Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы

Вид с вершины Белой Башни – настоящая награда для туристов. Внизу расположен современный город, по которому снуют похожие на муравьев люди. Находящийся в полудюжине миль Глазго окутан туманом. Но на западе влажный воздух улучшает видимость, как увеличительное стекло, и Ферт кажется гигантской вытянутой рукой, пальцы которой указывают на Гарелох и Лох-Лонг справа, Холи-Лох в центре и холмы Арран и Аргайл на горизонте. Вдалеке на севере возвышаются сине-серые вершины Бен-Ломонд и Бен-Осс. За рекой лежат покрытые соснами склоны Гленнифер-Брейс в Ренфрушире и Хилл-оф-Стейк; на левом переднем плане – взлетно-посадочные полосы аэропорта.

Холи-Лох – название, которое часто попадало в заголовки газет в 1960-х и 1970-х годах. Это самое маленькое из морских озер залива Ферт, всего две или три мили в длину. Но оно представляет собой идеально защищенную гавань. Более 30 лет он был местом расположения базы подводных лодок ВМС США и местом проведения сопутствующих им демонстраций кампании за ядерное разоружение. Это место, официально и эвфемистически обозначенное как Refit Site One, служило базой подводного флота SUBRON–14, которому было поручено патрулирование Атлантики. Там находился плавучий док, тендер-эсминец, флотилия буксиров и барж и до десяти подлодок с баллистическими ракетами класса «Полярис/Посейдон» на борту. Когда подводные гиганты выскальзывали из дока и входили в залив, перископ капитана видел скалу примерно в 20 милях вверх по течению. Позже гавань снова стала принадлежать Королевскому военно-морскому флоту.

В постиндустриальную эпоху Дамбартон начал бороться за выживание. Его судостроительное процветание закончилось в 1960-х годах. Причал был забетонирован, чтобы создать автостоянку, а супермаркеты заполнили пространство, которое когда-то использовалось гигантскими складами. В некоторых путеводителях по Шотландии город даже не упоминается. По долине реки Левен промышленный спад ударил раньше. Там многие фабрики закрылись еще до 1939 года. Постоянная безработица породила радикальную политику, и эпитет «маленькая Москва» был придуман под стать соседнему «красному Клайдсайду». В 1950-х годах этот захудалый район использовался в нескольких крупнейших проектах Глазго по расселению избыточного населения. Лет сорок-пятьдесят спустя огромные обветшалые поместья, такие как Милл-оф-Холдейн в Ист-Баллоке, стали ареной столь же масштабных кампаний по городскому обновлению.

Однако, когда один из ведущих шотландских производителей виски переехал в Дамбартон, чтобы нанять безработных докеров, началось позитивное развитие. George Ballantine's Finest – один из самых известных и популярных сортов купажированного виски в мире. На каждой бутылке красуется гордая маркировка: «Шотландский виски, полностью выдержанный, высочайшего качества George Ballantyne & Sons, основан в 1827 году в Шотландии» и «Поставщик покойной королевы Виктории и покойного короля Эдуарда VII». В зависимости от страны назначения на бутылке также есть маркировка «Лучшее шотландское виски», или «Виски Szkocka 40 % obj.», или «Лучшее шотландское виски… Szarmazasi Orszag: Nagy Britannia (Skocia)». Внизу этикетки написано: «Разлито в Шотландии», «Продукт Шотландии» и «Allied Distillers Limited, Dumbarton G82 2SS». На каком бы языке это ни было написано, сомнений быть не может: это шотландский скотч из Шотландии.

В начале XXI века Дамбартон действительно находится в Шотландии, а Шотландия является частью Соединенного Королевства. Но так было не всегда и, возможно, будет не всегда. Нужно только подняться на вершину Скалы и пересчитать века. Сто лет назад Клайдсайд являлся жизненно важным городом имперской агломерации, обслуживавшим промышленные предприятия империи. Двести лет назад он был центром региона Соединенного Королевства, часто называемого Северная Британия, чья шотландская идентичность угасала, а британская крепла. Триста лет назад он только что вступил в беспрецедентный конституционный союз с Англией. Четыреста лет назад им правил король, который недавно переехал в Лондон, но оставался сувереном Шотландии. Пятьсот лет назад, до битвы при Флоддене, он был частью страны, считавшей себя равной Англии. Тысячу лет назад, при короле Макбете и других, он был частью территории, где все еще доминировал гэльский язык. Тысяча пятьсот лет назад он принадлежал к Старому Северу.

