Пульс под пальцами

Глава 13

Дилан

Терра странная. Наверное, всегда она меня этим и цепляла. Ужасно боевая.Своенравная. Меня забавляет она. Всегда. Мне нравится с ней играть. Нравитсяпровоцировать. Я вижу, что и ей нравится – только она яро это отгоняет от себя.Как будто боится признать.

Я видел, как она обнимала Мэйсона. Как он поцеловал её в щёку. Она всегдадаёт к себе так прикасаться – только ему. И только так она трогает его.По-особенному. Я на самом деле его ненавижу с детства. С того дня, как онипришли в школу вместе, под ручку. Их сяськи-масяськи меня всегда бесили. Яхотел получить всё её внимание себе. Реально. Она умиляла меня – хотя такому,как я, не свойственно умиляться. Я мог её обзывать. Причинять боль. Но чтобы ейстало больно, как мне. Она поселилась в моём сердце слишком давно. А этотМэйсон никогда не отлипал. Мне всегда было интересно, какого это – знать её каксвои пять пальцев.

Только дело в том, что он никогда не мог её защитить. Это делал я. Дажесейчас. Когда этот парень из команды по волейболу, Джерри, дал ей стакан снапитком – этот тупица не проверил. Там наркота, я уверен. Но я не будуостанавливать. Пусть пьёт. У меня есть идея лучше.

Она яро отрицает чувства. Отрицает влечение. Честно говоря, я задралсяждать. Пора выпустить пар. А лучше – сделать это в две стороны.

Терра

Я проснулась в своей белой кроватке в цветочек. Голова болела страшно – какбудто там наковальня. Я ничего не помню. Нет, помню. Как Ева сосала членДилану. И боль, которой не должно быть. Она есть. И я не знаю, как сказатьМэйсону.

Чёрт.

Я опустила лицо в руки. Получается, меня привёз Дилан. Он касался меня.

Омерзительно. Мне нужно срочно пошкрябаться мочалкой.

Я встала, шатаясь, и направилась в душ. Провела там всё время, оттирая себябесконечно мылом и мочалкой. Сегодня выходной, слава богу. Выглядела яотвратительно.

Как я успела так нажраться?

Я спустилась на кухню, достала хлопья и молоко. К чёрту здоровый завтрак. Яужасно хотела есть. Накинулась на них, как ненормальная.

– Выглядишь отвратительно, – раздался голос.

– Спасибо, – сказала я безучастно, продолжая есть.

– Ты помнишь, что было?

Фу. Я даже говорить с ним не хочу. Пошёл он. Просто буду игнорировать. Ион отвяжется.

– Отлично. Тебя накачали наркотой. Твой Мэйсон ничего не увидел. А ещё…

Дилан положил телефон передо мной. На экране – фото. Я обнимаюсь с Мэйсоном.И кажется, будто мы целуемся. Глубоко. Страстно.

Я вздохнула. Не поднимая глаз. Не хочу их видеть. Они так стоят передглазами – когда та сука сосала ему член.

Я не ревную. Нет. Пошёл он.

– Я не скину их отцу, если ты…

Я подняла глаза. Просто в шоке, что он шантажирует меня.

– Оставь меня в покое. Она сосала тебе. Ева сосала тебе член, Дилан. Ты… ты вообще,что ли? Она девушка Мэйсона. Как ты мог?

Я встала резко. Он лишь улыбнулся.

Я не понимаю, что смешного. Он болен. Точно. Мне хочется разрыдаться.

– Я… ты… не подходи ко мне. Я просто в шоке. Зачем ты сделал это?

– Я не делал. Ты видела – она делала, – сказал он, улыбаясь. – Она сама палана колени. Как, собственно, любая другая бы упала.

– Я не сомневаюсь. Но если в тебе есть капля человечности… пожалуйста. Яправда тебя прошу. Оставь меня и Мэйсона в покое.

Я собиралась уйти, но он схватил меня за шею. Не сильно. Но так, что язамерла.

– Ты не будешь указывать мне.

– Верно. Я не указываю. Я прошу тебя, Дилан. Оставь нас в покое, – сказалая, глядя ему в глаза. – Чего ты хочешь? А? Хватит. Я устала.

– Тебя.

– Ты мне не нужен. Ясно? Особенно после вчерашнего.

