- -
- 100%
- +
Крыс почувствовал, что его рот сам собой наполняется слюной, и встревожился – не новый ли недуг? Хламовники дружно кинулись успокаивать его и сулить дальнейшие радости жизни. Наконец жертва маньяка пришла в состояние, подходящее для серьезной беседы. Бутс заверил Крыса, что флягу тот может оставить себе и лечиться понемногу – это помогло бедняге более или менее связно пересказать свою печальную историю.
Дело было вот как – он, как обычно, прикатил вагонетку в забой и принялся рубить уголь. Работа привычная, темно, как в могиле, вода где-то рядом каплет – благодать! Крыс и по сторонам не смотрел, знай себе трудился – а потом вдруг ему на голову накинули мешок, куда-то поволокли… совсем недалеко. Его повалили, кто-то сел сверху, Крыс ощутил, как в тело вонзается холодное и острое … Боли не было, потому что мертвякам такие уколы нипочем. А вот дальше – дальше он сквозь окутывающую голову мешковину услышал звук трубы, а хриплый голос произнес какие-то странные слова, что-то вроде: «Встань, воин Добра!»… и вот тут-то с ним началось по-настоящему страшное. В место, куда укололи холодным острием, стало вливаться нечто обжигающее, бурлящее и клокочущее, в голове заорали тысячи голосов, все тело стало зудеть и чесаться, Крыс вмиг ощутил боль от множества ушибов и порезов, какие выпали его бедному мертвому телу. Теперь он почувствовал их разом, одновременно. Он был жив! Он страдал всеми проклятыми недостатками, присущими краснощеким!
Расстроенный бывший мертвец снова приложился к фляге Бутса, утерся и закончил:
– Вот как оно было, добрые рыцари. Чтоб мне лопнуть!
Хламовники переглянулись. Последняя тирада была совершенно не свойственна зомби, но Бешеный Крыс произнес ее буднично, как будто эти слова давно вошли у него в привычку.
– Я должен кое-что проверить, – сказал Гектор. – Тебе, парень, мы уже вряд ли сумеем помочь…
– Разве что прирезать и привязать к шпилю на башне, да надеяться, что тебя сызнова шарахнет живомолнией, – добавил Бутс.
Эта перспектива Крысу не понравилась, но только-только начал отыскивать приятные стороны своего нынешнего состояния.
– Но мы попытаемся помочь твоим соплеменникам, – закончил свою реплику Гектор.
Покончив с допросом, хламовники отправились осматривать шахту. Внутрь они, разумеется, не совались, поскольку не имели подходящего снаряжения. В любом случае, им не поймать злодея в штольнях – наверняка он лучше рыцарей знает лабиринт коридоров внутри горы. Оставалось надеяться, что он хотя бы изредка выходит на поверхность.
Скинув белые плащи, приятели обследовали несколько входов. Навстречу попался зомби с вагонеткой – деревянным коробом, скрепленным для прочности стальными полосами и поставленным на неуклюжие колеса. Без особой охоты мертвяк объяснил, что знает не меньше десятка штолен, по которым можно добраться к угленосному слою. Искать среди них тот, которым пользуется маньяк, бессмысленно, все равно не угадаешь. Подумав немного, Гектор заговорил:
– Подведем итоги. Что нам известно?
– По-моему, ровным счетом ничего, – равнодушно ответствовал Бутс.
– Ничего и еще немного сверх того. Мне не дает покоя звук трубы. Зрящий, когда поминал грядущий Конец Времени, упоминал трубы, которые призовут всех на бой.
– Я не удивлюсь, если эти проделки с зомби – его рук дело. Но доказательств у нас нет. И потом, как он с приятелями может охотиться на зомби в шахте? Ему-то дышать надо!
– Мне нужно наведаться в Красный Угол, – решительно заявил блондин. – Если мои догадки подтвердятся, у нас появится зацепка.
– Валяй, ищи зацепку. Я поброжу здесь немного. В шахте дышать нельзя, и если злодей – человек, он должен иметь здесь поблизости логово. Вот и поищу его.
Рыцари церемонно пождали друг другу руки и обменялись пожеланиями удачи.
* * *По пути Гектор обдумывал происходящее в Красном Углу и пришел к выводу, что нужно спешить. В городок он примчался галопом, проскакал, разбрызгивая грязь, по улицам, и остановил взмыленного крысюка у мэрии. Там ему попался на глаза один из помощников шерифа.
– Где шеф? Или хотя бы Питер?
