Сила Вегвизира

Я часто задумался об истоках зарождения современного рабства. А ведь все начинается с работы. В поисках стабильности мы соглашаемся на малоплачиваемую службу бюджетника с глупым начальником, бессмысленными планами и отчетами. Работа такая не имеет никаких перспектив, но она стабильно приносит зарплату. Следуя ложным убеждениям, мы начинаем сковывать себя, терять самый ценный ресурс – время. Такая рабская философия особенно актуальна перед лицом смерти. При малейшей опасности человек часто загоняет себя в рабство. Это путь наименьшего сопротивления, так как свобода – это борьба. Проще смириться. Духовная слабость, бессилие над внутренней жизнью человека, неспособность взять ответственность за свою жизнь и жизнь близких, ведет к адским мукам и жестоким наказаниям. И только свободные духом могут стать сильными, именно они и берут ответственность за свою жизнь. Но выжить одному в постапокалиптичное время не реально. Это понимали многие. Проще выживать в группе, вместе сообща, пусть даже и в таких нечеловеческих условиях. Поэтому так много было рабов.

***

Больше всего Бизон боялся двух обстоятельств: внезапного налета конкурирующей банды и эпидемий в своей. Поэтому за неимением необходимых для лечения медикаментов, помимо жетской экономии лекарств мне было приказано разработать план профилактики и ежедневного мониторинга здоровья жителей общаги. В местных гаражах были наспех оборудованы изоляторы с койками, куда я отправлял тяжелобольных. Каждое утро проверял температуру у жителей общежития, по возможности мониторил состояние каждого.

Ближе к весне из-за авитоминоза и тяжелых бытовых условий, у многих жителей общаги стали проявляться симптомы кишечного вируса. Бизон рычал, матерился, ругал всех и даже себя. Данная чрезвычайная ситуация никак не входила в его планы. Он обещал, что если я не справлюсь с ней, то буду полоть грядки на сломанных ногах. Учитывая ограниченный запас медикаментов, задача у меня была не из легких. В помощь в борьбе с инфекцией мне принесли даже два мешка сухой хлорной извести.

Для предотвращения распространения инфекции пришлось сортировать людей. Здоровых рабов перевели в школу, тяжелобольных эвакуировали в гаражные изоляторы, некоторых оставили в общежитии. Еду пленникам приправляли порошком имбиря. Для дальнейших антивирусных мероприятий мне необходима была помощь, поэтому я попросил Бизона взять в помощники Олега. Главарь сначала резко отказал, но после нескольких дней неохотно согласился.

Друг приносил лекарства, мерил температуру больным, разносил баланду, курировал санобработку. К счастью, эпидемия постепенно начала спадать. В качестве моего гонорара, Бизон разрешил оставить в медпункте друга для дальнейшей помощи.

***

Прошло четыре месяца нашего с Олегом пленения, хотя порой казалось, что прошло четыре года. В самые сложные моменты мы с другом старались не падать духом, и убеждали себя, что при первой возможности совершим побег. Это была не мечта, а цель. Цель, которой мы были одержимы и каждый вечер перед сном подводили итоги отвечая на вопросы: как прошедший день и наши действия приблизили нас к осуществлению цели? Все свободное время старались использовать для формирования стратегии побега, мысленно прокручивали различные варианты. Иногда до нас доносились скудные новости: о жестокости рассеянных по местным деревням и лесам бандитов, о мародерстве уцелевших складов и магазинов на окраинах, о погребенных под завалами людях в центре города и стойком трупном зловонии, об исчезнувших за полдня в результате мощного землетрясения приморских городов и поселков. Тогда погибла семья Олега и моя мать. Увы, но сославшись на плохое самочувствие, в тот день она и не поехала с отцом к крестному в Межгорье…

Мы начали готовиться к побегу, хотя еще не было четкого плана. Я стал экономить куски лепешек, превращая их в сухари и складывать в отдельную сумку. Еда понадобится в пути, а он будет долгим. По мере заполнения сумка становилась тяжелее. В нее мы спрятали трофейный нож, спички, пластиковые бутылки с водой, кусочки подсоленного сала и найденные таблетки сильнодействующего снатворного для охраны. Как мы не старались, но провианта было не много. Тем не менее, удалось собрать самый минимум, необходимый на время пути до лагеря своих. После похорон двух рабов, я выпросил у тезки пуховик, старые берцы с мехом, свитер, варежки и вязаные шапки покойных. Школа и общага не отапливались, поэтому даже в начале весны мы постоянно находились в теплой одежде. Иногда казалось, что весны в этом году вообще не будет и нам суждено прожить остатки жизни в холоде. Отсутствовали все ее признаки: ни пения птиц, ни почек на ветках деревьев, ни теплого южного солнца.

