Как грустно. Серия «Квадрат»

– Белтам тоже член совета директоров?

– Разумеется.

– А его отношения с погибшим?

– Дружеские были, как и у меня. Ну, и тесные рабочие, конечно.

– Никаких противоречий?

– Простите, Артур, – ему вдруг показалось, что она слишком поспешно полезла за второй сигаретой, – это наивный вопрос. В сложном и очень большом деле никогда не обходится без противоречий. Важно, как люди умеют их разрешать.

– Значит, все-таки были?

Она пустила дымок, и опять, показалось Блейку, немного внутренне напряглась.

– Были, как впрочем, и у меня. Связанные с тем, что у каждого существовали собственные взгляды на перспективы развития концерна и на его рыночную ориентацию.

– Но последнее слово оставалось за Эрни Детлогом?

– Иногда он поддавался чужому мнению, – уклончиво произнесла она, – иногда нет.

Блейк, тем не менее, не стал уточнять.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Теперь об очень важном. Кто является основным наследником капиталов покойного?

– Эрни не скрывал, что по завещанию – жена и брат равными долями. Что-то, как положено в таких случаях, выделялось на благотворительность, но это мелочь.

– А ваше мнение, патрон, о самой Джулии Паркер?

Машина уже находилась на полпути к вилле, и Блейк успел рассказать все о своей утренней встрече.

– Честно говоря, ничего сколько-нибудь определенного. Но ощущение такое, что она не слишком глубоко травмирована произошедшим. Держится совершенно спокойно.

– Вот-вот, точно так же она держалась и вчера вечером, а остальные выглядели откровенно подавленными.

– Выглядеть – не значит быть, Макс.

– Так-то оно так…

– Хм, только теперь понял.

– Вы про что?

– Снимки. Про то, что мне интуитивно не понравилось вчера на одной из фотографий. Рюмка стояла слишком далеко от края стола. Дальше расстояния руки человека в кресле. А цианистый калий, по всем учебникам, действует в течение одной-двух секунд.

Его помощник равнодушно повел плечами:

– Вряд ли это теперь имеет значение, поскольку мы все равно уже знаем, что кто-то из них заходил в кабинет в эти десять минут. Убийца, конечно, допустил небрежность, отставив рюмку на середине стола. Но он и без того обнаружил свое пребывание тем, что протер рюмку.

Блейк недовольно наморщил лоб и некоторое время молча смотрел на дорогу…

– Зачем?

– Что?

– Зачем он ее протирал?

– Ну, это же ясно, патрон! – Макс достал неизвестно откуда взявшийся сэндвич и начал развертывать целлофан. – Хотите половинку?

– Нет, спасибо.

– Это элементарно, – продолжил он, с удовольствием откусывая. – М-м, тот, кто пришел в кабинет, подал Детлогу рюмку, бутылка и рюмки стояли ведь в стороне на маленьком столике. Выпили… свою убийца вернул на место, а ту, с ядом, протер, чтоб удалить свои отпечатки. И торопясь, поставил рюмку на середину стола.

Он довольно посмотрел на Блейка. Потом замедлил жевание и переспросил:

– Что-то опять – не слава Богу?

Тот, в ответ, неопределенно пожал плечами:

– Может быть. Только раз, по твоей гипотезе, он наливал херес обоим, на бутылке должны были сохраниться его отпечатки пальцев.

– Забыл вам сказать, патрон: на бутылке обнаружены отпечатки пальцев всех членов вчерашнего сборища. Включая Лизу.

Они намеренно приехали с пятиминутным опозданием, чтобы публика в ожидании чуть настроилась, как ученики в классе.

Из второй машины выгрузились еще двое полицейских с магнитофоном для протокольных записей.

Навстречу никто не вышел, но приоткрытая входная дверь свидетельствовала, что их ждут.

Просторный нижний холл дорогого современного интерьера. Двое мужчин и две женщины встретили их спокойными и не очень дружелюбными взглядами.

Лишь Джулия улыбнулась Блейку, и она же представила его остальным. Макса присутствующие уже знали, но поздоровались с ним очень сухо: мужчины коротким кивком головы, Джулия Паркер – никак. И только Лиза, прервав вдруг наступившее молчание, проговорила негромким, почти лишенным интонации голосом:

– Может быть, желаете для начала что-нибудь выпить? Или, если угодно, у меня приготовлен кофе.

Блейк сразу же обратил внимание: как и прозвучавший голос, ее словно созданное влюбленным скульптором, резное лицо не расположено проявлять эмоций. Или природа чего-то не досмотрела?