Я оттолкнула его, но он не отошёл.

– Я представлял тебя. На коленях. С моим членом во рту. Как ты смотришь наменя снизу вверх – эти твои злые глаза, полные слёз. Как ты стонешь моё имя,пока я трахаю тебя в горло. Как ты умоляешь о большем. И ты это сделаешь,Винни-Пух. Потому что ты уже моя.

Я скривилась.

Он омерзителен.

Он причиняет мне боль всю жизнь. Слёзы капали из глаз. Я же говорила, что ячувствительная. Он вытер их пальцем, наблюдая за мной. Как за добычей.

– Здесь стоят камеры, Дилан. Если ты не отпустишь меня, я покажу маме.

Он усмехнулся.

– Они давно под моей защитой. Не шантажируй меня.

– Я не буду твоей. Никогда, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. Голосвышел ровным, как лезвие. – Я всегда буду принадлежать Мэйсону.

Слова вырвались сами. Я не планировала их. Но в тот миг они казались правдой– или, по крайней мере, оружием. С Мэйсоном у нас был кодекс: если к тридцатипяти ни у кого не сложится, мы поженимся. Не из любви, а из дружбы. Я не виделав нём мужчину. Но Дилан... Он устроил этот цирк с Евой нарочно. Чтобы меняуколоть. Чтобы напомнить, кто здесь король. А значит, я ударю в ответ. Так жебольно, как он меня.

– Пиздишь, Винни-Пух, – усмехнулся он, но в глазах мелькнула тень.

– Нет, – отрезала я, не моргнув. – Мы трахались. Поэтому отвали.

Он отшатнулся – на долю секунды, но я увидела. Сработало. Я не дам ему себясломать. Не после вчерашнего. Никогда. Просто прошла мимо, чувствуя, как еговзгляд жжёт спину.

Весь день я провела в саду: писала книгу, лежала на газоне, уткнувшись в Макбук.Мэйсон написал, что они с Евой поехали в кино на новый фильм ужасов. Я всё ещёне знала, как ему сказать правду. Он был моей копией – такой же ранимый, хоть ипарень. Моя мужская версия и я сама не понимала, почему меня грызёт мысль отом, что Дилану... сосали. Кажется, во мне просыпается что-то тёмное. Что-то,чего я не должна даже рассматривать.

Он ублюдок. Точка.

Нина носилась вокруг, как потерянная душа, притаскивая мячик. Я кидала его,лёжа – она мчалась, возвращалась, клала у моих ног. Снова и снова. Заметила:всю неделю она не спала со мной. Обычно всегда прижималась к боку. Сегоднязаберу в кровать. Обязательно.

Мамы и Элайджи не было – уехали по делам. Теперь они только вдвоём. Дилан...Не знаю, дома ли он. Да и плевать.

Вспомнился один момент. Редкий. Мне было тринадцать, Хьюго из его классатолкнул меня на асфальт – колени в кровь. Дилан врезал ему в нос. Кровьхлестнула фонтаном. Он ничего не сказал. Просто ушёл. Разовая акция? Или...

Пошёл дождь. Я продолжала лежать, не двигаясь. Белое платье прилипло к коже,пропитавшись холодом. Небо над Альпами было серым, тяжёлым, с прожилками молнийвдали – как трещины в зеркале. Красиво и страшно.

Я встала, пошатываясь, и пошла в дом. Босые ноги чавкали по мокрой траве.Платье капало, волосы липли к лицу. Губы дрожали от холода, но внутри что-тодержало меня на плаву. Мир плыл. Я почувствовала, как меня клонит вбок...

Дилан поймал. Твёрдо, но мягко. Его руки обхватили талию, как будто я былахрупкой.

– Поставь меня, – прошептала я, еле слышно. – Не хочу, чтобы ты касалсяменя, а потом я терла себя мочалкой.

Он только рассмеялся – низко, с той самой насмешкой, от которой у менявнутри всё переворачивалось.

– Не зли меня, ослиха. Ревнуешь, да?

– Пошёл ты.

– Иду. Ты чудачка. Лежишь под дождём и пялишься в небо.

– Вы все глупые, – буркнула я. – Потому что не делаете этого. Интересносмотреть, как облака тонут в сером. Как дождь смывает вчерашнее. Будто ничего ине было.

