Ужин будет в восемь
- -
- 100%
- +
Лиза заглянула через её плечо.
— Красивые.
— Очень. Поэтому ищу другие.
Она закрыла фотографию и вернулась к таблице.
За два дня идея успела приобрести столько обязательных мелочей, что Нора начала узнавать знакомую стадию любого своего проекта: уже дорого, ещё ничего нет. Салфетки, дополнительные приборы, временный гардероб, часы работы персонала, билеты, фотографии, расходы на приём платежей. И её собственная работа, которую очень хотелось пока вынести за скобки, чтобы итог выглядел приятнее.
Она оставила строку на месте.
Из пекарни прислали предварительный расчёт продуктов. Мартин написал рядом с одной позицией: «Зависит от поставки, до закупки уточню». Нора сначала поставила среднюю стоимость, потом вернулась и заложила верхнюю. Себе самой возражать было некому.
Телефон завибрировал. Йонас прислал голосовое.
Она включила.
— Нора, по ужинам глянул. Свет могу дать в аренду, но приезжать на каждый вечер не смогу. Я с октября вхожу в постоянный проект, там три дня в неделю и выезды. Если нужно, сведу с ребятами. Только они дороже, сразу говорю.
На заднем плане у него что-то громыхнуло, и он добавил уже в сторону: «Не за кабель, за корпус бери».
Нора позвонила.
— Поздравлять?
— Пока осторожно. Договор сегодня прислали.
— Ты давно хотел.
— Да. Но у меня теперь будет начальник, представляешь?
— Купи рубашку.
— Они меня в футболке видели, поздно.
Она улыбнулась и машинально нашла в таблице его прежнюю ставку.
— Контакты пришли, пожалуйста.
— Пришлю. У тебя как, серьёзно с пекарней?
— Сегодня решаем.
— Ты меня только в последнюю ночь не набирай с голосом «тут работы на сорок минут».
Нора убрала руку с мышки.
— Бывало, да?
— Нора.
— Ладно. Не буду.
— Если что-то конкретное спросить — звони. Я же не умер, на работу устроился.
После разговора она несколько секунд сидела неподвижно. Потом заменила сумму в таблице и поставила рядом пометку: «Уточнить нового подрядчика».
Лиза заклеивала коробку. Скотч рвался косо, она сердилась и каждый раз начинала новый кусок.
Нора хотела забрать рулон, но вместо этого сказала:
— Ножницы в верхнем ящике.
— Я знаю.
— Хорошо.
Она закрыла ноутбук. Из-за цифр уже хотелось отказаться, и это было полезно: сегодня она собиралась показать их другим людям.
На встречу в пекарню Нора принесла распечатки в трёх вариантах и список того, чего пока не знает. Мартин явился с кухонными весами. Поставил их на стол, потом рядом тарелку и только после этого поздоровался.
— Решили взвесить предложение? — спросила она.
— Порцию.
Он вернулся на кухню. Клара подвинула весы в сторону, чтобы Нора могла разложить бумаги.
— Мы сначала поедим, — объяснила она. — Он с утра готовил пробу, иначе будет сидеть и смотреть, как остывает.
— Я не против.
Нора в обед съела йогурт. Теперь от кухни пахло печёными овощами, и собственная предусмотрительность с йогуртом казалась издевательством.
Мартин принёс неглубокую миску с кремом из печёной моркови, хлеб и маленькую тарелку с маслом, в котором зеленели рубленые травы.
— Это начало. Хлеб тёплый. Потом курица, запечённая с луком. На гарнир чечевица.
— А десерт? — спросила Клара.
— Потом. Не от Мириам, — добавил он, посмотрев на Нору. — Она занята.
Нора зачерпнула морковный крем. Вкус был сладковатый, с лёгкой остротой. Она отломила хлеб, намазала маслом и только тогда поняла, что оба на неё смотрят.
— Вкусно, — сказала она.
— Это хорошо, — ответила Клара. — Но вы не торопитесь.
Мартин сел и раскрыл папку Норы. Пока она ела, начал читать.
У второй страницы его брови сошлись.
— Двадцать четыре места, а продавать собираемся двадцать два?
— Два оставила для манёвра. Неудачная рассадка, ошибка с бронированием. Потом можно открыть, если всё складывается.
— Мы на них готовим?
— Вот это нужно решить.
— Значит, готовим.
