- -
- 100%
- +
– Ты… ты не посмеешь… я представитель гильдии…
Я медленно опустил руку к поясу и вытащил пистолет. Громкий щелчок взвода курка прозвучал у его уха.
– У меня плохая наследственность, Жюль. Мой отец тиран, сестра садистка. Ты правда хочешь проверить, насколько далеко яблочко укатилось от яблоньки?
– Я… я понял, – сглотнул бюрократ. – Молчу.
– Умница, – стоило отпустить, как он сполз по стене, оставив на камне мокрый след. – Дыши через раз. Иди в центре. И молись, чтобы твои штаны остались сухими. Запах мочи хищники чуют за версту.
Я обернулся к остальным. Орки стояли неподвижно, но их уши подрагивали, ловя каждый шорох. Лана лишь слегка кивнула мне, одобряя метод воспитания. В нижнем городе демократия заканчивается там, где начинается выживание.
– Идём на звук, – скомандовал группе. – Оружие к бою.
Мы двинулись вперёд, в узкий технический лаз. Стены здесь изменились. Каменная кладка исчезла, уступив место переплетению ржавых труб и толстых кабелей. Но самое страшное было в том, что металл и изоляция казались… живыми.
Ржавчина не осыпалась. Она напоминала запёкшуюся корку на ране. Трубы вибрировали так, будто внутри что-то есть.
Лаз вывел нас в огромный зал, в старую насосную станцию. Когда-то здесь, наверное, гудели мощные агрегаты, перекачивая сточные воды всего района. Теперь же это место заброшено.
Гигантские поршни и маховики застыли, покрытые мясистой биомассой. Фиолетовая плесень свисает с потолка, капая на пол. В центре зала возвышается главный насос. Циклопическое сооружение из чугуна.
– Помогите… – голос прозвучал совсем рядом. Справа, у стены.
Мы подошли ближе, и даже у меня, повидавшего на своём веку немало дерьма, заколотилось сердце.
– О, великий Механизм… – прошептал Жюль, не сдержавшись. Его стошнило прямо в респиратор.
Из стены торчала человеческая голова и верхняя часть торса. Это был мужчина. На остатках его шеи жетон с именем «Инженер Брик». Но тело… оно не просто застряло. Оно вплавилось в структуру станции.
Плечи плавно переходили в металлические скобы. Кожа на груди срослась с кабелями, которые уходили глубоко в плоть. Он был частью стены. Частью этой проклятой системы.
Глаза инженера были открыты, но затянуты белёсой плёнкой. Он повернул голову на звук наших шагов. Движение сопроводилось хрустом.
– Вы… настоящие? – прошептал он. Изо рта вместо слюны текла чёрная маслянистая жижа.
Я присел перед ним на корточки, стараясь не касаться пульсирующего нароста.
– Настоящие. Мы пришли за вами. Что здесь произошло, Брик?
Он попытался рассмеяться, но лишь закашлялся.
– За мной? Нет… меня уже нет.
– Кто это сделал? – спросила Лана, встав рядом со мной. Голос спокойный, а вот арбалет сжимает с силой.
– Она… – Брик скосил глаза куда-то вверх, в темноту сводов. – Мать. Она проснулась. Купол… трещина… магия течёт не туда. Она искажает. Строит.
– Какая еще мать? – я хотел схватить его, но вовремя остановился. – Говори чётче! Кто управляет тварями?
– Она не управляет… она рожает, – прошептал инженер. – Она берёт нас… наше мясо, наши кости. Соединяет с железом.
Он вдруг дёрнулся. Лицо исказила гримаса боли и ужаса. Трубы вокруг снова задрожали.
– Мы вытащим тебя, – неуверенно сказал Жюль, вытирая рот платком. – У нас есть инструменты, мы можем вырезать…
– Идиот! – взвыл Брик. – Посмотри на меня! У меня нет ног! Мой позвоночник – Я уже мёртв! Убейте меня, пока она не использовала меня как материал для нового…
Его речь перешла в бессвязное бормотание, прерываемое криками. Биомасса вокруг начала шевелиться. Я увидел, как под кожей инженера, прямо на лице, что-то ползает. Поднялся и сделал пару шагов назад.