Дамбартон – английское название, англизированная форма его гэльского предшественника Dun Breteann, что означает «Форт бриттов». Это, в свою очередь, указывает на людей, которые жили на Клайде задолго до прибытия англофонов и гэлов. Как ни странно, когда в 1889 году был сформирован современный Совет графства, старое написание названия возродили, чтобы придать «Данбартонширу» оттенок аутентичности. (В 1975 году этот округ был упразднен и присоединен к более крупному региону Стратклайд.)

Тем не менее названия, связанные с этой скалой, сохранившись в памяти шотландских эмигрантов, распространились по всему миру. Один Дамбартон есть в Западной Австралии, второй – в Квинсленде, третий – в Новой Зеландии, четвертый – в Нью-Брансуике, Канада. В Соединенных Штатах Дамбартонов целый легион: в Мэриленде, Вирджинии, Южной Каролине, Луизиане, Висконсине… В Вашингтоне, округ Колумбия, есть Дамбартон-Окс; в Хьюстоне, штат Техас, – Дамбартон-Вилладж. Мост через залив Сан-Франциско носит название Дамбартон. Еще есть церковь Дамбартон в Джорджтауне, округ Колумбия, школа Дамбартон в Балтиморе и колледж Дамбартон в Иллинойсе. Во время Гражданской войны в Соединенных Штатах ВМС США однажды захватили судно Конфедерации под названием «Дамбартон»; а в составе Королевского военно-морского флота есть судно охраны рыбных ресурсов под названием HMS Dumbarton Castle. Еще один Дамбартон можно найти в Нью-Хэмпшире.

Интересно, сколько жителей Дамбартона знают, как все начиналось? Возможно, им по крайней мере важно знать, что Дамбартон не всегда был второстепенным спутником современного мегаполиса. С учетом плодородных сельскохозяйственных земель соседнего Левенаха – долины Левена, изначальной родины клана Леннокс, – он являлся центром могущественного королевства, столицей обширного государства. И действительно был резиденцией королей.

В наши дни мало кто из историков говорит о «темных веках». Зная, что это определение придумано в 1330-х годах поэтом раннего Возрождения Петраркой для обозначения подразумеваемого контраста между «светом» Древнего мира и воображаемым «интеллектуальным мраком» того, что последовало за ним, они считают, что оно несправедливо. В британской истории понятие «темные века» используется редко, если не считать двух-трех столетий, которые начались с ухода римских легионов и которые печально известны отсутствием первоисточников. И именно этот период охватывает время жизни Королевства Скалы.

Как вы поняли, отличительной чертой этого периода является неясность. Поскольку связные повествования относительно этого времени можно создать лишь с огромным трудом, исторические исследования являются раем для спекулянтов. Подтвержденные факты образуют крохотные островки достоверного знания в огромном море белых пятен и неразберихи. И без того скудные источники часто написаны на экзотических языках, подвластных пониманию только крайне узких специалистов. Все суждения выиграли бы, если бы их поделили на бесспорные (каких очень мало), дедуктивные и ориентировочные, или аналогии (коих большинство).

Существует также глубоко укоренившаяся проблема предвзятости. Ранняя история острова являла собой схватку за выживание между древними бриттами, ирландскими гэлами, скоттами, пиктами и совокупностью иммигрантов-германцев под названием «англосаксы». В наше время некоторые из этих партий по-прежнему имеют восторженных поклонников. Англичане, которые сейчас являются доминирующим большинством, часто принимали триумф своих предков как должное, по крайней мере в популярной истории. Они восхищаются империалистами-римлянами, отождествляют себя с англосаксами и презирают кельтов. Они почитают Беду – германца из Нортумбрии, называя его Достопочтенным, и пренебрегают его конкурентами. Им не нравятся кельтские источники, которые они не могут прочитать и обычно отвергают, как нечто фантастическое или ненадежное. Шотландцы, чьи предки в итоге одержали победу в Шотландии, могут быть столь же эгоцентричны. В настоящее время мало людей, готовых постоять за Старый Север.

