- -
- 100%
- +
Высвобождаюсь из сильных рук Камиля, делаю шаг назад и отвожу глаза. Щёки горят, и я надеюсь, что он спишет это на смущение от того, что мне приходится жить в чужом доме.
– Осторожнее, – говорит Камиль с лёгкой хрипотцой в голосе. – Здесь скользко. Дай мне руку.
Я не даю. Вместо этого быстро шагаю к крыльцу, делая вид, что рассматриваю фасад, лишь бы оказаться от него как можно дальше.
Дверь открывается прежде, чем мы успеваем постучать. На пороге стоит женщина. Высокая, статная, с благородной осанкой и живыми, умными глазами. Ей около семидесяти, но выглядит она хорошо. Райсат Амировна радостно смотрит на Камиля, а потом на меня – с любопытством и лёгким удивлением.
– Камиль? Ты кого это к нам привёл? – в голосе её чувствуется твёрдость. Это мать, которая привыкла держать всё под контролем, но при этом умеет любить.
– Мама, ты что, не узнаешь Саю? – отвечает Камиль. – Это же сестра Диляры. У неё дома потоп, вода стоит. Я предложил пожить у нас, пока жилье не приведут в порядок.
Мать на мгновение замирает, вглядываясь в моё лицо. И вдруг её строгое выражение смягчается. Она узнаёт меня. Улыбка озаряет её лицо, делая её моложе и добрее.
– Ах, Саюшка… Саят, – она протягивает руки и берёт мои ладони в свои. – Здравствуй, девочка. Конечно, проходи. Будь как дома. Как же ты похорошела... Как твое здоровье?
Её голос звучит тепло, искренне, и у меня сжимается горло. Я не ожидала такого радушного приёма. Думала, меня встретят холодно или настороженно. Но эта женщина смотрит на меня с почти материнской нежностью.
– Здравствуйте, Райсат Амировна, – выдавливаю я, стараясь улыбнуться. – Спасибо большое, я в порядке… Простите за беспокойство, я не планировала оказаться у вас в гостях. Мы только что прилетели из Турции.
– Что ты, – машет она рукой. – Какое еще беспокойство? Мы же одна семья! Проходи, я покажу тебе комнату.
Из соседней комнаты выходит мужчина. Чуть ниже Камиля, коренастый, с седой бородой и пронзительным взглядом. На нём домашний жилет, надетый поверх светлой рубашки.
– Отец, помнишь Саю? – говорит Камиль. – Она поживёт у нас несколько дней.
На суровом лице Аслана Нурбековича появляется подобие улыбки.
– Саят. Помню, как же, – кивает он. – Ты маленькая была, с двумя черными косичками, когда я приходил к отцу твоему, Аскеру. Всё за Дилярой бегала, как хвостик. Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома. У нас порядок и тишина. Надеюсь, тебе здесь будет спокойно.
Киваю, чувствуя, как от его слов на душе становится чуть легче. Но краем глаза замечаю, как Камиль стоит в стороне и наблюдает за мной. Его взгляд, спокойный и немигающий, словно говорит: «Добро пожаловать в мою крепость, Сая. Здесь ты от меня не спрячешься».
И снова чувствую липкую тревогу, смешанную с чем-то запретным.
Я не должна больше думать об этом! Не должна!
***
Тихо спускаюсь по лестнице, чтобы попросить стакан воды. В доме стоит тишина, но чем ближе я подхожу к кухне, тем отчётливее слышу голоса.
Родители Кама о чем-то приглушенно спорят. Я замираю у поворота, не в силах сделать шаг ни вперёд, ни назад. Подслушивать нехорошо, но кажется там звучит моё имя.
– Надо было эту сестру брать! – голос Райсат Амировны звучит настойчиво и требовательно. – Я тебе всегда говорила, Аслан, что Диляра – это ошибка. А Саюшка… она же милая, скромная, цветущая девочка. Посмотри на неё – глаза чистые, улыбка добрая. Не то что наша невестка! Высокомерная, холодная, вечно нос воротит! С ней Камиль мучается, а не живёт!
