Воспоминания из неволи

После возвращения в окружную тюрьму две недели пролетели незаметно. Не скрою, было приятно снова очутиться в блоке «С», погрузиться в рутину и хотя бы ненадолго отсрочить момент вылета. Но я прекрасно осознавал, что испытания неизбежны, как бы я их ни откладывал. Особенно рад моему возвращению был Антон – он тоже ждал депортации в Россию, отказавшись от попыток обжаловать своё дело в Верховном суде.

Вечера проходили в долгих партиях шахмат и разговорах. Мы с Антоном обсуждали тюрьмы в США и на постсоветском пространстве, делились своими представлениями о том, что нас ждёт на родине. Супруга Антона заботливо распечатала для нас статьи из интернета о тюрьмах в странах бывшего СССР. Изучив их, мы пришли к единодушному выводу: окружная тюрьма в городке Юба казалась настоящей пятизвёздочной гостиницей по сравнению с тем, что ожидало нас на родине.

Вторая попытка отправиться на родину прошла без сучка и без задоринки. До посадки оставалось полтора часа. Агент-весельчак Санчез, как и обещал, предложил перекусить, назвав гамбургеры и картошку фри "нормальной американской едой". Однако все закусочные оказались закрыты после полуночи, и, за неимением других вариантов, мы остановились на помпезном итальянском ресторане в транзитной зоне. Это меня только порадовало – я давно не ел что-то столь изысканное.

Смакуя каждый кусочек пасты и салата, я пытался завязать разговор с агентами, но беседа не клеилась. Санчез, всегда готовый поддержать шутку, старался что-то рассказать, однако его напарник, молчаливый и серьёзный Сандовал, бросал на него укоризненные взгляды и всё время смотрел на часы, явно торопясь. Когда я закончил свой поздний ужин, мы встали и направились к нашему шлюзу.

Агенты выбрали самое отдалённое место в зале ожидания, откуда удобно было наблюдать за бесконечным потоком людей. Мне запрещалось отходить более чем на пару метров и даже отлучаться в уборную без разрешения. Чтобы как-то скоротать время, я достал книгу, но слова не задерживались в голове. Моё внимание снова и снова возвращалось к фотографиям детей, которые я использовал как закладки.

На одном снимке мои сын и дочь, измазавшись, едят шоколадное мороженое руками. На другом – моя маленькая дочка позирует, смешно изогнувшись, держа одной рукой коляску, а другой упираясь в бок, с непокорным выражением на лице. Третья фотография – она стоит в коричневом платье, слегка смущённая, отведя взгляд в сторону и прикусив губу. Как же мне хотелось сейчас быть с ними, обнять, прижать к себе, почувствовать их тепло! Комок подступил к горлу, и я с трудом сдержал слёзы.

Голос из громкоговорителя вернул меня в реальность: «Уважаемые пассажиры, посадка на рейс №… объявляется открытой. Просим вас пройти к шлюзу…» Очередь начала выстраиваться, и моё внимание переключилось на пассажиров, спокойно готовящихся к своему полёту.

На борту самолёта мне не позволили сесть у прохода, так что пришлось оказаться в середине, зажатым между двумя гигантами-агентами. Санчез и Сандовал не давали мне и шанса уединиться. Тем не менее, я надел наушники и погрузился в просмотр фильмов и прослушивание музыки – впереди было более двадцати часов полёта, и я собирался провести их с максимальной пользой.

После прослушивания классической музыки я переключился на фильм, который всегда вызывал во мне восхищение. Это был «Амадей» (1984) Милоша Формана – кинолента, которая изменила моё отношение к кино в студенческие годы. Как только начался фильм, агенты начали дежурить по очереди, сменяя друг друга. Даже когда я уходил в туалет, не успевал провести там больше пяти минут, как в дверь стучал один из них – они явно переживали, что я могу навредить себе или совершить что-то необдуманное.