– Не беспокойтесь, мэм, – сразу же торопливо произнес лейтенант, – мы на службе.

И стало понятно, что его бывший помощник немного волнуется и не чувствует себя хозяином положения.

– Ну почему же? Я, вот, желаю, – довольно развязно произнес высокий, лет сорока пяти господин. – Бренди и очень крепкого кофе. Я всю ночь не спал, не знаю как прочие.

Молодая хозяйка поспешно вышла, а Гарри Детлог по-свойски направился к помещавшемуся в углу бару.

«Грубоватая физиономия, – отметил про себя Блейк, – хотя не без черт мужественной привлекательности. С такой внешностью можно играть в Голливуде стандартные вторые роли. И плохих и хороших, в зависимости от сценария».

– Джулия? Сидней? – раздался приглашающий голос Гарри Детлога.

– Спасибо, мы не хотим, – ответил за них обоих второй господин.

«А этот прошел бы на первые роли. Спортивная, элегантная фигура, большие серые глаза, улыбчивые немного. Лоб выпуклый, умный. В ковбойской шляпе был бы просто красавец. Таким вот девушек от индейцев спасать».

– Вы, детектив, меня не поддержите?

Блейк снова повернул голову к бару:

– Спасибо, немного бренди.

– Тогда, идите сюда.

Макс, окончательно потеряв контроль, сник и выглядел теперь на манер обиженной на себя старушки, которая, после неуспешных попыток вдеть нить в иглу, выронила и ее саму.

«Ничего, пусть учится себя вести».

– Как вам? – отпив из своего бокала и дождавшись, когда это сделает гость, спросил Гарри Детлог.

– Превосходный бренди, – искренне похвалил тот.

– Я его уже изрядно сегодня хватил, – сказано было почти по-приятельски, – а ни в одном глазу. И руки, черт их бери, подрагивают.

– Сочувствую вашей беде. Такое и нельзя пережить в одну минуту.

Новый знакомый согласно кивнул и снова с ним поделился:

– Я сразу вспомнил вашу фамилию, когда Джулия ее назвала. Потому что всегда читаю городскую уголовную хронику, – он тут же скривил губы: – Но то, что она заключила с вами контракт от своего имени, мне не нравится. Достаточно было предложить это совету директоров и, можете быть уверены, концерн бы заплатил вам никак не меньше. Вечно ставит себя в центр внимания… Кукла!

Блейку показалось, собеседник все-таки несколько преувеличил, заявив, что от принятого за день бренди он «ни в одном глазу».

Сзади уже пили кофе, причем, и полицейские, и Макс.

– Вы тоже химик-фармацевт по образованию? – спросил он, чтобы отнять инициативу у Детлога.

– Н-ет. Это они. А я заканчивал экономический, специализировался по управлению производством. – Тема собеседнику понравилась. – Теперь придется делать все за себя, и за покойного брата. – Его палец указал в сторону остальной компании. – Они полагают, главное – выдумать новое лекарство. Чепуха это, я вам скажу! Главное – его продать. Вы даже не представляете, детектив, какая в нашем деле безумная конкуренция.

– Концерн на хорошем плаву?

– Ну… во всяком случае, на внутреннем рынке мы держимся крепко. А вот проклятые европейцы нас здорово кинули. Франко-бельгийцы. Сначала пошли на соглашение, а потом отказались, связались с японцами. Брат как раз вернулся из-за океана. Он был страшно огорчен. – Гарри опять кивнул головой в ту сторону. – Они не поняли, до какой степени, а я-то его знаю с пеленок.

И попытался, не спрашивая гостя, долить бренди в его бокал.

Но Блейк, вежливо качнув головой, поставил его на стойку, решив, что надо переходить к делу. И чтобы помочь вконец растерянному Максу, спокойно, но очень отчетливо произнес:

– Мы с лейтенантом думаем, господа, что правильнее всего будет начать с кабинета.

Все посмотрели на него и поставили чашки.

– С кабинете, так с кабинета, – с шумным выдохом, согласился и Детлог.

…

Туда из холла вел просторный хорошо освещенный боковой коридор. Шагов в десять длиной или немногим больше. Слева посередине – дверь, и дверь справа в самом конце.

– Там дальше кухня, – пояснил Макс.