Зажимаю рот рукой. Сердце колотится где-то в горле. Я думала, что Райсат без ума от Диляры. Во всяком случае на свадьбе она вела себя, как идеальная свекровь.
– Ты что, мать, белены объелась? – голос Аслана Нурбековича звучит глухо. Представляю, как он сидит за столом, нахмурив седые брови, и смотрит на жену с укором. – Она же больная! Ты забыла? Зачем нам выбирать нездоровую невестку, когда можно выбрать здоровую? Думай, что говоришь!
– Где это она больная? – в голосе Райсат звучит искреннее недоумение. – Я же видела её, говорила с ней. Она спокойная, воспитанная, не истерит. Такие девочки в любой семье – украшение. Не то что Диляра, которая смотрит на всех свысока, будто мы ей не ровня. Я не понимаю, как ты этого не видишь, Аслан!
– Меня устраивает Диляра как невестка, – отрезает Аслан Нурбекович. – Она жена моего сына и мать моих будущих внуков. И точка. Прекрати эти разговоры немедленно. Угомонись, мать.
– Хорошо, как скажешь. Молчу, – ворчит Райсат Амировна с обидой в голосе.
Я стою, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Они обсуждали меня как потенциальную невесту для Камиля. Райсат хотела видеть меня своей невесткой вместо Диляры?!
От этой мысли всё переворачивается внутри. Но ведь я не подхожу такому мужчине, как Камиль, я ему не пара! Для Аслана Нурбековича это очевидно.
Позади слышатся шаги, тяжёлые и уверенные. Я понимаю, что это Камиль, и делаю шаг назад, но поздно. Он выходит из гостиной и видит меня, стоящую в коридоре, прижавшуюся к стене. Его взгляд на мгновение задерживается на мне, но он ничего не говорит. Только проходит мимо на кухню, и я слышу его голос:
– Мама, отец. Я прошу вас обоих: не спрашивайте у Саи ничего про свадьбу. И про её мужа. Ничего. Ей и так тяжело. Пусть отдохнёт.
На кухне повисает тишина. Потом раздается голос Райсат Амировны, полный искреннего сочувствия:
– Конечно, сынок. Мы всё понимаем. Бедная девочка… один раз замужем побыла – и такое горе. Никому такого не пожелаешь. – Она вздыхает. – Не беспокойся, я лично прослежу, чтобы ей было комфортно. Пусть живёт у нас, сколько нужно. Как за родную позабочусь.
– И, пожалуйста, – добавляет Кам, – больше никаких обсуждений, вас на весь дом слышно.
Как неловко вышло!
Меня как будто навязывает Ямадаеву в жены, а ему неприятно. Еще бы! Никому не хочется больную невесту, правильно свекор Диляры сказал. Вот погощу немного и уеду в свой дом.
А сегодня просто лягу спать и не буду думать о словах Райсат. Но даже не верится, что она такого хорошего мнения обо мне. Я – милая и цветущая девочка, надо же!
Глава 8
Вчерашний вечер прошел в напряженном спокойствии – мы ужинали все вместе, говорили о пустяках, о Турции, о погоде. И ни слова о том, что я слышала за дверью. Ни слова о Диляре, как будто отсутствие невестки вовсе не беспокоило Ямадаевых.
Я сидела за столом, чувствуя на себе взгляд Камиля – короткий, но обжигающий всякий раз, когда я поднимала глаза. В полумраке столовой его лицо казалось высеченным из камня. Красивым. Чужим. Опасным.
Я почти не притронулась к еде, хотя Райсат Амировна всё подкладывала мне то плов, то салат, то лепёшки – и причитала, что я худая, что меня надо откармливать.
