Темная материя

Глава 1

4052 год нашей эры. Человечество уже не просто изучает космос – оно его бороздит. Мы прорыли борозды на Марсе, Венере, вытоптали тропинки к спутникам Юпитера. И все благодаря одной гениальной, если не сказать наглой, технологии: двигателю, который жрет космическую материю и плюет наружу реактивную струю. Превращает мусор межзвездного пространства в топливо. Поэтично, правда?

А я? О, я – счастливый обладатель пульта управления от одной такой космической жующей машины.

Капитаном стал два года назад. Не по блату, не по знакомству – по жуткой, дурацкой случайности, которая чуть не оставила флот без фрегата и с десятком сирот. Но это отдельная история. Сейчас я капитан крейсера «Дева Мария», RCS-77. Красиво звучит, да? На деле – пятьдесят тысяч тонн металла, технологий и вечно чем-то недовольного экипажа.

Наша задача – искать формы жизни и исследовать планеты. По идее – искать разумную жизнь. По факту – отбиваться от космических пиратов, возить припасы колониям и слушать нытье ученых.

Ах да, ученые. Вечная головная боль. Вечно недовольные, вечно требующие. «Капитан, остановитесь у третьей луны пятой планеты в системе Жёлтого Карлика 354-бис! Там может быть лишайник!» А то, что для остановки такой махины нужно за три дня начинать маневры, рассчитывать гравитационные рогатки и жечь драгоценный, хоть и почти дармовой, реакторный порошок – их не волнует. Им нужен лишайник.

И вот сегодня мой день начинается с особенно «приятной» новости. Мой первый помощник, Зоран Ковач – все зовут его Зори – вваливается в мою каюту без стука. У него такое право – появляться, когда хочет. Особенно когда новости плохие.

Он стоит в дверях, коренастый, как шлюзовая камера, со своим вечным каменным лицом. Шрам на щеке будто становится темнее.

– Капитан, – говорит он одним тоном, которым обычно сообщают о пробоине в корпусе. – Из штаба пришел приказ. Команда «Ксеногенезис» летят с нами.

Я откладываю планшет с отчетом по расходу топлива. Смотрю на него. Потом медленно закрываю глаза. Считаю до пяти. Не помогает.

– Повтори, Зори. Мне показалось, ты сказал «Ксеногенезис»? Мне ведь показалось?

– Так точно. Исследовательская группа. Три специалиста. Прибывают на борт через шесть часов.

Внутри меня что-то закипает. Не гнев. Нет. Нечто более холодное и острое – чистое, неподдельное, почти художественное недовольство.

– Они же… – я ищу слова. – Они же гиперактивные, помешанные на микробах, не признающие устава истерички! Они требуют внеплановых остановок для изучения космической пыли!

Зори не моргает.

– Их миссия имеет приоритет «Гамма». Прямой приказ штаба. Прилагается к вашему сведению.

Он протягивает мне еще один планшет. Я не беру. Смотрю на него так, будто он предлагает мне ядовитую змею.

– Зори, – говорю я тихо. – Мы летим в сектор Векула. Там три пиратских гнезда, две нестабильные нейтронные звезды и, по непроверенным данным, может маячить контрабандистский флот клана Драсо. Это не пикник с микроскопами!

– Приказ есть приказ, капитан. Мы – их транспорт и защита. Они – наш научный груз.

«Груз». Хорошее слово. Обычно груз не требует отдельной каюты, не спорит с капитаном и не пытается высадиться на астероид, потому что «там интересный химический состав».

Я откидываюсь в кресле. Оно тихо скрипит – старое, но удобное. Смотрю в потолок, где мигает светодиодный индикатор системы жизнеобеспещения. Все зеленое. Все работает. Все, кроме моего настроения.

– Кто именно в составе? – спрашиваю я, уже зная, что ответ мне не понравится.

Зори тапает по планшету.

– Руководитель – доктор Аэлита Валеро, экзоэколог. Доктор Виктория Сонг, ксенобиолог. Инженер-кибернетик Мисси О’Райли.

Валеро. Я слышал эту фамилию. Её статьи читал – вернее, пытался. Сплошные графики, формулы и пафосные заявления о «будущем человечества среди звёзд». Как раз тот тип, который будет считать меня тупым солдафоном за то, что я предпочту сохранить корабль, а не изучить новую форму плесени.