Он вписал цифру на полях. Нора доела, взяла салфетку и придвинулась ближе к столу.
— Для первого вечера можно без свободного остатка. Но тогда заранее собираем состав компаний. Человеку, который купил два места, нельзя в дверях сообщить, что они в разных углах.
— Разве люди не могут пересесть?
— Могут. Я просто не хочу начинать вечер с просьбы к одним гостям освободить место другим.
Мартин кивнул и зачеркнул свою пометку.
Разговор пошёл быстрее, чем во вторник. Клара обвела две строки, попросила объяснить третью. Нора показала, где учтена её работа и какие расходы повторяются каждый вечер, а какие нужны один раз.
— Вот здесь я ещё жду ответ, — сказала она. — Если сумма окажется выше, пересчитаю до решения.
Клара задержалась на нижней строке.
— При восемнадцати гостях почти ничего не остаётся.
— Да.
— А при двенадцати уже минус.
— Да.
Мартин перелистнул назад.
— Тогда зачем двенадцать показывать?
— Потому что они могут прийти.
— Я вижу. Но мы же не обязаны проводить ужин в убыток.
— Если заранее продали места, обещали дату и не набрали полную посадку, придётся либо провести, либо отменить и вернуть оплату. Я хочу определить условия до того, как начнём приглашать людей.
Клара постучала колпачком ручки по столу.
— Нам нужен предел. Сколько мы готовы потратить на проверку идеи. Общая сумма, которую дальше не переходим.
Нора почувствовала облегчение. До этой фразы она опасалась, что ей придётся защищать саму возможность неудачи.
— Согласна. И отдельное решение перед каждой следующей парой вечеров. Оплаченное проводим, новые даты не открываем, пока не посмотрели результат.
— Двенадцать за шесть недель — зачем? — спросил Мартин.
Она объяснила. Пятница и суббота дадут разный спрос; два вечера рядом позволят часть подготовительной работы делать вместе. Клара добавила, что в воскресенье можно будет разбирать цифры, пока все помнят, что происходило.
Мартин слушал, держа ладонь на затылке.
— Шесть недель подряд я так не смогу, — сказал он. — Если утро остаётся как есть.
Клара вытащила из тетради сложенный лист.
— Я прикинула смены. Посмотри. В пятницу ты утром не нужен. Подготовку начнёшь после обеда. В субботу тоже.
— А замес?
— У Феликса получится замес без тебя.
— Я не про то, получится или нет. Там новый сорт.
— Ты вводишь его со следующей недели. До ужинов ещё две. Успеете.
Нора отвела взгляд к окну. Это была часть разговора, в которую ей не стоило входить с полезными советами.
Мартин читал график долго. Потом спросил:
— А Феликс согласился?
— Я спросила, может ли он брать эти смены. Согласился. Сказала, что точные даты подтвердим отдельно.
— Нужно будет показать ему ещё раз.
— Покажешь.
Мартин сложил лист пополам и положил возле своих часов.
Потом они ели курицу. Кожа была тонкая и поджаристая, лук под ней почти растворился. Чечевицу Нора обычно обходила вниманием; здесь она вытерла хлебом соус и, подняв глаза, встретилась с Мартином взглядом.
— Гарнир тоже, — сказала она.
— Что тоже?
— Вкусный. Вы же хотели спросить.
— Я видел.
Он смотрел спокойно, и ей вдруг стало жарко, хотя свитер был тонкий, а окно приоткрыто. Нора взяла стакан с водой и принялась разбирать оставшиеся вопросы.
Кухня, по словам Мартина, справлялась с таким меню: в обычные дни здесь уже готовили горячие обеды. Но требовались отдельная подготовка, человек на мойку и сотрудники для подачи. Он назвал повара, с которым раньше работал. Нора записала, кто и когда узнаёт его условия. Клара проверит, что нужно учесть при вечернем режиме; до этого продавать места не будут.
К десерту на столе уже лежал один общий лист с правками.
Мартин подал запечённые сливы с ложкой густой сметаны и крошкой. Нора послушно взяла ложку, хотя была сыта.
— Это простое, — сказал он. — И подготовить можно заранее.
— Это хорошо, — отозвалась она.
Слива была кислая, горячая у косточки. Сметана таяла по краям, смешиваясь с соком. Нора медленно провела ложкой по дну.
— Оставляем? — спросила Клара.
— Я бы оставила.
— Мартин?