– Мы не можем его убить! Это же человек! Это…
Пропустив его слова мимо ушей, я достал из ножен на поясе длинный, узкий стилет. Милосердие – это роскошь, которую далеко не все могут себе позволить.
Глядя на меня с оружием, Брик затих. Его мутные глаза прояснились.
– Спасибо… – прошептал он с каким-то облегчением.
Я не стал колебаться. Тонкое лезвие вошло в глазницу, оборвав мучения. Тело инженера обмякло, повиснув на проводах.
И в тот же миг станция взвыла. Шум усилился. Пол задрожал.
– Стержнев! – крикнула Лана. – Смотри на стены!
Я обернулся и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Наросты биомассы, которые я принимал за обычную мутацию, начали раскрываться. По всему залу, на стенах, на потолке, на корпусе главного насоса открывались глаза. Сотни, тысячи глаз. Человеческих, звериных. Все они с влажным чмоканьем уставились на нас.
– Она видит нас! – заверещал Жюль, упав на колени.
Толстые трубы, опоясывающие зал, начали раздуваться, не выдерживая давления изнутри.
В следующую секунду одна из труб лопнула. Но оттуда хлынула не вода. Из облака пара и зловонной жидкости вывалилось «нечто».
Оно напоминало человека, которого вывернули наизнанку и натянули на каркас из ржавой арматуры. Вместо рук заточенные обломки труб. Голова представляла собой гроздь шестерёнок, облепленных плотью.
Следом лопнула вторая труба, третья. Из вентиляционных шахт посыпались существа поменьше. Юркие, многоногие твари, собранные из костей и проволоки.
– К выходу! – заорал я, стараясь перекричать вой рождающихся химер. – Живо!
Мы рванули к лазу, через который пришли. Но стоило нам приблизиться, как проход перегородила живая стена. Биомасса сомкнулась, запечатывая выход слоем мышц и металла.
– Заперты! – рявкнул Грош, ударив щитом по преграде.
Мы оказались в ловушке. В желудке чудовища, которое проснулось и решило перекусить.
Химеры поднимались с пола. Их было много. Десятки. Пустые, мёртвые глазницы смотрели только на нас.
– Грош, Гром – круговая оборона! Жюль, в центр. Не мешайся! Лана, целься в сочленения! – я вскинул пистолет. – Ну что, «Мамочка», давай посмотрим, кто кого переварит.
Глава 3
В прошлой жизни я ненавидел две вещи: когда план шёл к чертям, и когда приходилось работать с дилетантами. Сейчас, стоя по щиколотку в мерзкой жиже в центре ожившего кошмара, я получил комбо.
– Бей их! Руби в кашу! – кричал Грош.
Орк, потеряв остатки самообладания, превратился в берсерка. Его огромная булава со звонким звуком опустилась на голову ближайшей твари.
Удар не раздробил череп, потому что черепа там не было. Металлическое навершие булавы просто увязло в серой массе. Тварь не отшатнулась. Наоборот, мгновенно потекла вверх по оружию, обволакивая шипы и рукоять, стремясь добраться до рук орка.
– Какого хрена?! – орк зарычал, пытаясь сбросить противника.
Он дёрнул рукоять раз, другой. С тем же успехом можно было пытаться вытянуть ногу из застывающего бетона. Тварь резко сократилась, и стокилограммового орка швырнуло вперёд.
– Строй! Держать строй, идиоты! – заорал я, срывая голос.
Гром, видя неудачу брата, попытался отсечь щупальца. Лезвие на булаве вошло в плоть, разрубив её надвое, но края раны тут же сошлись обратно. Эти твари не чувствовали боли. У них не было жизненно важных органов. Это был просто кусок агрессивной биологии, помноженный на древнюю механику.
– Стержнев! Справа! – крик Ланы вывел меня из ступора.