– Шеф у себя, ему нездоровится… А Питер занимается предвыборной агитацией.
– Нездоровится? Видимо, после вчерашнего?
– Ничего, мистеру Глипсону не впервой, – заверил помощник шерифа, – он куда крепче прежнего мэра, оклемается.
– Тогда мне нужно разыскать Питера. Необходим помощник, я не знаю вашего города.
– Так давайте я провожу, – вызвался парень. – Шеф велел помогать во всем. Куда желаете?
– В больницу. Я хочу осмотреть пострадавших от эпидемии.
Городская больница располагалась на окраине, идти пришлось минут двадцать. По дороге встретился Питер – заместитель шерифа вышел из лавки, потирая кулак. Гектор заметил, что костяшки пальцев рассажены, а на широком лице Питера подсыхают мелкие капельки крови. Здоровяк сказал, что не может бросить дело, у него еще семь адресов на сегодня.
– Агитация – первое дело перед выборами, – важно объяснил он, – вот пусть Крес вас сопровождает.
Крес кивнул и повел хламовника дальше. В больнице он представил Гектору доктора Куперта – седенького старичка в пенсне.
– Вчера как раз доставили еще одного пострадавшего, – объяснил врач, – но он не в состоянии говорить. Они приходят в себя на второй-третий день, да и после этого не сразу способны к нормальному общению. Плохо узнают окружающих, не могут припомнить некоторых слов, путаются в падежах… Идемте, я провожу. Сами поглядите.
Больной лежал на койке, укрытый одеялом до подбородка. Глаза были закрыты, бледное лицо спокойно.
– Когда придет в себя, будет вялым, реакции заторможены, общая слабость, зрачки сужены, – пояснил Куперт.
– Как будто душу из него вынули?
– Ну… если выражаться не медицинским языком, то примерно что-то в таком роде я бы и сказал. Хотя никаких видимых повреждений, никаких симптомов…
– Хорошо. Проводите меня к предыдущему. Крес, пригласи сюда мисс Конвергенцию, мне нужно кое-что у нее спросить. Только вежливо, вежливо! Это не имеет отношения к предвыборной агитации.
– Это мы понимаем, – ухмыльнулся Крес. – Такая славная мисс, зачем ее агитировать?
– Мистер Сезански, – представил врач хламовнику другого больного, – этого доставили два дня назад, и он уже начал приходить в чувство.
– Мне паршиво, доктор! – сварливо заявил Сезански, плешивый немолодой мужчина с испитой физиономией. – Дайте виски, и я мигом оклемаюсь. Просил же виски, а вместо этого вы приводите ко мне этого верзилу. Он, конечно, представительный парень, но, в отличие от виски, не может мне помочь!
– Я рыцарь Хлама, – с достоинством заявил Гектор, – и помочь как раз могу. Например, я берусь убедить доктора налить вам на три пальца отборного виски.
– Но мистер Сезански нуждается в…
Гектор украдкой подмигнул доктору:
– Разумеется, разумеется! Нуждается в покое и уходе. Однако я ручаюсь, что виски больному не повредит. А пока вы нальете, я задам ему несколько вопросов.
– Рыцарь Хлама, надо же! – фыркнул Сезански. Он, вероятно, хотел, чтобы его слова звучали язвительно, но говорил вяло, без выражения. – Ладно, вываливайте ваши вопросы. Если они мне не понравятся, я попрошу доктора вытолкать вас взашей, чтобы не выходило мучение тяжело больным людям!
– Итак, мистер Сезански, прежде чем свалиться от хвори, вы сидели, как обычно, в салуне…
– Что мне лопнуть! Именно там я и сидел, как подобает честному человеку! И оставьте ваши грязные намеки! – монотонно забубнил больной. – Я вообще пью очень мало! Практически не пью! Совсем, можно сказать, не пью!
– Выпив небольшую порцию виски, приличествующую честному человеку, – невозмутимо продолжал хламовник, – вы направились к себе. По дороге… впрочем, я думаю, вы плохо помните, что случилось по дороге.
Появился доктор Куперт со стаканом. Сезански, только безразличный ко всему, слегка оживился и протянул руку, не забывая ворчать:
– Вот еще! Не помню! Я отлично все помню. Я же не был пьян! Все я помню…
– И звук трубы помните?
– Помню, чтоб мне лопнуть! Дайте же наконец виски и проваливайте, док. И вы, мистер рыцарь, проваливайте тоже. Уф-ф… – Сезански одним глотком влил в себя содержимое стакана и выдохнул. – Я устал. Спать хочу. Проваливайте все и дайте виски сделать свое дело, помочь моему несчастному организму, пока он будет спать.