— Посчитаем порцию до конца. Пока оставляем.
Клара положила перед собой чистую страницу.
— Тогда давайте так. Двенадцать ужинов — рамка эксперимента. Расходы по каждому, общий предел потерь, обязанности и порядок расчётов прописываем. Первые две даты открываем, когда закрыли все вопросы. Потом решаем дальше. Нора, с вас обновлённый вариант и условия участия гостей. С нас кухня, смены и помещение.
— И название, — добавил Мартин.
Клара посмотрела на него.
— Тебе срочно?
— В документе пока «Вечер в пекарне». А мы там вообще-то готовим ужин.
Нора взглянула на верхнюю строку собственной распечатки. Было странно слышать, как он говорит «мы». Она положила ложку и придвинула лист.
— Во сколько начинаем?
— Гостей в половине восьмого, — сказала Клара. — Дадим собраться.
— А еду?
Мартин посмотрел на часы, словно время подачи уже наступало.
— В восемь. Если всех сразу кормить, к восьми надо посадить.
Нора зачеркнула заголовок.
— «Ужин будет в восемь».
Клара прочитала вслух, затем кивнула.
— Понятно, по крайней мере.
Мартин посмотрел на строчку, потом на Нору.
— Будет, — сказал он.
Они ещё раз прошли список нерешённого. Суммы в нём оставались неприятные, работы хватало, окончательные условия предстояло оформить. Но теперь у проекта появились люди, каждый со своей частью дела.
Клара забрала расчёты и ушла звонить поставщику. Нора сложила ноутбук в сумку и стала искать квитанцию за аренду образцов посуды. Она точно положила её сюда утром.
На стол легла маленькая прозрачная коробка.
— Сливы, — сказал Мартин. — Осталось немного.
— Я уже всё съела.
— Я заметил. Это можно завтра.
Нора перестала искать квитанцию.
— Сколько я должна за продукты на пробу?
— В расходах будет. Клара записала.
Ей понравилось, что он не стал отмахиваться. И понравилось, что сливы всё-таки положил.
Она убрала коробку в сумку отдельно от бумаг.
— Я пришлю правки завтра до обеда.
— Хорошо.
— Меню тоже пришлите. Текстом. Я половину ваших записей не разобрала.
Он взглянул на лист.
— Тут «чечевица».
— А я решила, что фамилия сотрудника.
Мартин засмеялся. Впервые открыто, коротко запрокинув голову. У него изменилось лицо, и Нора неожиданно вспомнила, что так и не спросила, есть ли у него жена. Для составления сметы это не требовалось.
Она застегнула сумку.
Лизы дома не было: она ушла на встречу с хозяйкой квартиры. На столе осталась кружка с синей полоской и записка: «Не увози на мероприятия. Это твоя».
Нора переложила сливы в холодильник, вымыла руки и налила себе чаю.
Ноутбук остался в сумке до утра.
Глава 4
Анна пришла на встречу с мокрым зонтом и сразу спросила, где будет грязная посуда.
Нора показала проход к кухне.
— Там мойка, справа.
— А где её ставить до мойки?
Нора посмотрела на Мартина. Тот — на столик возле двери, где стояли графин и стаканы.
Анна сняла куртку.
— Вот с этого обычно и начинается.
Она была невысокой, с короткой стрижкой и очень спокойными руками. Пока Нора объясняла формат, Анна вытерла со стула капли от зонта, положила телефон экраном вниз и не взяла предложенный кофе: сначала хотела пройти по помещению.
За последние три дня Нора успела поговорить с семью людьми. Двое собирались совмещать ужины в пекарне с другой сменой, один обещал приехать «точно к подаче, если не задержат», а девушка с красивыми фотографиями обслуженных свадеб спросила, обязательно ли носить закрытую обувь.
Анна назвала свою ставку, количество часов и время, позже которого она уезжает только на такси за счёт проекта.
Нора записала всё без попытки поторговаться.
— Нас в зале двое, — сказала она. — Вы и Лена. Я встречаю гостей, помогаю на подаче.
— Вы организатор?
— Да.
— Тогда лучше не рассчитывать на вас как на постоянные руки. Вас будут всё время дёргать.
Мартин, стоявший у кофемашины, повернул голову.
Нора не стала смотреть в его сторону.
— Учтём. Давайте проверим на пробном вечере.