Я повернул голову и увидел, как из вентиляционной решётки вытекает длинная, похожая на кишку плеть. На её конце висел ржавый капкан, вросший в мясо. Эта штука метила прямо в голову Жюлю.
Наш бюрократ застыл. Он даже не кричал, просто издавал писк, прижав к груди свой бесполезный чемоданчик с приборами.
– Ложись! – Лана не стала ждать.
Она подсекла Жюля под колени, уронив его в грязь, и одновременно спустила курок. Арбалетный болт пробил «кишку» и пригвоздил её к трубе на стене. Тварь забилась, пытаясь оторваться.
Я нырнул за массивный кожух какого-то агрегата, уходя с линии атаки другой химеры. Сердце в груди колотилось как бешеное. Мозг работал в режиме форсажа. Анализируй. Думай. Ищи уязвимость.
Стрелять в них бесполезно – пули и болты просто вязнут. Рубить тоже. Магии у меня нет. Значит, остаётся физика и химия.
Я выглянул из-за укрытия. Зал превратился в бойню. Грош и Гром, потеряв оружие, отбивались щитами, но твари их давили. Биомасса текла по полу, заполняя пространство.
И тут я заметил одну деталь.
Когда Гром, поскользнувшись, ударил бронированным плечом по старой трубе, та завибрировала. Ближайшая к ней лужа биомассы на секунду замерла, а потом отпрянула.
Вибрация? Нет, не только.
Из трещины в трубе вырвалась струя пара под высоким давлением. Тварь, на которую попал пар, зашипела и сжалась. Её поверхность потемнела и затвердела, покрывшись коркой.
Термодинамика. Они боятся резких перепадов температур. Конечно!
Эта дрянь состоит из воды и белка. Если её нагреть – она свернётся. Но у меня нет огнемёта, а мои зажигательные смеси в такой влажности дадут лишь пшик. А если охладить?
Взгляд заметался по залу, сканируя окружение. Насосная станция. Древние механизмы. Система охлаждения реакторов или турбин. Должно быть что-то…
Есть!
В углу, полускрытый плесенью, стоял баллон, выкрашенный в синий цвет. На боку едва читался полустёртый символ – снежинка в шестерёнке. Стандарт имперской инженерии до катаклизма. Жидкий хладагент.
Если там что-то осталось, это наш шанс. Если нет, мы станем удобрением.
– Лана! – я взглянул на напарницу, прокричав. – Мне нужно десять секунд!
– У тебя нет и пяти! – отозвалась она, засадив болт в глазницу очередной твари.
– Сделай так, чтобы были!
Я рванул к баллону, перепрыгивая через извивающиеся щупальца. Ноги заскользили, но я удержал равновесие.
Добравшись до цели, быстро осмотрел вентиль. Ржавый намертво. Руками не свернуть. Я выхватил из поясной сумки склянку с едкой кислотой. «Слеза вдовы», как её пафосно называли алхимики. Плеснул на резьбу. Металл зашипел, пошёл пузырями.
Пока кислота избавлялась от ржавчины, я полез в подсумок за главным ингредиентом.
Маленькая, герметичная колба из толстого стекла. Внутри плавал мутный раствор. Смесь селитры, спирта и порошка из костей монстров. Дорогая дрянь. Я отдал за неё почти всё, что оставалось. Сама по себе она просто сильно охлаждает. Но если смешать с промышленным хладагентом под давлением, получится криогенная бомба кустарного производства.
– Кирилл! – это был вопль Гроша. – Меня жрут!
Я обернулся. Орк лежит на спине. Биомасса накрыла его ноги, медленно поднимаясь к поясу. Броня дымится, разъедаемая слизью.
Я ударил рукоятью ножа по вентилю баллона. Из сопла вырвалось белое облачко газа. Работает! Давление есть!
Теперь самое сложное.
Я сорвал с себя шейный платок, смочил его в луже масла, натёкшего с разбитого механизма. Обмотал горлышко колбы. Примотал ее прямо к выпускному клапану баллона куском проволоки, валявшейся под ногами.