– Отлично, – говорю я, и в моем голосе звенит тот самый сарказм, который Зори терпеть не может. – Просто великолепно. Значит, так. Готовим для «груза» каюты в отсеке D. Подальше от мостика и машинного отделения. И поставь им ограничение на внутренние коммуникации. Пусть болтают между собой, но чтобы их голоса не долетали до важных мест. Особенно до меня.

Зори почти незаметно вздыхает. Почти.

– Капитан, они имеют право доступа к данным сканеров и…

– И пусть имеют! – перебиваю я. – Но доступ – через фильтр. Через тебя или через Нову. Никаких прямых запросов к навигации или системам оружия. Понятно?

– Понятно.

– И, Зори?

– Да, капитан?

Я снова беру в руки первый планшет, делаю вид, что изучаю цифры.

– Найди в регламенте самый скучный, самый длинный и самый нечитаемый документ по технике безопасности для гражданских лиц на борту военного корабля. И вручи его доктору Валеро лично в руки, как только она переступит порог. Со всеми подписями.

Уголок губ Зори дрогнул. Возможно, это было начало улыбки. Или спазм.

– Будет сделано, капитан.

Он разворачивается и уходит, оставив меня наедине с нависшей над душой тенью научно-исследовательского кошмара. Я смотрю на экран, где мерцает курс «Девы Марии». Прямой, четкий, эффективный. Курс военного корабля.

А теперь по нему будут ползать ученые с лупами.

«Прекрасно, – думаю я, отхлебывая остывший кофе. – Просто космически прекрасно».

Где-то там, в темноте между звезд, нас уже ждут пираты, радиационные бури и прочие радости. Но самая большая опасность, как выясняется, скоро прибудет на борт на шаттле. И у нее будут докторская степень и претензии.

До прибытия «груза» оставалось чуть меньше шести часов. Я решил провести этот драгоценный промежуток времени с пользой – а именно, объявить экипажу о нашем «счастье» до того, как слухи расползутся сами. Новости на корабле разносятся быстрее, чем свет в вакууме, но с плохими новостями я предпочитаю являться лично.

Мост «Девы Марии» – мое царство. Полумрак, мерцание голографических панелей, тихое гудение систем. Команда на своих местах: Нова что-то яростно стучит по консоли связи, ее розовый ежик волос подрагивает в такт. Рико «Призрак» стоит у картографа, изучая маршрут – его поза кричит о спокойствии, которое я сам в данный момент не испытываю.

– Внимание всем, – мой голос, усиленный системой, звучит ровно и сухо, заполняя мостик. На меня оборачиваются. – Через пять часов сорок минут на борт прибывает гражданская исследовательская группа «Ксеногенезис». Три человека. Их миссия – научная оценка планетарных объектов по пути нашего следования.

Я делаю паузу, чтобы оценить реакцию. Вижу, как Нова замирает, а потом ее глаза загораются неподдельным интересом. Ученые! Новые лица! Возможность похвастаться своими хакерскими трюками! У Рико ни один мускул не дрогнул, он лишь медленно кивнул, словно добавил новый параметр в свою тактическую модель. Старший инженер Вейс, которая как раз зашла на мостик доложить о состоянии двигателей, фыркнула так громко, что это прозвучало почти как официальный протест.

– Их статус – ценный научный груз, – продолжаю я, и в голосе сам собой проскальзывает мой коронный сарказм. – Что означает: мы их бережем, защищаем и ни в коем случае не позволяем им приближаться к критически важным системам, включая, но не ограничиваясь: шлюзами, панелями управления оружием, моей кофеваркой и священным местом Кары, также известным как машинное отделение.

Кара хмыкает, одобрительно скрестив руки на груди.

– Они будут работать по своим протоколам, мы – по своим, – говорю я, переходя на серьезный тон. – Наша основная задача в секторе Векула не меняется. Разведка, патрулирование, при необходимости – силовое решение вопросов. Их научные хотелки идут бонусом и выполняются строго по остаточному принципу, если это не ставит под угрозу корабль или экипаж. Вопросы?

Нова немедленно взмахнула рукой.

– Капитан! А у них будет доступ к нашим внешним сканерам? Можно я покажу им новый алгоритм декодирования сигналов? Он такой крутой, он может…

– Нова, – мягко прерываю я. – Твой алгоритм может напугать их до потери пульса. Доступ к сканерам у них будет. Как раз твоя задача – быть посредником. И госпожа Валеро, их руководитель, получит от Зори полный сборник уставов. Надеюсь, это охладит их пыл.