Они начали переставлять столы. Нора держала перед собой план, Анна ходила между стульями, отодвигая их так, будто за каждым уже сидел человек. Из кухни вышел Феликс с двумя противнями; Анна отступила, пропуская его, и ткнула пальцем в узкое место возле длинного стола.
— Здесь столкнёмся.
— Можно убрать один стул, — сказал Мартин.
— А можно развернуть стол, — предложила Нора.
Развернули. Оказалось, что теперь он мешает двери в маленькую кладовую.
— Вернём, — сказала Нора.
Она наклонилась к плану, и бумага мягко упёрлась ей в подбородок. На чертеже проход казался вполне приличным. Человека с полным подносом она туда не нарисовала.
В конце концов длинный стол сдвинули к окну. Нора села с одной стороны, Мартин — с другой. Анна прошла между ними с подносом, остановилась, развернулась и попросила Нору отодвинуть стул, как если бы та собралась встать.
— Вы ещё сумку повесьте, — сказала она.
Нора повесила на спинку свою большую сумку. Поднос сразу перестал проходить.
Мартин тихо засмеялся.
— Что?
— У вас с собой половина багажника.
— Другая половина осталась в машине.
Он наклонился, поднял сумку и поставил на подоконник рядом с собой. Сделал это легко, одной рукой; Нора неожиданно представила, как эта рука ложится ей на талию, и быстро посмотрела на Анну.
— Под сумки тоже нужно место, — сказала она.
— Ага, — отозвалась Анна. — На бумаге люди очень компактные.
Нора рассмеялась. Мартин смотрел на неё, всё ещё сидя напротив, и вставать почему-то не торопился. Она сама убрала со стола план и подвинулась ближе к стене. У Анны наконец получилось пройти.
Графины переставили на полку, а возле кухни освободили устойчивую тумбу. За ней пришлось идти Мартину: тумба служила подставкой под старую микроволновку. Когда они с Феликсом принесли её в зал, Нора вынула из ящика рулон фольги и забытый пакет с запасными пуговицами.
— Пуговицы кому? — спросила она.
— Оставьте, — ответил Мартин.
— Вам?
— Они от куртки. Я её третий год чиню.
— А куртка где?
— Висит.
— Понятно. Процесс идёт.
Он принял у неё пакет и положил в карман. Тумба встала удачно, хотя по цвету не подходила ни к чему. Анна поставила на неё три тарелки, развернулась и прошла к мойке.
— Теперь можно.
Нора выдохнула. Снимать зал они собирались завтра, и на фотографиях у кухни торчала бы чужеродная тумба. Можно было накрыть её однотонной тканью, только ткань следовало купить, обработать и постирать. Она записала пункт в телефон и увидела в календаре завтрашние восемь задач.
— Заднюю стенку я покрашу, — сказал Мартин. — Не всю. Что видно.
Нора подняла голову.
— До завтра не высохнет.
— Тогда не завтра. На фотографиях её не будет, если вон оттуда снимать.
Он показал на свободное место возле окна. Она посмотрела: действительно, за спинками стульев тумба исчезала.
Анна начала уточнять одежду сотрудников, время пробного вечера и спросила, кто отвечает за заказ продуктов. Никакой особенной радости от новой затеи она не выражала. Норе это неожиданно нравилось.
Когда Анна ушла, Клара достала три экземпляра условий. На полях своего оставила несколько вопросов. Два они решили сразу: дополнительные расходы утверждают вместе, за оплаченную работу рассчитываются до деления остатка. На третьем Мартин задержался.
— Если кто-то захочет выйти, — прочитал он.
— Условия на этот случай, — сказала Нора. — Проданные ужины заканчиваем. Новые не обещаем.
— Мы ещё не начали.
Клара сняла очки.
— А я вот хочу знать, где у нас выход. Не через чёрный ход с коробкой посуды.
Нора подняла голову. Мартин улыбнулся ей — Кларе, не Норе. В этой улыбке было столько привычного знания, что Нора вдруг почувствовала себя новой за чужим столом.
— Мы однажды уже решили, что летняя веранда сама заработает, — объяснила Клара. — Доделывали её до августа. Я почему за ужины ухватилась: здесь хотя бы крыша есть.
— И стены, — добавил Мартин.
— И мне самой хочется посмотреть, как зал вечером живёт. А не только закрывать кассу. Только я больше не буду оставаться бесплатно, потому что мы с тобой владельцы и кто, если не мы.
