Судьба Эльмиры и проклятье озёрного дракона

© Катарина Норд, 2026

ISBN 978-5-0071-3387-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Меня назвали вымоленным у судьбы ребёнком и предрекли обрести счастье в другом мире. Мой отец решил вмешаться вволю судьбы. Так выбранные им женихи покинули этот мир, мне же уготовили иную участь. Я должна уйти в монахини и покинуть мирскую жизнь. Я должна жить вдали от всех. Моё имя должно быть стёрто в книге рода. Судьба решает спасти меня. Так разыгравшаяся буря и удар молнии забирает мою семью. Желанной свободы я не обретаю. Теперь я ведьма, участь которой костёр. Так объявили рыцари властители соседних земель.

Во сне я слышу таинственный зов. Повинуясь ему, я рисую картину, дорогу к озеру. В этой картине я представляю своё спасение.

Голос, который меня зовёт, принадлежит озёрному дракону, который открывает портал между нашими мирами и уводит меня в свой мир.

Нас связывает дружба и невысказанная любовь. Да, мы оба боимся чувств, ведь дракон не знает, как снять своё проклятье. Но и в эти земли приходит война. Итак, дракон должен защитить свои земли. Он прячет меня, а сам идёт на бой. Его жизнь на волоске, в самый последний момент мне позволят вмешаться и стать плечом к плечу с моим драконом. Сможем ли мы выжить и разрушить проклятье этого мы не знаем. Главное для нас то, что мы рядом и вместе.

Но всё это будет потом. А пока, мои история только начинается.

Глава 1. Моя история как она есть, или кто я и откуда

Моя история грустна и печальна. В столь юном и нежном возрасте я лишилась всего, что даёт человеку защиту и опору. Я потерялась и сбилась с пути. Совсем запуталась и оказалась одна против целого мира.

Моя семья погибла в огне. Вот так в один миг, исчезло то, что было мне дорого. Я потеряла всё. Тот страшный и зловещий день я помню как сейчас, даже несмотря на то, что с момента как всё это произошло, прошло уже два года.

Тот день. Мне не нужно даже закрывать глаза для того, чтобы с точностью самого выдающегося художника воспроизвести пейзаж того ужаса и кошмара свидетельницей которого невольно мне пришлось стать. Хотя свидетельницей я могу назвать себя с большим трудом, я всего лишь та, что волшебным провидением, и защите невидимого ангела осталась жива и невредима. Но впрочем, всё было так.

Была сильная, очень страшная буря. Ночь окутала всю землю своим покрывалом так тяжело и плотно, что отчасти становилось страшно. Земля и небо стали одной сплошной непроглядной тьмой. Раскаты грома казалось, готовы разверзнуть саму земную твердь. Яркие всполохи разрезали эту непроглядную тьму своими узорами. Эти яркие вспышки и завораживали и погружали в панику одновременно. В это же время из ниоткуда во тьме по небу плыло белое облако, одно единственное, но в нём были какие-то странные страшные огненные вспышки, которые изнутри подсвечивали это белое облако это пятно, отчего становилось ещё страшнее. Было стойкое ощущение того, что произойдёт что-то страшное, опасное. Хотелось кричать:

— помогите, защитите. В голове невольно сквозила одна и та же мысль:

— Бежать. Эта фраза стучала набатом в голове. Слыша эти звуки и видя эти всполохи, я обращалась с молитвой к Богу. Он был единственным, кто меня слышал, и кто как я надеялась, мог меня защитить, да и не только меня. Я молилась за всех. Таков был мой удел. Ведь именно такую судьбу уготовила мне моя семья, я не могла противиться их воле. Моя молитва была коротка и отчасти сумбурна.

Небо гневалось. Море что находилось под обрывом, на котором собственно стоял наш роскошный готический замок, оно не просто бушевало. Оно с остервенением бросало свои грозные вспененные волны об утёс. Каждая прибежавшая волна словно бы своим существованием хотела уничтожить наш замок и нас вместе с ним. Это был гнев природы обращённый на нас и против нас. Чем же мы собственно смогли прогневать природу, я не могла понять, это было слишком тяжело и трудно.