Дилан склонил голову, глядя на меня внимательно. Я отвела взгляд, пока оннёс меня в комнату. Я превратилась в ледышку – тело тряслось, зубы стучали. Аон был тёплым. Как камин. На нём только белая майка и спортивные штаны, норуки... крепкие, как камень. Татуировки на предплечьях – тёмные, планета икажется звезда – всё ещё загадка.

Что там скрыто?

Он зашёл в комнату и поставил меня на пол. Пальцы потянулись к мокромуплатью.

Я оттолкнула его руку.

– Не трогай. Я миллион раз сказала. Уходи.

– Тебе не учили говорить «спасибо»? – спросил он спокойно, но в голосесквозила сталь.

– Тебе – нет. Поэтому вали.

Он сжал кулаки. Меня колотило. Он всё равно подошёл и стянул платье – однимдвижением. Хорошо, что под ним была майка и боксеры. Мужские трусы – удобные,как старые кроссовки. К чёрту кружева и фуксию, как у Евы.

Он приподнял бровь. Оценил. Но промолчал.

Я рухнула в кровать, повернувшись на бок. Не хочу его видеть. От еговзгляда, от того, как он нёс меня, внутри разгорелся жар. Хотя он мне противен.Должен быть.

– Терра, я серьёзно. Сними мокрое. Заболеешь.

Я вздохнула. Под одеялом стянула всё остальное и швырнула на пол.

– Теперь доволен? Уходишь?

Он обошёл кровать и лёг рядом. Наглость зашкаливала. Но сил спорить не было.Его пальцы убрали мокрые пряди с моего лица – нежно, ласково.

– Дилан, хватит. Мы брат и сестра.

– Ты сама в это веришь? – прошептал он, повернувшись ко мне лицом.

Я посмотрела в его глаза – тёмные, как ночной лес.

– Нет, мы враги.

Он рассмеялся – тихо. И в этом смехе было что-то новое. Что-то, от чего уменя перехватило дыхание.

– Ты ослиха, – фыркнул он, но в голосе скользнула тень улыбки.

– Зачем ты сделал это? – выдохнула я, не отводя глаз.

– Чтобы она отсосала мне? – переспросил он, приподняв бровь.

– Да.

– Чтобы ты поняла: я тебе не безразличен.

– Ты мне безразличен, – отрезала я. – Тебе это не помогло. Я сказала: мы сМэйсоном трахаемся.

– Я тебе не верю.

– Почему?

– Потому что... не верю.

– Значит, у тебя хреновая чуйка. Вали из моей кровати, иначе придётсястирать постельное белье.

Он проскользнул под одеяло, как чёртова тень, и его горячие пальцы коснулисьмоей голой талии. Кожа вспыхнула – будто ток прошёл по позвоночнику.

– Ты уверена, Терра? – прошептал он, наклоняясь ближе. – Мне кажется, языктвоего тела говорит совсем о другом.

Я закрыла глаза. Его пальцы скользили по коже – медленно, рисуя круги,которые жгли изнутри. Он наклонился к моим губам, дыхание обожгло:

– Ты завралась, Винни-Пух. На тебя не похоже – постоянно врёшь. Даже маме.

Я открыла глаза. Сердце колотилось, как в чёрной дыре – той самой, из моейкниги, где всё рушится и тонет.

– Уходи, Дилан, – сказала я прямо, голос дрогнул. – Уходи, пожалуйста.Хватит.

– Да не уйду я. Что тут непонятного? Не указывай мне.

Какой баран. Я уже не знаю. Прилип как банный лист к жопе.

И тут я сделала самую большую ошибку в жизни.

– Я предлагаю договор, – выпалила я. – Ты делаешь всё, что я хочу. За то,что ты хочешь.

– Ого, да ты самоубийца, – усмехнулся он, но в глазах загорелся интерес. Каку хищника, учуявшего слабину.

Да, у меня определённый план. Я хочу выиграть. Хоть раз.

– Да или нет?

– Да, – ответил он без колебаний. Голос низкий, уверенный, как приговор.

– Хочу, чтобы ты ушёл. И не доставал меня. Не трогал. И не разговаривал сомной.

Он рассмеялся – коротко, злорадно.

– Ты мне будешь дрочить.

Я в шоке уставилась на него.