Он перестал улыбаться и кивнул. Нора подвинула к нему ручку. Теперь условие перестало выглядеть её недоверием к ещё не начавшемуся делу.
Они подписали бумаги. Мартин задержал ручку над последним приложением, перечитал свою часть и расписался. Клара собрала свой экземпляр, выровняла листы и спрятала в тетрадь.
Его коллега по кухне, Штефан, согласился на вечерние смены. Феликс подтвердил утренние. На мойку нашли Дорис, которая работала в соседней столовой и хотела дополнительный заработок по пятницам и субботам. Мириам оставалась в своём графике. Нора не стала вписывать её «на всякий случай».
— У неё что в октябре? — спросила она, собирая листы.
— Отбор, — ответила Клара. — Кондитерский. В другом городе. Сначала работу отправить, потом, если пройдёт, очно.
— Здорово.
— Она пока никому не рассказывает.
— Поняла.
Мартин посмотрел в сторону кухни.
— Рассказывает, — сказал он. — Только сразу добавляет, что наверняка не возьмут.
Клара закрыла тетрадь.
— Значит, спрашивать не будем. Захочет — сама скажет.
Нора убрала ручку и закрыла график.
До ухода она встретилась с новым подрядчиком по свету. Тот привёз два небольших прибора, показал, как менять яркость, и попросил не переставлять их после настройки. Его предложение оказалось дороже Йонасова, но не разорительным, а постоянное присутствие техника для такого зала не требовалось.
Нора смотрела, как тёплый свет ложится на столешницу. На фотографии он будет приятным; вживую тоже. Можно было обойтись без гирлянд. Можно было не превращать пекарню в другое место.
На телефон пришло сообщение от Лизы: «В субботу перевозим. Фургон Мия уже забронировала. Тебя не записывали, ты же занята».
Нора перечитала. Обрадовалась за дочь, потом почему-то разозлилась на слово «же».
Она написала: «У меня вечером проба. Утром свободна».
Лиза прислала сердечко, затем: «Тогда забери меня в десять? Купим мелочи до переезда».
«Заберу».
— Всё нормально? — спросил Мартин.
Он стоял у выключателя. Зал то светлел, то темнел: подрядчик ещё настраивал один прибор.
— Дочь переезжает.
— Далеко?
— Через три остановки.
— Удобно.
— Очень.
Он подождал, но она не нашла, что добавить. Тогда Мартин перестал щёлкать выключателем, и Нора заметила, что подрядчик с явным облегчением опустил поднятую руку.
— Мой в двадцать один съехал, — сказал Мартин. — Я всё порывался его кровать заменить. Чтобы у него здесь хорошая оставалась, когда ночует.
— Заменили?
— Нет. Купил себе матрас. Очень доволен.
Нора засмеялась. Ей стало немного легче, хотя про свою квартиру, пустую комнату и две кружки она не рассказала ничего.
Выйдя из пекарни, она остановилась у витрины. За стеклом Мартин передвигал стул на несколько сантиметров, проверяя проход. Потом сам сел, отодвинулся, снова встал.
Нора достала телефон и сфотографировала только вывеску. Мужчина в кадр не попал.
До начала продаж оставались пробный вечер, проверка всех настроек и один последний расчёт. Она отправила Лене расписание. Потом открыла сообщение Лизы и уточнила, какую именно мелочь нужно покупать.
Ответ пришёл через минуту: «Вообще всё».
Глава 5
Суббота началась с ёршика для унитаза.
Лиза стояла перед полкой и выбирала между серым и белым так тщательно, будто от цвета зависело, как сложится жизнь в новой квартире.
— Белый проще мыть, — сказала Нора.
Дочь посмотрела на неё.
— Я услышала себя? — спросила Нора.
— Да.
— Вычёркиваем. Бери какой нравится.
Они взяли серый, две одинаковые наволочки и дуршлаг, потому что домашний Лиза хотела забрать, но Нора неожиданно воспротивилась. В тележке лежали ещё мусорные пакеты, лампочка, сковорода и печенье, без которого вполне можно было обойтись.
На кассе дочь отодвинула её руку с картой.
— Мы же договорились.
Нора убрала карту. Они договорились, что она подарит сковороду. За остальное Лиза платила сама.
У машины Нора протянула ей пакет с печеньем.
— Вот это тоже от меня.
