Пульс под пальцами

Глава 16

Терра

В голове пустота. «Только гул». Как после взрыва. Я боюсь Дилана. Правдабоюсь. Раньше прятала это глубоко – ведь я сильная, я всегда была сильной. Нопосле того, что произошло в моей комнате… он способен на всё. Абсолютно на всё.И самое страшное – мне понравилось. Так сильно понравилось, что от одной мыслио его пальцах внутри меня волна возбуждения накатывает новой силой, горячей,стыдной, неконтролируемой. Я сижу за столом, сжимаю вилку так, что костяшки белеют,и чувствую, как он сверлит меня взглядом. Не отрываясь. Как будто знает каждуюмысль, которая сейчас крутится в моей голове.

Я не понимаю, как со всем этим дерьмом разобраться. Не понимаю Мэйсона.Хотела написать ему тысячу раз – открыть чат, набрать «брусик, пожалуйста,поговорим», но он уже кинул меня в чёрный список. Удалил все наши фото в инсте.Всё, что было, между нами, за эти годы – стёр одним движением. Я так разбита,как никогда раньше. Ужасно. Максимально. Словно кто-то вырвал половину меня ивыбросил.

То, что сделал Дилан… помогло. На несколько минут. Хоть я и не хотела. Онсделал это против моей воли, грубо, унизительно – и всё равно помог забыть больот Мэйсона. Хотя бы на миг. И от этого я ненавижу себя ещё сильнее.

– Терра, как твоя учёба? – голос Элайджи разрывает тишину.

Он – последний человек на свете, с кем я хотела бы сейчас разговаривать. Ноя поднимаю глаза, натягиваю улыбку – ту самую, идеальную, которой меня училамама.

– Всё отлично, – отвечаю мягко, будто ничего не происходит.

– А как твоя книга? Есть продвижение? – он откидывается на стуле, смотритвнимательно. – Твоя мама сказала, что пару книг уже опубликовали. Ты неговорила. Я могу помочь – и они завтра же будут на полках в лучших магазинахЦюриха и Женевы.

Сердце ухнуло.

– Нет! – выпаливаю слишком резко. – Не надо. Я сама. Сама хочу.

Он приподнимает бровь – точно так же, как Дилан. Один и тот же жест. Один итот же холодный интерес.

– Самостоятельность – отличное качество, – произносит он спокойно, но вголосе сквозит лёгкое раздражение. – Но не стоит так резко реагировать, Терра.

Я вздыхаю, разрезаю фасоль на тарелке. Какой бы ответ я ни дала – ему всё равноне понравится.

Он такой же, как Дилан. Нет – Дилан такой же, как он.

Я поднимаю взгляд – и встречаюсь с зелёными глазами напротив. Дилан отпиваетсок медленно, не отрываясь от меня. Уголок его рта чуть дёргается – он знает, очём я думаю.

– Дилан, как твои успехи? – спрашивает Элайджа сына.

Дилан улыбается – той самой тупой, вежливой улыбочкой, которую он надеваетдля всех, кроме меня.

– Всё прекрасно. Высший балл, как обычно.

Кто бы сомневался.

Как он может учиться лучше меня?

Для меня это всегда было вопросом принципа. А теперь… теперь даже этокажется мелочью.

Мама вдруг поворачивается ко мне.

– Терра, Дилан может помочь тебе подтянуть геометрию.

Я открываю рот.

Нет. Только не это. Нет.

– О, спасибо, но я… я сама.

– Не отказывайся от помощи, – перебивает она мягко, но твёрдо. – Это будетполезно.

Я пытаюсь улыбнуться. Получается криво, натянуто.

– Я… э-э… ладно. Конечно. Спасибо.

Мама раньше не была такой. Она стала такой после Элайджи. Он заливает ей про«воспитание», «интеллигентность», «никакого мата».

Ага. Слышал бы он, какие грязные вещи говорит его сын. Какие вещи онтворит своими пальцами.

От воспоминания щёки вспыхивают. Я опускаю взгляд в тарелку, но поздно –Дилан уже заметил. Он усмехается – едва заметно, только уголком рта.

Чёрт. Он точно понял.

Под столом я сжимаю бёдра. Сильнее. Ещё сильнее. Но это не помогает. Волнавсё равно накатывает.