Щелкнул выключатель, и Блейк увидел то, что и вчера на первом из фотоснимков: строгие интерьерные линии, темная дорогая мебель, только пустует кресло перед письменным столом и на небольшом круглом столике нет уже ни рюмок, ни серебряной подставки. Шесть стульев у стен, по три с каждой стороны. С изогнутыми ножками и гордыми фигурными спинками. Стиль «ретро», наверное?

Он кивнул Максу пройти дальше внутрь и повернулся ко всем остальным, послушно ожидавшим у входа:

– Мы с лейтенантом полагаем, что нужно восстановить обстановку вчерашнего вечера. Ту, что была здесь до того, как вы покинули кабинет. Пожалуйста, входите. Я, если нет возражений, как статист, буду выполнять роль хозяина.

– Тогда сразу садитесь в кресло, детектив! – раздался громкий и хрипловатый голос Гарри, который ввалился почти что первым, едва успев пропустить вперед Джулию.

– Можете не садиться, – возразила она, – потому что Эрни тут же поднялся нам навстречу.

– Еще вернее, оставайтесь на середине, где, вот, сейчас стоите, – уточнил Белтам. – Именно тут мы все стали здороваться.

– А по-моему, чуть дальше, у самого письменного стола, – Детлог попробовал подтолкнуть Джулию за плечи. – Ну да, я отлично помню!

– Гарри, веди себя потише. Только начали, а ты уже всем головы заорал.

Блейк, успокаивая, поднял руку:

– О'кэй, я уже понял. Итак, примерно здесь. Вы поздоровались.

– И брат сказал, – снова включился Детлог: – «Давайте, сперва, выпьем по рюмке великолепного хереса. К сожалению, это единственное хорошее, что я привез из Европы».

– Совершенно верно, – подтвердил Белтам.

– А я взял стул и спросил тебя, Джулия, где тебе удобнее сесть. – Гарри не желал отдавать инициативу, и хотя чуть понизил голос, продолжал говорить очень громко.

– Я ответила, что мне все равно, – поморщившись, проговорила та.

– Ты тоже сел, Сидней, а мы с братом остались стоять.

Белтам кивнул, поставил стул и сел невдалеке от бокового круглого столика.

– Там уже стояла бутылка хереса и рюмки?

– Нет, детектив, Эрни вынул ее из шкафчика, открыл и стал разливать, – произнес Белтам.

Но тут же была сделана новая поправка:

– Нет, Сидней, сначала мы ее рассматривали. Это ведь очень редкое коллекционное вино.

Тот сразу же согласился:

– Да, Гарри, ты прав. Я просто не думал, что это имеет значение.

– Вы тоже брали в руки бутылку, мэм? – обращаясь к Лизе, вставился Макс.

– … не помню, лейтенант.

– Брала, – уверенно сообщил Детлог, – минут через пять, когда ты пришла узнать насчет времени ужина. – Джулия показывала тебе этикетку, которой сто пятьдесят лет.

– Итак, – снова начал Блейк, – вы выпили по рюмке хереса. Потом?

– Брат рассказал, как эти чертовы европейцы нас кинули!

Брови Белтама слегка двинулись вверх, а привлекательное лицо мисс Паркер внезапно изменило свои черты. Вдруг обострившись, оно стало неузнаваемо жестким, а ледяной взгляд будто испустил тонкие металлические стрелы.

– Гар-ри, – медленно произнесла она, – ты хочешь, чтобы завтра наши акции упали сразу на несколько пунктов?

– А-а, тут все свои, – поспешно и неожиданно высоким тембром проговорил тот.

– Да, мэм, – успокаивая, вмешался Макс. – Вы можете быть уверены, это не пойдет дальше стенограммы служебного протокола.

– Благодарю вас, лейтенант.

Но прежней она стала не сразу, и Детлог растерянно приумолк.

Образовавшуюся паузу прервал Сидней Белтам:

– Таким образом, мы провели короткий деловой разговор, – посмотрев сначала на Блейка, потом на лейтенанта, сообщил он. – Выпили еще по рюмке хереса, вошла Лиза, а буквально через минуту вместе все покинули кабинет.

– Бутылка, когда вы уходили, стояла на маленьком столике?

– Именно так, детектив.

– Вы тоже пили херес, мэм?

Лиза отрицательно повела головой.

– Ну что ж, – Блейк сделал приглашающий к выходу жест, – теперь прошу показать, куда каждый из вас затем проследовал.

– Иди вперед, Джулия, – уже очухавшись, заговорил Гарри, – вот здесь я отдал тебе браслет и пропустил вперед вас обоих, ты, Сидней, выходил следом.