Утром спускаюсь вниз, надеясь, что кофе поможет привести мысли в порядок. Но на кухне уже слышны голоса. Замираю на пороге, увидев, что Аслан Нурбекович и Райсат Амировна одеты по-дорожному. У двери стоят две небольшие сумки, явно собранные ещё с вечера.
– Доброе утро, Саюшка, – первой замечает меня Райсат. Она улыбается. – Проходи, садись. Мы как раз хотели тебе сказать…
В груди что-то сжимается, и я инстинктивно перевожу взгляд на Камиля – он стоит у окна и пьёт чёрный кофе. На нём белая льняная рубашка с закатанными рукавами, и при виде его предплечий у меня пересыхает в горле. Он смотрит на меня спокойно, но в глубине его глаз я читаю то, от чего нервно облизываю губы.
– Мы уезжаем к старшему сыну, поездка была запланирована еще на прошлой неделе, – говорит Аслан Нурбекович. – Соскучились по внукам. Переночуем там, завтра к обеду вернёмся.
У меня сердце падает куда-то в живот. Надеюсь, Кам тоже с ними едет?
– Как… уезжаете? – чувствую, как краска заливает лицо. – На ночь? То есть… я останусь здесь одна?
– Ну почему же одна? – Райсат Амировна смотрит на меня с лёгким удивлением, и уголки её губ дёргаются. – Камиль остаётся с тобой.
Смотрю на неё, не веря своим ушам. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.
– Ох, нет! – восклицаю я. – Нет-нет, я не могу! Это неприлично. Я лучше поеду домой. Правда, не хочу вас стеснять. Я лучше спрошу у отца разрешения переночевать в гостинице, раз у нас такая ситуация безвыходная.
– Ну почему же безвыходная? – говорит Райсат. – Мы не отпустим тебя в гостиницу. У нас есть дом, и ты в нём гостья. Никто ничего плохого о тебе не подумает.
– Но… – перевожу взгляд на Камиля, ища в нём поддержки или хотя бы понимания. Но он молчит, только смотрит на меня с этим непроницаемым выражением лица, от которого у меня всё переворачивается внутри. – Я не могу остаться с вашим сыном наедине. Это… неприемлемо.
Райсат Амировна подходит ко мне и берёт мои руки в свои. Её ладони тёплые и сухие, и она сжимает мои пальцы с материнской нежностью.
– Саюшка, – говорит она. – Ты же для нас не чужая. Теперь ты – часть нашей семьи. Никто и никогда не посмеет осудить тебя, слышишь? Мы – одна семья. И здесь ты под нашей защитой. А Камиль для тебя харам. Ты благочестивая девушка, и соблюдаешь наши законы.
«Харам». Слово обжигает меня изнутри. Тот, за кого нельзя выйти замуж. Тот, кто не может быть мужем. Всё так, но… В нашей традиции Камиль перестанет быть для меня запретным после смерти жены или развода с ней. Он станет халяль – дозволенным.
– Если я скажу, что ты мне как сестра, никто не посмеет в этом усомниться, – встревает Камиль. Его голос низкий и ровный, но я слышу в нём насмешку.
Поднимаю голову и тону в его взгляде. В его глазах нет ни тени родственного тепла. Только тьма. Только обещание.
И я понимаю: он лжёт. Он не считает меня сестрой. И никогда не считал.
Но выбора у меня нет.
– Оставайся, милая. Или нам придется отложить поездку.
– Хорошо, – выдавливаю я, чувствуя, как дрожат руки. Не люблю, когда-то кто-то из-за меня меняет свои планы. – Как скажете. Не посмею вас ослушаться.
Райсат чмокает меня в щёку и спешит к выходу, подхватив сумку. Аслан Нурбекович коротко кивает мне и идёт за ней, бросив на прощание:
– Ключи у Камиля. В холодильнике еды на неделю. Чувствуйте себя свободно.
Дверь захлопывается. И я остаюсь с ним наедине.
Весь день шарахаюсь от Кама как от огня.