Получилась уродливая, громоздкая конструкция. Баллон весил килограммов двадцать.
– Эй, пудинг переросток! – заорал я, подняв баллон над головой. Биомасса, поглощавшая Гроша, замерла. Десятки глаз на стенах и на самих тварях повернулись ко мне. – Жрать подано!
С силой швырнул баллон в центр самой большой кучи биомассы, которая уже подбиралась к Лане и скулящему Жюлю.
Баллон пролетел половину зала и рухнул в слизь. Я выхватил пистолет.
– Ложись! – прокричал и нажал на спуск.
Выстрел.
Пуля ударила точно в колбу, примотанную к вентилю.
Стекло разлетелось. Алхимическая смесь вступила в реакцию с вырывающимся газом.
Белая волна абсолютного холода рванула от эпицентра взрыва. Она накрыла биомассу, пол, стены, трубы. Живая плоть покрылась инеем.
Послышался треск. Эластичная слизь мгновенно превращалась в лёд. Химеры, застывшие в прыжке, падали на пол и… разбивались. Они рассыпались на тысячи осколков.
– Вставайте, пока они не оттаяли!
Грош, рыча, вырвал ноги из ледяного плена. Слизь, державшая его, стала хрупкой и осыпалась.
– Наверх! – я указал на железную лестницу, ведущую к застеклённой будке диспетчерской под самым потолком. – Живо!
Мы рванули к лестнице. Я побежал последним, подталкивая в спину Жюля.
Биомасса на дальних стенах, куда не достала волна холода, уже начала шевелиться. Мы взлетели по ступеням. Лана ударом ноги выбила ржавую дверь диспетчерской. Мы ввалились внутрь.
– Дверь! – заорал наш бюрократ. – Баррикадируйте дверь!
Грош и Гром, тяжело дыша, подперли железную створку металлическим шкафом. Грош сполз по стене, тяжело дыша. Его броня была изъедена, на коже виднелись красные ожоги, но он был жив.
Подойдя к панорамному стеклу, ведущему в главный зал, я стёр слой пыли. Лёд таял. Твари оживали.
– Мы… мы живы? – прошептал Жюль. Он забился в угол, прижимая к себе правую руку.
– Пока да, – ответил я, проверяя запасы патронов. Осталось всего два. Дело плохо. – Спасибо моей гениальности и любви предков к холодильному оборудованию.
Лана подошла ко мне ближе. Её лицо было серым от пыли, но глаза горели азартом от происходящего.
– Неплохой бросок. Где научился делать бомбы из мусора? В пансионе для благородных девиц? – попыталась она разрядить обстановку.
– Факультатив по домоводству, – отшутился я в ответ. Раньше от нее и двух слов было не дождаться.
– Господин Кирилл… – Жюль вновь подал голос, разглядывая руку.
– Что там у тебя? Ушиб? Вывих? Не ной, до свадьбы заживёт.
– Оно… оно жжётся, – всхлипнул инженер. – И… шевелится.
Я подошёл к нему и, не церемонясь, дёрнул за рукав, обнажив предплечье.
В то же мгновение в помещении повисла тишина.
На бледной коже Жюля, чуть ниже локтя, был порез. Неглубокий. Простая царапина. Но края раны не кровоточили. Они расползались, покрывая здоровую кожу слоем чего-то коричневатого.
– Мерзость, – прыснула Лана, отступив на шаг и взведя арбалет.
Жюль посмотрел на меня полными слёз глазами.
– Я… я же не превращусь в одного из них? Правда, господин Стержнев? Вы ведь сможете это вылечить? Вы же умный…
Я смотрел на пятно, которое уже добралось до локтя. В голове пронеслась схема ампутации.
– Жюль, – произнес, достав свой нож и взглянув на него с циничным спокойствием. – У меня для тебя две новости. Хорошая: ты не умрёшь. Скорее всего. Плохая: придётся научиться писать левой рукой.