Олег все еще выглядел ослабленным. Некогда богатырский организм дал сбой и во многом из-за скудного питания у рабов. Но он никогда не жаловался и не подавал вида. Напротив, он часто повторял, уходить надо при первой же возможности и у него есть силы на длинный в Межгорье.

Глава 2.

Возможность побега появилась только в конце марта, когда Бизон с наиболее подготовленными бойцами уехал выяснять отношения с конкурентами. Охрана была ослаблена, постовые дежурили только на этажах и на центральном входе. Остальные четыре входа были наглухо закрыты. Пост напротив окна медпункта временно убрали. Если с помощью таблеток усыпить охрану этажа, то выбраться вниз можно было по пожарной лестнице. Затем не спеша в темноте ползком по кустарникам добраться до ближайшей лесополосы, находящейся в 700 метрах от района школы. А там через лес можно за день выйти в соседний район и скрыться в горах.

Поздним вечером я размолол таблетки вместе с порошком имбиря и дал их с чаем постовым.

– Это для иммунитета, профилактика инфекций, – улыбаясь я подал таблетки.

Два охранника покорно их выпили. К полуночи они уже крепко спали: один сидел на полу, облокотившись спиной к стене, другой – храпел на стуле в обнимку с автоматом. В половине первого мы выбрались через окно. Недалеко у размытого дождями глиняного склона остановились и огляделись. Оказывается, находившийся напротив окна медпункта пост не убрали, а перенесли в сторону центрального входа. Там было только двое часовых, которые по периметру просматривали всю западную сторону здания. Мы упали на асфальт и поползли мимо поста в сторону кустарников, чтобы укрыться.

Нужно было идти вперед, даже если приходилось ползти по грязи. Двигаться вперед навстречу долгожданной свободе. В тот миг даже сама природа замерла в ожидании нашего успеха. Мы тихонько ползли вдоль склона, стараясь остаться в тени, прячась от затухающего костра и редких молний. По мере нашего отступления, огонек костра становился все меньше. В полной тишине мы все больше удалялись от проклятой школы.

Уже в тот момент Олег выругался и сказал, что мы олухи, не предвидели ни наличие постовых за углом школы, ни присутствие с ними Сурвика – молодого кобеля немецкой овчарки, любимой собаки брата Бизона. Еще год назад пес прилежно служил местным ППС-никам. Прошлой осенью, когда полиция самораспустилась, после долгих скитаний изможденный пес в поисках пропитания вышел на дорогу и упал под колеса Сергея. Собаку назвали Сурвик (от английского глагола «to survive» – выжить). Тезка его выходил, откормил и продолжал усиленные тренировки по учебникам кинологии. Во время лечения Сергея, он признался мне, что в жизни у него две страсти: музыка и собаки. Он много раз жалел, что в свое время не пошел учиться на кинолога. Сурвик по-собачьему оказался сильным и отважным псом. Его заслуги при налетах и охране штаба высоко ценили, а потому кормили четвероногого лучше людей и брали с собой только на особо важные задания. Судя по состоянию зубов и шерсти, псу было года три. Лучший возраст для служебной собаки.

Увы, но его опыт сыграл с нами злую шутку. Сурвик затаился, затем подбежал к кустам, где мы укрылись и с остервенением начал лаять.

– Кто там? А ну вылизай! – скомандовал постовой.

Еще несколько секунд и автоматная очередь полилась по кустам. Находившийся впереди меня Олег, упал. Пули задели его…. Мой верный друг! Он остался таким до самого конца, он закрыл меня собой только вскрикнув: «Это конец!» Спустя несколько секунд после выстрелов, его последняя фраза эхом повторялась в моем помутневшем разуме…

***

С трудом открыв левый глаз, я опять увидел желто-серые очертания знакомого помещения. Второй глаз был закрыт посттравматическим отеком и практически не наводил резкость. Тишина постепенно рассеивалась, периодически ее нарушали обрывки нецензурной брани.