Этот термин – валлийцы называют его Yr Hen Ogledd – требует объяснения. Десятки племен древних бриттов, которые доминировали во всей Великобритании накануне римского завоевания и дали острову его название, в постримские времена были постепенно вытеснены или поглощены, и об их прежнем господстве во всех частях острова в значительной степени забыли. Их самые заметные потомки, получившие в английском языке название «валлийцы», то есть «чужаки», теперь населяют лишь один уголок своей бывшей родины, который пришлые англичане назвали Уэльс – «страна чужаков». Но в далекие времена все было иначе. После исчезновения Римской Британии и притока англосаксов бритты дольше всего продержались в трех основных регионах. В одном из них, современном Уэльсе, они выжили. В двух других – современном Корнуолле и в Старом Севере – это им не удалось. Но их присутствие там было вполне реальным и продолжалось веками. Королевство Скалы оказалось самым долговременным оплотом древних бриттов в Северной Британии – регионе, который со временем стал Шотландией.

Возможно, начать следует с того неоспоримого факта, что это королевство действительно существовало. Его история отражена в археологических и лингвистических свидетельствах, в хрониках его соседей, в списках королей и упоминается в поэзии и в легендах. Оно просуществовало шесть или семь сотен лет. Его первоначальное название и точные границы не известны. Но мы с абсолютной уверенностью знаем, что оно там было. Между закатом Римской Британии и рассветом Англии и Шотландии на севере Британии существовало несколько кельтских королевств. Королевство Скалы погибло последним из них.

Кельты, жившие на островах во времена Римской империи, делились на две отдельные языковые группы. На Зеленом острове, Eire[20], гэльские, или гойделические, кельты говорили на языке, который лингвисты классифицируют как Q-кельтский. На нем «сын» назывался словом mac. На более крупном острове Прайден (Великобритания) британские кельты говорили на бриттском, или P-кельтском. На нем «сын» назывался словом map. Для непосвященных гойделическая и бриттская ветви кельтского языка выглядят и звучат по-разному, но хороший учитель может быстро объяснить процессы, при которых общие корни трансформировались путем последовательных звуковых изменений. Характерный порядок слов глагол – подлежащее – дополнение оставался неизменным, а морфологические сдвиги часто происходили параллельно. И гойделические, и бриттские кельты приняли новые системы слогового ударения, но, в то время как гойделические кельты решили ставить ударение на первый слог слова, бриттские выбрали ударение на предпоследний. Обе языковые группы смягчили согласные между гласными. Гойделическая заменила t на th, бриттская – на d, таким образом заменив слово ciatus (битва) на cath (ирландский) и cad (валлийский). Начальный звук w был заменен гойделической группой на f, а бриттской – на gw. В результате в ирландском получилось fir (истина), а в валлийском – gwir. Английскому уху эти звуки непривычны. Но поскольку гойделический/гэльский и бриттский «древневаллийский» со временем стали конкурировать за право существовать на Скале, их отголоски, как бы несовершенно они ни понимались, составили существенную часть лингвистической основы.

За четыре века правления римлян романо-бритты, жившие в имперской провинции Британия, были заметно менее латинизированы, чем их сородичи-кельты в Галлии или Иберии. Некоторые из них стали двуязычными, они использовали латынь в официальных целях, а между собой говорили на бриттском. Другие почти не знали латыни. Когда Западная Римская империя рухнула, они не перешли на неолатинский язык, подобный французскому или испанскому. Вместо этого они в значительной степени стали моноязычными, вернувшись к бриттскому, пока не столкнулись с новыми языковыми вызовами, созданными германскими захватчиками с континента, гэльскими «скоттами» из Ирландии, а позже викингами, говорившими на норвежском.

Позже все привыкли думать о Великобритании как об Англии, Шотландии и Уэльсе. Но если представить прежний облик острова, современную карту нужно выбросить из головы. В эпоху, когда Римская Британия рушилась, не было никакой Англии, поскольку англосаксонские предки англичан еще только прибывали на острова. Не было Шотландии, поскольку скотты даже не начали прибывать. И четко определенного Уэльса тоже не было. Бывшие романо-бритты с их P-кельтским языком были распространены на большей части, если не на всем Прайдене, и в ходе изменения этнолингвистической картины свой «Уэльс» можно было найти в каждом закутке, где оставались бритты.

