Мулета для скрипки. Родителям, учителям и подросткам

4. Игра

На следующее утро Инна шла в школу, как обычно, не глядя по сторонам и досыпая на ходу. Рядом с ней притормозила машина, из окна высунулся Альбер:

– Инка, привет, садись – подвезу.

Инна почувствовала, как кровь хлынула к лицу. Она обернулась, чтобы удостовериться – ни к другой ли какой Инне обратился Альбер, да и вообще, может, ей показалось, что он произнёс это имя…

– Да, садись, тебе говорю, чего ломаешься, – Альбер приоткрыл изнутри дверь.

Инна забралась на высокое сиденье рядом с Альбером, прикрыла колени школьной сумкой, и сложила на него руки. Всю дорогу она боялась даже глаза поднять на Альбера, и только кивала или пожимала плечами в ответ на его вопросы. А тот болтал о погоде, об уроках, о машине. Инна и не слышала, что именно он говорит, она слушала, как течёт его голос бурным потоком горной реки – то басовито-грозно, то раскатисто-звонко…

А когда они доехали до школы, Инна молча выкарабкалась из машины и, осознавая, что вряд ли Альберу захочется идти рядом с ней, припустила шагу.

На перемене Виолетта стояла в окружении одноклассниц, что-то бурно обсуждая, когда по коридору бегали и толкались мальчишки пяти-шестиклашки. Инна стояла у окна и смотрела куда-то вдаль. По коридору в направлении Виолетты шли Альбер и Вензель.

– Ты прикинь, – говорил Вензель Альберу и заглядывал в глаза, – Всего-то не хватило полторашки. Ну, я отдам!…

Подошли к девчонкам. Вензель сразу включился в тему девчонок. Альбер подошёл к Виолетте:

– Пойдём – поговорим.

– Ну, ты умник! Она, по-моему, уже клюнула и теперь можешь делать с ней, что хочешь.

– А она ничего… – поглядывая в сторону Инны, проговорил Альбер.

– Что?! – Виолетта ладонью руки повернула лицо Альбера к себе.

– В смысле – фигуры…

Виолетта, еле сдерживала зацепившее её раздражение:

– Ты это мне говоришь? Или я ослышалась?

– Да успокойся… По-моему, ты сама хотела её опарафинить, а для этого надо её ближе подпустить…

– Вот это другой разговор…

По коридору к старшеклассникам направлялась классная руководитель – молодая, неуверенная, робкая, пугливая Анна Алексеевна:

– Виолетта, Быкова! Сегодня после пятого урока всех старост завуч у себя собирает, не забудь. Да, и ещё твой папа обещал…

– Ах, да, я принесла, – Виолетта порылась в сумке, достала из неё пачку билетов и протянула Анне Алексеевне, – Вот здесь пригласительные для учителей на весь сезон, и он сказал, что на зимних каникулах достанет для нашего класса льготную поездку на турбазу.

Анна Алексеевна приподняла брови и зарделась:

– Ох, и балует нас Владимир Андреевич. Повезло тебе с папой, а нам с тем, что начальник управления культуры у нас в родительском комитете!… Так! Звонок слышали? Все в класс! И не забывайте – с завтрашнего дня учимся с первой смены.

Одноклассники начали громко возмущаться:

– У-у! Не выспаться!

– Да, ладно, зато оттарабанишь с утра, и весь день свободен.

На следующий день Инна, собираясь в школу, как-то по-особенному внимательно посмотрела на себя в зеркало. Густые чёрные ресницы не было необходимости подкрашивать. Вот только дурацкие очки всё портили, но из-за постоянной работы с нотами зрение испортилось уже давно:

– Может, попросить маму и папу купить линзы? Говорят, что даже цвет глаз можно линзами изменить… – думала она, разглядывая себя и тут же выдавливая соскочивший на лбу угорь, – Наверное, мне бы подошли голубые глаза… Интересно, а какие глаза нравятся Альберу?…

Инна вытащила из-под зачёса одну прядь волос, потом другую, слегка намочила их и взбила рукой. От рождения вьющиеся волосы ей приходилось всегда убирать в тугую косу-коральку, чтобы во время занятий музыкой ничего не отвлекало. Но сегодня показалось, что так будет лучше.

Альбер подошёл к Инне после уроков:

– Инн, а ты сегодня после музыкалки во сколько домой?