Горло пересохло, кровавый кашель стянул грудь, ноги и руки были перевязаны шершавой веревкой. И снова этот запах пота с плесенью, и снова эхом отдающиаяся брань из корридора. Я опять в школе, в медпункте, лежу на полу возле шкафа. Болели все внутренности, поэтому каждый вздох давался мне тяжело. Похоже, отморозки Вовы Бизона меня хорошо попинали.

– Ну что, очухался? Ну и дурачки же вы ребята!

Брат Бизона стоял надо мной, курил и тихо посмеивался.

– Вот я тебе, считай, и вернул должок. Братуха хотел тебе ноги поломать, чтобы ты всегда ползал перед нами. Но я его уломал.

– Где Олег?

Чуть кряхтя, я спросил у тезки. Тот не ответил, затушил сигарету о подошву «берца», достал армейскую флягу из-за спины и протянул мне.

– На, помяни друга! Там водка, тебе полегчает. Не каждый сможет вот так взять и закрыть собой друга. Пусть земля ему будет пухом!

Сергей не шутил, Олег погиб и с этим сложно было смириться. Я словно повторно получил сильнейший удар в голову: руки задрожали, в душе скребли обреченность и пустота.

Головную боль немного убавили несколько глотков спиртного. Много раз постоянно как кинопленку я проматывал назад события той роковой для Олега ночи. Я был виноват. Я и наша спешка, неорганизованный побег. Надо было предварительно собрать всю информацию о местонахождении патрулей, узнать их расположения и время смены.

– Похоронили его по-людски, сам видел, – вновь прервал мои душевные терзания брат Бизона Сергей. – Но учти, тезка: от нас так просто не уходят, тем более те, кто хорошо знакомы с внутренним устройством банды. За побег наказывают. Но тебе повезло, нам сейчас особенно «лепила» нужен.

– Кто?

– Тот, кто раны латает. Поэтому лучше покайся и иди работай, – тезка хлопнул меня по плечу, забрал флягу и одним залпом ее опустошил. – Короче, нет у тебя выбора, дружище! Отдыхай пока, кормежка будет нормальная, сам прослежу. Через пару дней будешь нужен, ой как нужен.

К вечеру пришел Бизон. Его неприятный голос периодически доносился из соседнего помещения. Разговаривая со своими приближенными, он иногда переходил на визжащий крик. По тону, манере разговора и по случайным обрывкам фраз я понял, что бандиты что-то замышляют. Спор их касался в относительно численного состава, боеспособности членов банды, наличии оружия. Через два дня они собирались идти боем на «Центральных», у которых было много стволов с патронами, так необходимых Бизону. У лидера «Центральных» Мясника намечался юбилей – отличное время для внезапного налета.

Дверь нашего импровизированного лазарета открылась, на пороге стоял Бизон.

– Ну что, оклемался? – негромко спросил он. – Солидный грешок за тобой водится, искупить его надобно.

Я промолчал в ответ. В моем случае, все сказанное впоследствии могло обернуться против меня.

– Дам тебе пару дней для поправки, а потом будешь готовить свой минздрав для того, чтобы послезавтра оказывать помощь бойцам на линии фронта. Пойдешь вместе с группой, но держаться будешь рядом. Приставим к тебе двоих санитаров. А о твоей дальнейшей судьбе подумаем потом. Вопросы есть?

– Могу я увидеть могилу друга?

Я старался говорить в таком же деловом тоне, как и Бизон. Бандиты хорошо понимали свой стиль общения.

– Я подумаю, Сережа. А пока отдыхай!

– Если послезавтра мне надо быть на ногах, тогда пусть принесут лекарства. Для начала подберу что-нибудь для себя, затем подготовлюсь к походу.

– Это сделаем. А чтобы мыслей глупых больше не возникло, «санитаров» к тебе приставим уже сегодня.

Гнусавый блеющий голос, маленькие глубокопосаженные свинячие глазки, лицо с монголоидными скулами и запах едкого пота. Бизон уже внешне вызывал отвращение. Все в нем было омерзительно и противно. Со слов его старшего брата, Вовка «Бизон» в мирное время работал каким-то мелким чиновником и всячески пытался сделать карьеру: строчил кляузы и стучал на коллег, в курилках собирал сплетни и нужную для начальства информацию. Интересно, что начальство периодически менялось. Бизон все надеялся, что новый начальник наконец-то оценит его службу и повысит в должности. Начальники действительно его ценили, но предпочитали двигать по служебной лестнице более надежных и порядочных, а Вовку держать в шестерках. Такая ситуация ему не нравилась. И он ждал. Ждал своего часа, когда все вокруг рухнет и, внушая страх оставшимся в живых, он будет давить своей жестокостью, мстительностью и коварством.