Я боюсь его. И хочу его.

После ужина я влетаю в комнату и захлопываю дверь. Ключ поворачивается стихим щелчком – наконец-то одна. Сердце всё ещё колотится, как после марафона.Я хватаю телефон – экран загорается сообщением от Ноя.

Ной: эй, хочешь навечеринку?

Я замираю. Вечеринка… А что, если там Мэйсон? Может, я смогу с нимпоговорить. Нормально, без криков, без Евы, без всей этой грязи. Просто… объяснить.Он же мой брусик. Не может он просто взять и вычеркнуть меня из жизни за одиндень.

Но с другой стороны – Дилан. Он точно не отпустит. И я не хочу снова видеть,как кому-то сосут ему на глазах. Не хочу чувствовать этот тошнотворный укол вгруди.

Пальцы дрожат, но я набираю:

Терра: подъедь к входусо стороны сада. Я выйду.

Ной: ты что,сбегаешь?

Терра: не твоего умадело. Езжай.

Ной: буду через 10минут.

Я быстро распускаю хвост – кудри падают на плечи мягкой волной. Подкрашиваюресницы, провожу блеском по губам – ярко-алым, как кровь. Платье оставляю –красное в мелкий цветочек, то самое, что купили сегодня с мамой. Оно сидитидеально, облегает бёдра, подчёркивает талию. Быстро надеваю туфли на небольшомкаблуке – чёрные, лаковые, с тонким ремешком. Хватаю кожаную куртку – короткую,чёрную, с запахом нового магазина.

Должно быть, все уже разошлись по комнатам. Я стараюсь идти на цыпочках,прижимаясь к стене коридора. Оглядываюсь каждые два шага – никого. Сердцестучит в ушах. Решаю пройти через кухню – там есть дверь на задний двор, почтинезаметная.

Прикусываю губу, толкаю створку – тихо, тихо… Выскальзываю наружу с выдохомоблегчения. Холодный ночной воздух бьёт в лицо, бодрит. Спускаюсь по каменнойлестнице, прохожу мимо сада – розы пахнут сладко и тяжело, – мимо бассейна, гдевода отражает луну чёрным зеркалом. И вот я с другой стороны дома. Телефонвибрирует в руке.

Наверное, Ной. Но нет.

Дилан: остановись,Винни-Пух. Будет хреново. Сбегаешь из дома, как и тогда?

Руки начинают трястись. Пальцы холодеют. Я делаю это ради Мэйсона. Я должнапоговорить с ним. Я знаю его лучше всех.

Он не может просто кинуть меня. Не может.

Я игнорирую сообщение. Иду дальше.

Приходит следующее.

Дилан: Пять секунд,чтобы передумать.

Дилан: Пять.

Дилан: Четыре.

Дилан: Три.

Дилан: Два.

Дилан: Один.

Сердце ухает в пятки. Я замираю на секунду – только на секунду. А потом идувперёд. Открываю калитку в заборе – она скрипит тихо, почти шепотом.Выскальзываю на улицу.

Ной уже стоит на обочине. Он опирается на капот, руки в карманах, смотрит наменя с лёгкой ухмылкой.

– Ну что, беглянка? – говорит он тихо. – Садись, пока никто не заметил.

Я бегу к машине – каблуки стучат по асфальту, куртка развевается. Сажусь напассажирское сиденье, захлопываю дверь. Дыхание сбивается.

– Поехали, – шепчу я. – Быстрее.

Ной заводит мотор. Машина мягко трогается с места. Я откидываюсь на сиденье,закрываю глаза. Сердце всё ещё колотится. Телефон в руке молчит. Но я знаю –это ненадолго.

Дилан не из тех, кто просто отпускает.

Ной что-то говорит – я вижу, как его губы шевелятся, но слова не доходят.Всё тонет в шуме крови в ушах. Он кладёт руку мне на колено – тёплую, уверенную.Я отталкиваю её резко, как будто обожглась.

– Не касайся меня, – цежу сквозь зубы.

Он усмехается – криво, с лёгким удивлением.

– Ты моя девушка, не забыла? А это входит в то, что я могу касаться тебя, Терра.

– Нет. Не трогай, а то врежу.

– Ты? – он поднимает бровь, явно забавляясь.

– Я, не сомневайся. Дилану уже прилетало.