Инна сглотнула подкативший в горлу ком:

– В семь…

– У меня к тебе дело есть, я подъеду к музыкалке?…Ну, давай, до вечера, – Альбер проговорил это, развернулся и уже его фигура скрылась за углом коридора, а Инна всё стояла и смотрела ему вслед, ощущая себя лёгкой, как пиццикато в прелюдии «Травиаты» Верди.

Он действительно вечером приехал к музыкальной школе. Инна увидела его джип из окна класса, и, сама не своя, собрала впопыхах партитуры и выбежала на крыльцо. Альбер ждал её у двери. Он загадочно улыбнулся и пропустил вперёд, указывая на машину:

– Прошу! – галантно открыл дверь Альбер…

Инна вернулась домой позднее обычного. Они с Альбером катались по городку, ходили по набережной и не заметили за разговорами, как быстро пробежало время.

Родители уже готовились ко сну. Инна тихо прошмыгнула в свою комнату. Но мама услышала:

– Инночка, ужин на плите – разогрей сама…

Но мама в кухню всё-таки зашла. Инна немного насторожилась, думая, что мама станет расспрашивать её.

– Лиля Сергеевна заходила сегодня – мама Виолетты.

Инесса насторожилась ещё больше.

– Такая чудная семья. Мама у них просто само умиление… Она мне материал для платья Виолетточке на день рождения принесла – смотри, какая прелесть, – и тут только Инна разглядела в руках мамы алую шёлковую ткань…

«Вот так и рушатся мечты» – подумала Инесса, – «Именно из такой ткани я хотела платье себе…».

Инна притворилась безразличной, положила себе в тарелку котлету, толчёнку. Мама села с ней за столом рядом:

– А ты-то уже придумала себе фасон на выпускной? И ткань какую? Давай-ка пофантазируй… Я предлагаю что-нибудь беленькое…

– Мама!… – Инна посмотрела на мать, – Я хочу в синем шёлковом, длинном, чтобы оно было такое…

– Ну, вот и славненько?! – и как встрепенулась, – Ой! Лиля Сергеевна сказала, а ей Виолетта, что тебя сегодня в учительскую вызывали… Ты что-то скрываешь?

– Мам!…Да, недоразумение…

Инна уже доела котлету, быстро ополоснула тарелку, чмокнула мать в щёку и убежала в свою комнату. Клавдия только и успела крикнуть вдогонку дочери:

– А над фасоном подумай…

Инна переоделась, села за уроки, что-то написала в тетради. Прочитала. Вытянула правую руку на столе, уложила на неё голову и, задумчиво глядя в учебник, представила перед собой Альбера, слыша его удивительный голос.

Инна встала из-за стола, подошла к футляру со скрипкой, открыла его, погладила скрипку ладонями и обернулась к зеркалу, встроенному в дверцу платяного шкафа. Встала в позу с воображаемой скрипкой и начала изображать игру на скрипке, разглядывая своё отражение. Потом подошла ближе к зеркалу и тихо произнесла:

– У него были такие ясные глаза…

Инна закрыла глаза и представила, как, уходя, она насмелилась и спросила у Альбера:

– А какие глаза тебе нравятся?

И он ответил:

– Твои…

На следующий день в музыкальной школе Инна доигрывала последние такты, как дверь в класс приоткрылась и Инна увидела просунувшуюся голову Альбера.

Инна вытаращила удивлённые глаза, а Альбер жестами показал, что он её ждёт.

Преподаватель постучала по столу ручкой и прикрикнула:

– Закройте дверь… Инна, Инна, поработай над второй частью. Всё-таки там надо добавить акцента на сильных долях… А остальное замечательно. Думаю, что этот Марш тебе можно выставить на поступление.

Инна махнула утвердительно головой, спешно сложила нотные партитуры, скрипку:

– До свидания, – произнесла быстро и побежала чуть не вприпрыжку по длинному коридору музыкальной школы, к выходу. Остановилась около входной двери, отдышалась, и открыла дверь.

Альбер стоял около джипа, и увидев Инну, помахал ей рукой. Инна направилась к машине, и Альбер галантно открыл перед ней дверцу.

– Может, немного покатаемся? – предложил Альбер, когда уже завёл машину.

Инна утвердительно кивнула.