В постримской Британии можно заметить несколько степеней сохранения романизации. В городах и прилегающих внутренних районах в пределах бывшей провинции Британия романизация ощущалась достаточно сильно. Горские племена, включая те, которые жили за стеной Адриана, были романизированы в лучшем случае частично. Обитавшие дальше на север пикты остались практически незатронутыми.

Важное разделение среди постримских бриттов возникло в результате англосаксонских вторжений V–VI веков. По мере того как англосаксы продвигались на запад в Мидлендс, они вбивали клин между бриттами по обе стороны от себя. После битвы при Честере в 616 году англы, двигаясь от побережья к побережью, объединили полосу территории от Хамбера до Мерси, создав мощное королевство Мерсия. С того времени (хотя контакт вдоль западных морских путей сохранился) бритты Севера оказались отрезаны от более крупных территорий проживания своих сородичей в других местах. Возникло различие между валлийцами Уэльса и валлийцами Севера, и осажденному бриттскому сообществу последних пришлось вести долгие арьергардные бои.

Однако, несмотря на его смутные границы, Старый Север нельзя рассматривать как незначительное примечание к грандиозному полотну британской истории. В его состав входило по меньшей мере семь известных королевств, чьи деяния были не менее дерзкими, чем у их англосаксонских коллег. Он оставил большое собрание топонимов и литературы, называемое на валлийском языке Hengerdd, или «Старый стих», по сравнению с которым «Беовульф» выглядит запоздалым выскочкой.

Язык Старого Севера обычно относят к категории камбрийских, являющихся подгруппой P-кельтского бриттского и, следовательно, имеющих связь с валлийским, корнуолльским и бретонским. Конечно, для историков это большая проблема, поскольку на камбрийском языке редко писали, и реконструировать его лингвисты могут только по скудным обрывкам информации. Одним из таких обрывков является название Камбрия («Земля валлийцев»), которая когда-то занимала гораздо более обширную территорию, чем сегодня. Другим источником стала система счета, использовавшаяся камбрийскими пастухами. Хорошо известно, что люди, столкнувшиеся с упадком своего родного языка, особенно неохотно отказываются от двух вещей – чисел, с помощью которых они научились считать, и молитв, посредством которых обращались к Богу. Удивительный пример этого можно найти в некоторых горных общинах региона Бордерс, который в настоящее время охватывает Северную Англию и Южную Шотландию. В этих краях англизация восторжествовала столетия назад либо в форме принятия северного английского языка, либо языка шотландских Лоулендс, но пастухи продолжают считать овец, используя цифры своих предков-бриттов. Соответствие не вызывает сомнений, поскольку эти цифры присутствуют на надписях, которые видны на старом Овечьем рынке в Кокермуте. Это самые последние отголоски Старого Севера.

Христианство в бывшей Римской Британии утвердилось гораздо прочней, чем часто думают. Святой Альбан принял смерть за веру в Веруламиуме в 304 году, но лишь в 380-м император Феодосий I предоставил христианству статус официальной религии. До ухода легионов у новой религии было слишком мало времени, чтобы проникнуть во все слои общества. Тем не менее на протяжении большей части IV века Миланский эдикт 313 года обеспечивал христианам религиозную терпимость, и христианские практики распространялись, хотя и неравномерно. В последующую эпоху знание латыни и приверженность римской религии были двумя признаками Romanitas[21], которыми цивилизованные бритты хвастались перед варварами-захватчиками.

Именно римляне стали использовать термин «пикты» для обозначения племен, которые придерживались старых обычаев – татуировок, принципиальной неграмотности и исконной религии. Как ирландцы, так и бритты привыкли относиться к пиктам как к отдельной расе. Ирландские гэлы называли их Cruithne, что, возможно, было тем словом, которым они когда-то называли всех жителей Британии. Валлийское слово Cymry, обычно переводимое как «соратники» или «соотечественники», вошло в употребление в поздние римские времена и было формой самоидентификации как для бриттов запада (современный Уэльс), так и для людей Старого Севера, но, по-видимому, не для пиктов.