Он больной, что ли?

– Нет.

– Ты сказала: договор.

– Верно. Но ты просишь... слишком много.

– Это ни хрена не много, Терра.

– Я сказала: нет.

– Тогда поцелуй, – отрезал он. – Без твоих зажатых губ. По-настоящему.

Я прикусила щёку, размышляя.

В любом случае – поцелуй. Зато потом отвалит. Я выиграю.

– Окей.

– Он наклоняется, касаясь моих губ. Поцелуй выходит мягким – слишком мягкимдля него. Его пальцы трогают мою щёку, словно боятся сломать. Наши языкипереплетаются, дыхание сбивается в один хаотичный ритм. Всё это ошибка. Глупая,опасная ошибка. Внизу разгорается страшный жар, и меня уносит – будто во мнепросыпается демон. Я впиваюсь пальцами в его волосы, тяну его на себя. Конечно,он не сопротивляется. Начинает тереться о меня своим твёрдым членом – медленно,настойчиво. Я стону ему в рот, и этот звук вырывается сам, чужой, стыдный.

Дилан распахивает одеяло, обнажая мою грудь. Я в шоке. Никто никогда её невидел. Даже мама. Он наклоняется, хватает сосок ртом – кусает, оттягивает, и явыгибаюсь, чувствуя, как по телу разливается электричество.

– Ну что, ещё будешь считать, что это всё сраная игра, Терра? – шепчет онмне в ухо, продолжая тереться, его голос хриплый, пропитанный похотью. – Тытакая мокрая для меня... Блять, как я хочу тебя трахнуть. Пиздец, я бы разорвалтебя на части, если б мог.

– Дилан... – мямлю я, но он уже опускает руку к внутренней стороне бедра.Пальцы скользят ниже, находят меня, и я теряюсь. Совсем. Такого я никогда нечувствовала. Он продолжает поглощать меня – целует шею, работает пальцами,медленно, уверенно.

– Ты чувствуешь? – рычит он, кусая мою щёку. –Кончи для меня, Винни-Пух.Покажи, как сильно ты меня хочешь, даже если врёшь себе.

– Дилан, остановись... – шепчу я с закрытыми глазами, мямлю, сопротивляясьсвоему телу. Но он уже лежит между моих ног, на моём обнажённом теле.

Как я докатилась до такого? Кошмар.

– Ты уверена, Винни-Пух? – выдыхает он, не останавливаясь.

– Уверена. Поэтому соблюдай правила, – говорю я, открывая глаза. Он смотритна меня –глаза горят, как у волка. Проводит пальцем по моей нижней губе.

– Хорошо. Только кое-что попробую напоследок.

Я хмурюсь, но он уже входит в меня пальцем – медленно, глубоко. Затемвторой.

Блять...

– Ну что, мне остановиться, Т-е-р-р-а? – дразнит он, входя и выходя, ускоряятемп. Жар становится невыносимым.

Мошенник. Гад.

Я начинаю стонать, вцепляясь в него ногтями. Он улыбается – победно, хищно.

Я впиваюсь в его губы, кусаю нижнюю – сильно, до крови. Он рычит отудовольствия.

– Так ты любишь пожёстче, Терра? – шепчет он, ускоряя пальцы, касаяськлитора кругами. – Блять, ты такая тугая... Я бы трахал тебя часами, пока ты незабудешь своё имя. Кончай, детка. Кончай на мои пальцы, покажи, какая ты шлюшкадля меня...

Я сглатываю. Он кусает кожу на шее, соски, и я... пропадаю. Падаю куда-то.Жестокий оргазм настигает меня впервые в жизни – мать твою. Тело выгибаетсядугой. Я кричу – не сдерживаюсь. Волна за волной. Всё сжимается, пульсирует,взрывается. Я цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу. Мир гаснет насекунду. А потом возвращается – слишком яркий, слишком громкий, слишком его.

Я тяжело дышу, уставившись в потолок. Он медленно вынимает пальцы.

И я отворачиваюсь. Слёзы жгут глаза.

– Уходи... Пожалуйста... Уходи.

Он не уходит. Просто лежит рядом, смотрит на меня. Потом тихо говорит:

– Ты кончила от моих пальцев. Не от Мэйсона. Не от фантазий. От меня. И этотолько начало.