– Ты всегда так мало говоришь, больше молчишь… Мне даже на уроках было интересно – какой у тебя голос…, – проговорил Альбер, поглядывая на Инну, – А что у тебя – скрипка или альт? – Альбер глазами показал на футляр, лежащий на коленях Инны.

– Это скрипка. Альт больше размером.

– А они чем ещё отличаются? – продолжил допрос Альбер.

– Высотой тона. Голос альта ниже, чем у скрипки. Ну, это, как мужчина – альт, а женщина – скрипка.

– И что, женщины на альтах не играют?

– Ну, почему же… Грига я играю на альте, а Бизе на скрипке…

– Бизе? Это что за музыка?

– Бизе – композитор. Я играю его Адажиетто из оперы «Арлезианка» и «Марш Тореадора» из «Кармен».

– А у тебя есть любимое произведение?

– Много что нравится… Ну, вот «Марш Тореадора», наверное, больше…

– Я всю жизнь мечтал услышать вот так близко, как ты сидишь, скрипку.

Инна смущенно опустила глаза. Альбер следил за всеми жестами Инессы и улыбался уголком губы.

– А ты была когда-нибудь на загородной сопке? С неё видно всю панораму города…

Инна покачала отрицательно головой.

– Сейчас там красиво. У меня есть фотки с этой сопки во все времена года. Хочешь, покажу? – не дожидаясь ответа, он достал мобильник, – Держи. Нажми там на папку «Фото», а я пока припаркуюсь.

Инна поджала губы, и просто взяла из рук Альбера мобильник.

Фотографии, действительно, были с красивыми видами. Альбер листал пальцем монитор. Инна чувствовала рядом плечо Альбера, его дыхание и тёплый запах.

– Смотри, вот это вид на город… А здесь рядом… чуть-чуть не захватил, есть одинокая сосна, и вид такой – зашибись… ой, я хотел сказать, классный!

Инна втянула в себя головокружительный запах, закрыла глаза.

– Тебе интересно? – Альбер посмотрел на Инну совсем близко.

Инна будто очнулась:

– Да-да, очень…

И уже через два дня, так же вечером, после занятий, Альбер повёз Инну на загородную сопку.

Машину оставили внизу. Альбер побежал бегом на сопку, и уже на верху расправил руки и громко закричал:

– Красота-а-а-а!…..

Инна медленно поднималась и восхищённо смотрела на Альбера. Она видела, как Альбер бежит вниз с распахнутыми руками:

– А-а-а-а…. – подбежал к Инне, подхватил её и закружил, а когда остановился, медленно опустил на землю, заглядывая ей в глаза.

Инна стала упираться в грудь Альбера.

– Да, не бойся ты… Это я так, от порыва чувств… Хорошо-то как! Знаешь, с тобой так просто всё. В смысле… легко… Не надо притворяться…

Инна смотрела на Альбера в упор, пытаясь понять сказанные слова.

– Инн, а можно просьбу? Сыграй, а? Там – наверху… Ну, давай, а? Не отказывайся, а?

Инна кивнула головой. Альбер тут же побежал к машине, достал скрипку. Вернулся, схватил Инессу за руку и потянул за собой на вершину сопки. Там галантно положил футляр к ногам Инессы, отошёл, сел на землю и уставился на неё.

Инна отдышалась, улыбаясь, достала скрипку, смычок. Вскинула инструмент на плечо, немного подстроила, и «включаясь в игру», торжественно, как со сцены объявила:

– Бизе. Марш Тореадора.

Инесса прикрыла глаза и тронула смычком струны.

Альбер заворожено смотрел на Инну, и выражение на его лице менялось несколько раз – от удивления до восхищения. Слушая, он в какой-то момент представил себя в центре арены, плечи его расправились, и виделось – вот-вот он поднимет руки и прямо на него выскочит разъярённый бык…

Инесса завершила игру, Альбер зааплодировал, и Инна раскланялась.

– Это замечательно! Знаешь, я представил, как ты стоишь на большой сцене в развевающемся синем платье, и в волосах у тебя роза!

– А почему в синем?

– Ну, не знаю…

– Это же коррида, испанская страсть! Поэтому только красное! – и продолжила, как будто читая заученный текст, – «Споры, гомон, насмешки, шутки, неистовый разгул страстей, кто трус, тому бывает жутко…» – это перевод текста из оперы…

Альбер вначале недоуменно, а затем восхищенно посмотрел на Инессу, которая ещё что-то говорила-говорила, и внезапно остановилась, «споткнувшись» о застывший взгляд Альбера.