Гектор, не прекословя, встал и направился к выходу, подталкивая врача. Переступая порог, он оглянулся – Сезански уже спал. Он был так слаб, что глоток спиртного подействовал как снотворное.
Тут объявился Крес с мисс Конвергенцией. Завидев Гектора, девушка зарделась и учтиво спросила, чем она может быть полезна славному мистеру рыцарю. Хламовник попросил ее взглянуть на пациента, которого ему показали вначале – того, что был доставлен последним. Разумеется, Конни узнала в нем вчерашнюю жертву – забулдыгу, которого преследовали двое неизвестных в накидках с капюшонами.
– Кое-что проясняется, – глубокомысленно произнес Гектор, – значит, они подстерегают пьяных, покидающих салун.
– Кто – они? – тут же спросил помощник шерифа.
– Вот это нам и предстоит выяснить. Ступай, Крес, твоя помощь мне пока что не требуется. Если я понадоблюсь шерифу или Питеру, пусть ищут меня в представительстве Ордена. И мой партнер, мистер Бутс, пусть направляется туда же по возвращении в Красный Угол.
Конни набралась смелости и вызвалась оказать помощь не только как свидетель.
– Если вдруг что-то понадобится, я готова… то есть… как бы это сказать… помочь правому делу…
Гектор вежливо ответил:
– Благодарю, мисс, вы весьма самоотверженны.
Сопровождаемый самоотверженной мисс Конвергенцией, Гектор явился в местное представительство Ордена и первым делом поинтересовался, составлялся ли здесь каталог собранного Хлама предков. Особенно Гектора интересовали те раритеты, что были накануне похищены. Имелись ли среди них Благословенные Противогазы? Остис, несколько удивленный напористостью собрата, предъявил тетрадку, в которой были тщательно перечислены и пронумерованы собранные им экспонаты. Среди безликих «штучка медная, неизвестного назначения, весом в три унции» и «некий предмет из красной субстанции, не ясно для чего нужный, но несомненно свидетельствующий об утонченном образе жизни», Остис нашел «маска резиновая с глазами из стекла – 3 шт.» Пометка красными чернилами свидетельствовала о том, что три маски были похищены.
– Отлично! – заявил Гектор. – Все сходится.
Тут в представительство явился шериф, сопровождаемый Питером. Последний явно столкнулся с трудностями в предвыборной кампании – его рука была забинтована, а под глазом наливался лиловый синяк. Может, это и повлияло на настроение Глиптона, шериф был не в духе и тут же напустился на Гектора:
– Что за слухи вы распространяете, добрый рыцарь? После вашего посещения больницы по Красному Углу поползли слухи, что неведомая эпидемия косит исключительно тех, кто выпивал в салуне.
– Ничего такого я не говорил!
– Но народу рты и уши не заткнешь! Вы высказались в том смысле, что все жертвы болезни выпивали в салуне, горожане домыслили остальное! А ведь я обещал выпивку всякому, кто проголосует за меня! Это важная составная часть предвыборной агитации!
Гектору пришлось оправдываться: он проводит расследование, тут невозможно молчать, приходится задавать вопросы свидетелям… под конец он сообщил, что надеется прекратить эпидемию и заодно найти похищенное из представительства Ордена. Разумеется, при помощи шерифа и его славных помощников, это также послужит дополнительным аргументом на выборах. Последнее несколько утешило Глипсона, и он доверительно сообщил, что в салуне у него тоже доля, так что ему весьма желательно, чтобы заведение функционировало бесперебойно. Хотя сегодня туда вряд ли кого заманишь, даже отпетые пьянчуги – и те напуганы.
Шериф удалился, а Гектор при помощи Остиса и образованной мисс Конни стал разбираться в списке похищенного. Резиновые маски и прилагающиеся к ним артефакты – это ясно… но для чего могли служить прочие вещицы предков, унесенные злоумышленниками? Например, несколько серебряных ложечек? Или Священный Аккумулятор? Все трое – оба хламовника и Конни – стали наперебой строить предположения, что можно соорудить из похищенного. За этим занятием и застал их Бутс, явившийся в представительство с большим мешком, вымазанным угольной пылью. Плащ хламовника тоже был порядком испачкан.
Бутс вывалил добычу на стол – прямо поверх листков с записями.