Великаны и карлики – это не герои сказок, а реальные люди. Последние полвека мы жили в эпоху, когда гиганты почти исчезли, а вместо них карлики стали отбрасывать длинные тени, играя роль великанов. В этот момент они особенно выглядят жалкими и комичными. Проблема в том, что карлика не так легко отличить. Ведь дело не в росте. Рост Тамерлана не превышал 145 см, Александра Македонского – 153 см, Екатерины II – 157 см. Низкорослые титаны истории. Титаны поступков, дел и мыслей. Но как отличить духовного карлика? Истинные карлики ущербны. Они хорошо знают свои слабости и всегда стремятся превратиться в «гиганта». Ничто так не меняет человека, как власть и богатство. Но власть в руках карлика особенно разрушительна. Только человек огромной воли способен сохранить ум, честь и доброту. Но у карликов, испытавших в свое время много унижений, другие задачи. Их комплекс неполноценности с годами возрастает. Они всегда помнят зло, причиненное им, проносят его через долгие годы и при первой же возможности уничтожают все вокруг, пытаясь доказать всему миру свою принадлежность к «великанам».

Верный признак грядущего упадка и развала – повсеместное размножение «карликов», которые со временем захватывают власть. Но власть убогих тем и губительна, что она недолговечна и зачастую катастрофична, ибо карлик не отдает отчет своим мыслям и поступкам. Типичный «карлик» глуп и истеричен, жаден и мстителен, без веры и принципов. Типичный «карлик» – это нарцисс, абьюзер и злодей. Падая в бездну, духовные пигмеи увлекают за собой полмира. И история немало знает таких примеров.

Проблема заключается в том, что они бессмертны. Они по-прежнему сидят на плечах у гигантов, а потому видят дальше. Вычислить морального недоростка не трудно. Сперва он улыбчив и обаятелен, затем неприветлив и холоден. А по прошествии определенного времени – высокомерен, импульсивен, двуличен и жесток. Трагедия происходит в тот момент, когда миллионы «некарликов» верят ему и принимают убогого за титана.

***

Не смотря на заинтересованность Бизона во мне, я находился в банде на правах привилегированного раба. Да, тяжелую работу не выполнял, но прав и свобод никаких не имел. В прежние времена мы редко ценили свободу, полагая, что рабство уже давно стало историей. Свободу начинаешь ценить при появлении кровавых потертостей от веревок на руках, при наличии боли и безысходности. Если и суждено умереть, то лучше на свободе, а не рабом в кругу духовно опустившихся негодяев. Это на первый взгляд кажется, что в период БП главное выжить. Но в плену ценности меняются. Главное – умереть свободным. Это стало для меня самоцелью. Теперь я точно знал, что планировать побег необходимо с умом, предварительно рассчитав все возможные непредвиденные ситуации. Бежать из охраняемого штаба при наличии двух приставленных ко мне «санитаров» – нереально. Бежать лучше с нейтральной территории. Поскольку на мародерские вылазки и в разведку меня не брали, оставался единственный вариант – раствориться в толпе во время разборок с конкурирующей бандой и тихо уйти в лес. Но при таком раскладе многое зависело от счастливого случая.

Пришлось вновь собирать по мелочам необходимые в дорогу вещи. Бойцы Бизона привезли большой мешок трофейных лекарств с хорошим сроком годности. Я тщательно перебрал все упаковки. Несколько блистеров антибиотиков, жаропонижающих и антисептиков спрятал во внешние карманы брюк. В любом случае, они не должны были меня обыскивать. Да и искали в основном оружие, которое «лепиле» не полагалось.

Тем временем, бойцы усиленно готовились к будущей разборке с бандой Мясника. Боеспособных ребят в группировке Бизона было не более полусотни. Они в иерархии банды всегда находились наверху: калорийно и разнообразно питались, спали на кроватях по 3–4 человека в кабинете, каждому для разрядки полагалась женщина из числа рабынь. С утра в малом спортивном зале ежедневно тренировали рукопашный бой и восточные единоборства, а ближе к вечеру, в школьном подвале, технику стрельбы. В целях экономии патронов стреляли из воздушки. Поэтому и нужен был налет на банду Мясника, у которого было много оружия.