– Сомневаюсь, – буркнула Кара, проверяя показания на своем переносном планшете. – Ученые. У них пыл охлаждается только жидким азотом, да и то не всегда.

– В точку, – соглашаюсь я. – Поэтому, будем вежливы, профессиональны… и держим дистанцию. Для них мы – такси с пушками. Для нас они – хрупкий, требовательный и очень шумный багаж. Всем понятно?

Раздается ропот согласия. Рико наконец отрывается от карты и смотрит на меня. Его темные глаза безэмоциональны.

– Капитан. Что делать если они потребуют незапланированной высадки в зоне потенциальной угрозы?

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Тогда, лейтенант, ты получишь от меня один из двух приказов. Либо «Сильва, приготовь челнок для сопровождения ученых и выдели эскорт», если риски минимальны. Либо… – Я позволяю себе ледяную улыбку. – «Сильва, запри их в каютах под предлогом карантина из-за вымышленного космического гриппа». Выбор буду делать я. На основе их поведения.

Это вызывает несколько сдержанных усмешек. Команда понимает. Мы – единый организм. Посторонние, со своими целями, всегда являются раздражителем.

– На этом все. Приготовиться к приему шаттла. Зори координирует. Докладывать о любых странных запросах или поведении. Не дадим им заскучать.

Я выключаю общий канал и поворачиваюсь к главному экрану, где мерцает звездная карта. Сектор Векула. Пираты. Контрабандисты. И теперь – три ученых, жаждущих открытий.

«Дева Мария», моя красавица, – мысленно обращаюсь я к своему кораблю. – Прости меня за то, что я впускаю в твои стальные бока эту… академическую лихорадку. Обещаю, если они начнут сверлить твои палубы в поисках «интересных бактерий», я лично вышвырну их в открытый космос.

Корабль, конечно, не отвечает. Но где-то в глубине его корпуса тихо вздыхают двигатели, будто разделяя мое предчувствие.

А я смотрю на часы. Пять часов двадцать минут до прибытия. Время, чтобы мысленно подготовить свою знаменитую «приветственную» речь. Это будет интересно. В том смысле, в каком интересен полет через метеоритный поток без щитов.

Глава 2

Оставшееся время пролетело в один миг. Как это обычно и бывает, когда ждёшь чего-то неприятного – хочешь растянуть каждый час, а в итоге хлоп – и ты уже стоишь в главном ангаре, в свежевыглаженной форме, проклятая формальность, и смотришь на шлюз.

Световой индикатор над массивной дверью моргнул зелёным. Шаттл пристыкован, давление выровнено. Гермопереход прикреплён, и теперь эта труба – словно пуповина, по которой на мой борт должна перетечь зараза под названием «академический энтузиазм».

По одну сторону от меня стоит Зори. Он воплощение каменного спокойствия, только руки, заложенные за спину, были сцеплены чуть туже обычного. По другую – мастер-сержант Брукс, «Гром». Он, по моему приказу, был здесь не столько для защиты, сколько для… визуального эффекта. Человек-гора в полной тактической броне, с невозмутимым лицом, способный одним взглядом заставить задуматься о тщетности бытия – отличное средство для первого впечатления. Я надеялся, что это впечатление будет примерно таким: «Здесь командует не тот, кто в очках и с планшетом».

В ангаре царила натянутая тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и тихим перешёптыванием пары техников у дальнего стеллажа. Все делали вид, что заняты работой, но искоса поглядывали на шлюз. Прибытие новых лиц – всегда событие для команды.

Раздался мягкий шипящий звук, и внутренний шлюз начал отъезжать в сторону.

«Поехали», – подумал я, заставляя своё лицо принять выражение вежливой, но отстраненной профессиональной холодности. Идеальная маска капитана, который рад гостям, но помнит о главном – о своём корабле.

Первой появилась она.

Доктор Аэлита Валеро шагнула из полумрака перехода на яркий свет ангара. Высокая, стройная, в практичном, но явно не флотском комбинезоне тёмно-синего цвета. Длинные светлые волосы были убраны в тугой, безупречный узел, который, казалось, не шелохнулся бы даже при взрыве сверхновой. В её руках – алюминиевый кейс с биометрическим замком. Она окинула взглядом ангар, её зелено-голубые глаза скользнули по Бруксу, по Зори и, наконец, остановились на мне. Взгляд был оценивающим, холодным, как сканер, собирающий предварительные данные. В нём не было ни робости, ни восторга.