Утёс был высок, собственно как и сам замок. Но даже несмотря на это, страх всё же не отступал. Всё казалось, что вот следующая волна может оказаться выше сильнее и тогда грозное море поглотит нас всех, мы уйдём ни во что. И вот тут случилось оно, то страшное что стоит перед глазами и не даёт спокойно дышать. Несчастный случай шаровая молния попала в открытое окно замка. Этот искрящийся шар, оказавшись в покоях родителей, полностью сумел уничтожить и их покои и их самих. Кровожадно и беспощадно расправившись с ними, это шар смерти отправился в соседние покои те, что были, напротив, там, в маленькой колыбели прикрытый лёгким прозрачным пологом спал мой маленький брат Элиас. Наш маленький маркиз. Его жизнь стала третьей и последний кого решила забрать из моей жизни навсегда та страшная и зловещая ночь.

И вот я Эльмира в свои девятнадцать лет совсем одна. Нет никого. Я сирота с именем и титулом, но подойти и признаться что мне страшно, это та роскошь, которую я могу позволить себе, оставшись наедине со своим названным отцом. Находясь рядом с ним, я могу произнести:

— мне так страшно. Я так боюсь ещё кого-нибудь потерять. Что же теперь будет. Но нет, такие вопросы, задавать страшно и отчасти нечестно. Решение всё равно должно быть полностью за мной или же моим. Надо мной ответственность за других. Тех немногих кто согласился остаться со мной по своей воле.

В замке осталось несколько преданных слуг тех, кто не побоялся остаться рядом со мной после той страшной трагедии. Остальные покинули некогда наши роскошные владения.

Почему они это сделали?

Люди оказались жестоки и коварны. Я потеряла семью, а они лишили меня возможности найти опору и поддержку дальше.

После того случая меня единственно выжившую нарекли ведьмой. Обладая яркими зелёными глазами, огненными волосами, что казалось на моей голове само пламя, да вот такой подарок устроила мать природа, моя мать была тоже рыжей, но если в отношении неё можно было сказать благородная медь, то я сам костёр. Вот это и стало моим проклятием.

Живя в высокой башне, я не просто избежала пожара, он обошёл меня стороной. Но часть замка с моей семьёй она выгорела полностью не оставив после себя ничего только обугленные развалившиеся перекрытия и кучу обломков. Это всё что я смогла найти, когда прибежала вместе с остальными. Но в момент моего появления все всхлипы и причитания людей стихли. Мои огненные волосы, которые не струились в тот момент по плечам, а окружили меня пышным облаком, повергли всех в трепет. Увидев меня, выжившую и непострадавшую, не имеющую не одного синяка, царапины или же намёка на то, что хоть как-то меня зацепило, повергло всех в ужас.

В тот момент кто-то из толпы людей крикнул мне в лицо:

— ведьма, колдовство, не иначе это было исполнение проклятья.

Другие же под влиянием момента или же что-то темное, что было в них самих, колыхнулось в тот момент, устроили целый сговор.

Рокот, разнёсшийся по толпе, как слуг, так и жителей окрестных мест возвестил мир о том, что я сама запустила такое проклятье.

Надо сказать, что в момент самого моего появления произошел, пожалуй, самый сильный раскат грома из тех которые были слышны до этого, после же всё стихло окончательно. Почему именно проклятья запустила, по их мнению, я и всё началось с меня:

Мой отец должен был со временем передать титул и имущество моему маленькому брату Элиасу. Я же старшая дочь наоборот лишалась всего. Моя свадьба была расстроена. Жених, наречённый один погиб на войне. На границах было не спокойно, и он как настоящий воин ушёл исполнять свой долг. Мы были с ним мало знакомы, в сущности, я не знала его толком. Но Меня обещали ему. С его смертью, я стала той, кто проигрывает на ярмарке невест и не сможет устроить свою судьбу. Хотела ли я этого устройства, интересовало ли оно меня, об этом меня никто не спрашивал. Меня должны были просто передать из семьи в семью, а что меня там могло ожидать, никто об этом не думал. Хотя истинная причина крылась, конечно, в другом. Это было печальнее и обиднее всего. Я была не нужна.