Брат Бизона рассказывал, что среди бандитов ходит легенда о наличии в горах огромного бункера столичного олигарха с оружейным складом, где помимо автоматов и различных видов нарезного оружия были гранаты, гранатометы, винторезы и даже мины. Лидеры местных бандитских группировок мечтали найти заветную пещеру сокровищ. Особенно одержим этой целью был рыжий Ивар. Его группировка контролировала центр, северные окраины города, все уцелевшие после землетрясения и цунами поселения восточных прибрежных территорий. Раньше он боролся с вырубкой леса в горах, пока не пришел к выводу, что именно лес может стать одной из статей дохода банды. Дрова прошлой зимой были в числе приоритетных продуктов, необходимых для поддержания жизни на вымирающем острове. В целом, стратегия выживания каждой банды в период БП заключалась в силе и внушении страха. На этом и держался новый чудовищный мир.

***

Утро дня большой разборки началось с усиленных тренировок и контрольного инструктажа. Как я не пытался выведать у своих «санитаров» детали будущей сходки, в ответ лишь получал сухое «не твое дело, сам все увидишь». Локации я не знал, поэтому мог прикинуть только обобщающие сценарии. В любом случае, действовать лучше по обстоятельствам.

Группировка Мясника гуляла в большом особняке бывшего местного полицейского генерала, в 30 км от центрального города. Село располагалось в степи, местных жителей было не много. Однако большинство из них находились в банде на правах крепостных. Условия у них были лучше, чем у рабов Бизона, так как Мясник оставил им свои дома и скот. В зависимости от количества земли и состава семьи, у каждого была своя норма сдачи продуктов. Крестьяне трудились по 10 часов в сутки без выходных. Раз в неделю, а летом-осенью 2–3 раза в неделю, к ним приезжали бандиды и забирали продуктовый норматив (овощи, фрукты, масло, вино, мясо, молочные продукты).

Территория владений Мясника охватывала несколько близлежащих степных сел, которые практически не пострадали от землетрясения. Раньше здесь находился крупный совхоз, а затем агрохолдинг, занимающийся племенным и молочным животноводством. В прошлой жизни Мясник работал водителем на местной автобазе. После природного бедствия он за месяц собрал банду из местных парней, которая со временем завладела всем имуществом некогда богатого агрохолдинга. К Мяснику отошли земли, недвижимость, мясоперерабатывающий завод, скот и автотранспорт крупного сельхозпредприятия. Мясо было его основным продуктом, на которое он менял оружие, стройматериалы, рабочую силу и алкоголь. Последний играл важную роль в жизни банды: Мясник любил большие застолья и массовые попойки, чем и воспользовался его ближайший конкурент.

В назначенный час недалеко от дома Мясника остановились два черных внедорожника и один грузовик. Устроив засаду и дождавшись всеобщего опьянения банды соперника, бойцы Бизона открыли сплошной огонь из автоматов по конкурентам. Во время обстрела, который длился минут 10, я сидел в грузовике со своими «санитарами» и ждал дальнейших указаний. Первый «санитар» – молодой парень с беразличным и дерзким лицом крепко держал в руках автомат. Ему была поставлена задача выносить раненых, которым я должен был оказать первую медицинскую помощь, а заодно приглядывать за «лепилой». Он постоянно держал меня взглядом и вел себя подобно сторожевому псу. Второй «санитар» участвовал в облаве на «мясников». Он также в случае необходимости должен был выносить раненых. Здоровый мужик лет 38 имел позывной Борец и судя по обрывкам фраз, раньше активно занимался вольной борьбой в тяжелом весе, а с возрастом переключился на бодибилдинг.

Автоматная очередь, взрывы, матерные крики продолжались около 15 минут. Затем послышались свист и бравый ор.

– Ну все, братва, загружаемся и уходим, – кричал брат Бизона. – Кидайте в грузовики оружие, провиант. С ранеными осторожнее, их в первую машину.

– Командир, да там бухла целый сарай, – вторил ему в ответ хриплый голос.

– Бухлишко тоже грузи, только быстрее. Минут 20 у нас, не более.