Хотя римские легионы несколько раз заходили на север за пределы своей провинции Британия, они никогда не завоевывали остров целиком. Земли между Адриановой и Антониновой стенами – Интерваллум – они занимали менее тридцати лет в середине II века. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы наладить тесные связи с наиболее договороспособными племенами и собрать у них основную информацию о Северной Британии. Географ II века Птолемей, живший в Александрии, встречался с солдатами и моряками, вернувшимися из Британии, и нарисовал карту, содержавшую названия многих рек, городов, островов и племен. На крайнем севере, за Антониновой стеной, он отметил каледониев. В области между стенами он отметил четыре племени: дамноны, нованты, сельговы и вотадины. В Дамнонии он нанес на карту шесть оппидумов (кельтских городов) – Алауна, Коланика, Кория, Линдон, Виктория и Виндогара. (Коланику можно также найти в другом источнике, известном как «Равеннская космография».) Линдон, Ллин Дан или «Озерный форт» был предположительно идентифицирован с деревней Баллох на озере Лох-Ломонд. Но об Алауне можно говорить более определенно. Это слово означает «мыс» или «отрог», а ее местоположение довольно точно соответствует расположению Скалы.

Римские названия британских племен в основном представляли собой латинские переводы кельтских оригиналов, которые английские ученые переводят редко. Но попытаться можно. Каледонии, возможно, означало «жесткие люди», сельговы – «охотники», а нованты – «энергичные люди». Вотадины (в ошибочной транскрипции Птолемея «отадины») – «подданные, или приверженцы Фотада». Дамнонии были каким-то образом связаны с кельтским словом «глубокий» и, вероятнее всего, означали «люди моря». Это хорошо соответствует месту их обитания и объясняет, почему другие прибрежные племена Британии и Ирландии, как, например, думноны, населявшие территорию будущего Девона, имели похожие названия. В любом случае Дамнония была самым ранним из известных нам государств, основанных на Скале или рядом с ней. Ее активность на море практически не вызывает сомнений, поскольку более поздний ирландский источник упоминает неопознанное поле битвы в Ирландии, где Бейнни Бритт убил Арта, сына Конна. Бейнни был бриттом с другого берега. Дамноны, очевидно, обладали способностью перевозить воинов по морю.

Скала находилась всего в паре миль от западного конца Антониновой стены на реке Клота[22], в точке, где должен был стоять римский флот, контролировавший пиратов Северного моря и участвовавший в переброске галльских войск, помогавших строить Антониновую стену. Об их присутствии свидетельствует надпись в алтаре, воздвигнутом на стене всего в нескольких милях от Brittanodunum (Дангласс): «CAMPES TRIBUSET BRITANI QP SETIUS IUSTUS PREF. COH IIII GAL VS LLM» («Вечным божествам британских полей Квинт Пизентиус Юстус, префект 4-й когорты галльских вспомогательных войск, посвятил свою добровольно исполненную клятву»). Дата соответствует 142 году н. э. Через пару десятилетий легионы ушли. Их планы вернуться так и не реализовались. Но император Каракалла (пр. 209–217 гг.) создал систему передовых кавалерийских патрулей (называемых areani) к северу от стены Адриана, и вполне возможно, что Клота продолжала использоваться флотом Западной Римской империи.

В середине IV века северные оборонительные сооружения Британии были полностью захвачены теми, кого римляне называли великой конфедерацией варваров. Входила ли в нее Дамнония, неизвестно. Но в течение двух лет, с 367 по 369 год, власть римлян в провинции Британия рухнула. Мародеры и дезертиры опустошили сельскую местность, захватив старшего офицера и убив командовавшего укрепленным «Саксонским берегом» на восточном и южном побережьях провинции. Порядок был восстановлен воином-ветераном Феодосием Старшим, который заново разместил гарнизон на Адриановой стене и создал ряд зависимых буферных государств как на западе, так и на севере. В конце IV века на западе утвердился испанский генерал Магнус Максимус, который впоследствии под именем Максен Вледиг стал легендарным основателем нескольких валлийских династий. В то же самое время у вотадинов появился правитель Патернус, или Падарн Песрут (Патернус Красный Плащ). Его красный плащ означал высокий римский ранг, и на месте его предполагаемой столицы в Марчидуне (позже замок Роксбург) было найдено большое количество римских монет, отчеканенных с 369 по 410 год. В 405 году запись в одной из книг Ирландских анналов упоминает битву, произошедшую при strath Cluatha, – «битву в долине Клайда». Скорее всего, это был момент, когда неизвестные постримские государства севера только зарождались. Буферные княжества, созданные Феодосием, превращались в настоящие туземные «королевства».