Вдова, соломенная и это при том, что с женихом сэром Лукиамом мы за всё время не связали и двух слов. Он видел меня пару раз украдкой, но даже несмотря на это я была ему нужна. Он был готов забрать меня у семьи в любой момент, он дожидался только того дня когда отец скажет:

— теперь она твоя.

Этот эпизод приводил его в бешенство но, тем не менее, он продолжал ждать. Желваки что появлялись на его лице от того что его желание не исполняется сейчас, ещё больше делали его и без того не очень привлекательное лицо, отталкивающим.

Что же до меня, то я только слышала его голос и видела его мельком мимоходом. Но даже этого мне хватило, чтобы испугаться и молить о том, чтобы он передумал. Его вид меня даже отталкивал. В нём было что-то от хищного зверя, и это меня очень страшило. Я боялась его. Говорить же об этом моим родителям было бесполезно. Они меня не слышали. Представить нас вместе я не могла, но и сопротивляться у меня тоже не было возможности. И вот после его смерти от меня требовалось горевать и прятаться, ведь я потеряла жениха. А я не могла ничего это сделать, меня не научили скорбеть по тому, кого не знаешь. Всё во мне молчало и не откликалось на это горе. Была ли в этом моя вина, действительно ли дело во мне я не знала. Спросить мне было не у кого.

Именно этот факт, то, что я не проливаю слёз по мёртвому жениху и продолжаю спокойно жить ставил определённую метку на мне. Суть её была в том, что я холодная девушка, которая не способна любить. Будущая жена, та которая не может любить, горевать и выражать чувства в будущем может быть настоящим проклятьем для того кто отважится связать с ней свою судьбу.

Любовь, мечтала ли я о том, что в моей жизни она произойдёт? Нет, я в этом разуверилась. То как меня буквально толкали в объятия погибшего жениха, как меня заставляли это принять, меня убивало. Всё во мне сворачивалось и скукоживалось. Что-то внутри меня кричало и бастовало. Меня пытались учить тому, что любовь это не для меня. Её в моей жизни не будет. Более того, все, что касалось любви в целом, привязанности, нежности внушало мне отчасти страх. Я не знала, что мне с этим делать и как себя вести.

Я как будто бы разрывалась. С одной стороны мне хотелось заботы, нежности что-то тёплое. Я так промёрзла. С другой мне наоборот не хотелось этого. Мне делалось страшно от того что если это случится и на мои чувства не будет ответа то я просто исчезну. У меня нет такой твёрдой уверенности в этом, не человек, просто выгодная партия, с этим было тяжело жить.

Вот так. Следующий мой жених, оказался лжецом и подлецом. За внешностью отважного и храброго героя скрывалась очень подлая и мелкая душонка. В надежде получить большое приданное он посватался ко мне, но когда оказалось, что за меня дают не так много, он исчез, нашёл себе более богатую невесту. Перед этим он распустил слухи, используя уже произошедшую смерть. Так по его словам он отказался не из-за более богатой невесты, а потому что пламя, вспыхнувшее в моих глазах в одну из наших встреч, напугало его, и он лишился ненадолго дара речи. Страшнее всего было то, что уже после расставания со мной, будучи женихом, другой он погиб странным образом.

Во время военных манёвров пушка, которую чистили пушкари, разорвалась, и весь огонь перекинулся на бывшего и несостоявшегося жениха. Пламя окружило его плотным коконом как гусеницу. Он горел как факел. Пламя, окружавшее его, меняло очертание, становясь чем-то зловещим. Густой чёрный дым с ярко-красными искрами поднимался вверх в воздух. Всё трещало и искрилось. Именно поэтому те, кто был рядом, увидели в этом нечто колдовское и проклятое. Кто-то из присутствовавших там и видевший весь кошмар стал разносить весть о проклятии ведьмы, которое настигает со временем каждого, кто нанёс ей смертельную обиду. Уже потом, позже через некоторое время стали говорить о том, что единственное, что он кричал, объятый пламенем было:

— Эльмира, прости.

Это был даже не крик, это был вой и рёв такой силы, что казалось он, шёл из самой преисподней и звал за собой, туда в вечность и безмолвие.