200-х у Бизона в тот вечер не было, в числе раненых – трое молодых ребят с незначительными огнестрельными ранениями. Самого тяжелого с ранением в ногу на себе вытащил Борец, остальным добраться до нашей машины помогли молодые парни. Они быстро вперемежку грузили в машины ящики с водкой, патронами, гранатами и стволами. Оружие доставали из подвала и сарая штаба Мясника, варварски сбивая замки кувалдой.

Вся операция заняла минут сорок. Уже в машине, обрабатывая огнестрельные раны двум бандидам, я услышал, что почти вся верхушка банды противника была в считанные секунды уничтожена автоматной очередью. Пьяные бойцы Мясника так и не успели оказать сопротивление. Бизон был доволен. В тот вечер за счет внезапного удара в спину соперника, он в очередной раз укрепился в глазах банды. После успешного налета на «Центральных» он почувствовал себя настоящим «великаном».

Темная ночь, плохое знание степной местности, где сложно укрыться. Нет, не было в тот вечер возможности побега. С другой стороны, были и положительные моменты неудачи: хороший опыт тактики ведения бандисткого боя, повторение практики лечения огнестрельных ранений, с которыми я не сталкивался уже два года.

Побег по-прежнему оставался моей главной целью. Я усиленно пытался побороть внутренние страхи повторной неудачи и непоколебимо верил, что настанет тот момент, когда вновь обрету свободу и крепко обниму отца.

***

Слякоть межсезонья, сильного ветра и отсутствие солнечного света нагоняли тоску. Пернатые также не торопились открывать свой песенный сезон, выжидая подходящую обстановку для концерта. А возможно они просто облетали эту землю, чувствуя боль и смерть ее обитателей? Зимний холод и морозы стали уходить с грешной земли только к концу апреля.

На улицу я смог выбраться через месяц после налета, когда тезка-громила вытаскивал из багажника УАЗа очередные коробки медикаментов и провианта, найденные под обломками рухнувшего города. С жадностью сделав глубокий вздох, я не почувствовал запаха весны. Только запах сырости оттаявшей земли и сильного теплого ветра. Природа застыла и не хотела обновляться. Об уходе зимы свидетельствовали только зеленые ростки травы, медленно пробивавшиеся сквозь морщинистую землю и удлиненные дневные сумерки. Единственное, чего хотелось в те мрачные будни – опустошить запасы медицинского спирта и заснуть с похмелья. Но пить без разрешения и без повода в банде запрещалось.

Однообразные будни тянулись медленно. У многих сказывался пониженный иммунитет и авитаминоз. Какой-то ОРВИ вновь поразил банду. Медикаментов на всех не хватало, поэтому Бизон принял решение сделать систему классификации, по которой лекарства выдавались в строгой очередности. В числе первых медикаметы получали главари и члены их семей, крепкие бойцы, участвующие в грабежах и поединках с конкурентами, сильные и работоспособные подневольные. Пожилым и больным рабам повезло меньше всего, они в систему приоритетов Бизона не вписывались. Они считались баластом, поэтому их бросали на произвол судьбы. Пока я еще входил в циничную систему бандитских приоритетов: иммуностимуляторы, противовирусные и защитные маски мне были положены наравне с главарями. Это я понял, когда после налета на склад местной швейной фабрики тезка привез несколько коробок одноразовых масок, сохранившихся еще со времен пандемии, и в сердцах кинул: «Док, береги себя, ты нам здоровый нужен». Слова брата Бизона несколько обнадежили. Я чувствовал себя еще неотработанным материалом.

Чтобы не сойти с ума от морального бессилия, стал перечитывать запылившуюся на полках школьной библиотеки классику. Сначала это были хрестоматии по внеклассному чтению, затем уже все подряд без тщательного отбора. После недельного сеанса чтения впервые в жизни пожалел о потраченном ранее времени на бессмысленные разговоры со случайными знакомыми, бесконечный перелист ленты в социальных сетях, компьютерные игры и просмотр сериалов. Как много не успел прочитать, скольких знаний не дополучил. Время – единственный невосполнимый ресурс и в минуты опасности он кажется особенно осязаемым. «Всему хорошему во мне я обязан книгам…» Помню, как мы смеялись со слов основоположника соцреализма. В начале «миллениума» его произведения из школьной программы постепенно стали уходить: не было прежних объемов изучения и пафоса в преподавании. И если еще лет 15 назад чтение книг Горького считалось моветоном, то нынче четко ощущалась актуальность в каждой строчке.