– …Мне пора домой, – проговорила тихо Инесса.

– Мг… – Альбер продолжал восхищенно смотреть на Инессу и кивал головой.

5. Мулета

– Как наш план? – спросила Виолетта Альбера, спустя неделю после их разговора.

– Какой план? – переспросил Альбер.

– Алик, ты меня удивляешь… По поводу этой…

– Знаешь, мне кажется эта затея… не совсем… ну, как бы тебе сказать…

– Алик? Ты ли это? – у Виолетты перехватило дыхание, – Неужели ты не видишь, что такие, как она, отравляют воздух вокруг. Она же шмакодявка, ничтожество… пустота! Ишь, распушила свои куриные перья! На скрипочке она, говоришь, хорошо играет?… Короче! Вешаешь ей лапшу на уши о чём угодно – что ты договоришься, чтобы её сняли в кино, что…

Альбер как будто не слышал, что говорила Виолетта.

– А ты можешь договориться с отцом, чтобы нам дали один вечер на сцене Большого концертного зала? – спросил Альбер.

– Вечер?… Пустой зал?… Ну, вот это другой разговор… Я вижу, ты уже сам что-то придумал!

Виолетта позвонила вечером.

Трубку взял отец Альбера – Мади Закиевич:

– Виолетта, подожди немного, я его позову…

Мади Закиевич вышел из комнаты в гостиную и, глядя по направлению вверх по лестнице, громко позвал сына:

– Али! Тебя Виолетта к телефону… Переключить?

Голос Альбера:

– Пап, я не у себя… Сейчас спущусь…

Альбер спустился по ступенькам лестницы и взял телефонную трубку:

– Слушаю…

– Алик, всё тип-топ! – раздался голос Виолетты, – Отцу сказала, что нам нужен будет большой зал для репетиции. Он мне пообещал ключи на следующей неделе. Так что у тебя на всё про всё неделя. Давай, не подкачай, вот будет хохма, – захихикала в трубку Виолетта.

Прошло ещё несколько дней.

Теперь каждый вечер Альбер и Инна проводили вместе.

Однажды Альбер встретил Инессу после музыкальной школы и подарил ей букет осенних листьев.

На следующий день они сидели на лавочке сквера.

А в выходной Альбер пригласил Инессу в кафе. В этот день выпал снег. Инна и Альбер сидели в кафе и смотрели в окно на прилипающие к окну и тут же тающие снежинки.

– Ты зря отказываешься, – сказал Альбер, – Фотосессия на сцене большого зала – это же фото для афиш твоих будущих концертов! Представь – везде твоё изображение, «летящие вихри», и что там…

Инесса завораживающе рассмеялась, и этот смех распалил фантазию Альбера. Он жестами и мимикой стал изображать лица прохожих, глядящих на афишу.

– …Ну хорошо, хорошо… уго-во-рил, – произнесла Инесса, – Дело осталось за малым. У меня нет подходящего платья…

На следующий день перед уроками Виолетта подошла к Альберу:

– Слушай, ну, когда уже всё созреет? Чё-т ты тянешь…

Альбер посмотрел на Виолетту:

– А ты можешь достать красное платье?

– Красное платье?!…Это ещё зачем? – изумлённо вскинула брови Виолетта, – Хотя… Вот теперь я точно знаю, что нужно сделать. Видел фильм «Чучело»? Наше чучело будет куда чучелее. Ради всего этого я готова пожертвовать своим платьем для дня рождения, которое мне мамаша заказала у её матери…Ха! Меня уже колошматит от этой идеи! Она стоит любого платья!

В класс зашла Инесса. Она увидела Альбера рядом с Виолеттой и сникла в лице.

– А чё это она? Вообще… Нет, ты видел… – почти завопила Виолетта, и громко добавила:

– Альбер, ты меня забери завтра пораньше из дома, покатаемся…

Альбер покрутил пальцем у виска.

Весь учебный день Инна не поднимала глаз в сторону Альбера, и он чувствовал себя неловко. А после уроков Инна решительной походкой уже шла, почти бежала по заваленному снегом двору от школы. Альбер догнал её:

– Инн, ты не так всё поняла! Мы же с Виолкой с детского сада вместе.