В этих двух словах, в том, как они тогда звучали из этого пламени, чувствовался ужас. Это было что-то демоническое. Страх. Боль и ощущение расплаты за содеянное, и неверие одновременно. Неужели всё это происходит именно с ним. Как это возможно? Это всё неправда. Расплата за содеянное, наказание? И в тоже время он даже не пытался сбить это пламя, он ждал, когда оно его поглотит. Он принял случившееся.

Он назвал бывшую невесту ведьмой и наказание ведьмы его уничтожило. Что же касаемо его новой невесты, то та даже не всплакнула по нему. Она как раз и оказалась той, чьи качества он в своё время приписал Эльмире. Холодная, бесчувственная кукла, в жилах которой текла кровь хоть и благородная. Два сапога, которые достойны друг друга.

После того случая о случившемся стали ходить настоящие страшилки которые с каждым разом всё больше и больше обрастали подробностями, но если в самом начале люди охваченные паникой и страхом внезапности с охотой верили в эти басни, то уже после относились к этому скептически. Хотя, и это опять только слухи были те кто устроил в том месте что-то наподобие алтаря на который приносили белые цветы в знак того как наказание от чистой Девы находит своего обидчика. Что же касается замка и его обитателей, то они покинули это место. А сам замок был, что называется, захвачен или же забран в пользование теми, кто верил в силу магии и торжество справедливости. Спустя время он стал пристанищем фанатиков, которые стали приносить в жертву тех, кто оболгал невинную чистую душу.

Именно после этого моим домом стала башня. Я жила в ней, там были мои покои, и большую часть своего времени я проводила там. Нет, мне было разрешено ходить где угодно и беспрепятственно пересекать владения, но в тоже время я была сильно связана. С семьёй я пересекалась очень редко. Моё присутствие стало их тяготить. Обо мне пошли слухи.

Так людская молва разнесла весть о том, что тот, кто захочет взять меня в жёны будет проклят. С ним произойдёт самое страшное, что только может представить себе человек. Его смерть будет жестокой и ужасной. Сам ад на моей стороне. Я та кто убивает мужчин, тех, кто оказывается рядом со мной. Я позавидовала чужому счастью и удаче, поэтому прокляла его. Меня стали считать если не совсем ведьмой, то той кто находится либо у них на услужении, либо ходит в их учениках. Разуверять в обратном было сложно и практически невозможно.

Вот так мне пришлось жить с одной стороны рядом, а с другой вдали от своего маленького брата, по возможности никак с ним не пересекаясь. Только из окон оранжереи я могла наблюдать за тем, как легко и безмятежно проходит его жизнь, как моя семья радуется его успехам. Они вместе составляют одно целое. Я же была изгоем в своей собственной семье. Почему именно так получилось, и за что?

Я несла горе мужчинам. Брат тоже был мужчиной, хотя и очень маленьким.

А вообще всё в нашем роду выглядело не так и очень отлично, чем во многих других семьях. Будучи старшим ребёнком, я была очень уязвима. Женщина в нашем роду мало на что имела права. Пожалуй, только имя принадлежало мне, да и то ненадолго. Главным был сын, наследник, продолжатель рода, защитник, завоеватель.

Глава 2. Как решилась моя судьба после столь тяжёлых и горестных событий

С рождением сына, все, что имел отец, должно было отойти к Элиасу. Это был титул и вся власть над территорией, что располагалась за пределами замка. Меня же по закону должны были выдать замуж, но поскольку претендентов на мою руку было не много, а после двух таких ужасных смертей не стало вообще. Меня должны были отправить в монастырь.

С жизнью в монастыре ещё отчасти можно было бы смириться, но для меня было придумано наказание. За смерть женихов и навет на мой род меня должны были обрядить в монахини и отправить жить отшельницей. Вот так. Отец оказался суров. Не приняв моей невиновности, действуя под силой обстоятельств и отчасти уверившись, что я действительно проклята или же несу с собой смерть, они изгоняли меня. Более того, в дальнейшем все воспоминания обо мне должны быть уничтожены. Все должны были забыть о том, что маркиз Дерэ когда-то имел ещё и дочь.