Снизу, в дверь диспетчерской, начали ломиться.
Итак, что мы имеем. Застряли в ловушке. С заражённым. И с заканчивающимся кислородом. Идеальный день для таких, как мы. Просто идеальный.
* * *Панели управления, когда-то сверкавшие латунными переключателями, давно сгнила. Половина рычагов отломана, стекло на манометрах разбито. Но главное достоинство этой конуры заключалось не в эстетике, а в стальной двери, которую Грош и Гром сейчас подпирали всем, что не было прикручено к полу.
Снаружи слышался скрежет. Твари, оттаявшие от моей криогенной шутки, пытались найти путь наверх. Но пока лестница оставалась единственным подходом, у нас было время. Минут пять, может, десять.
– Господин Кирилл… – скулёж Жюля действовал на нервы сильнее всего.
Я перевёл взгляд на инженера. Он продолжает сидеть на полу, прижимая к груди руку. Зрелище паршивое. Пятно, которое ещё минуту назад было размером с монету, теперь охватило предплечье целиком.
Кровавые подтеки пульсируют в такт сердцебиению. Под кожей вздуваются вены, меняя цвет с синего на грязно-бурый. Ткань отвердевает.
– Оно ползёт вверх, – констатировала Лана. Она стояла рядом, держа наготове флягу со спиртом и кусок чистой ткани. В её голосе не было ни жалости, ни отвращения. Вижу, что готова застрелить бедолагу в любой момент.
– Да, – кивнул я. – И быстро. Если дойдёт до плечевого сустава, придётся рубить по шею. А без головы Жюль нам вряд ли пригодится. Хотя, учитывая его интеллект, разница будет невелика.
Жюль икнул и посмотрел на меня с ужасом.
– Вы… вы шутите? Скажите, что вы шутите! У вас же есть мази? Эликсиры? Вы же Стержнев! У вашей сестры наверняка есть исцеляющие заклинания!
– Эта заноса сейчас далеко, Жюль. А даже если бы была здесь, она бы скорее превратила тебя в пепел, чтобы не слушать нытьё, – я подошел ближе и присел перед ним на корточки. Достал кинжал. – Грош, мне нужен огонь.
Орк, продолжая удерживать плечом шкаф у двери, вытащил из поясного кармана огниво и трут. Через секунду на полу заплясал маленький огонёк. Я поднёс лезвие кинжала к пламени.
– Что… что вы делаете? – Жюль попытался отползти, но упёрся спиной в пульт управления.
– Стерилизую инструмент, – спокойно ответил ему, наблюдая, как сталь начинает чернеть. – И готовлю прижигание. Жюль, послушай меня. Внимательно. У нас нет времени на дебаты. Эта дрянь жрёт тебя заживо. Через пять минут она доберётся до сердца, и ты станешь одним из тех красавцев, что ломятся к нам в дверь. Готов к этому?
– Н-нет…
– Тогда закрой рот и дай мне руку.
– Нет! – взвизгнул он, прижимая заражённую конечность к себе. – Это моя рука! Я черчу ею! Я ем ею! Вы не можете просто взять и отрезать её! Это варварство! Я буду жаловаться в гильдию!
Я вздохнул. Истерика. Ожидаемо, но так не вовремя.
– Лана, – взглянул на напарницу.
Она поняла меня сразу. Жюль попытался ударить её здоровой рукой, но снайперша с лёгкостью перехватила запястье. Плавным движением заломила руку и прижала инженера лицом к полу.
– Не дёргайся, – сказала она ему на ухо. – Стержнев хороший мясник, но, если ты будешь вертеться, он может промахнуться и отрезать что-нибудь лишнее.
Жюль завыл, уткнувшись лицом в пыльный бетон. Лана коленом прижала его поясницу, полностью обездвижив.
Я вытащил раскалённый кинжал из огня. Взял Жюля за локоть, чуть выше линии заражения. Биомасса уже подбиралась к суставу. Медлить нельзя.
