – таких же оборванных и грязных, как и командир. Еще дальше на якоре стояла галера, вся увитая канатами и обвешанная мостками – вероятно, загорелые моряки, снующие, словно пауки, среди натянутых снастей, готовились красить облезлые борта судна.
Лысый ливдинский сержант кивнул в сторону галеры с явным удовлетворением:
– Глядите-ка, его светлость граф Эрствин имперских лодырей как расшевелил… Суетятся…
Тем временем «Одада» ткнулась бортом в пристань, матросы, спрыгнув на мостки, принялись крепить концы, подтягивая барку к причалу. Щекастый сержант, гонявший имперских солдат по порту, позволил своей оборванной команде передохнуть и подошел к сходням. Стражника он узнал и поприветствовал, по мнению Томена, довольно невежливо:
– А, Лысый… Все разъезжаешь?..
Томен подумал, что с назначением в Ливду графа вражда между прежней городской стражей и имперскими солдатами явно не уменьшилась.
– Привет, пузан, – в той же развязной манере ответил Коль, – а ты все из своих лоботрясов стараешься солдат сделать?.. Ну, что тут у вас? Грабят по-прежнему?
– Грабят, – кивнул толстяк, – а как же? Пока за порядком герои вроде тебя присматривают – чего ж не грабить?
– Посмотрел бы я, как ты, Сало, справился … – без энтузиазма парировал Лысый, – ничего, всех поймаю, вот увидишь.
– Гилфинг в помощь, хотя я это уже давно слышу, – имперец тоже не горел желанием продолжать подъелдыкивать стражника, – груз на борту есть?
– Есть груз, – ответил Лотрик, выступай вперед, – сейчас в контору зайду, отмечусь.
– Давай быстрее, – буркнул Коль, – если хочешь с нами к его светлости на прием попасть.
– О, – Лотрик оживился, – а можно?
– Быстрее давай, говорю, – хмуро повторил стражник. – Вообще-то, тебе там делать нечего… Но ежели ты с вроде как с нами, то я тебя проведу. Хочешь, небось, на нашего графа поглядеть?
– А то!
– Ну вот и поглядишь. Только помалкивай там, не разевай пасть… А то знаю я тебя, хайло бездонное…
Имперский сержант слушал совершенно безучастно. Убедившись, что Лотрик направляется в портовую таможню, толстяк пожал плечами и побрел к своим солдатам… Те хмуро поглядывали на приближающееся начальство, ожидая возобновления муштры…
Глава 9
Сходя с «Одады», Томен надвинул пониже капюшон плаща, колдуну не хотелось, чтобы его внешность запомнилась кому-либо из ливдинцев. Во время плавания у молодого мага было время поразмыслить, и он составил некий план расследования преступлений неуловимой банды. Этот план подразумевал трюки с переодеванием, изменением внешности и подобными занятными приключениями.
У Великолепного был богатый опыт ношения капюшона – его ученичество закончилось совсем недавно, и колдун не потерял навыков обращения с этой деталью туалета. Всем известно, что юноша, обладающий магическим даром, поступая в обучение к практикующему колдуну, должен отказаться от всего, что связывало его с прежней жизнью, в том числе и от собственной внешности. Кстати, не исключалось, что, пройдя ученичество, чародей изменится настолько, что его не смогут узнать прежние знакомцы. Традиция подразумевала ношение в течение всего срока ученичества пресловутого капюшона. У ученика не может быть собственного лица, потому что он уже не простой обыватель, но еще и не колдун. Он только ищет путь, ищет новое лицо… Томен был уверен, что почти не изменился за годы ученичества, но, став полноправным магом, заметил, что отношение к нему в родной Мирене изменилось. На первый взгляд он оставался для земляков прежним мальцом Томеном… но в интонации миренцев, когда они заговаривали с ним, молодому магу чудилось что-то незнакомое. Не страх, не, Гилфинг помилуй, почтение – скорее, отстраненная холодная осторожность…