Очень жестоко и несправедливо. Мне очень сложно было это принять. Из некогда любимого дитя и света их жизни я стала самим злом.

Вот такая была моя судьба, но этот пожар закончил всё именно так. То немногое светлое, что ещё жило во мне, сгорело, умерло в том неправедном огне устроенном самой стихией. Возможно, и об этом мне страшнее всего думать, но это был акт моего спасения. Какой-то ангел хранитель решил сделать меня свободной.

Часть слуг действительно ушла, но не, потому что они верили в мою вину, они не смогли смириться с потерей своего господина. Смерть маленького Элиаса тоже стала для них большим ударом. Но были среди них и те, кто в глаза сказал, что я ведьма. Моя стража небольшая армия во главе с капитаном Александром Дюбуа осталась, мне верна. Но всё же мы стали очень уязвимы.

Капитан Дюбуа, можно подумать, что я отдавала большое значение внешности, но это было не так. Александр Дюбуя имел на лице большой шрам, который рассекал его широкий лоб и переходил рваными штрихами к правому глазу, упираясь в самый уголок. Но, несмотря на это во всём его облике было такое тепло и мягкость, был такой флёр надёжности и спокойствия, что не любить, не тянуться к нему было просто невозможно. Он был тем, кто знал меня с рождения. В обход других и мнения отца он был тем, кто стал мне настоящим отцом. Он учил меня держаться в седле. Мои разбитые коленки и ссадины были его заботой. Потеряв семью во время войны, он обратил внимание на меня, которая большую часть времени была предоставлена сама себе. Да вот так.

Моё детство. Забравшись к нему на колени, я часами могла слушать истории о походах, которые мне маленькой он рассказывал как сказки, представляя врагов в виде больших могучих драконов которых ему удалось победить. Он открыл для меня мир магии и волшебства, так он рассказывал мне устройство и появление мира. Уже когда я стала постарше, он всерьёз занялся моим образованием в плане истории, географии, он учил меня языкам. Да за свои путешествия он узнал много. Он был моим большим миром. Энциклопедией мудрости, которую мне нравилось читать.

Притом что я была любимым чадом своих родителей, любви, и ласки от них я практически не видела. Моя мать была строга и любые проявления заботы и нежности были ей чужды.

Можно сказать, что свою основную задачу она долгое время видела в том, чтобы сделать меня хорошей женой. Это была её основная цель. Всё что касалось чувств. Эмоций, ласки и нежности пресекалось ей на корню. С ней любые их проявления должны были быть спрятаны так глубоко, чтобы никто не смел о них догадаться. Отец же, который большую часть времени проводил со своими воинами, тоже отчасти был прохладен и скуп. Я даже не знаю, любил ли он меня когда-нибудь или же нет? Это был тот самый вопрос, который я очень боялась себе задать. Возможно, я была его самым большим разочарованием. Временами было ощущение, что он совсем забыл обо мне, потому что когда мы встречались, в те редкие минуты, он с каким-то недоверием, неверием смотрел на меня. Может быть, он пытался осознать, что я взрослая, а может его, так сильно тяготило моё присутствие. Сам факт возможного замужества произносился им не как разговор со своим дитя, которому предстоит покинуть на веки дом, а как приказ, которого нельзя ослушаться. Он изгонял меня, избавлялся, его невозможно было оспорить. Так не обращаются даже с самым злейшим и опаснейшим врагом. Как же холодно и горестно мне было всё это понимать. Мысль о том, что я им чужая всё чаще приходила ко мне. Не было ничего в замке, что говорило бы о том, что мне рады в этом доме, что я часть этого рода и этой семьи. Моя отчасти непохожесть на них и в тоже время собрание во мне всех черт людей принадлежащих роду ставились им под сомнение. Он словно задавался вопросом:

— откуда я здесь. Как могло получиться, что я Пожар и Ведьма появилась у них.