За ней, почти подпрыгивая от нетерпения, вынырнула вторая. Виктория Сонг. Ксенобиолог. Она была полной противоположностью своей начальницы. Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, живая, подвижная мимика. Её глаза сразу же полезли во все стороны, жадно впитывая детали: корабельные швы, маркировку на полу, лица техников. На плече болталась объёмная сумка, набитая, судя по виду, чем-то мягким и, возможно, шевелящимся. Меня это насторожило.

Последней вышла инженер-кибернетик, Мисси О’Райли. Она шла чуть сзади, почти затаившись. Невысокая, в очках с толстыми линзами, прижимавшая к груди планшет и несколько небольших приборов, похожих на пульты. Её взгляд был прикован не к людям, а к открытым панелям с проводкой на стене ангара. Она уже изучала. Уже анализировала.

Я сделал шаг вперёд.

– Доктор Валеро, – сказал я, голосом, отточенным для таких моментов – не слишком тёплым, не слишком ледяным. Золотая середина официального приёма. – Добро пожаловать на борт крейсера «Дева Мария». Я капитан Джей Вейланд.

Она кивнула, едва заметно. Её рукопожатие было сухим, кратким и сильным.

– Капитан. Благодарю за размещение. Доктор Виктория Сонг, моя коллега. И инженер Мисси О’Райли.

Сонг тут же протянула руку, её рукопожатие было энергичным.

– Очень рада! Какая впечатляющая машина! Можно будет экскурсию по системам жизнеобеспечения? Хочется понять, как вы фильтруете биоматериал в замкнутом цикле!

«Нет, – немедленно подумал я. – Нельзя. Ни за что». Но сказал вслух:

– Возможно. В свободное от основной работы время.

Мисси лишь робко кивнула в мою сторону, не отрывая взгляда от кабелей.

– Этот джентльмен – мой первый помощник, Зоран Ковач, – я кивнул на Зори. – Он ознакомит вас с правилами пребывания на борту военного судна и проведёт к вашим каютам. А это, – я жестом представил Брукса, который в ответ лишь слегка склонил голову, – мастер-сержант Гаррет Брукс, начальник службы безопасности. Все вопросы, связанные с… безопасным передвижением по кораблю, к нему.

Я уловил, как взгляд Валеро на секунду задержался на внушительной фигуре Брукса. Отлично. Первый сигнал усвоен: здесь есть порядок, и он охраняется.

Зори, получивший свой шанс, шагнул вперёд с толстой, похожей на кирпич, папкой в руках.

– Доктора, – его бас прокатился по ангару. – Здесь свод регламентов, инструкций по технике безопасности и правил поведения на борту в нештатных ситуациях. Прошу ознакомиться и подтвердить ознакомление своими электронными подписями до начала любого рода деятельности. Особое внимание – разделам о несанкционированном доступе к системам управления и покидании жилых отсеков без уведомления.

Он протянул папку Валеро. Та взяла её, не меняя выражения лица, лишь приподняв одну тонкую бровь. Папка была нарочито тяжёлой и физически, и информационно.

– Обязательно изучу, мистер Ковач. Мы ценим чёткость протоколов.

Её голос был ровным, но в нём послышалась лёгкая, едва уловимая нота того самого превосходства, которого я и ожидал. «Мы, учёные, конечно, выше ваших бумажек, но мы снизойдём до простых смертных».

– Отлично, – сказал я, снова вступая в диалог. – Ваш багаж доставят в каюты. Старший помощник покажет вам всё необходимое. Наш курс уже проложен. О любых научных запросах прошу сообщать через мистера Ковача или офицера связи. Расписание сеансов связи с вашим институтом будет предоставлено. Если у вас есть насущные вопросы – сейчас самое время.

Валеро снова посмотрела на меня. На этот раз её взгляд стал чуть пристальнее, будто она пыталась просканировать меня глубже.

– Единственный вопрос, капитан. Наш контракт подразумевает доступ к данным первичного сканирования в реальном времени. Это позволит нам оперативно оценивать цели по пути следования.

Я встретил её взгляд без колебаний.

– Доступ предоставлен. Через выделенный интерфейс на ваших терминалах. Поток данных будет… с небольшой задержкой. Для синхронизации с нашими системами.