– Глядите, – буркнул коротышка, – вдруг что и признаете…
Остис принялся ахать и разводить руками – большая часть добычи Бутса была ему знакома, это и были похищенные реликвии, в том числе Благословенные Противогазы. В количестве именно трех штук.
– Я нашел тайник, – гордо объявил Бутс.
– Зря ты забрал оттуда барахло, – заметил Гектор. – Пропажа встревожит злодеев. Они поймут, что мы знаем о них слишком много… и… даже не знаю, что предпримут в таком случае. Нужно было действовать осторожнее.
– Ну я ж не знал, – коротышка ничуть не смутился, – всякая там осторожность и предусмотрительность – это больше по твоей части. А я человек простой. «Нашел – тащи!» – вот мой девиз.
– Постой, постой… – Гектор задумался. – А может, ничего не потеряно? Сколько пострадавших от неведомой хвори сейчас в больнице? Семеро? Как будто, так… А скольких зомби лишилось племя Семи Протезов?
– Троих, это я как раз выяснил, – ответил Бутс.
– Один к двум, вот какая пропорция. Значит, для обращения четвертого зомби им потребуется восьмой человек.
– Им?
– Ну да, ведь все три маски носят следы употребления. Втроем преступники спускались в шахту, чтобы наверняка управиться с одним углекопом. И как минимум двое, по словам мисс Конни, нападали на живых здесь, в городке. Это не маньяк, это группа преступников! И мы подстережем их, когда они будут обрабатывать восьмого человека. Нужно только устроить засаду, проследить, когда пойдут от дверей салуна за новой жертвой, они же подстерегают пьяных и беспомощных!
– Легко сказать, – буркнул низкорослый хламовник, – я по дороге наслушался, что в салун нынче местные – ни ногой. Кто-то пустил слух, что от виски происходит эта самая хворь…
– Боюсь, здесь моя вина, – понурился Гектор. – Как же нам выследить злодеев… Это нужно сделать именно сегодня, пока они не обнаружили, что их тайник возле шахты опустошен…
– Знаю! – пискнула Конвергенция. – В салун отправлюсь я! Эти негодяи непременно захотят напасть на слабую женщину!
– Это слишком опасно, – попытался остановить девушку Гектор.
– Я обещала помогать рыцарям Хлама, и я сдержу слово! – торжественно отчеканила учительница. – Я буду нынче в салуне с вашего согласия или без оного!
* * *Шериф Глипсон наведался в представительство еще раз, чтобы узнать, как продвигается расследование. Кстати, он пожаловался, что салун нынче пуст, а ведь к этому часу, как правило, хотя бы десяток клиентов, а бывает.
– А что Зрящий и его приспешники? – как бы невзначай поинтересовался Гектор.
– Так это он преступник? – шериф оживился. – Да нет, вряд ли. Он со своей шайкой то ли убрался из города, то ли затаился где-то в заброшенных домах на окраине. Я его, паразита, хорошо изучил! Объявится в воскресенье под утро, чтобы выставить свою кандидатуру на пост мэра. Вот попомните мое слово, до того срока его никто не увидит!
– А последователи?
– Эти-то? Кто пропал вместе с ним, а кто возвратился по домам. Твердят, что раскаялись… что речь мистера Гектора вернула их на истинный путь… врут, конечно. За парочкой особо рьяных присматривают мои люди. Однако ничего подозрительного. А жаль, обвинить бы их в преступлении, это произвело бы на граждан отличное впечатление. Народу по душе, когда в воскресный или праздничный день кого-нибудь осудят. Казнь преступника всегда отличное дополнение к любому торжеству, а уж к выборам мэра особенно!
– Но сейчас обвинить их не в чем? – уточнил Бутс.
Глипсон с видимым сожалением развел руками. Он бы и рад, да не выйдет. Когда он ушел, Гектор с Бутсом переглянулись. Конни истолковала их взгляд верно и тут же поднялась с места:
– Я иду в салун! И не появляйтесь там, не то спугнете преступников!
– Бедное храброе дитя, – прочувствованно произнес Гектор, когда Остис запер дверь за девушкой.
– Такими их воспитывают в наших приютах, – заметил старик.
– Ай, бросьте, братья, – Бутс зевнул и задумчиво почесался. – В приютах воспитывают в строгости, это верно. Вот храброе дитя и хватается за первый же подходящий повод, чтобы наведаться в салун. Бедняжка, небось, мечтала об этом и боялась признаться самой себе. Ну а теперь у нее отличная причина ввергнуть себя в бездну. Для благого-то дела как не напиться! Я ее отлично понимаю, потому что сам прогулялся бы в салун. К своей старой доброй фляге я теперь и прикасаться не стану – после того, как из нее лакал Бешеный Крыс.