Конечно, термин «король», используемый как в источниках, так и историками, является скорее воплощением честолюбия, чем реальным титулом. Эти правители были не коронованными монархами, а вождями отрядов воинов, которые навязывали свою волю и собирали дань. Их быстро меняющиеся владения определялись числом поселений, с которых можно было эту дань получить.

После того как в 410 году или немного позже римские войска ушли из Британии, в Intervallum образовалось пять, а возможно, шесть или семь местных королевств. Некоторые из них задокументированы лучше, чем другие. Так, Галвидел (Галлоуэй) находился на землях новантов. Регед с центром в Каер-Лигуалид (бывший Luguvalium, а позже Карлайл) располагался по обе стороны от стены Адриана. Он обладал полноценной позднеримской столицей, включая стену, епископа, акведук и городской фонтан, который спустя 250 лет все еще работал. В какой-то период V века им правил Коэл Хен («старый дедушка Коль» из детского стишка), который провел много времени в походах в Аэроне, будущем Эйршире, и чье имя является отправной точкой валлийского генеалогического списка, известного как «Происхождение людей Севера» (Bonedd Gwyr y Gogledd). На восточном побережье вдоль противоположных берегов залива Ферт-оф-Форт располагались Манау (Клакманнан) и Лледдиниаун (Лотиан). Возможно, это были отдельные королевства, а может, и нет, но вместе они считаются родиной готадинов, настоящего кельтского названия вотадинов. Эта «земля Гододдинов» (более поздняя форма названия), прежде чем стать свободной, вполне могла быть подчинена Коэл Хену. Как и Регед, она уже в ранний период попала под влияние христианства. На кладбище в его столице Дун Эйдин было множество христианских могил. Соседний Бринейх занимал прибрежную полосу к югу от Гододдина и по обе стороны стены Адриана. По сравнению с ними королевство Скалы осталось в тени.

На события V века в Интерваллуме до некоторой степени проливают свет на деяния Кунедды, Патрика и Ниниана, поскольку эти трое привлекли внимание сторонних наблюдателей. Кунедда ап Эдерн – Добрый Вождь, был воином из Гододдина, который около 425 года возглавил военный поход в далекий Гвинед в Северном Уэльсе с целью изгнать оттуда нежелательную колонию ирландских поселенцев. Успешно выполнив свою миссию, он вошел в историю как один из первых валлийских героев и родоначальник правящего дома Гвинеда. Его экспедиция, как указано в более позднем историческом труде Historia Brittonum, созданном при дворе одного из его преемников, могла быть вдохновлена чувством солидарности, присущим Cymry[23].

На примере истории Канедды видно, что скудные исторические источники рождают не меньше вопросов, чем дают ответов. Интерпретация списков королей по-прежнему остается столь же сложной, сколь и таинственной. Самые ранние подборки, соответствующие этому периоду, можно найти в собрании рукописей Британской библиотеки под названием «Харлейские генеалогии», которые датируются намного более поздней эпохой, чем времена жизни вышеупомянутых монархов. Свое происхождение они ведут в основном из Уэльса, а не из Северной Британии и могут рассматриваться как попытки средневековых валлийцев сохранить память о своих утраченных северных родственниках. В них редко можно встретить достоверные даты. Кроме того, они полны повторяющихся имен и необычных вариантов написания, которые невозможно с уверенностью сопоставить с конкретными личностями. Исследователям приходится прибегать к подсчету поколений, к детальному сравнению источников и к бесконечным догадкам. Следует также делать поправку на то, что вместо правила первородства могла использоваться практика танистики, то есть выбора преемника, который не обязательно был сыном правителя. Это похоже на проблемы первых египтологов, которые искали соответствие между царствами и династиями фараонов.