Что такое любовь и забота я не знала. Так бы и было в моей жизни, если бы не Дюбуа. Его серые глаза, напоминающие собой блеск самого острого кинжала, несли для меня не морозный острый холод, а нежное тепло. Для него я стала родной дочерью. Стоило мне только оказаться рядом с ним, как его взгляд становился теплее, мягче, он него исходили невероятные тёплые флюиды. Рядом с ним наоборот хотелось стать маленькой слабой девочкой и прижаться как к отцу в поисках укрытия и убежища от зловещих демонов, которые пугали, приходя по ночам в кошмарах. Как бы дико это не выглядело, но я научилась отвечать ему огромной взаимностью на всю его заботу обо мне. Это был мой и его секрет, который мне приходилось не только тщательно скрывать, но и очень тщательно беречь. Кто знает, не обрушил бы на него за это мой родной отец не только гнев, но и невообразимую кару. Хотя, несмотря на то, что он сам был сильный и храбрый воин он к стыду своему прекрасно понимал, что без Дюбуа ему просто не обойтись.

С его помощью я стала дерзкой, независимой, смелой и той, которая не очень подходила на роль послушной жены по меркам нашего времени. Я стала той егозой, которая не только может быть слабой и ранимой, но и в тоже время в случае опасности сможет постоять за себя, и при этом будет биться на равных, ведь дело касается жизни и смерти. Его подарком на день рождения мне были парные кинжалы трезубцы. Они были очень лёгкие и в тоже время очень крепкие и прочные, они ковались специально для меня. Их было очень легко спрятать под одеждой на случай крайней необходимости.

Что же до роли послушной и примерной жены не смеющей перечить, то всё во мне восставало и противилось, это было мне чуждо. Мне предстояло отказаться полностью от самой себя в угоду моему будущему мужу. Для меня это было смертельно несправедливо, но иди против воли семьи, было ещё тяжелее. У меня практически не было возможности сбежать. Да и не убежишь от такой судьбы. Для меня практически не было такого места, где мне было бы спокойно и безопасно. Как всё это горько и несправедливо.

Моё возможное отшельничество, боже как же всё во мне и в отце было против этого. Все эти невероятные и ужасные смерти, людские козни нет, всё это вынести он не мог. Для него я действительно была светлое и чистое дитя. Маленький капитан именно так он меня называл. По храбрости и отваге я не уступала ни одному из его храбрых солдат. В такие минуты он всегда говорил о том, что считал бы за честь сражаться бок о бок со мной. Но это время, которое я опережала, лишало меня этой части себя, заставляя уничтожить её в себе раз и навсегда. Маска смирения должна была навсегда стать моей истинной личиной. Дюбуа же не мог представить как же это, он больше не сможет увидеть и обнять своё горячо любимое дитя.

Сейчас оставшись под его опекой, я знала, что отчасти в безопасности, но, увы, он тоже был не всесилен. Многие решения мне предстояло принимать самой. Но радовало одно, он был рядом и мог подсказать и направить.

Мне предстояло решить самый важный вопрос. А именно встать во главу своих земель, чтобы защитить тех немногих кто остался верен мне, моей фамилии. Хотя моё имя имело для них последнее значение. Эти люди верили мне, любили меня и были единственным родным и дорогим что у меня осталось

Глава 3. Обрела ли я свободу ил же, как сложилась моя дальнейшая судьба

Тот пожар или же точнее то, что после от него осталось, решено было разобрать и если не отстроить заново, то дойти до самого основания. План замка был сделан таким образом, что покои брата и родителей были как отдельный флигель. Вообще сам замок напоминал по строению не один общий, дом, нет, он имел несколько отдельных флигелей, помещений. Но, тем не менее, отчасти всё это разделённое и разбросанное строение держалось под одним сводом. То есть всё изначально говорило о том, что это не родовой замок, а проклятье одиночества, разобщённости и полное отсутствие крепких семейных уз. Это не семейный и фамильный замок, это замок отшельников.

Всё остальное зал для приёмов, кухни, зимний сад моя теперь уже любимая малая гостиная не только не пострадали, но и не как ни соприкасались с разрушенными комнатами. Как в насмешку, но именно эти помещения имели между собой что-то общее. Возможно, так было потому, что я часто в них была. Они были живые, ничто в них не напоминало о том страшном что случилось.