– Ты же сам его угостил!
– А что было делать? Дал ему глотнуть, а после пожалел, да было поздно, вот и оставил виски Крысу. Кстати, он собирается сюда, в Красный Угол. В больницу. Он же теперь один из нас… хотя и не самый пригожий.
* * *Мисс Конни отправилась в салун – и оказалась там едва ли не в одиночестве. Слухи о том, что причиной загадочной болезни может стать вечер в этом заведении, мигом облетели Красный Угол. Конвергенция устроилась на высоком табурете у барной стойки и храбро заказала «капельку виски». Она страшно смущалась – а как иначе, ведь подобное заведение она посещала второй раз в жизни. В приюте строгие наставницы вдалбливали девицам в головы, что салуны – источник мерзости, самое грязное место на свете, гнездо греха и скверны. Лишь окончив обучение, Конни с подружками набрались храбрости, чтобы посетить сей мерзостный притон. Разумеется, они выбрали для эксперимента самое респектабельное заведение подобного рода, какое имелось в Мусор-Сити, явились туда большой компанией и отважно вкушали грех на протяжении получаса, после чего сбежали, считая, что приобрели достаточный опыт.
Сейчас девушка была одна и уж, конечно, грязный красноугольский салун не шел ни в какое сравнение с чистенькой ресторацией в Мусор-Сити. С другой стороны, народу сегодня было немного, и тишину в салуне нарушали лишь негромкие разговоры малочисленных посетителей да звучный шорох тряпки. Бармен старательно полировал стаканы, чтобы побороть смутную тоску, которая охватила его при виде пустого зала. Впервые на памяти этого честного человека зал пустовал.
Конвергенция оглядывалась в поисках злобных преступников, но ни одного подозрительного лица не обнаружила. Вернее сказать, все были подозрительны в равной степени. Имелось двое разбойного вида молодцов, в которых бармен признал соглядатаев из шайки Черного Боба. Эти были вне подозрения, поскольку явились в город только сегодня и не могли быть замешаны в прежних преступлениях.
Имелось трое стариков, которые пили пиво и были полностью увлечены карточной игрой.
Имелся сизоносый забулдыга, медленно тянувший виски через соломинку. Больше в зале не было никого.
Конвергенцию побеспокоили лишь раз – сизоносый, разглядев у стойки девицу, просипел:
– Какая славная барышня! Жаль, что у меня нет детишек, такой учительнице я бы доверил свое чадо с легким сердцем! Наставник, который пьет виски, не научит детей плохому!
Вскоре он начал клевать сизым носом, в конце концов, когда уронил голову в очередной раз, соломинка сломалась. Вскоре забулдыга уже храпел. Старики-картежники вполголоса ругались, уличая друг друга в жульничестве… в общем, на роль злодея-воскресителя не в зале подходил никто, Конни пила маленькими глотками, морщилась, и пила снова – просто потому что заняться было более решительно нечем. Прикончив свою крошечную порцию, она повторила заказ, вкус виски больше не казался отвратительным. Потом она удвоила ставки, и погруженный в меланхолию бармен налил ей уже не «капельку», а «два раза по столько»… Конни уже совсем освоилась в логове греха.
Когда стемнело, Бутс, скинув приметный белый плащ, обошел окрестности.
– Никого, – буркнул он, возвратившись к Гектору, который ожидал в укромном закутке неподалеку от салуна.
– Странно. Если злодеи следят за салуном и заранее подбирают жертву, то мисс Конни должна была показаться им вполне подходящей.
– И что?
– Она живет здесь неподалеку, я надеялся, преступники покажутся… если они подстерегают людей по дороге от салуна к дому, а тут рукой подать, всего-то пара кварталов. Они обязаны быть рядом! Может, они там, в салуне?
– Туда я тоже заглядывал. Либо приезжие, либо совершенно безобидные люди. Между прочим, наша учительница уже готова.
– В каком смысле?
– Набралась до крысиного писка.
– Бутс, ты говоришь о леди! Подбирай выражения.
– Я говорю о вдрызг пьяной леди. Сколько мы будем еще ждать? Уже скоро полночь.
– М-да… – Гектор задумался. – Что ж, похоже, здесь у нас ничего не вышло.
– Мы можем подстеречь преступников возле тайника, где я нашел артефакты, похищенные из представительства. Хотя местечко там не очень-то подходящее для приличной засады.