– Хахах, ему надо было сразу врезать. Отдаю тебе должное – молодец.

– О чём ты?

– Ни о чём. Пошли.

Мы приезжаем к большому современному особняку на окраине Санкт-Галлена. Стеклои бетон, подсвеченные неоновыми полосами, огромные панорамные окна от пола до потолка,из которых льётся разноцветный свет стробоскопов. Вокруг – припаркованныемашины: Порше, Ламборджини, Мерседес – все блестят, как будто только что изсалона. Музыка басит так, что вибрирует асфальт под ногами. Дым от кальянов исигарет висит в воздухе сладковатым облаком. Это не просто вечеринка – этотипичный сборище элиты академии: алкоголь рекой, наркотики втихую, и все делаютвид, что ничего не происходит.

Сердце колотится как ненормальное. Ной берёт меня за руку, ведёт внутрь.Между нами расступаются – кто-то свистит, кто-то оборачивается, кто-то снимаетна телефон. Я ищу глазами только одного человека.

И вот он.

Мэйсон стоит у окна в гостиной, один. С бутылкой пива в руке, смотрит втемноту за стеклом. Плечи опущены, взгляд пустой. Ему грустно. По-настоящемугрустно.

Может, он тоже страдает? Может, жалеет?

– Пошли выпьем, – Ной наклоняется ко мне, дыхание касается уха.

– Принеси мне чего-нибудь. Я тут побуду.

Мне надо, чтобы он свалил. Ной кивает и уходит в толпу. Я иду к Мэйсонубыстро, решительно. Хватаю его за руку, поворачиваю к себе. Он вздрагивает –явно не ожидал увидеть меня здесь.

Я не выдерживаю. Бросаюсь к нему, обнимаю крепко, утыкаюсь носом в грудь. Пахнетим – знакомо, родно: солнце, баскетбольный мяч, мой шампунь, который он всегдаворовал. Надеюсь, он не оттолкнёт. Потому что я точно не выдержу.

Но Мэйсон обнимает в ответ. Крепко. Целует в висок – долго, нежно.

– Прости, кексик… Я люблю тебя. Так люблю. Как я мог…

– Заткнись, молчи, – говорю я, сжимая его сильнее. Слёзы уже текут по щекам,впитываются в его рубашку.

Он отвечает тем же – обнимает так, будто боится, что я исчезну. Потом берётмоё лицо в ладони, смотрит в глаза.

– Терра, я урод. Тебе нельзя здесь быть. Пойми. И отпусти меня.

– Что?.. – шепчу я, не веря.

– Ты что сбрендил, Мэйс? Я не уйду. Я люблю тебя. Ты мой друг, блять,единственный друг!

– Терра… – он говорит мягко, заправляя прядь волос за ухо. – Ты помнишьправило: «Если кто-то не хочет дружить – мы отпускаем». Сейчас тот момент,когда ты должна отпустить.

– Но… но я…

Он кладёт палец на мои губы. Я чувствую, как слёзы капают с ресниц.

– Ты невероятно красивая, Терра, – шепчет он, разглядывая моё лицо. Потомприжимается лбом к моему. – Прости меня, если сможешь.

Я ничего не понимаю. Какие-то загадки.

Почему он бросает меня?

Я вцепляюсь в его плечи ногтями, качаю головой.

– Я не отпущу тебя, Мэйс! – голос срывается. – Не отпущу. Мне кажется, язадохнусь.

– Терра, проблема в том, что… – он прикусывает губу, смотрит куда-то вбок. –Блять, даже не знаю, как сказать тебе, что ты…

Я тоже поворачиваюсь.

Дилан стоит в дверном проёме. Прищурился, смотрит на нас холодно, как надобычу. В глазах – чистая ярость.

– У вас было что-то? – спрашивает Мэйсон тихо, но голос дрожит от злости.

Я сжимаю губы. Новые слёзы накатывают.

Мэйсон ненавидит Дилана. Как и я. Может, даже больше. Они дрались всю жизнь,сколько я их знаю. Но причин он никогда не говорил.

– Ты блять серьёзно, Терра? – Мэйсон отшатывается. – Он же твой брат. Тычто, обезумела? Что у вас было?

– Мэйс, мы говорили о тебе, а не обо мне. Я пришла сюда к тебе.