– Будет больно. Очень. Постарайся не потерять сознание сразу, мне нужно убедиться, что шок тебя не убьёт.
– Пожалуйста… не надо… – разнылся он окончательно.
Проигнорировав его, начал резать.
Первый разрез прошёл легко – кожа лопнула, обнажая мышцы. Жюль взвыл, задергался. Нож вошёл глубже, задев кость. Лане пришлось напрячься, чтобы удержать инженера.
– Держи ровнее! – рявкнул я, наваливаясь всем весом на мужское плечо.
Кровь хлестала во все стороны, заливая мои руки, пол и одежду. Масса на отрезаемой части руки зашипела, словно почувствовав угрозу. Я увидел, как нити внутри раны пытаются перекинуться выше, на здоровое мясо.
– Быстрее, Кирилл! – поторопила Лана. – Оно сопротивляется!
Я перехватил кинжал двумя руками и с силой надавил, перерезая хрящи сустава. Хруст был отвратительным. Жюль заорал в голос и обмяк. Болевой шок наконец-то вырубил его. Благословенная тишина.
Последним движением я отделил заражённую конечность и бросил её на пол. Она тут же начала дергаться, сжимать и разжимать пальцы.
Лана выхватила у меня флягу со спиртом и плеснула на обрубок руки Жюля. Я приложил раскалённое лезвие к ране. Запах горелой плоти заполнил диспетчерскую.
В то же время Грош отскочил от двери и ударил факелом по отрубленной руке. «Живая» конечность забилась в агонии, начала чернеть.
Отбросив кинжал, я сел на пол, вытирая окровавленные руки о штаны. Руки продолжают дрожать, к горлу подкатывает тошнота.
– Ты как? – Лана села рядом и протянула остатки спирта, смешав его с водой.
Я сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, но прояснила мысли.
– Жить буду. Как пациент?
Лана проверила пульс на шее Жюля.
– Слабый, но стабильный. Ты оставил ему достаточно руки, чтобы носить портфель, – она посмотрела на культю, замотанную теперь куском тряпки. – Зачем мы его тащим? Он балласт. Чуть не убил нас внизу своей паникой. А теперь ещё и калека, которого придётся нести.
Я посмотрел на бледное лицо инженера.
– Он не балласт, Лана. А наш чек.
В этот момент Жюль застонал, но не пришёл в себя полностью. Начался лихорадочный бред.
– Пятьсот… – пробормотал он. – Всего пятьсот золотых… за образец.
Я замер. Лана тоже напряглась.
– О чём он? – шепнула она.
Я наклонился к самому лицу Жюля.
– Жюль, кто платит пятьсот золотых? Кому нужен образец?
Инженер открыл мутные глаза. Он не видел меня. Смотрел куда-то в сторону.
– Гильдия… они знали. Бригада… не для ремонта. Мясо. Приманка. Чтобы разбудить Мать и… взять кусочек. Живой металл… новое оружие…
– Твою же мать, – цыкнул я, отстранившись.
Картинка сложилась.
– Нас подставили, – оскалилась Лана следом, хватаясь за арбалет. – Это не авария, а полевые испытания.
– Именно. Гильдия инженеров знала о вирусе. Им нужен был живой образец ткани, сросшейся с металлом. Но посылать своих спецов было жалко. Поэтому они наняли «расходный материал» – нас. И отправили этого идиота Жюля как ходячий контейнер, даже не предупредив его.
– Если он вернётся живым, станет свидетелем, – Лана посмотрела на Жюля уже другим взглядом. В её глазах исчезло презрение. – Свидетелем, который может уничтожить репутацию гильдии.
– Или принести нам очень много денег за молчание, – закончил я её мысль. – Теперь понимаешь? Он не груз. Он наш золотой билет. Мы вытащим его отсюда, даже если мне придётся нести его на своём горбу.
– Если выберемся сами, – подметил Грош у двери. – Они там затихли.
Я прислушался. Действительно, скрежет прекратился. Удары в тоже. Наступила тишина. Но ненадолго.