«Задержка» – это был я, точнее Нова под моим руководством, которая будет фильтровать всё, что покажется ей, а значит и мне, подозрительным или слишком отвлекающим.

На лице Валеро промелькнуло что-то – понимание? Лёгкое раздражение? Она кивнула.

– Принято. Будем ждать.

– Тогда не задерживаю, – сделал шаг назад, сигнализируя, что аудиенция окончена. – Добро пожаловать, ещё раз. Удачи в работе.

Зори жестом пригласил учёных следовать за собой. Виктория Сонг, уходя, оглянулась и бросила ещё один жадный взгляд на ангар. Мисси шла, уткнувшись в свой планшет, уже что-то набирая. Аэлита Валеро удалялась прямой, несуетливой походкой, неся тот самый «кирпич» регламентов как символ нашего первого, тихого противостояния.

Когда шлюз закрылся за ними, я позволил себе тихо выдохнуть.

– Ну? – спросил Брукс своим раскатистым басом.

– Ну, – повторил я. – «Ценный груз» на борту. Все по плану. «Гром», удвой негласное наблюдение. Я хочу знать, куда и зачем они пойдут, как только освоятся. Особенно за той, что с сумкой.

– Так точно, капитан, – кивнул Брукс и тяжелой поступью направился к лифту.

Я остался один в опустевшем ангаре. Свет от шаттла, всё ещё стоявшего за шлюзом, отбрасывал длинные тени. Первая стычка прошла без открытого конфликта. Без искр. Но где-то в глубине корабля теперь тикали три новых, чужеродных механизма. Со своими целями. Со своим пониманием «важности». Тихое, предгрозовое затишье перед настоящей бурей претензий, требований и научного фанатизма.

«Дева Мария» мягко вздрогнула, продолжая свой путь к звёздам. Теперь с попутным, но таким неудобным ветром в виде трёх учёных. Время покажет, кто кого перетерпит.

Я почувствовал лёгкое головокружение. Не от невесомости – с искусственной гравитацией у нас всё в порядке. От осознания: ну вот, они здесь. Заразные энтузиазмом и требованиями.

На противоположной стене ангара находилось большое смотровое окно – толстое, многослойное, с едва заметным синим отливом. Обычно я не заглядываюсь на звёзды, они для меня – точки на карте, цели или помехи. Но сейчас потянуло. Или просто захотелось отсрочить момент возвращения на мостик, где меня ждали неизбежные доклады.

Я подошёл к иллюминатору. Снаружи плыла вечная, бездонная чернота, усеянная немигающими бриллиантами. И на этом фоне, как на самом нелепом зеркале в галактике, отражалось моё собственное лицо.

«Ну и рожа», – подумал я без особой любви.

Я попытался принять то самое выражение, с которым только что встречал Валеро. Брови сведены к переносице? Глаза сужены, взгляд тяжёлый? Вроде да. Уголки губ опущены вниз, создавая маску стоического, слегка утомлённого высшими материями командира? Получалось.

Я скривился. Отражение скривилось в ответ.

– Достаточно холоден? – пробормотал я своему двойнику в космосе. – Выгляжу как человек, который только что обнаружил, что его любимый кофе закончился, или как тот, кому на хвост села целая научно-исследовательская академия?

Отражение молчало. Оно просто смотрело на меня с лёгкой долей упрёка. Или это мне так показалось.

Я вспомнил взгляд Валеро. Холодный, аналитический. Мой ответный должен был быть таким же. Но не получился ли он… комичным? Слишком уж нарочитым? Как у актёра второго плана в плохой драме про суровых космолётчиков?

«Отлично, Вейланд, – прошептал я. – Ты два года командуешь крейсером, отбивался от пиратов, а теперь паникуешь из-за того, что не сумел правильно нахмурить брови перед тремя очкариками с пробирками. Героично».

Я провёл рукой по лицу, смазывая воображаемую маску серьёзности. В отражении это выглядело так, будто я пытаюсь снять с себя паутину.

Вдруг я представил, как Валеро, уже в своей каюте, ставит на стол тот кирпич регламентов, смотрит в зеркало, у неё наверняка есть идеальное зеркало, и отрабатывает своё первое «Капитан, это неприемлемо!» с безупречно поднятой бровью и ледяной интонацией. И у неё получается лучше. Гораздо лучше.

Эта мысль заставила меня фыркнуть. Звук получился одиноким и глупым в огромном пустом ангаре.