Если он в гостиной – я бегу в свою комнату, притворяясь, что мне нужно разобрать вещи.
Если он на кухне – делаю вид, что не голодна, хотя желудок сводит от голода. Я хожу по дому на цыпочках, стараясь не издавать лишнего звука, но он всё равно находит меня.
Заходит в библиотеку, где я прячусь за книгами, и молча ставит передо мной чашку чая.
Проходит мимо моей комнаты, когда я выглядываю в коридор – и я вскрикиваю и захлопываю дверь.
Он стучит, чтобы сказать, что ужин на столе – а я кричу в ответ, что не голодна, хотя живот урчит так, что слышно, наверное, в соседней комнате.
Я чувствую себя загнанной в угол. В этом доме слишком много комнат, но мне негде от него спрятаться.
Хотя Кам не делает ничего неподобающего. Не прикасается. Не смотрит слишком откровенно. Но в каждом его жесте, в каждом коротком взгляде сквозит обещание: «Ты никуда не денешься. Я не тороплюсь. У меня есть время».
Вечером запираю дверь спальни на щеколду, и накидываю цепочку для верности. Долго стою, прислонившись спиной к дереву, и слушаю, как за стеной течёт вода. Камиль принимает душ.
Выключаю свет, но в темноте становится только страшнее. Каждый шорох заставляет меня вздрагивать. Я лежу, глядя в потолок, и слушаю, как колотится моё сердце.
«Я член семьи. Я в безопасности».
Я чуть ли не смеюсь вслух от этой иронии. Безопасности нет и никогда не было. Особенно рядом с ним.
Проходит час. Или два. Я уже начинаю проваливаться в тревожную дремоту, когда слышу шаги в коридоре. Тяжёлые. Уверенные. Мужские.
Замираю. Сердце пропускает удар.
Шаги приближаются. Останавливаются прямо у моей двери.
Я силюсь дышать тихо. Может, он пройдёт мимо. Может, это просто показалось. Может, он идёт в ванную. Или на кухню за водой.
Но тишина за дверью длится слишком долго. А потом я слышу, как щеколда с тихим звоном отодвигается. И цепочка – та, на которую я так надеялась – соскальзывает с такой лёгкостью, будто её и не было.
Дверь открывается.
В проёме стоит Камиль.
Он в домашних брюках и белой майке, облегающей широкие плечи. Волосы влажные, взлохмаченные, с них ещё капает вода – капли стекают по шее, по ключицам, теряются в вырезе майки.
В полумраке комнаты он кажется огромным – тёмным силуэтом, заполнившим собой весь дверной проём. От него исходит запах геля для душа – свежий, терпкий, с нотками древесины и чего-то пряного.
Сажусь на кровати, прижимая одеяло к груди, и смотрю на него. В горле пересохло, слова застревают где-то в груди.
– Камиль… что ты здесь делаешь? – шепчу я.
Он не спешит отвечать. Смотрит на меня долгим, невыносимым взглядом, от которого у меня по коже бегут мурашки. И в этом взгляде больше нет ничего братского. Ничего безопасного.
– Я знаю, что ты слышала вчера, – говорит он тихо. Голос низкий, чуть хриплый, и от этого звука у меня перехватывает дыхание. – Разговор родителей.
Молчу. Язык прилипает к нёбу.
Он делает шаг в комнату. Медленный. Уверенный. И закрывает за собой дверь.
Звук щелчка замка отдаётся у меня где-то в позвоночнике.
– Я действительно выбирал между тобой и твоей сестрой. Выбирал, на ком из вас жениться.
Мне никто не сказал, что Камиль Ямадаев рассматривал мою кандидатуру себе в жены. А если ты рассказал – я бы не поверила!
– Ты дрожишь, – говорит он, и в его голосе чувствуется то ли насмешка, то ли предвкушение. – Сая, я тебя пугаю?
Моё имя в его устах звучит необычно и непривычно.