Я закрываю глаза. Слёзы текут по вискам, холодные, предательские. Япроиграла. И он это знает.

Глава 14

Дилан

Проблема Терры в том, что сколько бы она ни старалась игнорировать факт, чтоя трахнул её пальцами и она кончила от этого, – она делает вид, будто ничего небыло. Сидит за столом напротив меня, ковыряет овсянку и молчит. Я соблюдаю её«просьбочку» – не трогаю, не говорю. Но она, глупая, не уточнила, на какоевремя. Не сказала «навсегда». А я всегда буду на шаг впереди. Она моя. Быламоей с самого начала. И будет.

Никакая, на хрен, Ева не сравнится с ней. Да и вообще, я не любитель всейэтой херни. Все, с кем я был, – я всегда представлял её. Что она мне сосёт илия её трахаю. Жёстко, до слёз. Но сейчас она кажется очень грустной. Пустьгрустит. Хотя, когда она болтает без остановки, радостная, мне тоже нравится.Хоть она никогда так со мной не разговаривала. Я просто подслушивал, когда онасидела с Мэйсоном.

Думаю, она расстроена из-за него. Мэйсон с главной шлюхой школы – ЕвойМангровери. У неё богатая семья, но не такая, как у меня. Я типа своего родакороль в школе. Только мне насрать, честно говоря. Я даже своего друга Нояпослал. По одной причине: никто не будет смотреть на моё. Прикол в том, что Ноютоже нравилась Терра в детстве. Я бы не сказал, что она была страшной. Нет. Хотьи говорил так. Она до ужаса харизматичная. Это и цепляло.

Когда Ной взял её на вечеринке на руки, унося в комнату, я ему чуть нос несломал.

Он что, реально хотел её трахнуть спящую?

Я выпал. Я, конечно, тоже немного извращенец, но это пиздец как стремно.

Она моя, кудряшка. Она Винни-Пух. Она всегда видела в этом прозвище негатив –типа, толстая была. Нет, дело в другом. Я много раз видел, как она защищает отбуллинга младших. Встаёт между ними, маленькая, но как стена. Такая же добрая иулыбчивая, как тот медвежонок из мультика. Знаю, что она ранимая. Ведь все этигоды я следил за ней. Она может заплакать даже от того, что кто-то другойплачет. Я человек абсолютно не эмпатичный – как и отец. В нашей крови толькогрубость и суровость. Но когда я касаюсь её... к ней охота только нежноотноситься. Однако вчера она мне чуть губу не сожрала. И кажется, ей нравитсягрубость. Она исцарапала мне плечи.

Чёрт, да она просто кошка. Пантера.

Жду не дождусь, когда она сломается ибудет кричать моё имя, просить ещё. От одной мысли у меня уже встаёт.

Я пилю её взглядом. Она не может вечно скрываться под своим куполом. Ейпридётся признаться. К тому же я ей не брат никакой и не стану никогда. Как быона ни тыкала меня этим.

У всех есть договор. Просто такой, как она, пока нельзя знать.

Терра

Я не знала, как посмотреть ему в глаза. Стыд жёг изнутри, как раскалённыйуголь, который он сам вчера в меня воткнул. И теперь этот яд разливался повенам, пульсировал в каждом вдохе. Депрессия навалилась тяжёлой волной – из-заМэйсона, из-за всего.

Как ему сказать? «Эй, брусик, твоя девушка отсасывала моему «брату» вкомнате на вечеринке»? Нет. Просто нет.

Я сидела за столом, ковыряя овсянку, а он напротив – молчал. Как я и просилавчера. Не лез, не трогал. Но стоило мне вспомнить, как его пальцы... Боже,внутри всё вспыхнуло. Кошмар. Он в моей крови. Навсегда.

Мама и Элайджа присоединились к завтраку. Она улыбалась – сияла, как всегда,в своём шёлковом халате, с кофе в руках. Он – в идеальном костюме, с газетой.Дилан даже не поднял глаз. Просто жевал тост, будто меня здесь нет.

– Терра, хочешь пройтись по магазинам после школы? – спросила мама,отрываясь от экрана телефона.

Я обожаю шоппинг. Сметать барахло, заполнять два шкафа новыми тряпками,которые потом валяются в углу. Это как терапия. Но сегодня...