– Простите, какой браслет? – вежливо поинтересовался Макс.

– Джулия перед уходом уронила с запястья браслет, и он тут катался под ногами. Он тебе очень идет, дорогая, – заискивающе взглянув на нее, добавил тот.

Не обратив внимания, она прошла в коридор.

Блейк, пропустив Макса, последним вышел из кабинета, заметив, что Лиза, вполне буквально следуя его указанию, идет на кухню.

– Секунду, мэм. Какая у вас в доме прислуга?

Молодая женщина повернулась к нему в полуоборота.

– Вечером никакой. Днем работает служанка. И садовник три раза в неделю.

– Значит, ужин вчера вы готовили сами?

– Я его не готовила. Ужин был заказан в ресторане, и мне оставалось только подать.

– Спасибо. Тогда пройдите, пожалуйста, в зал, а мы будем условно считать, что вы пока находитесь на кухне. – Блейк улыбнулся ей, однако без всякой в ответ реакции.

– Веди себя поэнергичнее, Макс, – он сжал его локоть и чуть подтолкнул вперед. – Раскручивай их: кто что делал в следующие десять минут?

Тот для большей уверенности откашлялся и, когда они появились в холле, громко проговорил:

– А сейчас пусть каждый из вас покажет, где находился и что делал в следующие десять минут. То есть, до того момента, как вы, мистер Детлог, и вы, мэм, одновременно подошли к дверям кабинета и увидели э… эту печальную картину.

– Я уже сказала, – начала Лиза…

– Да-да, мэм, вы сейчас как бы на кухне.

– Войдя сюда, – не дожидаясь специального приглашения, заговорил Гарри, – я хотел закурить, но оказалось, забыл сигареты в автомобиле. Вышел наружу, погода была хорошая, поэтому выкурил сигарету на свежем воздухе. Потом решил заглянуть к Эрни.

– Можно узнать, зачем?

– Странно, лейтенант, почему я не могу заглянуть к собственному брату?

– То есть без всякой конкретной цели? Он ведь сам должен был вскоре появиться к ужину.

Детлог пожал плечами с видом человека, вынужденного отвечать на дурацкие вопросы, прошел к бару и вынул из деревянного ящичка сигарету.

– Хотел кое-что уточнить в связи с очередной нашей рекламой на телевидении. Они запросили несколько больше обычного.

Блейк тренированным боковым зрением уловил вдруг, как левая бровь Джулии Паркер чуть поползла вверх, но тут же вернулась на место.

Макс кивнул и вопросительно посмотрел на Белтама. Тот указал на дверь во внутреннее помещение:

– Я прошел в библиотеку.

– Зачем?

– Лейтенант, я иногда читаю книги.

– Э… я тоже, – неуверенно начал тот, но тут же, обретя бодрость, добавил: – Однако это занимает у меня не десять минут.

У Белтама мелькнули в глазах веселые искорки:

– Завидую, у меня меньше свободного времени. Но почему бы, если образовалась пауза, не полистать, например, томик Мура?

Макс сразу пришел в затруднение.

– Работники полиции, – пришел ему на выручку Блейк, – обычно предпочитают прозу.

– Да, знаете ли, – сообразил лейтенант, – профессионально это гораздо ближе. Жизнь пишет нам сочинения на грубые темы. Следовательно, вы все время находились в библиотеке?

– Да, Гарри куда-то вышел, Джулия разговаривала по телефону. К тому же, ужин должен был начаться не через десять, а не менее чем через пятнадцать минут, Эрни сам это время назначил. Я просто сидел и читал.

– Теперь вы, мисс Паркер?

– Видите, я уже давно стою у телефонного столика.

– Вы какое-то время разговаривали по телефону?

– Не какое-то, а именно те самые десять минут. И положила трубку как раз, когда Гарри и Лиза подошли к дверям кабинета.

– Вы стояли или сидели? – неожиданно переспросил Блейк.

– Ах да, сидела.

– Вот в этом кресле? Кресло всегда так стоит? – он подошел и аккуратно в него поместился… – Хм, отсюда прекрасно виден коридор и дверь кабинета. Если вы именно так сидели, дверь все время находилась у вас в поле зрения.

– Совершенно правильно.

– Вы не поворачивались, не меняли положение?

Она изобразила обиженную гримасу:

– Я серьезная женщина, а не какая-нибудь там вертушка.

– Тогда наверняка увидели бы, если б кто-то в эту дверь входил или выходил.