Он отталкивает меня. Сжимает кулаки.

Я пытаюсь подойти – он не даёт.

– Пошли, Терра, – раздаётся голос Дилана за спиной. Низкий, спокойный, но отнего мороз по коже.

– Мэйс, – говорю я, голос дрожит. – Прошу, давай поговорим.

– Проваливай, – бросает он мне, хмуро, как никогда раньше не говорил.

– Мэйс, я люблю тебя…

– Этого недостаточно.

– Но я… я не понимаю…

– Терра. Не строй дурочку.

Он тянется коснуться моей щеки – и в этот момент Дилан бьёт его. Кулак вчелюсть – хруст, кровь брызжет. Мэйсон отвечает мгновенно. Начинаетсябеспощадная драка: удары, рычание, толчки. Они валятся на пол, опрокидываястолик с бутылками. Стекло разлетается, люди орут, кто-то снимает на телефон.

Я в шоке смотрю, визжу, пытаюсь их оттащить – хватаю за плечи, за руки, ноони не замечают. Силы нет. Всё бесполезно.

Я просто выбегаю из дома.

Ноги несут меня сами – через толпу, через сад, мимо бассейна. Холодный воздухрежет лёгкие. Слёзы текут ручьём. Я бегу, пока не останавливаюсь у забора,прижимаясь к нему спиной. Дрожу вся.

Дилан

Я прижимаю Мэйсона к полу коленом, его кровь на моей рубашке – тёплая,липкая. Толпа вокруг орёт, кто-то снимает, кто-то оттаскивает стулья, но мнепохуй. Всё, что я вижу – это его лицо подо мной. Разбитая губа, злые глаза, иэта его наглая ухмылка, даже когда он лежит в луже собственного пива.

– Я тебе говорил: не прикасайся к ней, – рычу я ему в лицо, сжимая воротникего рубашки так, что ткань трещит.

– Это не тебе решать, – шипит он в ответ, пытаясь вывернуться. Голосхриплый, но всё ещё уверенный. Ублюдок.

– Ещё как мне.

Я наклоняюсь ближе, почти касаюсь его носа своим. Пусть чувствует, какпахнет моя ярость.

– Скажи спасибо, что я ей не рассказал о тебе, Мэйс. За все эти годы. У меняесть всё, чтобы очернить тебя в её глазах. Всё до последней детали.

Он смеётся – коротко, булькающе, выплевывая кровь на мою щеку. Смеётся, какбудто я пошутил. Как будто это игра.

– Ты не лучше меня, – хрипит он. – Гнобил её за вес. Обзывал Винни-Пухом.Делал так, чтобы она пряталась в углу и плакала после каждого урока. Не стройиз себя героя.

Я сжимаю кулак сильнее. Хочется врезать ещё раз. Но вместо этого я улыбаюсь –медленно, холодно.

– Ох, поверь, я лучше тебя. Потому что я никогда не был её другом, которыйспал с её матерью.

Его глаза расширяются. Ухмылка сползает с лица, как краска под дождём.

– Что ты… – начинает он, но голос срывается.

Я наклоняюсь ещё ближе, шепчу ему прямо в ухо, чтобы никто вокруг неуслышал:

– Помнишь тот год, когда София Ротшильд была в диком стрессе из-за компании?Ты приходил к Терре «поиграть», а на самом деле трахал её мать в гостиной, покаТерра сидела в своей комнате и рисовала тебе открытки на день рождения. У меня естьфото. Видео. Всё. Она думала, что ты её лучший друг. А ты просто использовал еёдом как отель для своих грязных делишек. И когда София порвала с тобой – тыпросто исчез на полгода, оставив Терру думать, что это из-за неё. Потому чтоона «слишком много плачет». Помнишь, как она тогда перестала есть? Какпряталась от всех? Это ты её сломал первым, Мэйсон. Не я.

Он дёргается подо мной, пытается ударить, но я держу крепко.

– Ты… ты блефуешь, – шипит он, но голос дрожит. Глаза бегают.

– Хочешь проверить? – я достаю телефон одной рукой, не отпуская его. – Однонажатие – и Терра увидит всё. Узнает, какой ты на самом деле «брусик». Узнает,что её лучший друг спал с её мамой, пока она писала тебе письма «ты мой самыйважный человек». Хочешь, чтобы она это увидела? Прямо сейчас?