– Я уже думал об этом. Нет, туда злодеи не явятся, пока не обработают еще одного человека. Ловить их нужно здесь, в городе… обидно, но наш план, похоже, провалился. Пойду, помогу мисс Конвергенции добраться домой.
– Во-во, давай. Сама она сейчас вряд ли доберется, так надралась.
Гектор тяжело вздохнул, но не стал напоминать приятелю о том, что о дамах следует говорить в более пристойных выражениях.
Когда рыцарь в белом плаще появился в салуне, Конии страшно обрадовалась. Она попыталась встать ему навстречу, это ей не удалось, учительница снова плюхнулась на табурет и объявила:
– А, мистер Гектор! Слава предкам, вы здесь! А то я уж опасалась, что придется коротать вечер в одиночестве! Идите сюда, здесь наливают виски!
Гектор испустил тяжелый вздох – по его вине приличная девушка дошла до подобного состояния! Он прошел через зал, остановился перед стойкой. Конни, нежно глядя на него снизу вверх, промурлыкала запинающимся голосом:
– Добрый джентльмен, не угостите ли даму стаканчиком виски?
– Идемте, мисс, на сегодня достаточно. В следующий раз я не допущу, чтобы вам пришлось сидеть в таком месте одной. Тогда с радостью угощу вас.
– Обещаете? – с подозрением спросила учительница. Ей вовсе не хотелось уходить, потому что казалось: вечер только начинается.
– Клянусь, – объявил Гектор и подал руку.
Конни попыталась встать и едва не свалилась на пол. Рыцарю пришлось подхватить ее и держать куда более крепко, чем диктуют приличия. Бармен, глядя вслед удаляющейся паре, скорбно покачал головой и пробормотал себе под нос:
– Какое падение! Разве можно приличной девушке так себя вести после нескольких капель виски? Нет, нет… порядочная дама может прийти в подобное состояние, разве что выпив полпинты. Увы, куда катится мир!
Гектор с едва передвигающей ноги Конвергенцией прошли по темной улице. Девушка бормотала какой-то вздор насчет того, что она не забудет об обещании хламовника, и они непременно проведут завтрашний вечер вместе, рыцарь настороженно вглядывался в каждую тень. Но улицы были пустынны, по пути не встретилось ни души. Наконец он доставил Конни к ее жилью. Она долго копалась в карманах, отыскивая ключ, потом долго пыталась попасть неуклюжей железякой в замочную скважину… Наконец ей это удалось, и Гектор провел учительницу внутрь. Он уже собирался сказать, что прощается с ней до завтра, как заметил краем глаза движение сбоку. Расплывчатые силуэты метнулись из углов, Гектор наугад ткнул локтем назад, рука попала в костлявое тело, кто-то хрипло ахнул, перед ним возник новый силуэт, рыцарь с разворота ударил кулаком. Конни, которую он больше не мог поддерживать, села на пол. Тут на голову Гектора обрушился удар дубинки, и темная комната перед ним озарилась разноцветными пятнами. Он пошатнулся, и последнее, что ему удалось услышать, был голос Зрящего:
– Отлично, сразу двое! К делу, братья, и да протрубят трубы!
* * *Когда Гектор очнулся, револьвера на поясе не было. Затылок покоился на полу в липкой теплой луже, он понял, что это его собственная кровь, которая сочится из разбитой головы. Иначе почему все кружится перед глазами и так зверски ноет в висках? Он лежал, прижатый к полу двумя сектантами, где-то совсем рядом придушенно хрипела Конвергенция, она бы визжала от страха, но ей зажали рот. Зрящий каркал над ней:
– Падшая душа, ты не можешь быть истинным воином Добра! Напивалась в салуне, путалась с рыцарями Хлама, а они лжецы! Но твоя никчемная душонка еще может послужить великой цели. К грядущему Концу Времени я создам нового воина Добра, не пьющего, не курящего, не знающего мирских соблазнов!
Гектор услышал треск рвущейся ткани – на Конвергенции рвали одежду. Тут наконец зрение сфокусировалось, и рыцарь разглядел, что Зрящий стоит над Конни, которую держит человек в буром плаще с капюшоном. Другой заносит над девушкой серебристо блестящую в лунном свете иглу, от которой тянется толстый гибкий кабель к странному прибору у ног Зрящего. Гектор рванулся, сбросил одного из сидящих на нем злодеев, высвободил ногу и пнул второго в голову. Сектант кубарем покатился прочь. Рыцарь вскочил.