– Ладно, – сказал я своему отражению. – Холоден не холоден, а дело сделано. Границы обозначены. Теперь главное – их удержать. А для этого надо быть не столько холодным, сколько… непробиваемым. Как бронеплита на носу корабля. С лёгким налётом сарказма для антикоррозийной защиты.

Я в последний раз поправил воротник формы, который и так сидел идеально, и развернулся от иллюминатора. Звёзды на мгновение затанцевали в отражении, пойманные в ловушку между мной и бездной.

Путь на мостик занял несколько минут. С каждой палубой, с каждым знакомым поворотом коридора моё «после приёмное» оцепенение таяло, уступая место привычной собранности. Здесь, в стальных артериях корабля, я был на своей территории. Здесь не нужно было строить ледяную мину – достаточно быть капитаном.

Двери на мостик беззвучно разъехались. Меня встретил знакомый полумрак, мерцание экранов и сосредоточенная тишина, нарушаемая тихими голосовыми докладами и щелчками интерфейсов.

Нова, не отрываясь от своего пульта связи, бросила на меня быстрый взгляд и тут же прошипела в сторону, но достаточно громко, чтобы я услышал:

– Он вернулся! Кажется, живой! Капитан, ты как?

– Доклад о статусе, – сказал я, занимая своё кресло в центре мостика. Оно мягко приняло мою форму, как старого друга.

– Шаттл отстыкован и отправлен в док-ангар на хранение, – немедленно откликнулась Нова. – Груз учёных… то есть, личные вещи учёных доставлены в их каюты в отсеке D. Сигналы жизнедеятельности в отсеке стабильны и… о! Доктор Валеро уже запросила доступ к архивам сканирования за последние сорок восемь часов. Через официальный канал, как и договаривались.

– Отлично, – я позволил себе лёгкую ухмылку. – Дай ей доступ к архивам. И поставь задержку в… пусть будет двадцать минут. Пусть привыкает к неторопливому течению времени на военном корабле.

– Есть! – Нова весело затрепала пальцами по консоли, явно получая удовольствие от процесса.

– Курс? – спросил я, обращаясь к Рико, который по-прежнему стоял у картографа.

– Неизменен, капитан, – его голос был спокоен. – Выходим на границу сектора Векула через одиннадцать часов. До первой потенциальной точки интереса для «груза» – ледяной планетеоид К-227 – восемь часов.

«Потенциальная точка интереса». Вот и началось. Ещё даже толком не долетели, а у них уже есть «точки интереса».

– Прекрасно, – сказал я, глядя на главный экран, где наш курс светился уверенной синей линией. – Господа, начинается самый сложный этап нашей миссии. Не патрулирование, не возможные стычки. А управление ожиданиями трёх человек, которые считают, что вся вселенная создана для того, чтобы её изучали. И которые сейчас, я почти уверен, листают тот самый сборник регламентов в поисках лазеек.

На мостике повисла тишина, нарушаемая лишь гудением систем.

– Будет весело, – тихо добавил я, больше для себя.

И корабль, моя «Дева Мария», словно в ответ, чуть содрогнулся, мягко набирая скорость. Унося нас всех навстречу звёздам, пиратам и неизбежным конфликтам между теми, кто ищет жизнь, и теми, кто обязан просто выживать.

Тишина на мостике продержалась недолго. Примерно двадцать минут. Ровно столько, сколько Нова выставила задержку на данные.

Двери на мостик с шипящим звуком разъехались, и в проёме появилась Аэлита Валеро. Она не ворвалась, нет. Она вошла. Стремительно, прямо, с планшетом в руках, как оружием. Её безупречный узел волос казался ещё туже затянутым, а зелено-голубые глаза горели холодным, чисто прагматическим возмущением. Она проигнорировала всех, кроме меня, и направилась прямиком к моему креслу.

– Капитан, нам необходимо изменить курс, – заявила она, не утруждая себя прелюдиями вроде «добрый день».

Все на мостике замерли. Нова застыла с открытым ртом, Рико медленно повернул голову, а Зори, стоявший у пульта жизнеобеспечения, сделал едва заметный шаг в нашу сторону, как сторожевой пёс.

Я неспешно поднял на неё глаза, сделав вид, что изучаю отчёт по энергопотреблению. Внутри всё сжалось в тугой, знакомый узел раздражения, но наружу я выдал лишь лёгкую усталость.