– Камиль, не надо, – шепчу я, и мой голос ломается. – Пожалуйста. Я же тебе теперь как сестра. Ты сам сказал…
– Я соврал, – перебивает он, и в голосе его звучит усмешка. – Я сказал это, чтобы мать уехала. Чтобы мы остались одни.
Он подходит ближе, и я чувствую жар его тела.
– Эту ночь, – произносит он четко. – Я намерен провести её с тобой, Сая.
– Нет, уходи! Нам нельзя! – прижимаю к себе одеяло, натягивая его до горла. Мои длинные волосы свободно лежат на плечах, и Кам второй раз в жизни видит их. Первый – в ту ночь, когда внезапно дали свет.
– Не уйду. Потому что вижу, как ты реагируешь на меня. Ты же сама этого хочешь, хоть и пытаешься притворяться.
– Думаешь, если я теперь вдова, но могу вести как шлюха, спать с мужем сестры?! – смотрю на него с вызовом, губы дрожат от обиды. За кого он меня принимает?
– Оставь эти предрассудки. Ты можешь делать всё, что захочешь.
– А ты уверен, что я этого хочу?
– Хочешь меня? Конечно же, да.
Какого же он о себе исключительного мнения!
– Уйди прочь, нахал! Я всё расскажу сестре!
– Не расскажешь. Теперь мы с тобой одной тайной связаны. Подвинься, я хочу лечь.
И он внаглую заваливается ко мне в постель!
Я дергаюсь, чтобы вскочить, но Кам молниеносно хватает меня за талию и укладывает под себя.
Дыхание сбивается, я лежу под тяжестью его тела и колочу по его мощной груди, но ему всё равно. Его губы находят мои и накрывают их горячим и влажным поцелуем.
Я понимаю, что этот бессовестный человек во что бы то ни стало возьмёт своё, и кляну себя за то, что угодила в эту ловушку.
Его ладонь ныряет под ночную рубашку и касается моего белья.
– Сама судьба толкает нас в объятия друг друга, – шепчет он хрипло, надавливая на чувствительное место пальцами, и я задыхаюсь.
Нельзя. Не верю. Не могу… Предательство, разврат, смерть!
Я слишком хорошо воспитана, чтобы позволить ему делать со мной эти грязные вещи. В голове звучит голос матери: «Саят, ты должна беречь честь. Ты должна быть достойной женой. Ты должна помнить, кто ты и откуда». Но этот голос с каждой секундой становится всё тише, заглушаемый гулом крови в ушах и жаром его ладони.
Меня словно заколдовали джинны – я больше не сопротивляюсь. Я слушаю и внимаю каждому его слову, как глупая девчонка, жаждущая, чтобы ее полюбил хоть кто-нибудь.
Диляра говорит, что я не создана для отношений с мужчинами, мой удел мечтать о Каме и ему подобных. Скользкие равнодушные красавцы, которые променяют меня на первую же юбку. Она смеялась надо мной, когда я призналась, что ни разу не целовалась. «Ты слишком правильная, Саят. Слишком чистая. Мужчины любят погорячее, а ты остынешь раньше, чем до тебя дотронутся».
Но Камиль ворвался в мою постель, не ошибся, не перепутал, а пришел сюда намерено, чтобы сказать, что хочет меня. Значит, она просто дразнила меня? Значит, я всё-таки могу быть желанной?
Камиль убирает руку, и я выдыхаю, но облегчение длится лишь мгновение. Он берёт моё лицо в ладони, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. В полумраке его зрачки расширены, почти поглотили радужку, и я тону в этой черноте, теряя себя.
– Я хочу тебя снова, Сая. Ты такая нежная и горячая девочка. Подари мне эту ночь, полную взаимного удовольствия. И я клянусь, что она станет самой чувственной и бесконечной в твоей жизни. А утром ты проснешься с благодарностью за те крутые вещи, которые я для тебя открою…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.