— Ладно. Это принимается.
Дочь обняла её одной рукой, второй придерживая коробку с ёршиком.
К трём Нора была в пекарне. В зале пахло свежевымытой древесиной и чем-то пряным. Стулья уже стояли по плану. На каждом столе лежал лист, где вместо меню были вопросы: удобен ли свет, слышно ли собеседника, понятно ли начало вечера. Пробовать ужин пригласили двенадцать человек — сотрудников, знакомых команды и нескольких людей, которые не побоялись обещания возможных задержек.
Мартин собирался готовить двадцать четыре порции, чтобы проверить кухню. Нора согласилась оплатить тест в пределах подготовки. Полноценную подачу двадцати четырём посетителям этот вечер не заменял; Анна напомнила об этом дважды.
Штефан оказался широкоплечим мужчиной лет сорока пяти, который разговаривал тихо и всё записывал в маленькую книжку. Он пожал Норе руку, уточнил, где можно переодеться, и ушёл на кухню. Через пять минут вернулся.
— Четыре блюда или три?
— Три, — ответила Нора.
Мартин выглянул из-за двери.
— Хлеб отдельно подадим. Это не блюдо.
— Я про четыре выхода, — сказал Штефан.
Они посмотрели друг на друга. Нора открыла блокнот.
— Давайте договоримся, что мы называем выходом.
К половине седьмого всё ещё казалось простым.
В семь первые гости повесили куртки на передвижную стойку. Через десять минут стойка накренилась: колесо попало в щель между досками. Йонас, зашедший поесть перед своим вечерним монтажом, поймал перекладину и постоял с ней в руках, глядя на Нору.
— Сорок минут? — спросил он.
— Нет. Сядь, пожалуйста.
Нора с Леной переставили стойку на ровный участок. Проход к туалету стал уже. Анна отодвинула свой стул, показала, как будет идти с подносом, и Нора впервые за вечер зачеркнула строку в плане.
Мартин стоял в дверях кухни.
— Крючки в коридоре есть.
— Их мало.
— На двадцать четыре пальто?
— Если придут двадцать четыре человека в пальто.
Он посмотрел на стойку. Потом ушёл и вернулся с двумя складными вешалками, на которых обычно сушили рабочие куртки. Некрасивые, крепкие, с короткими ножками.
— На пробу, — сказал он.
Нора кивнула. Гостям пришлось пережить эвакуацию верхней одежды, зато проход освободился.
Первые тарелки вынесли вовремя. И сразу оказалось, что гостям нравятся глубокие миски, а Лене — нет. Она не могла удобно взять сразу три, а край одной был горячим. Попробовала поднос. На повороте к длинному столу одна миска медленно поехала к краю; Анна подхватила её снизу и поставила на стол.
Никто не обжёгся. Крем оказался на салфетке, и Лена стояла с подносом, втянув губы.
— Возьми две, — сказала Анна. — Не торопимся.
— Я могу три.
— Сейчас две.
Нора забрала грязную салфетку. Ей хотелось сказать, что это ничего, все учатся, но Лена смотрела на миски, и разговор только продлил бы её неловкость.
На кухне Мартин уже делал следующую порцию.
— Не ставьте на край сразу после подогрева, — сказала Нора. — Рукам горячо.
Он опустил взгляд на миску.
— Они должны быть тёплые.
— Тёплые. Не такие.
Штефан взял сухое полотенце и передвинул стопку. Мартин хотел что-то сказать, но в этот момент Анна появилась в проёме с пустым подносом. Он молча поставил перед ней две тарелки.
Затем гости попросили хлеба. Не все сразу: сначала женщина у окна, потом Йонас, потом знакомая Клары. Корзинки стояли близко к середине столов, но люди, не знакомые между собой, почему-то стеснялись тянуться. Нора подала одну корзинку женщине, та с облегчением взяла кусок и передала дальше. На другом столе пришлось сделать то же самое.
Это было смешно и немного трогательно. Двенадцать взрослых людей, никто не голодает, хлеба достаточно — только попросить неловко.
Мартин вышел рассказать про горячее. Начал с короткого объяснения, затем ответил на вопрос Йонаса о печи, и через несколько минут Нора поняла, что он всё ещё стоит у дальнего столика, а Штефан ждёт на кухне с готовыми тарелками.
Она подошла.
— Мартин, можно вас на минуту?
Он сразу обернулся.