Инна улыбнулась:

– А я разве что-то тебе говорю? Это твоя жизнь! Ты в ней можешь делать всё, что хочешь… Я-то тут причём? Я же никто…

– Ты не «никто»! Мне с тобой хорошо, понимаешь? Мне легко с тобой!

Инна начала уворачиваться, чтобы Альбер не увидел, что у неё потекли слёзы. Но Альбер норовил заглянуть Инне в глаза:

– Ты плачешь?… Прости, прости! Я совсем не хотел тебя обидеть! …А с Виолкой я договаривался о платье. Она сказала, что твоя мама ей шьёт, и она ни разу его не одевала, и готова тебе его дать на фотосессию.

Инесса возмущённо проговорила:

– …зачем ты ей сказал о фотосессии…

– Я не говорил… Я просто сказал, что… у тебя концерт, а нужна репетиция в большом зале …её отец… ну, ты же знаешь, он даёт зал…

Альбер нёс всякую чушь, придумывая на ходу, стараясь казаться убедительным.

– Так, уже что, ты договорился о зале? – переспросила Инна.

Альбер кивнул головой.

– Завтра, вечером, в девять… – он схватил руку Инны, но Инна освободила её и, увернувшись, пошла прочь, потом резко развернулась:

– Хорошо. Только у меня будет просьба – не говори никому о фотосессии.

– Мг… – промычал что-то невнятное Альбер.

Инна еле выдавила на лице улыбку, развернулась и пошла вперёд. Альбер остался стоять, глядя ей вслед.

6. Коррида

…На следующий день Инна, вернувшись из школы, застала мать расстроенной:

– Мам, что такое – ты сама не своя…

Клавдия вздохнула тяжело:

– У меня никогда такого не было… Представляешь, приходила Лиля Сергеевна, ну, помнишь, я говорила, что она дочери заказывала платье для дня рождения… Она сегодня пришла, расплатилась с заказом, но сказала, что Виолетта передумала шить красное, а раз уже я почти дошила, то, так сказать, за работу, они расплатились, но Лиля Сергеевна сказала, что им платье не нужно, и дочь наотрез отказалась его одевать, и заявила матери, что если она его принесёт домой, то она, Виолетта, значит, порежет его на полоски и выбросит… Я ничего не понимаю!

Инна смотрела на мать и пыталась восстановить, что произошло накануне, в разговоре с Альбером.

«Может, это она назло мне?» – подумала Инна.

– Мам, да не расстраивайся! Может, она ещё передумает, ты просто не знаешь Виолетту.

– Не-нет, Лиля Сергеевна принесла мне два новых отреза и абсолютно новые фасоны. А то платье… я так старалась… Может, мы тебе что-то из него перешьём?

– Мам, даже не думай! Не буду я после этой… ничего её надевать…

– Инночка, дак, она ни разу ведь и не мерила даже, а все мерки твои – я же видела вас на линейке – вы совсем одинаковые по комплекции…

– Мама!

– Ну, что – «мама»! Мне и Лиля Сергеевна говорила, что только чтобы без примерок… А я так старалась… Там такой незатейливый фасон – нежненько так получилось, на тоненьких бретельках….Примерь, а?

Инна подумала, что это платье может стать вариантом для фотосессии:

– Хорошо, давай, примерю…

Платье оказалось впору. Струящаяся шёлковая ткань спадала до самого пола, и казалось, оно всё держится только на двух тоненьких бретельках.

Клавдия обвела взглядом платье на фигуре дочери:

– Я тебе сделаю гипюровую пелеринку сверху, а то как-то совсем голые плечи…

– А мне нравится!

Инна смотрела на своё отражение в зеркале и уже представляла себя на сцене…

Приблизился вечер долгожданного дня.

На сцене большого концертного зала Инне предстояло оказаться впервые.

И вот… Входная парадная дверь в зал распахнулась, и Инна медленно двинулась между рядами кресел, покрытых тёмной защитной тканью.

Приглушенный свет на сцене. В зале полумрак. Всё это было как будто из другого мира. Инна резко повернулась к идущему за ней Альберу и почти прошептала:

– Альбер! Я самой себе не верю!

И уже на сцене, она, ещё не снимая пальто, вышла на центр и посмотрела в темноту зала:

– Такая тишина… Альбер! Как тебе удалось договориться с залом?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.