Гул вентиляции внезапно оборвался. Турбины остановились. Лампы на стенах мигнули и погасли, оставив нас в темноте.
– Они отключили питание, – взглянул я на аварийную панель. Стрелка манометра кислорода поползла вниз.
– Кто «они»? Твари? – уточнил один из орков.
– Нет. Твари не умеют пользоваться рубильниками наверху. Это сделали наши наниматели. Видимо, решили, что эксперимент закончен. Вероятнее всего, зачистят местность вместе с подопытными крысами. То есть с нами.
– Значит, выхода нет? – Лана проверила арбалет. У неё осталось три болта.
– Выход есть всегда. Но он нам не понравится.
И тут дверь содрогнулась. Это был не хаотичный скрежет когтей. Это был удар. Тяжёлый, мощный, ритмичный. Словно вдарили тараном. Пыль посыпалась с потолка. Шкаф, подпирающий дверь, сдвинулся. Металл выгнулся внутрь.
– Она не умерла, – прошептал я, глядя на вмятину. – Биомасса… она, похоже, пересобрала себя в нечто более крупное.
Глава 4
Стальная дверь выгнулась ещё на пару сантиметров. В центре образовалась трещина. Сквозь неё в диспетчерскую просочилась первая капля слизи. Она упала на пол и тут же зашипела.
– Оно идёт! – Жюль, совсем недавно очнувшись после своей «операции», вновь завизжал и вжался в стену. – Мы умрём! Мы все здесь умрём!
– Заткнись, – рявкнул я на него. – Ты сбиваешь меня.
Я встал у дальней стены, вскрывая технический шкаф. Замок поддался с третьего удара рукоятью ножа. Внутри нашлось кое что интересное. Не оружие, конечно, но в умелых руках и зубочистка может причинить вред.
Инженерный сварочный пост.
Два баллона. Шланги старые, резина потрескалась, но горелка выглядит рабочей.
– Грош! – рявкнул я. – Хватай баллоны!
Орк, всё ещё удерживающий дверь вместе с братом, уставился на меня.
– Ты хочешь варить дверь? Стержнев, не поможет. Нам бежать надо!
– Именно, – я быстро всё наладил, проверив давление. Стрелки дёрнулись в зелёную зону. Есть!
Лана проследила за моим взглядом, уставившись на люк у дальней стены.
– И что там?
– Люк должен вести в отстойники.
– В отстойники?! – Жюль, кажется, на секунду забыл о боли и монстрах. – Это же городская помойка! Там живут отбросы! Там болезни! Там…
– У тебя есть варианты получше? – перебил я, чиркнув зажигалкой у сопла горелки.
Пыхнуло жёлтое пламя. Я подкрутил вентиль подачи кислорода. Температура в ядре факела сейчас была под три тысячи градусов. Не совсем огнемёт, дальность смешная, но в ближнем бою эта штука режет сталь и плоть одинаково хорошо.
И тут дверь не выдержала. Петли сорвало. Стальная плита рухнула внутрь комнаты, подняв пыль. Появилось оно.
Тварь стала больше. Намного больше. Теперь это был не просто комок слизи, а трёхметровый голем из костей, труб и мяса. У него было три изуродованные головы – две человеческие и одна, собранная из видеокамер наблюдения. Десятки рук-щупалец извивались вокруг туловища.
– Грош, вентили на полную!
Орк, взваливший баллоны на спину, крутанул краны. Факел в моей руке усилился. Огонь вытянулся. Тварь шагнула вперёд. Из её груди вырвались новые щупальца.
– Жги! – крикнула Лана.
Она выстрелила. Разрывной болт ударил монстру в плечо, оторвав кусок плоти вперемешку с металлом.
Я шагнул навстречу и направил пламя на щупальца.
Эффект превзошёл ожидания. Биомасса вспыхнула мгновенно. Видимо, выделяемые тварью газы были горючими. Монстр взвыл. Щупальца, попавшие под струю, обуглились и начали отваливаться.