Мэйсон замирает. Дыхание становится тяжёлым, прерывистым.

– Не смей… – шепчет он. – Не смей ей говорить.

Я улыбаюсь шире. Зубы в крови, но мне плевать.

– Тогда отвали от неё. Навсегда. Потому что, если я ещё раз увижу, как ты кней прикасаешься… я не просто покажу. Я разошлю это всем. Её маме. Всей академии.И ей. Особенно ей.

Я отпускаю его воротник. Встаю медленно. Он остаётся лежать на полу, тяжелодыша, глядя в потолок.

Толпа вокруг затихает. Кто-то хлопает, кто-то свистит. Мне похуй.

Я оглядываюсь – Терры уже нет. Выбежала.

Я вытираю кровь с лица рукавом и иду следом.

Она моя. И я не отдам её никому. Тем более – ему.

Я выхожу на улицу, обхожу дом – и вижу её. Прижалась спиной к забору,дрожит, слёзы блестят на щеках в свете фонарей. Разозлила меня окончательно.Снова всё. Я исчерпал своё терпение до дна.

Терра

Дилан хватает меня за руку – жёстко, пальцы впиваются в кожу, как тиски.

– Отвали! – пытаюсь ударить его по руке, но он резко поворачивается, кусаетсвою губу до крови. Глаза бешеные, зелёные, как яд.

– Заткнись, Винни-Пух или я тебя заткну сам. Будь хорошей девочкой.

Я пытаюсь вырваться – он ударил Мэйсона. Моего друга. Моего любимого друга.

– Ты ударил его! Как ты мог?! – кричу я, срывая голос, слёзы жгут глаза.

Он хватает меня за талию, перекидывает через плечо, как тряпичную куклу. Ябью его по спине кулаками – со всей силы, со всей злости. Он отвечает – ладоньюпо моей ягодице. Удар резкий, обжигающий. Больно. Так больно, что кажется,останется след, а то и синяк.

– Успокоилась? Или ещё раз шлёпнуть? Могу сильнее, если не закроешь рот.

– Пошёл ты!

Раздаётся второй удар – я вскрикиваю, слёзы льются ручьём.

– Я сказал: веди себя нормально.

Он засовывает меня в машину, сам садится за руль и рвёт с места. Я чувствуюсебя ужасно – униженной, разбитой. Смотрю боком на него: челюсть напряжена, нагубе кровь, костяшки рук разбиты в кровь.

Я готова его ещё раз побить. За Мэйсона. За всё.

– Ты отвратителен, – говорю я с таким отвращением, на какое способна.

Он везёт меня не в сторону дома.

– Куда ты везёшь меня, чертина?

– Не обзывай меня, иначе тебе же хуже. Вообще заткнись – ты меня заебала заэто время.

– Ты меня достал! Что тебе вообще надо, болван тупоголовый?!

Я вижу, как он сжимает руль так, что суставы белеют. Прикусываю язык. Шутки плохис Диланом, но из меня так и прёт агрессия. Хочу врезать ему, чтобы он исчез измоей жизни навсегда. Он и так натворил слишком много.

Он привозит меня к какому-то дому – тёмному, одинокому, на отшибе. Вокруглес, тишина, только ветер шелестит в кронах.

Его дом?

Я остаюсь сидеть в машине, он открывает дверь и выволакивает меня наружу.

– Отвали от меня! – кричу я.

Он тяжело выдыхает, поджимает губы. Снова хватает, перебрасывает черезплечо. Сжимает мою ляжку так сильно, что я визжу от боли.

– Винни-Пух, зря ты всё это сделала.

Он заносит меня в дом. Здесь тихо, никого нет.

Где люди? Чей это дом? Он меня похитил. Что происходит?

Тысяча мыслей бьётся в голове как ненормальная.

Он заносит меня в спальню, швыряет на кровать. Я ошарашенно смотрю на негоснизу вверх. Пытаюсь убежать – он снова швыряет меня обратно на матрас.

– Ты никуда не денешься, – говорит он низко, голос хриплый от злости ичего-то ещё. – Я устал терпеть твои побеги, твои слёзы по этому ублюдку, твои«я люблю тебя, Мэйс». Ты моя. И сегодня ты это поймёшь по-настоящему.